Часть 10. Конец представления.

В последних отблесках дня, которые уже начали поглощаться холодными серыми сумерками, комната спальни выглядела совсем мрачно. Северус закрыл за ними дверь и тут же внимательно обежал глазами пустые стены. И хотя спальня не имела общей стены с квартирой напротив, теперь зельевара не оставляла паранойя. — Перед тем как въехать я тщательно осмотрел квартиру, проверил всеми известными мне заклинаниями, наложил чары, — задумчиво бормотал Снейп. Что-то здесь было не так, и он не мог сложить все части этой головоломки. Интуиция подсказывала ему, что решение было у него почти в руках, он просто не мог его отыскать. — Вы не могли знать, что кто-то всё это время подглядывал за предыдущим жильцом через картину, — трезво рассуждала Гермиона. Она подумывала о том, чтобы воспользоваться своим вредноскопом, но побоялась, что, если прибор начнёт свистеть и крутиться, то тем самым предупредит злоумышленника о том, что его раскрыли. — И, если бы не ваша наблюдательность, мы бы вообще об этом никогда не узнали. А это могло бы повлечь за собой катастрофические последствия. Снейп промолчал, но выражение его лица свидетельствовало о крайней обеспокоенности. — Думаете, я всё испортила? — слабым голосом спросила девушка. — Ваша первая реакция была вполне ожидаемой, — сухо ответил зельевар. — Но я приятно удивлён, как быстро вы овладели собой. — Что нам теперь делать? — спросила Гермиона, почувствовав некую растерянность. Больше всего в спальне бросалась в глаза внушительных размеров кровать с изголовьем, украшенным резными листьями виноградной лозы — именно она занимала большую часть помещения. Похожую кровать Гермиона видела в доме Блэков на площади Гриммо, из чего девушка сделала вывод, что предыдущий хозяин принадлежал к некогда богатому роду чистокровных волшебников, который разорился. Скорее всего старинная мебель и картины — единственное, что досталось владельцу в наследство. А ещё Гермиона не понаслышке знала, как горделивы и тщеславны чистокровные волшебники, поэтому то, что предыдущий хозяин окружил себя памятью былой роскоши, живя при этом в трущобах, ничуть её не удивило. — Теперь уже слишком поздно отступать, — ответил Снейп. Он сел на стул в углу и с задумчивым видом постучал кончиком пальца себе по губам. — Возможно ли, что картину заколдовали совсем недавно? Гермиона тоже задумалась и с большим волнением в голосе проговорила: — Думаете, у соседа напротив есть запасной ключ? Снейп поднял на неё ошалевшие глаза. — Ну конечно же, — он оживился. — Это всё объясняет. Тому, у кого есть ключ от двери, чары не помеха. Защитное заклинание не воспримет это как вторжение. Гермиона довольно улыбнулась. Слова Снейпа были чем-то вроде невысказанной похвалы, и услышать их спустя годы тщетных усилий было чертовски приятно. — Из нас получается неплохая команда. — Не спешите с выводами, — спустил её с небес на землю зельевар. — А вам вовсе не обязательно демонстрировать всем и вся своё пренебрежение и презрение, — ответила девушка воинственно, но с обиженной миной. Снейп смолчал. — Ситуация весьма щекотливая. Если мы снимем картину, то таинственный наблюдатель поймёт, что его разоблачили. Имея ключ, он просто наложит чары на какой-нибудь другой предмет, и мы этого не узнаем, — размышляла Гермиона вслух. — Но зачем ему за нами следить? Может стоит сменить замок? — Пусть он думает, что у него над нами всё ещё есть преимущество, — сказал Снейп. — Всё равно это всего лишь на пару дней. Потом появится мисс Уайлд и переключит его внимание на себя. — Должна сказать, что я не ожидала такого поворота событий, — честно призналась Гермиона, не глядя на Снейпа. — Ситуация с картиной всё меняет. — Вы испугались, — сказал зельевар. — Я вовсе не вас испугалась, — поспешно возразила Гермиона и замешкалась. Теперь Снейп смотрел ей в глаза. Между его чёрными бровями пролегла глубокая морщина. — Поверьте, мисс Грейнджер, наша вынужденная близость мне неприятна в той же степени, что и вам, если не больше. Северус немного помолчал, а затем — уже другим тоном — еле слышно добавил: — Я не сделаю ничего, что могло бы вас оскорбить. — Я знаю. Внимательно глядя на девушку, Снейп осторожно потянулся к её сознанию. Не то чтобы он пытался прочесть её мысли, он лишь хотел скользнуть по самому их краю. Можно скорректировать воспоминания, но чувства — будь то стыд или вина, — чувства искоренить невозможно. Они необратимы. Их и пытался обнаружить Снейп, лишь бы кончилась эта зыбкая, насквозь пустая тьма, непостижимость того, что же растормошило в Грейнджер спящий на самом дне души ужас. Сейчас в ней жил нервный и неизъяснимый страх перед следующим шагом. Гермиона была благодарна Снейпу за то, что он мудро не приставал с расспросами. Она знала, что втайне он что-то подозревал, но не отваживался, а может и не хотел вовсе, высказывать свои предположения. — Нам нужно обдумать, как бы по возможности дипломатично уйти, чтобы это не вызвало подозрений, — произнёс Снейп. — Согласна. Они договорились, что Гермиона спустится первой, а он выйдет из дома пятью минутами позже. Так они и поступили. С тех пор они начали придерживаться строго оговоренного плана, и в установленных правилах Гермиона нашла своего рода успокоение. Она привыкала к Снейпу с любопытством встревоженного зверька, пыталась найти в нём положительные черты, за которые могла бы зацепиться, как за спасательный круг. Ей не нравились его прохладная учтивость и пренебрежение, нарисованное на поблекшей физиономии, но её умиляло то, как судорожно, трогательно осмотрителен рядом с ней был Снейп. Наверное, именно его безразличие несмотря на физическую близость позволило Снейпу завоевать доверие Гермионы. Со временем она перестала нервничать в его присутствии. Она научилась справляться с его дурным расположением духа, запомнила его привычки и предпочтения. Теперь за чаем она вовлекала его в беседы, и больше не впадала в оцепенение, когда он подсаживался к ней на диван. Однажды ночью, предаваясь любви в одиночку, Гермиона вдруг подумала о Снейпе. Она размышляла, была ли его трагическая любовь к матери Гарри единственной причиной, из-за которой что-то оборвалось внутри и с тех пор Снейп так безразличен к людям, и так далёк от них? Были ли у него женщины? И если были, то каким он был любовником? Рядом с ней он был холодно учтив. Казалось, женская ласка могла взволновать его лишь изредка, случайно. Это было утешительно и досадно одновременно. Досадно потому, что для женщины нет на свете вещи более роковой, чем мнение мужчины. Даже если этим мужчиной был такой человек как Снейп с твёрдым, холодным осколком льда вместо сердца. А потом Гермиона мучалась совестью и весь день избегала смотреть ему в глаза. Благо сегодня был день их разоблачения, и уже скоро останутся лишь воспоминания об их неловких моментах близости, которые они пережили в этой квартире. Гермиона по обыкновению разливала чай, когда её взгляд зацепился за небольшую статью на последней странице «Пророка». Новости о домовых эльфах никогда не удостаивались первых страниц. В статье говорилось об исчезновении некоего Поплеши. Хозяйка домового обещала разумное вознаграждение за любую информацию. Гермиона побледнела, руки у неё дрогнули. Ещё мгновение она смотрела на газету расширенными от ужаса глазами и тяжело дыша, затем отстранилась. Снейп проследил за её взглядом и тоже стал мрачным. — Всё образуется, — тихо сказал он. Гермиона сидела на своём стуле, оцепеневшая и как будто обессиленная, без малейшего движения. Затем она нашла в себе силы взять себя в руки. Когда Снейп закрыл за ними дверь спальни, она стояла у окна, обняв себя руками. — Поплеши ведь уже нет в живых, не так ли? — глухо спросила Гермиона. — Это может быть совпадением, однако моё чутьё подсказывает мне, что это не так, — спокойно, но отнюдь не равнодушно ответил Снейп. — Он снова начал убивать, — тихо продолжала девушка. — И не остановится до тех пор, пока не преуспеет, либо пока мы его не поймаем. Снейп молчал. — Меня беспокоят слова Гарри. — Какие? — Наше магическое сообщество невелико. Девушек, достигших того возраста, когда можно вступать в отношения с мужчиной, не так уж и много. И ещё меньше тех, кто соблюдает древние традиции. Где же он тогда берёт девственную кровь? Что, если он берёт её силой? — Кровь, полученная посредством насилия, не представляет большой ценности, — его слова должны были её успокоить, но возымели совершенно обратный эффект. Руки Гермионы, до этого нервно теребившие краешек рукава её простенького шерстяного платья, вдруг замерли. — Но он может этого не знать, — резонно возразила Гермиона, и Снейп не смог опровергнуть её опасений. — Мне страшно… Страшно от мысли, что мы опоздали. — Мы найдём его. Гермиона молчала. Было видно, что ей трудно говорить; её терзали тяжёлые мысли, пытались утащить в холодную тьму безумия мучительные воспоминания. — Скажите, почему вы взялись за это дело? — спросил Снейп. — Ловить преступников задача авроров, вы же выбрали для себя другую профессию. — Это личное, — тихо ответила девушка. — В Малфой-мэнор… — голос зельевара дрогнул от напряжения. — Не хочу об этом говорить, — оборвала его девушка. Северус заметил, как она ещё крепче сжала себя руками, словно боялась, что если не будет этого делать, то развалится, как старая кукла, или рассеется дымкой. В этот момент кто-то начал неистово колотить в дверь и орать. — Я знаю, что ты там! — вопила мисс Уайлд, мгновенно войдя в роль обманутой жены. — Вместе с этой потаскухой! Открывай немедленно! — Началось, — вздохнул Снейп. На этот раз с неприкрытым раздражением. Он наскоро снял с себя пиджак, вытащил рубашку из-под брюк и пошёл в коридор открывать дверь. — Ах ты мерзавец! Подонок! — Луиза набросилась на него с кулаками. — Где она? Где эта шлёндра? — Оставь её в покое, — так властно произнёс зельевар, что у Луизы по спине пробежали мурашки. — Я отдала тебе свои лучшие годы жизни, а ты… За моей спиной… Не было картины страшнее, чем женщина, с которой потекла краска. — Почему она? Что ты в ней нашёл? — Она не нудит и не трахает мне мозги, — так вульгарно выразился Снейп, чем ошеломил сразу двух барышень. Гермиона опомнилась первой и попыталась было проскользнула на лестницу. — Куда собралась? — гаркнула Луиза, ошалев от ревности. — Я тебе сейчас все волосы выдеру! Она и вправду накинулась на Гермиону, и Снейпу лишь чудом удалось её удержать. В том, с какой непринужденностью и силой она вырывалась, было нечто, заслуживающее восхищения, и зельевар не мог не оценить её стараний, несмотря на то что сам был изрядно помят и поцарапан. — Не смей зариться на чужих мужей! Он мой! Мой, слышишь? Когда Гермионе всё же удалось сбежать, Луиза прижала Снейпа к стене, загнала его в угол и речь полилась из неё словно фонтан. Глаза лихорадочно блестели. — Эта змея. Она тебя околдовала, опоила приворотным зельем, — её голос начал дрожать, а затем в нём послышались истерические нотки. — Вспомни, как мы были счастливы вместе. Как любили друг друга. Я знаю, что ты меня всё ещё любишь. Ты ведь любишь меня? Именно после этой фразы и заканчивались все его немногочисленные, короткие связи. Так сложилось, что он не любил ни одну женщину, с которой ложился в постель. Да и они спали с ним не по любви, а скорее из жалости или от скуки. Но всех их объединяло тщеславное желание вызвать в нём чувство благодарности. — Никогда тебя не любил, — сказал, как полоснул скальпелем по живому нерву. Взгляд её больших, прозрачных, как вода, глаз остановился на нём, и Снейп увидел в них поражение. На краткий миг ему даже стало жаль мисс Уайлд, но всё это было лишь игрой, представлением, служившим одной цели. Потрясённая, Луиза осталась стоять на лестничной площадке. Одна. Игра закончилась, но слёзы были настоящими. Казалось, стоило бы уже привыкнуть, ведь ей никогда не везло с мужчинами. Однако, как ни странно, каждый раз был больнее предыдущего. — Проклинаю, — пробубнила Луиза и шмыгнула носом. — Поосторожнее с такими словами, — раздался чей-то голос почти рядом. — Они имеют свойство сбываться. Луиза обернулась, испугавшись, и увидела в дверях голову старухи. — Не хочешь зайти? — исхудавшая рука приоткрыла дверь. — Старуха Мот готовит очень вкусный чай, а ещё она умеет наводить порчу. Луиза выпучилась на почти беззубую старуху. С минуту она мялась в нерешительности, но потом решила, что ради дела, стоило бы и зайти.