Июль. Часть 3.

      После нашего скандала прошла целая неделя, полная отчаяния и молчания. При детях мы старались поддерживать видимость того, что у нас все хорошо, но наши дети не глупы — они поняли, что что-то произошло, но старались не встревать в наши отношения, рассчитывая на скорое завершение нашей размолвки. Близнецы старались уделять каждому из нас одинаковое количество времени, не занимая чью-либо сторону, что было большим благословением для меня. Чего нельзя было сказать о Сириусе — тот, сразу же занял позицию защитника пространства своей матери, занимая ее после работы до самого отхода ко сну. Он не мешал, но и не помогал помириться с Гермионой.       Понимая, что наговорил всякой ерунды, сразу же на следующее утро после ссоры, я решил извиниться и перед работой поговорить с ней, но зайдя в спальню уловил только шлейф парфюма, который ясно дал понять, что она ушла. Не смирившись с этим, я набрал ее, но мой звонок был скинут и сразу за этим пришло сообщение, в котором говорилось о том, что сегодня нам нужно сделать с детьми. Рассчитывая на то, что вечером мы сможем все обсудить, я отпустил на время ситуацию. Но при возвращении домой, Гермиона сначала занялась ребятами, а после того, как все разошлись по спальням — заколдовала дверь нашей спальни, не оставляя мне и шанса на разговор. И так продолжалось неделю. Я понимал, что мой недавний косяк перекрывал все, что могла натворить Гермиона — та измена, которую я «кинул» ей в лицо в пылу ссоры, просто отражение моего страха — я так сильно боюсь потерять ее. Но игнорирование нас с каждым днём все больше пробуждало во мне злость.       Так что к концу восьмого дня, видя, что она и дальше будет «молчать», решился на отчаянные меры — взломать защиту спальни, что она точно не ожидала от меня, но это то, что я пообещал себе — искупить свою вину, а для этого мне нужно разговаривать с женой!       Подождав еще час, когда все разбрелись по своим комнатам, я приступил к своему плану. Не меньше пяти минут мне понадобилось на снятие чар.       «Тебе осталось только не облажаться, попросить прощения и надеяться, что Гермиона …»       «Но она все так же помешана на работе …»       «Именно, что на работе, идиот! Не перекидывай свою вину на нее …»       «Следуй плану и всё! Не дави, ты знаешь, что она права …»       «Остался месяц …»       «Скоро день рождения и тебе не нужен никто, кроме твоей семьи там …»       «Книга!»       Вспомнив про нее, я вернулся за ней в кабинет, зная, что это прекрасный повод начать разговор.       Не теряя больше ни минуты, я, можно сказать, ворвался в комнату и увидел Гермиону, рядом с которой лежали листы пергамента. Подняв глаза, я увидел удивленное выражение ее лица, миг, и оно сменяется на гневное:       — Что ты себе позволяешь, Гарри? — резко вскочив и начав собирать бумаги, прошипела Гермиона. — Это наша спальня, но никто не давал тебе права так врываться в нее!       — Я рад это слышать! — закрывая дверь, начал я. — Муффлиато! Вот именно, что она наша, но меня не пускали сюда целую неделю!       — Как будто на это не было причин!       — Гермиона, были и я сожалею о каждом произнесенном слове, поверь мне … Каждый день я стоял за этой дверью и ждал шанса поговорить с тобой, но ты была непреклонна.       Подойдя ближе к ней, я заметил твердую решимость молчать в линиях ее лица. Положив книгу на столик, я продолжил:       — Я прошу прощения за свое поведение, за необоснованные обвинения, за то, что сказал о ребенке …       — Самое ужасное извинение …       — Гермиона, пожалуйста, все это было произнесено в пылу ссоры. Я ревную ко всем этим мужчинам, потому что ты видишься с ними чаще, чем со мной …       — Ты должен знать, что ты несправедлив, учитывая, что наши встречи происходят раза два в неделю. И вспомни те времена, когда ты пропадал у себя …       — Извини за это, я был молод и глуп, — подходя на шаг ближе, сказал я. — По поводу ребенка отчасти правда, но в большей степени, я его хочу — наши дети года через четыре уедут и мы останемся с тобой вдвоем — это неплохо. Но ты бы знала, как я хочу еще одну девочку, полную твою копию, она будет самой избалованной на свете — ты не сможешь нам помешать баловать её, — еще шаг. — А ты хочешь еще одного? Или может быть двух? — шаг.       — Если бы я не хотела, ты бы услышал это первым и я бы не стала даже начинать планировать беременность. Просто это дерьмовый повод, знаешь?       — Это было эгоистично, не спорю, но факт — я очень жду эту девочку … Юфимия Шарлотт Поттер, как тебе?       — Можно и двух, — шаг. — Карина Альхена Поттер, Гарри.       — Это … необычно. Объяснишь?       — Карина — латинское название созвездия Киль, в которой расположена вторая по яркости звезда на небе, после Сириуса. А Альхена — звезда в созвездии Близнецов, она симметрична Сириусу относительно небесного экватора. Мы уже пошли по пути Блэков, так что, почему бы и нет?       — Красиво, у нее точно нет шансов — если не я, то Сириус точно не выпустит ее из рук, особенно если она будет твоей копией. Нет любимчиков, Гермиона? — смеясь, подошёл ближе. — Прости за то, что я нетерпелив, за то, что свои желания поставил выше твоих, наших. Извини меня, — прижимая ее в объятия, пробормотал я. — Я люблю тебя и …       — Я тоже, — прошептала Гермиона.       — … эта книга последний аргумент в моем извинении. Я вернулся за ней в Париже.       — Спасибо.       — И, Гермиона, ты могла не прятать пергамент — я давно знаю о вечеринке.       — Как?       — Я — глава … Ауч! Не бей меня! Хорошо, я просто услышал вас как-то случайно. Мне было бы достаточно и нас в парке развлечений.       — Мы пропустили твой день рождения в прошлом году, не отпраздновав твои тридцать пять. Так что парк отложим на годовщину, хорошо?       — Прекрасный план.

***

      — С днем рождения, Гарри! — выходя из дома на задний дворик прокричал Невилл. — Надеюсь, мы не опоздали к началу праздника, — пожав мне руку, проговорил Невилл. — Луна никак не могла найти свое ожерелье с головой льва. Я его спрятал, только не говори ей.       — Что мне не говорить? — Луна появилась из-за его спины. — Гарри, поздравляю тебя, — обняла меня. — Наш подарок только для вас с Гермионой, открывай его наедине. Пойду поздороваюсь с Чарли, мы так и не закончили наш спор о …       — Гарри, я пойду с ней, спасу его.       Проводив Невилла взглядом, я осмотрел все вокруг: Молли хлопотала рядом со столом, внося последние штрихи в сервировку стола; Артур, Билл и Флер сидели в беседке, весело обсуждая что-то; Симус, Дин и Джордж, попивая огневиски, видимо, разговаривали о новом товаре, который появится на прилавках уже в конце лета; Рон, Чарли и чета Лонгботтом спорили о чем-то; Лаванда, Анджелина, сестры Патил нежились под солнцем, сидя на траве; в глубине сада обнимались Тедди и Мари-Виктуар; старшие дети — летали над садом, младшие же были заняты товарами из «Вредилок». Гермиона с Сириусом стояли в отдалении от других, по их лицам было видно, что разговор был не из самых приятных: складка между бровями Гермионы, жестикуляция Сириуса — не что-то новое за эту неделю.       После примирения, на следующий день, когда дети застали нас с утра в обнимку, готовящих завтрак, было две реакции: первая — от близнецов, которые выразили радость, вторая же, от Сириуса — полное непонимание происходящего, а затем, поспешный уход в свою комнату. Как бы Гермиона не пыталась разговорить его, все было в пустую — он не мог ругаться с ней, что послужило его затворничеству. Близнецы пытались пробиться через его барьер, но ничего, кроме «это мое дело и родителей» добиться не смогли. Его поведение обижало Гермиону, он знал это, но не мог перебороть себя.       «Упрямец … Все от этого страдают, и в первую очередь, он сам …»       От моих мыслей меня отвлекли руки, которые обняли меня со спины. Горячее дыхание обдало мою шею, посылая мурашки по всему телу.       — С днем рождения, Гарри … — задевая мое ухо губами, прошептала Джинни. — Я соскучилась … Ну-ну, не напрягайся так, это просто факт, — отходя от меня, она прокричала. — Привет всем! Извините за опоздание.       Послышался хор голосов, приветствующий ее. Я все также стоял и смотрел, как она подходит к своим братьям, ощущая легкое возбуждение, которое возникло в момент ее объятий. Повернув голову, я заметил на себе пристальный взгляд Сириуса, который, не разрывая зрительного контакта, зашел в дом, кивком головы приглашая меня пойти за ним. В этот момент меня, как будто, оглушили:       «Он знает! Блять! Как я сразу не понял?!»       «Но как? Может он слышал, как я вернулся тогда?»       Паника захватила меня, пока я шел к дому.       «Черт, черт, черт …»       «Он рассказал Гермионе! Нет, точно нет! А может он сейчас …»       — Сириус?       — Нам стоит поговорить отец и так, чтобы нас никто не слышал.       — В кабинет?       — Пойдем …       Поднимаясь на второй этаж, я пытался взять себя в руки:       «Может я ошибся и он хочет обсудить свое поведение …»       «Но его взгляд поменялся сразу после прихода Джинни …»       В кабинете я облокотился о стол, наблюдая, как за Сириусом закрылась дверь. Его выражение лица не выражало ничего, что не помогало мне определить весь уровень пиздеца.       — Позволь мне начать, отец, — начал он, вставая напротив меня. Он вытянулся во весь рост, сложив руки за спиной. — После матча на Евро, я был немного зол на маму, что она не отвечала мне на сообщения, при этом успевая ответить на историю Лили. Когда мы зашли в палатку, я немного вспылил, переходя к сути, цветочек открыла мне глаза — в палатке плохо ловила сеть, и, возможно, мне нужно перезагрузить телефон на границе с барьерами, что она сделала дважды в тот вечер. Проигнорировав твои рекомендации на вечер, я последовал рекомендациям Лили и, о чудо, смог связаться с мамой. Она бесконечно извинялась передо мной, говорила, что очень скучает, и знаешь, что самое милое постоянно просачивалось в ее речи?       — Нет …       — Ее любовь к тебе: она с такой гордостью показывала мне брелок толстого копа с пончиком, говоря, что тебе понравится и как случайно она наткнулась на него в то утро, — пока Сириус это говорил, его лицо выражало безграничную преданность, то мягкое выражение, которая могла получить только она. — Я слушал ее и думал о том, что нам чертовски повезло с ней. Мы счастливчики, правда?       — Да, но …       — Не перебивай! Закончив разговор, я пошел вдоль границ, чтобы никого не потревожить и случайно услышал тебя с тетей Джинни, вы обсуждали отношения с мамой, о чем бы я не хотел знать. Не захотев услышать что-либо еще, я решил оставить вас, и посмотрев в вашу сторону в последний раз, остановился — вы целовались! Я был в шоке, подумал, что, возможно, схожу с ума! Но ты остановился, отодвинул ее и я выдохнул. Помню у меня в голове пронеслись слова благодарности к тебе за это. Но стоило этой суке сказать, — лицо Сириуса становилось злее с каждым новым словом. — Что никто не узнает, как ты с радостью завалил ее!       — Сириус, все было не так. Я остановился и ушел.       — Да что ты, блять, говоришь?! Я видел, когда ты ушел! Стоп, стоп … Я уже вижу, что ты хочешь что-то сказать в оправдание, но нет! Я все слышал! Блять, не смей делать из меня идиота! Как ты мог?       — Сириус, прости, я не хотел, чтобы так получилось. Прошу тебя пойми, такое случается …       — Такое случается? Ты шутишь? Это твое дерьмовое оправдание?       — Я не буду оправдывать себя …       — У тебя и не получится! Ты — кусок …       — Прекрати! И выслушай меня!       — Почему я тебя должен слушать? После всего я тебя видеть не могу! Каждый раз, как ты обнимаешь маму, я еле сдерживаю себя от того, чтобы не ударить тебя! Как ты можешь смотреть ей в глаза?       — Слушай, я не смог ей отказать, такое бывает! Ты поймешь это! Когда тебя просят …       — Ты сейчас хочешь скинуть вину на эту шлюху? Я правильно понимаю?       — Никто этого не делает! Мерлин, остановись немного и постарайся услышать меня!       — Да я бы с радостью, отец! Но из твоего рта вылетает какое-то бессвязное дерьмо, которое от …       — Я проебался! — проорал я, стараясь заткнуть Сириуса хотя бы на секунду. — Я знаю это! Я пожалел в тот самый момент, как вышел из ее палатки! Я пообещал себе сделать все возможное, чтобы об этом никто не узнал …       — Ого, вау! Никто не узнает? Это охренительное решение, которое …       — Ты не дал мне закончить! И что я сделаю всё, чтобы исправить это.       — О, я видел, как ты все исправляешь! Неделю мама была в подавленном состоянии! Я думал, ты сказал ей! Ходил и ждал, когда она сорвётся! И что я видел в последнее время? Счастливую пару, у которой нет проблем! Серьезно?       — Проблемы нет, Сириус! Тебе было бы легче, если бы она узнала?       — Мне было бы легче, если бы ты держал свой член в штанах!       — Я твой отец! Не смей так со мной разговаривать!       — Сегодня я решил отпустить эту ситуацию, подумал, что к лучшему, что она ни о чем не знает! Она попросила меня помириться с тобой! И я хотел этого …       — Это не похоже на примирение …       — Но потом я увидел, как эта женщина подошла к тебе, видел ее лицо и твою реакцию! И я не могу …       — Сириус …       — Ты теперь с ней?       — Что? Нет, это произошло в первый и последний раз …       — Тогда почему она ведет себя так?!       — Я не знаю …       — Расскажи маме!       — Нет, я не могу, она не простит меня …       — Мама не простит тебя, если узнает сама! А этого не избежать, раз она на тебя так вешается!       — Я поговорю с Джинни и объясню …       — Тебе проще поговорить с ней, чем с мамой?       — Да! Прости меня, но я не буду рисковать.       — Поклянись, что этого не повторится. Поклянись мне, иначе, я расскажу маме.       — Я клянусь, Сириус! Ничего такого больше не повторится!       — Знаешь, я думал, что смогу простить тебя, когда ты объяснишь мне произошедшее, что я смогу понять тебя. Каждую минуту нашего разговора я искал внутри себя прощения, но твои слова только укрепляли мои ощущения — я никогда не смогу простить тебя. Ведь на чаше весов с одной стороны — любовь мамы к нам в тот вечер, на другой — твой проеб, который бы уничтожил ее, узнай она про него. Ты не стоишь ее слез! Не проебись в этом, отец. Не давай маме повода усомниться в твоей верности. Со своей стороны обещаю вести себя нормально, не хочу, чтобы мама переживала за нас, но не обманывайся на этот счет. Всё ради нее. С днем рождения, — окинув меня разочарованным взглядом в последний раз, покинул кабинет.       С хлопком двери, я почувствовал боль своего разбитого сердца.

***

      Позже вечером, когда гости разошлись, а дети уже готовились ко сну, мы с Гермионой решили выпить чай перед сном.       — Гарри, что с тобой? Тебе не понравился праздник?       — Нет, любовь моя, все прошло замечательно, просто устал. Спасибо тебе, — целуя ее руку, проговорил я.       — Я заметила, что вы с Сириусом поговорили …       — Да и я не буду обсуждать это с тобой, мужские секреты.       — За кого ты меня принимаешь? Я просто рада, что вы разобрались со всем. Ты же знаешь, я беспокоюсь за него больше всего. У него тяжелый характер.       — Как и у каждого в этой семье. Не переживай — мы с ним договорились: завтра с утра тебя встретит старый добрый язвительный Сириус.       — Прекрасно. Ты готов открывать подарки или же отложим до завтра? Я вручила каждому подарок-благодарность и тебе осталось только лично поблагодарить их.       — Я пока не хочу спать, так что, начнем? Луна говорила, что подарок общий, может распакуем его?       — Подожди … Вот и он! Годрик, посмотри на упаковку.       Мой взгляд упал на коробку в руках Гермионы, упаковочная бумага которой изменилась с красной на белую по которой летали пенисы с крыльями. Мои глаза, я уверен, стали размером с галлеон! Видя меня, моя жена не удержалась от звонкого смеха. Не прекращая смеяться, она заговорила:       — Уверена, Невилл пытался ее отговорить. Поверь мне, Гарри, это еще цветочки — когда мы собираемся с девочками, после рассказов Луны, мы красные и влажн … Так, мы отвлеклись. Открывай.       — Меня больше заинтересовали подробности ваших девичников. Не смотри на меня так, ты первая начала.       Открывая коробку я увидел записку:

«Дорогой Гарри! Позволь ей взять контроль в свои руки, тебе понравится! Извини (Невилл)»

      Под ней лежал ошейник с биркой «хороший мальчик», поводок, плетка и коробка для Гермионы.       — Открывай ее сам, — стоя за моей спиной, посмеивалась Гермиона.       Покручивая ее в руках, я сомневался в том, что мне нужно знать, что в ней. Любопытство взыграло и резким движением я открыл ее.       — Гермиона, что это?       — Оу, это мой костюм, как я понимаю, — доставая нечто из коробки, произнесла она. — Это, хм, как бы тебе сказать — ростовая сумка для лакомств.       — Что?       — Если ты будешь вести себя хорошо, то тебе будет положено вознаграждение. Ты бы видел свое лицо …       — Мамочка, подойди пожалуйста! — сверху закричала Лили.       — Будь хорошим мальчиком и поблагодари Луну за подарок, — все еще смеясь, она ушла к дочери.       «А от причудливой девчонки там остались только подарки … Повезло ли Невиллу?»       Дописывая письмо Биллу с Флер за их сертификат на сеансы волшебного массажа, я оглядел стол, на котором лежали подарки и чувствовал себя счастливым: не за их количество, а за то, что эти люди есть в моей жизни.       Осталось еще пару подарков и можно идти спать. Беря в руки первую коробку я увидел, что она от парней с Аврората — новая кобура, защитные перчатки, скотч Гленфарклас и кружка «Жесткий Босс».       «Поблагодарю их лично, все равно читать письмо они не будут.»       Последний подарок был от Джинни — новый телефон и записка:

«С днем рождения, Гарри! Знаю, что телефонами в вашей семье занимаешься ты, но этот особенный. Помнишь нашу шутку? Так вот, этот телефон может помочь нам создать новую. Подумай об этом. Мы поговорим об этом на вашей тренировке. Для твоей мотивации есть еще один подарок — загляни в галерею. Целую …»

      Дрожащими руками я взял телефон в руки и включил его. Не зная, что там, в моей голове прокрутилось множество мыслей — от самой невинной до самой мрачной, учитывая нашу ситуацию. Открыв «Фото» и посмотрев на содержание, у меня осталось в голове только две мысли:       «Сириус был прав: она — сука …»       «Во что она, блять, играет?»