Solution

      Какие-то несколько дней девушка могла лишь отдыхать, старательно не думая ни о чем. Коно почти не покидала комнату, не желая попадаться кому-то на глаза: беспокоить близких — совсем не то, чего она хотела бы. Её дни проходили за чтением книг, рисованием, а иногда и прослушиванием песен по радио.       Гето не единожды присоединялся к таким посиделкам, без конца разделяя одну кровать. Шаману было не по себе от того, что любимая девушка никуда не выходит, ни с кем не видится, поэтому всё свободное время он уделял ей. Но дальше так продолжаться уже не могло.       Крепкий и, впервые за неделю, спокойный сон нарушали чьи-то шепотки и шуршание страниц. Сацуки не хотелось открывать глаза, но беспокоящие её звуки не прекратились, а наоборот стали громче.       — Говори тише, она же ещё спит, — мальчишеский голос злым шёпотом одергивал собеседника.       Шаманке всё же пришлось распахнуть глаза, а после принять сидячее положение. Сонным взглядом она оглянула свою комнату, подмечая присутствие друзей. Сатору раскинулся на стуле, поставленном напротив кровати (вроде раньше он стоял у стола), а на краю кровати, прижавшись спиной к подоконнику, сидел Мегуми.       — Вот видишь, ты её разбудил, — недовольно пробурчал мальчик, тут же ловя лбом сверток газеты, который ранее читал Шестиглазый.       Вся эта атмосфера выглядела такой будничной, как будто присутствие спящей девушки вообще им не мешало. Ранее Сацуки скорее всего разразилась бы криками негодования от чужого присутствия, нарушающего её личное пространство, но сейчас…       Сейчас губы растянулись в простой улыбке.       — Наконец проснулась, соня, — ехидно проговаривает Сатору, меняя положение на стуле, усаживаясь на него более аккуратно.       — Где Сугуру? — сонно вопрошает, слегка зевая.       — Ну как всегда. Слышал, Мегуми, не нравимся мы ей, только о своём суженном и думает.       Ребенок лишь хмыкает, особо не обращая внимания на очередные подколы со стороны старшего. А Сацуки наоборот кидает в него подушкой, хмуря брови. От того, что она попадает ему прямо по лицу, Мегуми заливисто смеется.       — Смешно тебе, да? — поднимается со стула. — Ну посмотрим, кто теперь будет смеяться.       Одним большим шагом достигает кровати, пока Фушигуро начинает ползти в сторону владелицы кровати, цепляясь руками в одеяло.       — Маленький негодник, — Годжо хватает ребенка за ноги, начиная тянуть на себя.       Сацуки наконец не только улыбается, но ещё и начинает смеяться. Её смех кажется Годжо таким непривычным, словно он не слышал его долгие годы. Брюнетка перехватывает маленькие ладони, отцепляя от одеяла, и резким движением притягивает ребенка к себе. От неожиданности Годжо теряет равновесие, ударяясь лбом о каркас кровати.       — Блять, — бурчит под нос, потирая ушибленное лицо.       — Годжо! — повышает голос на мгновение, упрекая за нецензурную лексику в присутствии ребенка.       Мегуми утыкается носом в тонкую девичью шею, не переставая хохотать, от чего и остальные в комнате не могут сдержать смеха. Шаманка держит мальчика на своих коленках, взъерошивая его волосы ещё сильнее.       — Чем это вы тут занимаетесь? — дверь распахивается, впуская в помещение ещё двух людей. — Я принесла поесть, — Сёко встряхивает пакет в руках.       Ребенок вырывается из рук шаманки, усаживаясь на край кровати.       — Сацуки проснулась, — из-за спины лекарши выбегает девочка, тут же кидаясь на кровать к брату.       — Цумики, прелесть моя, — обхватывает её руками, крепко обнимая. — Какое у тебя красивое платье.       — Дядя Годжо купил, правда нравится? — оттягивает края ткани.       В этот момент Сатору двигает стол ближе к кровати, убирая все вещи с него на комод. Иэйри же раскладывает вкусности, выбранные ей с Цумики ранее.       — Ещё у нас есть настолки, — вытаскивает из пакета несколько коробок, — готовьтесь к проигрышу, малышня.       — Эй, — Фушигуро толкает её коленом с серьезным лицом.       — Это я не вам, мои юные ученики, а этим двум оболтусам, — указывает пальцами на Коно и Годжо, тут же вызывая их незамедлительную реакцию.       Ругань парня и недовольное бурчание шаманки выводят детей на смех. Сацуки двигается на кровати, поедая наггетсы, купленные Сёко, а также удерживая на коленях сестру Фушигуро. Вся компания удобно поместилась на небольшой кровати; хоть они и сидели почти в облипку, но всем всё же было комфортно.       — Нечестно, вы решили все поиздеваться надо мной, — проругался Шестиглазый, раскидывая деревянные бруски после того, как очередная его башня героически упала.       — Просто кто-то играть не умеет, — с хвастливой улыбкой проговаривает Мегуми, тут же отбивая пять Сёко.       — Засранцы. Хотя бы Цумики не так жестока ко мне.       — Просто ты покупаешь ей платья и прочие красивые вещи, — выдвинула предположение брюнетка, сдерживая смех.       — Цумики, это так?       — Я и без денег тебя люблю, — с хитрой, но пропущенной глазами Годжо улыбкой, отвечает девочка.       — Вот видите, только Цуми меня и любит.       Почти до самого вечера компания играла в настолки, разные игры для всей семьи, наполняя комнату атмосферой тягучего спокойствия. Сацуки улыбалась весь день без остановки, даже челюсть сводило. Кто бы не предложил собраться именно такой компанией, девушка была ему благодарна. Присутствие детей особенно радовало: она так давно не видела сиблингов Фушигуро, что успела соскучиться по ним. Всё-таки дети были её слабостью.       Под вечер девушка сама не заметила, как уснула. Всеобщий шум от игры не мешал ей, а наоборот — помогал расслабиться. Следом за ней уснул и Мегуми, не так давно уложившийся рядом со старшей. Когда уже начала зевать и Цумики, оставшаяся компания приняла решение расходиться. Девочку с собой забрала шаманка, а Годжо должен был разбудить Фушигуро. Однако завидев, как сладко он устроился рядом с подругой, решил не беспокоить его, оставив ночевать здесь.       Скрип открывающейся двери разбудил девушку.       — Сугуру, — сонно протягивает Коно, аккуратно поднимаясь в сидячее положение, чтобы не разбудить спящего рядом ребенка.       Брюнет уже был в домашней одежде, которую обычно использовал для сна, только торс не был оголен. Начинало холодать, потому Гето решил утеплиться, надев пуловер с длинным рукавом.       — Хорошо провели время? — шепотом спрашивает, тихонько перелезая через девушку и Мегуми, дабы улечься около стены. Паре пришлось прижаться плотнее друг к другу, что в принципе их не смущало, чтобы вместиться втроем на кровати.       — Так это была твоя идея? — поворачивается к нему, робко касаясь его кожи на лице.       Сугуру перехватывает её ладонь, сжимая покрепче.       — Но мне ведь удалось поднять тебе настроение, — приподнимает голову, убедившись, что Фушигуро всё так же крепко спит. — Тем более, дети по тебе скучали, да и зная тебя, ты тоже.       — А почему тебя не было с нами? — всё так же тихо интересуется.       — Днём был на задании, а после решил, что ты могла устать от меня за эти дни и проведал родителей, — прижимает сильнее к себе, ласково поглаживая короткие волосы.       — Вообще-то она ждала тебя сильнее всех, — внезапно Мегуми уложил голову на плечо шаманки, оглядывая в темноте пару.       — Прости, что разбудили, — шаманка ласково берет детскую ладонь, поглаживая.       Мальчик фыркает от такой нежности, но руку всё же не вырывает.       — Подслушивать нехорошо, крошка Гуми, — парень нагло потрепывает его по голове.       — Не так уж я его и ждала, — бурчит девушка, переворачиваясь на спину.       — Не правда, только о нём и говорила, пока мы играли, — девушка затыкает ему рот, отчего раздаются лишь невнятные бормотания.       — Спасибо, Гуми, за твою внимательность.       — Хватит меня так называть, — наконец вырвавшись, возмущается ребенок, на что Сугуру лишь подхватывает мальчика, усаживая на себя и начиная щекотать. — Перестань, ну хватит.       Сацуки молча улыбается от их взаимодействия, потирая сонные глаза.       Наконец шаман выпускает мальчика, который сразу после устраивается между ними.       — Будешь так делать, — так грозно как только мог, говорил Фушигуро, — я призову своих гончих.       Хоть ему и было всего пять лет, но он уже был прирождённым магом. Каждый раз, когда Годжо издевался над ним или пытался неожиданно испугать, юный маг неосознанно призывал шикигами.       — Давай-ка лучше спи, грозный шаман, — в последний раз растрепывает его волосы, сладко зевая, замечая, что дыхание Сацуки стало размеренным, а глаза были прикрыты.       Брюнетка тихо сопела, прислоняясь лбом к плечу Мегуми.       — Спокойной ночи, — тихонько прошептал мальчик, проваливаясь в сон.       Утром Сугуру проснулся от тяжести, давящей ему на грудь. Открыв глаза, он мог лишь улыбнуться от такой картины. Его девушка приняла мужскую грудь за мягкую подушку, удобно устроившись на парне. Малыш Мегуми же разлёгся на нём целиком, утыкаясь лицом в его длинные волосы.       Сейчас, когда счастье глубоким морем плескалось у него в груди, он мог не думать ни о чем. Всё плохое словно испарилось, в этот момент он был рад, как никогда прежде.       Нежно, едва ощутимо целует в макушку Сацуки, а после крепче обнимает Мегуми, снова закрывая глаза, продлевая это ощущение спокойствия.