Adoption

      Когда девичьи глаза распахиваются, солнце всё ещё маячит на небосводе. Коно принимает сидячее положение, её плечи ощущают напряжение, сковавшее онемевшие конечности во время сна. Дневной сон всегда оставляет после себя неприятный осадок: тело не слушается, словно до этого прошло невообразимую физическую пытку. Сацуки расправляет спину, и позвоночник хрустит под напором таких резких движений. Сладкий зевок, а с ним и жалостливые завывания от тянущей боли.              Деревянный каркас скрипит, а пружины от матраса подскакивают, когда девушка покидает постель. Ещё чуть-чуть, и она точно побежит в мебельный, дабы заменить хотя бы матрац. Поворачивает голову к зеркалу, тут же понимая, что заснула прямо в форме. Тяжелый вздох, а за ним шебуршание ткани. В отражении виднеется хрупкий силуэт с едва выделяющимися мышцами. Бледная кожа в некоторых местах стерта, а где-то и вовсе виднеются синюшные кровоподтеки. Жизнь шамана оставляет следы, тут уж никак не удастся позаботиться о сохранности своего тела. А о его красоте и подавно.       Кожей едва ощущается легкость хлопковой ткани, которую девушка небрежно накидывает на себя. Потрепанная жизнью футболка, чересчур растянутая, висит на теле, словно парашют. Следом за ней тонкие ноги закутываются в плотные леггинсы, что сидят как влитые, прямо вторая кожа. Когда-то эти вещи были пригодны для прогулок, но сейчас ими даже домашнюю одежду не заменишь. Избавляться от них жалко, а тратить добываемые непосильным трудом йены на такую мелочь — глупо.       Жара, терроризирующая студентов-шаманов до полудня, сошла на нет. Ей на замену пришел, можно сказать даже прилетел, свежий ветерок. Легкие порывы дарят прохладу, избавляя помещение от спёртого воздуха. Не зря, всё-таки, Сацуки оставляет окно открытым: в такой духоте проветривать комнату приходится практически постоянно.       Горло пересохло от жажды, которая образуется каждый раз после дневного сна. Ужасное состояние, похожее на адское похмелье.       Коно добирается до миниатюрного холодильника, который приобрела себе после первых успешных миссий, дабы не спускаться каждый раз к вендинговому автомату. Простая экономия времени.       — Откуда это? — срывает ярко-желтый стикер с холодильника, вглядываясь в иероглифы.       «Не хотел тревожить твой сон, поэтому позволил себе похозяйничать. Надеюсь, ты хорошо поспишь ;)»       Томный вздох, после чего Сацуки укладывает записку на стол. Девушка нагибается над техникой, резко дёргая за дверцу.       — Так много… — перебирает пальцами упаковки мороженого, удивляясь многообразию вкусов.       Коно, конечно, любит сладкое, но к сладкоежкам её приписывать не стоит. Этот титул давно числится за Сатору. Неудивительно, если в течении недели всё то, что накупил ей Гето, внезапно исчезнет. Правда, это «внезапно» давно потеряло эффект неожиданности.       Шоколадный пломбир медленно тает во рту, приятно растекаясь сладостью на языке. Сдержать стон удовольствия невозможно, хотя Коно и не старается.       — Вкусно? — где-то за спиной раздается внезапный голос.       Брюнетка вздрагивает, чуть ли не давясь десертом от неожиданности, и поворачивает голову в сторону окна. Сугуру сидит на подоконнике, разглядывая спину девушки.       — Угу, — издает лишь короткий звук.       — Я долго выбирал, — почёсывает затылок, немного нервно вздыхая.       Спрыгивает с окна, устраиваясь рядом с девушкой на пол. Спиной облокачивается на холодильник, дабы сидеть напротив Сацуки. Мелко вздрагивает из-за холодка, которым отдает электрический прибор. Чёрные глаза смотрят так внимательно, будто сканируют каждый жест, каждое малейшее движение.       — У тебя вот здесь… — не договаривает до конца, тыкая пальцем себе на уголок рта.       — Здесь? — переспрашивает, вытирая показанное место.       Парень отрицательно кивает. Улыбка озаряет его лицо, когда Сацуки начинает усерднее тереть кожу вокруг губ.       Сердце замирает, стоит только ему придвинуться. Внимательный взгляд, направленный на губы, которые так и хочется прикусить. Оборвав этот порыв, она невольно вжимает голову в плечи, отодвигаясь назад.       Ловкая рука ухватывает её за подбородок, силой заставляет поднять голову. Их взгляды пересекаются, но лишь на секунду. Кожей она чувствует ласковое прикосновение, и кожа губ горит, когда мужские пальцы поглаживают её.       Сугуру отстраняется, разглядывает каплю шоколада, которая отпечаталась на кончике его пальца. Слизывает сладость с фаланги — чертовски завораживающее зрелище, от которого Сацуки не в силах оторвать взгляда.       — И правда вкусно, — лучезарно улыбается, прямо как ребенок. Словно и не он сейчас так соблазнительно слизывал шоколад.       — Хочу ещё, — вновь двигается ближе, разглядывая мороженое, которое девушка сжала в руке. Вафельный стаканчик помялся от такой хватки, заставляя густую консистенцию стекать вниз.       Гето никогда не любил сладкое, однако сейчас всё выглядело совершенно иначе. Глаза искрятся, а свет, просачивающийся сквозь прозрачные занавески, лишь усиливает их блеск.       — Держи, — протягивает лакомство, но Гето не принимает его.       Он крепко ухватывает девичий локоть, заставляя тот замереть навесу, двигает руку ближе к себе. Белоснежные зубы цепляют пломбир, ухватывая свой лакомый кусочек.       Сацуки не дышит, боится даже шелохнуться. Она замерла так, что её едва возможно отличить от стены. Так внимательно она ещё никогда не смотрела. Эта картина запомнится ей надолго.       Брюнет издаёт какие-то урчащие звуки, как бродячий кот, получивший дневную дозу ласки. Едва различимые, но если напрячь слух, то их легко уловить.       Рука вздрагивает, когда теплый язык касается тонких пальчиков. Он так тщательно водил им, в попытках очистить кожу от липкого десерта. Продолжая пытку языком, он не сводит взгляда с второгодки. Буквально поедает глазами, словно именно она его главная сладость.       Коно протяжно выдыхает, а пломбир падает на паркет. Никто из них не замечает этого: они не замечают ничего, кроме друг друга.       — Мало, — шепчет что-то неоднозначное, разглядывая изученные вдоль и поперек черты лица. — Могу я..? — его лицо оказывается настолько близко, можно даже уловить мужское дыхание.       — Что такое? — нервно сглатывает, не в силах четко проговорить слова.       — Неужели не понимаешь? — громкость голоса опускается до томного шепота.       — Нет, конечно нет. Я... Немного глуповата, — облизывает нижнюю губу, с вызовом смотрит на нависающего над ней парня.       — Не верю. Ни одному слову не верю, — это последнее, что она слышит.       Сугуру резко поднимается, избавляя девушку от иллюзорного тепла, которое исходило от его тела.       — Я, пожалуй, пойду.       Он медлит, ожидает от одногруппницы хоть каких-то действий. Ему хочется остаться, это желание невыносимо, но мнение девушки он учесть обязан.       За спиной раздаются шорохи, а ткань футболки в момент начинает неприятно давить на тело.       — Гето, — обращает внимание к себе, удерживая за край изделия.       Осторожно обходит его, когда видит, что парень замер у двери. Пара вновь стоит лицом к лицу.       — Хотела поблагодарить, — застенчиво наклоняет голову.       — За что?       — За то, что оплатил всё. Я всё верну тебе.       — Не стоит, мне не нужны деньги, — их диалог выглядит максимально неловко.       — Может я могу что-то сделать для тебя? — продолжает напирать, желая хоть как-то окупить потраченное.       — Твоей улыбки мне хватит, — на большее парень и не рассчитывает.       — Улыбки? — переспрашивает, чувствуя как загораются щеки.       — Улыбнись для меня.       К лицу приливает кровь, Сацуки смущена до предела. Губы сами расплываются в улыбке, почти неосознанно. В попытке остановить это, она прикрывает лицо ладонями. Однако Сугуру не позволяет этого, держит хрупкие запястья, опуская их вниз.       Их поза наверняка выглядит компрометирующей: смущённая Сацуки прижата к стенке, пока брюнет держит её ладони, находясь в опасной близости к лицу.       Гето не сдерживается, мягко касаясь губами девичьего лба. Кожа покрывается мурашками, рассыпается под гнетом нежных прикосновений.       — Спасибо, — шепчет, не переставая касаться губами.       Да что с ним вообще? Сначала нагло целует, теперь решил спросить разрешения, а затем и вовсе по-скромному облюбовал её лоб. Гето точно сумасшедший. Самый сумасшедший из всех, кого Сацуки встречала. Хотя Сатору легко сместил бы его с пьедестала.       — Что ты делаешь? — прилагает большие усилия, чтобы задать этот вопрос в очередной раз.       — Хочу запечатлеть момент, — снова грёбаные загадки. Когда он уже будет отвечать прямо?       — Я никогда тебя не пойму, сколько бы не пыталась. Твои выходки не поддаются никаким логическим объяснениям, — Коно легко отталкивает брюнета, чтобы заглянуть тому в глаза.       Глаза — зеркало души, вроде бы так пишут в книгах. Почему же тогда в этих чёртовых глазах нет ни одного ответа, даже намека на него?       — Наверное, — взгляд тревожно мечется, пытается зацепиться за что угодно, только не за второгодку, стоящую перед ним. — Я всё же пойду.       И он уходит, снова уходит, бросая девушку наедине с мыслями, так яро терзавшими её голову. Он игнорирует громкий стук, что раздался за дверью, стоило ему только упорхнуть за неё. Игнорирует грозный крик, а также всплеск проклятой энергии, скрытый всё за той же дверью.       Сугуру молча семенит ногами по пустому коридору общежития, впервые сбегая не через окно. Как-то нелепо разглядывает носки потертых кед, пока его разум находится где-то далеко не здесь. Он сам не может понять себя, не может никак объяснить свои действия. Как же тогда это сделает Сацуки, если даже он бессилен?       — Дурак, — шепчет себе под нос, ускоряя шаг.       После и вовсе срывается на бег, вылетая из здания. Бежит не глядя, ноги сами несут его в неизвестном направлении. Даже будучи в опасности, он никогда не достигал такой скорости. Непонятно от чего или от кого он так мчался.

Зачем я вообще бегу?

      Задумавшись об этом, он «дал по тормозам». Резкая остановка, в результате которой он с трудом сохраняет равновесие. Стадион, именно здесь он и остановился, чуть не прочесав лицом твердое покрытие.       — Куда так летишь, метеор? — ехидный голос заставил обратить внимание на его владельца.       Сёко стоит в нескольких метрах от парня, с недоумением изучая его потрёпанный от бега внешний вид. На женских губах виднеется силуэт смешинки: эта сцена явно позабавила её.       — Тебе-то что? — недовольно бурчит в ответ, намереваясь развернуться в противоположную сторону.       — Не хотелось бы тратить на тебя медикаменты, если забрезгаешь пользоваться обратной техникой.       — Какое пренебрежение обязанностями, Госпожа медик, — отвечает в привычной манере, всё ещё оставаясь на месте.       Они с Сёко любят такие перебранки: не приправленные злобой. Они были, скорее, с целью сильнее раззадорить противника.       — Не заболел? — как бы она ни старалась скрыть беспокойство безэмоциональным тоном, Сугуру знает, что это не так.       Сёко никогда напрямую не выражала волнения, старалась приправить его шутками или вовсе скрыть. Какой бы безучастной она ни казалась, важнее друзей у неё никого не было.       — Сам не знаю, — говоря это, Сугуру совершенно не врет. Он действительно не знал здоров или нет.       Сёко резко сократив расстояние между ними, прикладывает руку к мужскому лбу.       — Холодный, значит просто придуриваешься.       — Что думаешь о Сацуки? — резко выдает брюнет, сбивая шаманку с толку таким вопросом.       — Чегось? Может головой ударился? — машет ладонью перед лицом Гето, резко начиная сгибать пальцы в произвольном порядке. — Сколько пальцев показываю?       Второгодка отталкивает девичью ладонь, тяжело выдыхая.       — Я здоров, — твердо заявляет. — Почти… — добавляет шепотом, который пролетает мимо ушей Иэйри.       — Очень сомнительно, но сделаю вид, что поверила, — шатенка уже собралась ретироваться, как вдруг до неё снова донесся голос.       — Как понять, что ты влюблен? — она поворачивается, а на лице её невообразимый спектр чувств.       Что говорить? Что отвечать в такой ситуации? Боже, к такому разговору она явно была не готова, да и никогда не будет. И до этого разговора она знала, о ком всё время думает Сугуру. Однако услышать это напрямую явно не ожидала.       — Разве я похожа на того, кто разбирается в этом? — всё, что смог сгенерировать её мозг.       Вот почему она и предпочтет работать с мертвыми. Мертвые не ставят в тупик своими вопросами, не изливают душу, да и вообще не разговаривают. С людьми было сложно, и под «сложно» она подразумевала высшую степень сложности.       — Ты же девушка, — довольно слабый аргумент. — Ну, то есть… Вы лучше разбираетесь в чувствах.       — Стереотипно, конечно.       — Я не прошу чего-то конкретного, просто твое мнение.       — Как врач, я могу сказать… — её тут же перебивают:       — Выключи врача, я хочу разговаривать со своим другом.       Сердце дрогнуло, как только он произнес это слово. Друг? Как часто её называли другом? В детстве каждый второй ребенок — твой друг. Со временем становится всё труднее понять, кто действительно готов делить с тобой переживания, не боится говорить и о своих. Гето был для неё другом, своеобразным, но был. Но Иэйри и думать не могла, что брюнет придерживается того же мнения и о ней.       — Хорошо, — судорожно выдыхает, приводя мысли в порядок. — Я думаю, что если ты влюблен, то тебе не нужна причина для этого.       — Как же тогда понять?       — Дослушай сначала, невежа, — возвращается к привычным препираниям, а значит состояние пришло в норму. — Тебе будет комфортно с этим человеком, даже если вы просто молчите. Потому что… Потому что ты чувствуешь себя в безопасности, словно ты находишься дома в привычной обстановке, — Сёко говорит залпом, иногда сбиваясь на некоторых словах, но суть своей мысли не теряет.       — Ты была влюблена в кого-то? — получает вопросительный взгляд. — Ну, так рассказываешь, словно описываешь кого-то.       — Книги, Сугуру. Лучше книжек никто не поведает тебе о тяготах жизни.       Шаман усмехается, вызывая очередное недоумение подруги. Она злостно пихает его локтем.       — Не думал, что ты читаешь такое.       — Ну не только же мне про препарирование читать, — кажется, обиделась.       — Извини, просто правда не ожидал, — он складывает руки в жесте мольбы. — Спасибо.       Мужская рука аккуратно ложится на плечо Сёко. Несколько дружеских похлопываний сопровождают это действие.       — А лучше прямо скажи ей о чувствах. Лишь время тянешь.