Consolation

      Полуразрушенный дом встречал атмосферой мрака и безысходности.       — Что здесь произошло? — спросила девушка, обращая взгляд к мужчине в костюме.       Сотрудник «Окон» стоял, облокотившись на дверь машины, и открыл планшет, дабы начать оглашать ранее нарытую информацию.       — Это должно было быть проникновение со взломом, но что-то пошло не так. Глава семьи защищал своих до последнего, но нападавших оказалось больше.       — Но почему такая разруха? — пинает мусор под ногами.       — Среди подростков ходят слухи об этом доме, несколько смельчаков решили побуянить, вот и последствия. Со временем их становилось всё больше, однако ситуация ухудшилась, когда школьники начали пропадать.       — Глупые дети, — говорит так, словно прожила намного больше них.       — Проклятье не должно быть сильным. Предположительный уровень с третьего до второго.       — Значит сложностей не возникнет.       — В общем, в курс дела ввёл. Я возведу завесу и буду ждать здесь, — кинул напоследок, устанавливая барьер.       Под куполом некогда красивый дом возымел ещё больший осадок жути. Дискомфорт усилился, но Сацуки откинула все эти страхи, закрыв в дальнем ящике своего сознания.       Она заходит внутрь, разглядывая слетевшую с петель дверь, обрамлённую разнообразными граффити. Это уже явно оставила местная молодёжь. Коно сканирует первый этаж с особой осторожностью, не зная, чего можно ожидать от поселившегося здесь духа. То, что он невысокого уровня — ещё не значит, что опасности он не представляет.       Под ногами скрипят осколки стекла, а на полу засохла кровь. Брюнетка наклоняется, разглядывая потемневшие разводы. Судя по всему, они здесь с момента нападения. Первый этаж подвергся не такому глобальному разрушению, как второй, начиная с ветхой лестницы и заканчивая погнутыми, а в некоторых местах и вовсе отсутствующими, половицами.       Каждая ступенька издавала неприятный звук и прогибалась под весом девушки. Бегать по ней не вариант: моментально развалится.       Самой важной комнатой, как казалось Сацуки, была спальня. Следов засохшей крови было намного больше, а запах стоял просто отвратительный. Однако среди старых следов нашлись и новые: алые разводы выглядели свежими, а значит последнее исчезновение произошло не так давно, и проклятье всё ещё не покинуло дом. Никаких улик более здесь не было. Однако одна из комнат не была исследована, даже дверь оказалась закрыта.       — Придётся работать силой, — пришла к такому решению, подёргав несколько раз дверную ручку, что было безуспешно.       В следующий момент она грубо выбивает её ногой. Хуже от этого не станет: здание всё равно не подлежит ремонту. В сравнении с остальными комнатами детская выглядела, на удивление, целой. Лишь поломанная кровать портила это впечатление.       Со всех сторон возникла подавляющая аура, казалось, что стены давят. В комнате раздался набор разнообразных звуков: из стены над кроватью послышалось чьё-то дыхание вперемешку с жутким скрежетом, а шкаф позади слегка пошатнулся.       Из стены вылезали длинные когтистые лапы. Этот процесс был медлительным, потому Коно резко подскочила к шкафу, распахивая дверцы. Громкий вскрик поверг её в шок.       — Твою мать, — это всё, что она смогла вымолвить, разглядев под вешалками маленькую девочку, испугавшуюся своего обнаружения. — Сиди здесь и не смей выходить, пока я не вернусь.       Так же грубо закрывает дверцы, влепляясь спиной в шкаф. Она могла ждать чего угодно, но не ребёнка.       — Вкусно пахнет, — мерзкий голос звучал отовсюду, хотя проклятье стояло чётко перед шаманкой.       — Хочешь попробовать? Сперва догони, — она кидается вперед, прямиком на выход из комнаты. Драться в таком тесном помещении, ещё и с ребёнком внутри — опасно. Не только из-за проклятия, но и она сама в таком случае может подвергнуть девочку опасности.       Коно ускоряет бег, наугад уклоняясь от цепких лап. Перемахнув через перила, падает прямиком на первый этаж, едва успевая спастись от чужой хватки. Рукой приземляется на осколки: теперь кожа неприятно саднит. Мелкие стёклышки остались на ладони, но вытаскивать их нет времени.       Паукообразная тварь спускается по стене, ускоряя свои движения. И вот, Сацуки наносит первый удар, за долю секунды выцеливая слабые места. Кулак, напитанный проклятой энергией, приземляется прямиком по глазам духа. Существо болезненно шипит, раздирая длинными ногтями раненые глаза.       Пользуясь ситуацией, она наносит комбо из непрерывных ударов, пока дух моментально не просачивается сквозь стену.       — А ты не сильно смелый, да? — оглядывает все стены, но всё равно не успевает избежать внезапной атаки со спины.       — Сестрёнка, — Коно прекращает вырываться, слыша тоненький детский голосок.       Проклятие также ослабляет хватку, обращая на неё внимание. Оно толкает девушку и рвётся прямиком на ребенка, желая разорвать его на куски и отведать свежей плоти. Сацуки реагирует в ту же секунду, цепляясь за одну из многочисленных лап существа, откидывая его назад.       Следующей атакой она застаёт его врасплох, ловко отскакивая от стены к стене и влетая в него двумя ногами.       — Больно, больно, больно, — повторяет без остановки, а голос вновь звучит со всех сторон.       — Да сдохни ты уже, — шаманка вцепляется в голову духа, начиная с неистовой силой тянуть в разные стороны. — Разрыв, — использует технику, заканчивая бой.       Голова проклятья разлетается на куски, пачкая одежду неестественного оттенка кровью. Тыльной стороной ладони протирает лицо, тут же поворачиваясь к девочке.       — Эй, как тебя зовут? — присаживается на корточки, касаясь девичьих волос.       — Хаори, — она теребит в руках плюшевого кролика.       — Я отведу тебя домой, Хаори, — берет малышку за руку, начиная вести на выход, но тут же останавливается, когда маленькие ручки вцепляются в неё, как в спасательный круг.       Она обняла её в ответ, оглядывая детскую макушку сочувствующим взглядом.       — Вкусно пахнет, — странно произносит Хаори искажённым голосом.       — Что?       — Вкусно пахнешь, — девочка поднимает взгляд, от чего глаза Коно расширяются.       Кожа на лице ребенка начала гнить прямо на глазах. Она не справилась: дух всё же успел коснуться ребёнка. Ещё более неожиданным раздаётся голос только что сгинувшего существа.       — Разрыв, — мерзкий голос, наполненный хохотом, повторяет использованную ранее девушкой технику.       И в этот момент тело ребёнка разрывается на куски. Но медленно, отчего всё ещё хоть немного остающаяся в своём разуме девочка истошно визжит.       — Хватит, пожалуйста! Сестрёнка, помоги мне, — она визжит, напуганная до ужаса.       Брызги крови летят во все стороны, а детское тельце безмятежно падает на пол. В момент всё стихает, а из окна пробивается свет, говорящий о том, что завеса спала. Проклятия больше нет, на своём последнем издыхании он использовал её же технику, чтобы отомстить. Жуткое тело духа исчезает, а труп ребёнка так и остаётся лежать на полу.       Ноги становятся ватными, а дыхание спирает. Сацуки задыхается от увиденного, чувствуя, как чужая кровь стекает по лицу; и от этого ощущения становится ещё хуже. Её тошнит не только от увиденного, её тошнит от самой себя, тошнит от запаха и от неизбежности ситуации.       Сацуки резко вскакивает, тут же оказываясь в крепком захвате сильных рук.       — Тише, всё хорошо. Ты дома, в своей кровати, — Гето укачивает Коно в своих руках, прижимая её голову к груди. — Я с тобой, ты в безопасности, слышишь?       — Из-за меня погиб ребёнок, — она вновь погружается в атмосферу всепоглощающей тьмы. Ей страшно до безумия. Ощущение тошноты вновь подкатывает к горлу. — Меня сейчас вырвет, — предупреждает заранее.       Юноша реагирует молниеносно, вскакивая с постели и подхватывая с пола первую попавшуюся коробку.       — Тебе надо попить, — спокойным голосом говорит он, одной рукой удерживая её спадающие волосы, а другой ласково поглаживая по спине. Он лишь кажется спокойным, хотя внутри готов сам поддаться этой панике. Но он должен держаться, ведь если будет нервничать, то ещё сильнее загонит шаманку в то отвратительное состояние, в котором и нашёл вчера.       — Попей, — приподнимает её голову, когда она прекращает опустошать свой желудок. Осторожно подносит к губам горлышко бутылки. — Лучше?       — Немного.       Коно укладывается обратно, вытирая руками лицо.       — Я не справилась. Если бы я была чуть быстрее, то успела бы, — чувство вины убивает, душит изнутри.       — Милая, ты ни в чём не виновата.       Сильная рука удерживает её ладонь, поглаживая тыльную сторону.       — Это могло произойти с кем угодно, понимаешь?       Она не отвечает, бездумно поглядывая в потолок. Её тело всё ещё потряхивает, но паника пока не накрыла с головой. Гето берёт телефон, набирая знакомый контакт. Того, кто возьмёт трубку в любой момент, потому что это его работа.       — Без вопросов, тащи в комнату Сацуки успокоительное, — конечно, он против подобных методов, но других вариантов не осталось. Нужно было, чтобы шаманка могла расслабиться и хотя бы поспать.       Через пару минут раздаётся стук, и парень выходит из комнаты, специально закрывая за собой дверь. Не хочет, чтобы кто-то видел её в таком состоянии.       — Как она? — Сёко спрашивает с отдышкой. Медик торопилась как могла.       — Честно, — напряженный вздох, — просто отвратительно. Она почти не спит, постоянная тошнота, паническая тряска. Я сам уже готов начать трястись.       — Пусть выпьет две таблетки, должно подействовать быстро, — отдает ему небольшую коробку с препаратом. — Насколько сильно она винит себя?       — На сто из десяти.       — Я подслушала разговор учителей. Девочка была проклята до того, как Сацуки нашла её. Проклятие лишь воспользовалось ситуацией, ускорив момент заражения во время схватки.       — То есть, она была обречена?       — Да, — безэмоционально отвечает второгодка.       — Спасибо… За всё, — девушка без слов кивает, так как понимает, что его благодарность тут ни к чему. Быть рядом с близкими в трудную минуту и помогать изо всех сил — такие основополагающие факторы дружбы не требуют благодарностей.       — Сугуру, — кладёт руку ему на плечо, слегка сжимая, — помни, что я, и даже Годжо всегда рядом и готовы поддержать вас.       Напоследок Иэйри обнимает его, а после и вовсе молча уходит. Такой краткий, но наполненный искренностью диалог добавляет ему уверенности, а также вселяет чуточку спокойствия.       Он заходит обратно, пока Коно всё так же глядит пустыми глазами в потолок. Открывает баночку с таблетками, помогая ей запить их водой. А затем укладывается в постель, прижимая шаманку к себе. Его руки такие теплые, расслабляющие, даже в такие моменты хоть немного да успокаивают. Не зря всё-таки Гето — маг. Не каждый владеет таким контролем эмоций в стрессовых ситуациях.       — Сёко передала, что ты не виновата. Медики выяснили, что девочка была проклята намного раньше, до твоего прихода. Никто бы не смог ей помочь.       Сацуки сильнее жмётся к нему, до онемения в пальцах хватаясь за его футболку.       — Ты правда не виновата, милая, — неустанно повторяет. Если потребуется, то будет говорить это всю оставшуюся ночь.       — Но она всё равно умерла у меня на руках, — хоть чувство вины и притупилось, но страх, въедаясь так сильно в сердце, продолжал брать верх над девушкой.       — К сожалению, почти каждый сталкивается со смертью, а кто-то и вовсе видит её каждый день. Мы не застрахованы от таких случаев, но мы должны стараться изо всех сил, чтобы помочь как можно большему количеству людей, — целует в макушку. — А теперь, прошу, попробуй поспать.       — Постараюсь, — шёпот остаётся где-то в мужской груди, с трудом долетая до его ушей. Успокоительное действительно имело скорый эффект, плюс вводило организм в состояние сонливости.       Стоило только услышать размеренное дыхание и спокойный стук сердца девушки, как брюнет и сам проваливается в сон. Эта ночь вымотала их обоих.