Глава 2. Пещера и озеро

Он дополз до пещеры, подозрительно пустой, лишь густой зловонный туман напоминал о том, что это всё ещё могильные курганы. Стоило ему оказаться внутри, как сознание покинуло его.  И это был единственный момент облегчения. Единственная пощада, которую так милосердно проявила к нему Тьма. Когда он очнулся, каждая клетка его организма завопила: это ошибка! Хватит! Пора всё прекратить! Но глаза уже открыты, а перед ним мир, выцветший, бездушный. Гнилой.  Или это гниет он сам?  Вэй Ин лежит на холодном камне, и первое, что чувствует — даже не тело, не боль, а чье-то гнетущее присутствие, давящую тишину, так густо вплетённую в нервы, что любая попытка двинуться кажется ложной. Не его собственной. Что-то будто пытается его убедить в том, что он ещё жив. В этой тишине нет пауз. Она не даёт отдыха, она дышит с ним, в ритме, который он не выбирал и от которого задыхается, глотая воздух ртом. Когда он поднимает голову, тьма не отступает, она уплотняется, принимая непонятные очертания, будто приветствуя. И тут заклинатель замечает. Перед ним —  неправдоподобное озеро. Не гладь, а зеркало без отражения: то, что смотрит на него, не пытается копировать, а пытается понять изнутри, протягивая липкие длинные пальцы к нижнему даньтяню. Там, где было его золотое ядро.  Там, где сейчас черная дыра, сочащаяся пустотой.  Он тянется рукой — не к воде, к тишине, и вода откликается на касание. Ни брызг, ни ряби, но он знает: озеро уже движется к нему. Лишенный выбора, Вэй Усянь погружается в воду с головой. Ощущение очень странное, но знакомое, как будто не он вошёл в озеро, а озеро вошло в него через поры, через память кожи, через трещины в мыслях. В какой-то миг исчезает граница тела. Озеро не касается — оно знает. Из глубины поднимается низкий звук:  «Ты думаешь, что умираешь. Но ты просто обретаешь иную форму». Голос не был речью, а был частью пространства. Усянь хочет оттолкнуться, но руки не слушаются, не считают больше его главным, отзываясь лишь мелкой дрожью. Он понял сразу: озеро — орган. Не жидкость. Не магия. И тут…. возвращается боль: она врастает в него, распространяясь от ноги до головы. Звучит гул, разжимающий трескавшийся по швам череп изнутри, будто кто-то нещадно примеряет его оболочку. Кости висков дрожат так, что он слышит собственную пульсацию, грохочущую вместе с чужим пульсом. Сердце бьётся медленно. Озеро — быстро. И этот могильный ритм поглощает ритм его плоти. Когда он вырывается на поверхность, вокруг него сгущается чернь. Он лежит, дрожа не телом, а необратимо оскверненной душой. И только потом Вэй Ин замечает: озеро меняется. Его прозрачность уже исчезла. Вода густеет. Плотнеет. Багровеет, как алеет ревущий закат вечерами. И Вэй Ин кричит, потому что понимает: у него кое-что отняли. Не его плоть, не его силу, а то, что он считал собой. Впервые с момента падения он ощущает реальный ужас: не перед смертью, а перед тем, что остаётся вместо человека, когда смерть отказывается прийти. Пещера не отвечает эхом на его вопль — ей и не нужно, ведь она запомнила его голос. И этого достаточно, чтобы его забрать.