Июль. Часть 2.

      За всю оставшуюся ночь я не сомкнул глаз — то, что произошло накануне дико потрясло меня: с одной стороны я понимаю, что произошедшее — катастрофа, которая уничтожит нас, если о ней кто-то узнает; с другой стороны, совсем малая часть меня испытывает удовлетворение от всей этой ситуации — давно я не чувствовал себя так: свободно, молодо, и чёрт возьми, рискованно.       После того, как меня назначили главой Аврората — бумажная волокита полностью поглотила меня, делая мои будни до тошноты однообразными. Но это не главная проблема, нет — скука — вот корень проблемы. Снижающееся количество рейдов, опасных ситуаций и выброса адреналина в кровь приводило меня в уныние. Привыкший с самого первого года жизни к опасностям, я не могу привыкнуть к спокойным дням, которыми окружила меня моя семья. Стремившийся к ним в юношестве, я понял, что обманывал себя многие годы. Единственное, что примиряло меня внутри была моя жена, которая сказала мне, что это нормально чувствовать тоску по этим чувствам, но мы повзрослели и должны нести всю ответственность взрослых перед детьми.       Двоякие эмоции не смогли за целую ночь перекрыть огромный стыд перед Гермионой. Я люблю её больше жизни, она — моя родственная душа, всё, что есть у меня — всё благодаря ей. Она — единственная константа на всем моем пути в магическом мире. И я не знаю как поступить правильно:       Рассказать ей об этом и ждать прощения, умирая внутри от холодного взгляда карих глаз?       Рассказать и ожидать понимания, при котором я захлебнусь всей горечью своего предательства?       Поделиться и надеяться на благодушие Гермионы, рассчитывая хотя бы на пару дней в месяц со своими детьми?       Или же:       Смириться с тем, что произошло, не теряя при этом своей семьи?       Заглушить вину и окружить всех близких своей безграничной любовью?       Поклясться себе, что такое никогда не повторится?       Стоя на распутье в своей голове, понимал, что я не могу оставить свою семью — ту, к которой я стремился всю жизнь.       Принимая решение не говорить об этом ни с кем, посвятить себя искуплению на всю оставшуюся часть жизни, я забылся беспокойным сном.

***

      — Но, Сириус … Ты согласился с нами!       — Да, что случилось?! Ты никогда не вел себя так с Лили!       — Вы можете остаться! — кричал Сириус, выводя меня из сна.       Открыв глаза, я понял, что проспал от силы часа полтора. Не понимая из-за чего ссорятся мои дети, быстро одевшись, я вышел в гостиную и увидел, как близнецы, еще сонные и в пижамах стояли напротив Сириуса, который, напротив, был полностью собран с рюкзаком на плечах.       — Что здесь происходит?       — Папа …       — Папочка!       — Я хочу уехать домой!       — Так … Давайте по порядку. Я только что проснулся и вижу, что вы, ребята, решили покричать друг на друга. А ты, Сириус, решил уехать домой, так что повторюсь, что здесь происходит? Джеймс?       — Меня разбудил этот придурок со словами: «бла-бла-бла, я ухожу, ла-ла-ла» и все в таком духе, на что я остро среагировал и начал кричать на него, на крик пришла Лили и вот мы здесь, — обведя пространство руками, закончил Джеймс.       — Что? — в полном недоумении произнес я.       — Папа, — начала Лили. — Я не знаю, что произошло, но когда я зашла к Джейми, они были на грани драки. Потом я услышала, что Сириус сказал, что собирается уйти, на что я ответила: «а как же Марэ?», и Сириус стал говорить, что не хочет быть здесь, на наши вопросы он не отвечал. По итогу всё вылилось во взаимные оскорбления.       — Становится понятнее, но, Сириус?       — Я не хочу говорить, мы можем просто уехать домой? — не смотря на меня, спросил Сириус.       «Ох, я и забыл про упрямство Сириуса. Мерлин, помоги мне.»       Каждый раз смотря на своих детей я видел отголоски характеров их предков, чьи имена они носили:       Джеймс, как и его дед, был смелым, открытым, хулиганистым, острым на язык парнем, защищающий каждого, кого счел «своим», обласканный любовью окружающих.       Лили же была полным продолжением бабушки: скромная, спокойная, честная, справедливая, умеющая быть дерзкой, когда это нужно. Ее любовь не имеет границ, если вы в ее сердце.       Сириус же был идеальным воплощением моего крестного. Если бы я верил в переселение душ, то это было бы этим случаем: бунтарь, игнорирующий мнение окружающих, дорожащий своей свободой, действующий по зову сердца. Вспыльчивый шутник, любящий отомстить обидчику, безмерно преданный своей матери.       Понимая, что сейчас никто не силах остановить младшего, я решил пойти на хитрость.       — Сириус, пожалуйста, позвони своей маме и скажи, что мы вернемся ближе к обеду. Уточни, не помешаем ли мы ее делам, вернувшись раньше?       Кивнув мне, он пошел на выход из палатки, игнорируя слова Джеймса:       — Пап, ты серьезно?! Мы пообещали Лили посетить с ней ту ужасную презентацию, мало того, он оскорбил ее! Ты хочешь оставить это без внимания?       — Джеймс, я оставляю сейчас многое без внимания, учитывая то, что я слышал, пока не вышел к вам. Сириус поговорит с мамой и успокоится.       — Джейми, мы тоже многое наговорили … Если он хочет, то, возможно, нам стоит вернуться в Лондон.       — Лилз, я просто не понимаю, что нашло на этого злобного гадё …       — Джеймс!       — Прости, пап. Я тоже скучаю по маме, но и дня не прошло, как она перенеслась домой.       — Что он говорил помимо его желание уйти? — спросил я, понимая, что пазл в голове не складывается. Он мог скучать по Гермионе, но он никогда не отказывался побыть вместе со своим братом и сестрой. Даже два года назад он спокойно перенес две недели без нее, общаясь с ней по телефону. К чему сейчас такая категоричность? — Помимо «бла-бла», Джеймс.       — Что скучает, хочет помочь в школе, что-то про то, что он ненавидит Францию?       — Нет, Джейми, он ненавидит ЭТО место, он несколько раз повторил.       — Сен-Дени?       — Возможно, а может ему не понравилась палатка. Кто знает …       Не слушая дальше, я прошел на кухню и начал готовить нам завтрак — зная, что это любимый прием пищи детей. Яйца, бекон, два стакана сока и две чашки кофе, печенье с шоколадной крошкой, приготовленные Гермионой, смогли бы примирить детей на целый день.       Надеясь на положительный итог разговора Сириуса с ней, я сказал:       — Ребята, мы сейчас позавтракаем, соберемся и перенесемся в Париж, не смотря на то, как закончится общение Сириуса с мамой. Прошу вас быть помягче, хорошо?       — Без проблем, папа, — сразу же ответила Лили.       — Но … — начал было Джеймс, но увидев мой взгляд, сказал. — Хорошо.       — Отлично. Пока мы ждём, переоденьтесь и подготовьте все к отправке.       Кивнув, дети поспешили по своим комнатам. Взяв кофе и сделав глоток, я подумал о том, что произошло пару часов назад.       «Хорошо, что я убрал все следы произошедшего. Представляю лица детей, если бы нет.»       «Что же произошло с Сириусом? Нужно найти время и поговорить с ним тет-а-тет.»       «Гермионе понравилась книга про искусство в книжном рядом с Лувром, может стоит купить ей?»       «Нужно бы написать ей …»       Пройдя в комнату, я стал искать телефон. Я не был таким заядлым пользователем, как все остальные члены моей семьи, но пользу от «яблочных» устройств я понял сразу, когда в 2012 году я получил первый видеозвонок от своей жены в командировке. Эти мысли заставили мою кровь устремиться вниз. Дискомфорт не помешал мне найти телефон в кармане куртки.       Сбросив наваждение, я стал набирать сообщение моей жене:

«Любимая, привет. Извини за Сириуса, не знаю, что случилось — он тебе объяснил? Позвони мне, как сможешь. Я скучаю, мы все скучаем.»

      Нажав отправить и получив уведомление об ошибке, выйдя в гостиную, я спросил:       — Лили, у тебя вчера отправлялись сообщения?       — Из палатки нет, пап, — крикнула Лили. — Интернет работает ближе к границам, лучше всего ловило у палаток Уизли.       — Спасибо, малышка.       «Я сейчас не готов идти туда. Нет. Отправлю сообщение из Парижа.»       Положа телефон в карман, я услышал, как в палатку зашел Сириус — недовольный, бубнящий под нос проклятия. Резко подняв голову и смотря мне в глаза, он крикнул:       — Лилз, Джей, прошу прощения за утро. Цветочек, извини, что наговорил глупостей. Джей, никогда не прекращай защищать ее! Мы остаемся!       — Класс! Придурок!       — Ура! Люблю тебя, обжигающий!       — Я не буду есть, отец, — подойдя ко мне, выдохнул Сириус. — Позовите меня перед отправкой.       — Ты уверен? Если мы пойдем в магический квартал, то …       — Нет, отец, — и покинул гостиную, оставляя меня одного.

***

      Перемещаясь в Годрикову впадину мы все пребывали не в самом прекрасном расположении духа, и если настроение близнецов испортилось из-за ссоры между ними, то наши отношения с Сириусом переросли в холодную войну.       На каждое мое предложение поговорить — он огрызался, не чувствуя никаких границ; на каждый мой запрет — молча кивал и продолжал вести себя отстраненно. Последние дни в Париже показались мне сущим адом.       Зайдя в дом, каждый из нас выдохнул с облегчением. Наш буфер, спеша в наши объятия, с радостью поприветствовал нас:       — Мои любимые, — обнимая каждого, говорила Гермиона. — Как я скучала по вам! Вы голодны? Отдохните после дороги и соберемся через час?       — Гарри … — нежно прошептала она, проводив детей взглядом. Обнимая меня, встав на носочки, она мягко прикоснулась к моим губам.       Целуя ее в ответ, прижимая к себе ближе, я чувствовал, что дома. Укол вины прошиб меня и мне пришлось прервать наш поцелуй. Прижавшись к ее лбу, я прошептал:       — Не оставляй нас больше никогда, прошу тебя, моя любовь. Эти дни были ужасны и я не понимаю, как мы пережили их.       Тихо смеясь, поглаживая мои плечи, Гермиона спросила:       — Что случилось? Я не поняла Сириуса, он был в подвешенном состоянии. Пройдем на кухню, я заварю чай и ты расскажешь мне, — беря меня за руку, повела за собой. — Лили вчера была в бешенстве, что тоже не дало мне ответов, а Джейми сказал, что они сами разберутся. И остался последний сын, — сажая меня за стол, проговорила Гермиона. — Который резко стал звать тебя отцом. Чего я не знаю?       — Все произошло неожиданно, клянусь, Гермиона! — в отчаянии воскликнул я! — Мои славные дети в одночасье превратились в слизь Пивза, блять, превращая меня в беспомощного младенца!       — «Слизь Пивза»? — смеясь, уточнила Гермиона. — Ты так назвал переходный возраст? Начнем с легкого, любимый?       — Там ничего особенного: какой-то французский мальчик на презентации решил немного пофлиртовать с Лили, «не сдерживая свои грязные лапища, думая только членом» — по словам Джеймса. На фоне этого произошел конфликт, который чуть было не закончился дракой. Со слов Лили: « Он вечно лезет не в свое дело! Ни один парень в Хогвартсе не может подойти ко мне из-за опеки моего братца! Достал!»       — Ничего нового я не услышала, — давая мне чай, сказала Гермиона. — Он просто боится оказаться на втором месте, потеряв статус ее «любимого». Это пройдёт, когда он влюбиться в кого-нибудь, — утешающе похлопав меня по руке, закончила она с близнецами. — Что на счет Сириуса?       — Не знаю с чего начать, — оперевшись рукой об голову, начал я. — Про утро ты знаешь, после которого мы за пару дней перекинулись лишь парой слов. Я решил поговорить с ним, пока дети были в книжном. Повел его за кофе, подумал, что это хорошее начало, да?       — Да, дорогой …       — Я спрашивал его, что случилось, но ничего не услышал в ответ. Попытался разговорить его, он ни в какую! Просто смотрел на меня, пил кофе, а потом сказал, что ему нужно время. После этого я трижды пытался, но в ответ слышал только хамоватые ответы. Закончилось всё тем, что я запретил ему летать до конца каникул.       — Оу … Так мы с тобой не решим проблему.       — Знаю, Гермиона, знаю. Что будем делать?       — Для начала ты отдохнешь, а я подумаю до ужина. Иди, — мягко сказала она.       — Гермиона, извини, что не спросил раньше, но как дела на работе? — останавливаясь в дверях, спросил я.       — Я справилась.       — Я не сомневался.        Приняв душ и немного остыв после поездки, я начал спускаться вниз, но остановился, услышав разговор из столовой:       — У нас осталось всего две недели! Вы решили, что будете дарить папе?       — Мы с Джейми решили подарить шлем виртуальной реальности!       — Да, мам, но нам нужно будет забрать его двадцать шестого, и еще, — замялся Джеймс.       — Мы оформили предзаказ на него, — продолжила за него Лили, что дало мне понять — они помирились. — Но нам не хватит на его покупку. Мы можем занять у тебя, мама? — неловко спросила она.       — Конечно, милая. Это прекрасный подарок. Сириус, чем ты порадуешь папу?       — Не знаю, мне на самом деле все равно, что ему купить. Могу я просто докинуть денег в ваш презент, Джей?       — Сириус …       — Да без проблем.       — Что, мам? — холодно начал Сириус. — Я сказал, что пока не готов обсуждать с тобой ситуацию с отцом. Извини, но подожди немного, пожалуйста, — с теплотой закончил он.       — Хорошо, дорогой. Как будешь готов. Итак, кого я еще забыла позвать на вечеринку?       — По списку не хватает дяди Оливера, — с готовностью ответила Лили.       — Он на сборах в Бразилии, сказал, что никак не может оставить ребят без присмотра и поздравит вашего отца на их министерской тренировке.       — Она в начале августа? — спросил оживленно Джеймс.       — Да, и Лили, вычеркни, пожалуйста, рядом с Джинни плюс один. Она придет одна …       При звуках имени Джинни мне стало не по себе и я решил дать о себе знать — специально споткнувшись о ступень, пробормотав «Черт!», поспешил в столовую из которой доносился шелест быстро убираемой бумаги.       — Папа!       — Папочка!       — Гарри, я как раз хотела тебя будить. У меня есть для вас новости, — с улыбкой приманив к себе конверты, сказала Гермиона. — Ваши письма из Хогвартса. Ну же, открывайте! — передавая каждому конверт, проговорила она.       — У меня девять СОВ! Девять! Лилз, что у тебя? — кричал Джеймс.       — Десять! — горделиво ответила Лили. — Я сделала тебя! Ты должен мне мантию!       — Ха, только не плачь, Джейми, — со смехом сказал Сириус.       — Черт! Полгода?       — Да.       — Будет тяжело, но ты победила в равной борьбе, — пожал руку сестре Джеймс.       — Отлично, мне можно не стараться в этом году …       — Сириус?       — Будем честными, ма — академические успехи — не мое, но я обещаю тебе кубок по квиддичу. И, кстати, я — староста! Тебя сегодня сделали дважды, малыш Джейми …       — Да ты гонишь! Дай посмотреть, — вырвав конверт и пробежавшись по нему глазами, Джеймс обратился к матери. — Ты нас разыгрываешь?       — Нет, — последовал незамедлительный ответ Гермионы. — Поздравляю, милый.       — Мы гордимся тобой, сын!       — Спасибо мама, отец.       — Так, — хлопнула в ладошки Гермиона. — Сегодня у нас тройной праздник и в конце ужина нас ждёт вкусный торт!       — Да здравствует торт!       В спальне, тем же вечером, я решил поговорить с Гермионой о нашей близости, которая была в стопе на протяжении нескольких месяцев. Чувствуя стыд перед ней, я понимал, что разговор лучше не начинать, потому что в любой момент я мог сорваться и рассказать о том, что произошло, но я уже был настроен.       Лежа на кровати, я следил за тем, как руки моей жены скользили по ее телу, нанося крем. Очерчивая взглядом ее изгибы, я чувствовал нарастающее возбуждение, которое прерывалось мыслями в моей голове:       «Посмотри какая она …»       «Красавица …»       «Как ты мог предать ее? Она восхитительна!»       «Никакие чужие тела не могут сравниться с ее…»       «Ты любишь ее…»       — Гермиона, я думаю, что нам нужно поговорить.       — О чем?       — О нашем целибате. Я знаю, что мы это обсуждали, но это было в самом начале, а сейчас …       — Гарри, ты прекрасно знаешь, что полгода еще не прошли. Ты первый сказал, что хочешь еще одного ребенка!       — Не заводись, пожалуйста. Я хочу и нам порекомендовали подготовиться к беременности, я понимаю, но есть и другие способы, которыми мы можем удовлетворить друг друга, помимо секса.       — Нет, в нашем случае.       — Почему? Объясни пожалуйста.       — Тебе напомнить? Каждый раз, когда мы занимались петтингом или оральным сексом, все заканчивалось тем, что ты не выдерживал и …       — Как будто ты была против!       — Нет, конечно! Пойми, что сейчас мы уж точно не выдержим и наше воздержание просто полетит к чертям! Ты думаешь мне легко?       — Да, я так и думаю.       — Прости?       — Вспомни последний год, сколько раз мы были вместе? Не утруждайся, хватит пальцев двух рук!       — Ты хочешь сказать, что в этом виновата я?       — В большей степени, Гермиона! Ты каждый раз находила отговорки, задерживалась на работе, может у тебя кто-то появился …       — Думаю тебе нужно остановиться сейчас, Гарри!       — Тот же Малфой, например? Забини, Нотт … С кем еще ты там была?       — Ты серьезно?       — Да, я только из-за этого и предложил тебе завести еще одного …       — Что?       — Блять … Гермиона, прости.       — Я думаю, что нам лучше будет разойтись по разным комнатам, Гарри …       — Милая …       — Не надо, я услышала все, что ты хотел сказать, а сейчас, я прошу тебя, уйди.       — Гермиона …       — Спокойной ночи, Гарри …       — Извини …       Выйдя из комнаты, я услышал за спиной сдавленные рыдания своей жены.