Глава 1. Падение

Он падал в бездну, в саму чернь, из которой клубилась Темная Ци. Взгляд цеплялся за плачущее серое небо — последнее светлое, что он видел, прежде чем увязнуть в черном густом тумане. А потом… хруст. Лопатки врезаются в твердь, удар оглушает, а вырвавшийся из собственного рта надсадный крик кажется чужим. Посторонним. Где-то там, у небес, остался противный смех Вэнь Чао, а тут… вместо тишины безутешный вой ветра. Лязгание. Чавкание. Нет. Нет. Нет. Их не должно быть здесь, они ведь все захоронены… их нет. Их здесь нет! Но они уже ждали. Мёртвые. Не ожившие, нет. Подвижные. Управляемые. Он чувствует, как заледеневшие суставы вдавливаются в его кожу. Как лица без выражения склоняются к нему, будто изучают. Трупная вонь ударяет в нос, дыхание сбивается. Он не мог двинуться, только брыкаться, как загнанный в ловушку зверь. Неужели его раздавят? Вот так он… умрет? Когда зубы, поломанные и сгнившие, впиваются в его плоть, Вэй Усянь вопит до потери голоса, не зная, куда деть себя от боли. Они вцепились в ногу, пытаясь раздробить кости дальше — это она хрустнула при падении. Нет. Нет. Он не может умереть. Нужен рывок, еще один. Говорят, перед смертью, любой живой организм всегда вдруг находит в себе силы. И он вырывается. Он полз. Не по-геройски, как животное. Волоча раненную ногу, костями соскребая пропитанную кровью землю. Тьма подтекала изнутри, а в висках шипел голос, не требующий веры: «Если хочешь остаться, нужно разорвать себя. Того, кем ты был, уже нет.» Когда злые руки тянут его назад за волосы, отбрасывая в сторону, как добычу, — он издает рык. Природный. Глубокий. Никогда не принадлежащий человеку. Он не позволит себя так поймать. Пальцы дрожат, нащупывая камень с острым краем, и Вэй Ин без промедления режет свои длинные волосы. Волосы, путающиеся среди мертвецов, стали слишком живым напоминанием о том, кем он был: учеником, братом, шумным, смешливым, лёгким. Красная лента тут же срывается, улетая в пучину смерти, короткая копна касается плеч — юноша не видел, сколько отрезал, но этого было достаточно, чтобы мёртвые потеряли хватку. Он ползет дальше, туда, где не было глаз, где можно было рассыпаться.