Часть 9. Картина с русалками.

Старуха Мот прожила в квартире на третьем этаже почти полвека. Она внимательно следила за всеми новостями в Лютном переулке, хотя из дома выходила редко и лишь в крайней необходимости, но ещё внимательнее она следила за соседями. Оно и понятно — дом заселяли волшебники далеко не с самой завидной репутацией. Мот была первой, кто узнал, что её сосед из квартиры напротив помер. В глазок она видела, как выносили его окоченевшее тело, сломанную мебель, картины и прочие вещи. А ещё через несколько дней она заприметила на лестнице человека, облачённого во всё чёрное, такое же чёрное, как его пронзительные глаза и волосы. Остановившись у двери и оглядев безлюдную площадку, он вскоре скрылся в квартире. С тех пор он приходил каждый день в одно и то же время: с половины пятого до восьми. Мот это показалось крайне подозрительным, и вскоре она выяснила причину такого странного поведения. Однажды вечером, когда часы пробили пять, на лестнице послышались женские шаги. Мот сразу же поняла, что шаги принадлежали именно женщине, потому что только женщины способны передвигаться так легко. Когда цокот каблуков о каменную лестницу стих, старуха Мот, затаив дыхание, совершенно ошалевшая от напряжённого ожидания, увидела молодую девушку в шляпке с вуалью. Невысокая, стройная, с рыжими волосами, заплетёнными в тугую косу. Незнакомка простучала некий код, после чего по краям двери пробежала золотая искра. Дверь открылась, и из квартиры показалась рука, которая вскоре увлекла за собой девушку.

* * *

Настроение у Снейпа было паршивое. Он впал в мрачное расположение духа с того самого момента, как незадолго до осуществления их плана к нему наведался Рональд Уизли. «Профессор, — обратился тот. — Я хочу поговорить с вами как мужчина с мужчиной.» Северус поглядел на него широко раскрытыми глазами, взгляда которых Рон не мог выдержать. Несколько минут зельевар молча, с растущим нетерпением наблюдал, как Уизли нервно переминался с ноги на ногу, явно собираясь с какими-то мыслями. «Дело касается Гермионы», — снова заговорил мальчишка. Снейп не удержался и закатил глаза. «Ближе к делу, мистер Уизли, — проворчал зельевар. — У меня нет столько свободного времени, чтобы лицезреть ваши потуги обличить незаурядные мысли в слова.» Это жестокое замечание снова всколыхнуло уснувшую неприязнь, и Рон опять почувствовал себя, как в былые дни на уроках зельеварения. Однако сейчас им овладел не страх перед грозным профессором, Рона выворачивало наизнанку от запоздалой ревности при мысли о том, что Гермионе придётся остаться наедине с этим человеком. Даже, если сам Снейп не хотел этого так же сильно, как и Рон. Они пытались сохранить свои чувства несмотря на то, что решили пойти разными путями. Гермиона собралась закончить школу, Рон отправился вместе с Гарри в министерство. Но чем дольше они находились вдали друг от друга, вовлечённые в свои дела и проблемы, тем шире становилась пропасть недопонимания между ними. Всё чаще вспоминались их мелочные ссоры, случившиеся в пору их опасных скитаний в поисках крестражей, отчего в обоих ожили обиды, накопившиеся за все те годы, что они знали друг друга. И так одна обида тянула за собой другую, отравляя и без того неокрепшие отношения. Наверное, самой последней каплей стало то, что Гермиона не поддержала желание Джорджа жениться на Анджелине Джонсон, бывшей девушке Фреда. «Это неправильно, — заявила она прямо и уверенно, как всегда делала, когда знала, что была права. — Этот брак не принесёт им ничего кроме страданий.» Боль от её слов раздробилась о слепую ярость и дала Рону основание расковырять саднящую рану. В пылу момента он упрекнул Гермиону в её романе с Крамом, в то время как с ним у неё до сих пор ничего не было. Это унизительное обвинение сразило её: она побледнела и не смогла скрыть дрожь пальцев, когда взяла свою сумочку и ушла. С тех пор Гермиона больше ни разу не появлялась в Норе, хотя Молли очень настаивала. Война оставила на каждом из них своё тавро. Гарри перестал идеализировать отца и Дамблдора. Он научился жить с правдой, что даже самые блестящие люди не лишены пороков. Уизли потеряли Фреда, и с тех пор в Норе было тихо, словно в этом доме разучились радоваться и смеяться. Но никто не понимал, что доводило до отчаяния Гермиону Грейнджер. «Если вы её хоть пальцем тронете, я вас лично прикончу», — зло осадил Рон зельевара. Уизли заметил, как наливались бешенством глаза Снейпа. В одно мгновение зельевар приставил ему к горлу волшебную палочку так, что и без того вытянувшийся в длину как бамбуковое дерево Рон был вынужден встать на цыпочки. «Вы бросаете мне вызов, Уизли? — вкрадчиво проговорил Снейп, вперив в мальчишку льдистые глаза. Рон сглотнул. Он никогда не считал себя трусом, но ещё прекрасно помнил, что Снейп изобрёл проклятье, способное превратить оппонента в решето, ещё будучи учеником Хогвартса. Согласись Рон сейчас на дуэль, он не только окажется в Мунго, но и сорвёт всю операцию. И если его не прикончит Снейп, то это точно сделает Гермиона. «Гермиона только кажется сильной, но на самом деле она очень ранимая, — ответил Рон недрогнувшим голосом. — В Малфой-мэноре что-то произошло…» Снейп отвёл древко и отступил на шаг. Безумная, граничащая с кровожадностью озлобленность, которая до этого светилась в его глазах, уступила место чему-то другому: какой-то необъяснимой тревоге. «Её пытали. Долго. Я до сих пор слышу её пронзительные крики, когда закрываю ночью глаза, — голос Рона перешёл в еле уловимый шёпот. — И сумасшедший смех. Они смеялись над её страданиями, — Рон перевёл дух. Он вздохнул судорожно и продолжил: — Гермиона никогда не рассказывала, что там произошло. Но как бы сильно она не пыталась делать вид, что всё в порядке, я заметил в ней перемену. Она ещё больше замкнулась в себе.» «Мисс Грейнджер не произвела на меня впечатления слабой, беззащитной женщины», — ответил Снейп, невольно вспомнив, с каким достоинством она повела себя, когда они снова встретились спустя столько лет. В тот вечер он принял к сведению, с каким огромным темпераментом эта молодая женщина обрушилась на него, точно кирка на кирпичную кладку. «Это всё тот человек, — с нескрываемым негодованием говорил Уизли. — От Джинни я узнал, что Гермиона ходила к какому-то волшебнику в министерстве. Он, якобы, помог ей проработать травму и научил особой технике, как контролировать ночные кошмары, однако, как по мне, так он просто подправил ей память.» Чечко. Эта догадка сотрясла и пригвоздила Снейпа к месту. Теперь странная заинтересованность старого поляка в судьбе Грейнджер стала понятна зельевару. «Спасибо, мистер Уизли, — сказал Северус. — Я приму ваши слова к сведению.»

* * *

Первое, что увидела Гермиона из холла, была распахнутая дверь в спальню с широкой кроватью. Эта картина привела её в оцепенение. — Проходите. Не стойте столбом, — пробормотал Снейп с неприкрытым раздражением. Гермиона, вынырнув из тревожных мыслей, осторожно прошла в глубь квартиры, с любопытством осматриваясь. Сквозь щели от плотных занавесок в душную, заставленную без особого участия и вкуса комнату, начинал сочиться слабый предзакатный свет. На стенах тут и там виднелись тёмные пятна — тень памяти о том, что здесь когда-то висели картины и фотографии. Чья-то чужая жизнь протекала в стенах этой маленькой, неуютной квартиры, отчего неловкость происходящего ощущалась ещё тягостнее. — На лестничной площадке мне показалось, что кто-то наблюдает за мной, — поделилась своим волнением Гермиона. — Вам не показалось, — ответил Снейп с холодком в голосе. — Тот, кто живёт в квартире напротив, действительно следит за происходящим через глазок. Он устроился на стуле в углу и далее её присутствием не озабочивался. — Профессор? — обратилась Гермиона к зельевару. Она присела на самый край кровати и та натужно скрипнула. Снейп взглянул на девушку из-под газеты и встретился с её напряжённым взглядом. — Что? — проворчал он. — Спасибо, что всё-таки согласились помочь, — прошептала она, её губы сложились в неловкой улыбке. Снейп ничего не ответил и его лицо снова исчезло за страницами газет. Он был явно не в духе, но Гермиона не дала ему заразить себя мрачным настроением. Она поднялась с кровати и, тихо напевая себе под нос незатейливую мелодию, вышла в гостиную. — Что вы делаете? Снейп застал её с волшебной палочкой в руках. За те короткие пять минут, что Гермиона пробыла здесь, гостиная преобразилась почти до неузнаваемости. Старый диван на витиеватых ножках был теперь обит кремовым муаровым шёлком, рядом с ним стояло кресло в том же стиле. Она избавилась от тяжёлой бархатной портьеры, заменив её на лёгкие занавески. В самом светлом углу всё ещё стоял небольшой столик из тёмного дерева, но теперь на нём красовалась большая ваза с цветами. — Это место совсем лишено женской руки, — ответила Гермиона. — Хотите чаю? Я взяла с собой сандвичи. Она деловито прошествовала на кухню, Снейп за ней следом. — Это лишнее. — А я так не считаю, — возразила она. — Если уж нам предстоит провести здесь какое-то время, то почему бы и не обустроиться. К тому же, сейчас самое время пить чай. Уверена, даже обывателям Лютного переулка не чужды старые добрые традиции. Снейп хмуро промолчал. Гермиона заварила чай — точно такой же, какой подавали в Хогвартсе, — достала несколько сандвичей из своей зачарованной сумочки, и Северус невольно вспомнил, что с утра перебился лишь чашечкой кофе и яичницей. Они ели молча до тех пор, пока внимательный взгляд Снейпа не заметил, как у одной из русалок на картине не изменился цвет глаз. Страшная догадка сперва парализовала его тело, но Снейп не был бы слизеринцем, если бы не отличался находчивостью. Растерянным взглядом Гермиона проследила, как зельевар взял у неё из рук блюдечко с чашкой и отставил их в сторону. Затем он пересел с кресла к ней на диванчик, так близко, что всего лишь в паре сантиметров от себя она увидела мертвенно-бледное лицо, окаменелые губы и пронзительные глаза. Единственное, что изменилось в Снейпе, это коротко стриженные волосы и трёхдневная щетина. Он всё же отсоветовал их прибегать к оборотному зелью. — Джин, — он позвал её именем матери. Так они договорились. Снейп вонзился в неё непроницаемым взглядом, — её же глаза наливались страхом и… неприязнью. Сейчас Снейп застал её врасплох, и у Гермионы не было времени облачиться в доспехи храброй гриффиндорки. Северус почувствовал, как напряглась Грейнджер. Нужно было предупредить её до того, как она сделает какую-нибудь глупость. Он наклонился к её уху. — За нами следят через картину, — прошептал он очень тихо, так, что со стороны это могло показаться флиртом. Северус почувствовал, как её одеревенелость прошла. Гермиона обмякла и выдохнула почти с облегчением. Её отношение к нему больно царапало его самолюбие и глубоко ранило. Словно почувствовав это, Гермиона, всё ещё совершенно растерянная и перепуганная робко коснулась его руки. — Тобби, — произнесла она чувственно, тихо, но так, чтобы её можно было услышать. — Когда ты разведёшься с женой? Снейпу оставалось только удивляться тому, как быстро Грейнджер смогла взять себя в руки. Он поднялся. — Скоро, — ответил он, вяло улыбаясь. — Пойдём. Он потянул Гермиону на себя, и вскоре они скрылись за дверью спальни.