7. Плата за мечту

      Столовая в доме четы Хан была примером изысканности и роскоши. Это была не просто комната, а целый зал, где всё свидетельствовало о богатстве и вкусе хозяев. Бледные стены были украшены редкими картинами и антикварными часами, а пол был покрыт коврами из персидского шёлка. За панорамными окнами, наполовину скрытыми массивными шторами, виднелся ухоженный сад с аккуратно подстриженными деревьями. В центре зала стоял огромный стол из красного дерева, на котором были расставлены хрустальные бокалы и серебряные подносы с изысканными блюдами, приготовленными по лучшим рецептам корейской и европейской кухни. Запахи мяса, рыбы, овощей и фруктов смешивались в аппетитном аромате. — Когда вы планируете открыть филиал? — подал голос мужчина, сидевший во главе стола. Это был Хан Сухо — хозяин особняка, выдающийся адвокат и владелец компании «Han Legal Group». Он неторопливо разрезал только что поданный стейк и цепким взглядом смотрел не только на своего друга, но и партнёра по бизнесу — Чон Туана. Последний промокнул губы белоснежным полотенцем и поправил очки на переносице прежде, чем ответить собеседнику. — Строительство должно закончиться к концу августа. В лучшем случае открываться можно будет в конце октября, в худшем — к концу года. Нам пришлось потратить много времени на получение лицензии для строительства здания в районе Каннам. — Долго, — прокомментировала женщина, сидящая по правую руку от Хан Сухо — его супруга Им Рюджин. Женщина была не хуже мужа подкована в бизнесе, однако зачастую предпочитала надевать маску легкомыслия, за которой скрывался хитрый и опасный предприниматель. Даже сейчас она со скучающим видом смотрела на то, как плещется красное вино в бокале, который она покручивала в руке. Со стороны могло показаться, что деловые разговоры ей неинтересны, но это было совсем не так. — Когда дела касаются Сеула нужно запастись терпением. Этот город погряз в бюрократии. — Тэгу не намного лучше, — фыркнул Хан Сухо и вальяжно откинулся на спинку стула. Он обвёл глазами стол, за которым собрались две семьи — Хан и Чон. Они делили общий бизнес, поэтому собираться раз в месяц для обсуждения рабочих вопросов и не только было традицией. — Что собираетесь делать, когда филиал откроется? — поинтересовалась Хван Виён, сидящая подле своего мужа. В отличие от большинства за этим столом, она плохо разбиралась в бизнесе, предпочитая ему светские мероприятия. Однако она также имела свою долю в компании, поэтому старалась принимать активное участие в её жизни и развитии. — Если дела пойдут хорошо, то обоснуемся там. Я нашла неплохую квартиру в Сеуле, — всё так же скучающе ответила Им Рюджин, делая глоток вина. — Сделаем там основной филиал, а здание в Тэгу пойдёт под управление Джихёна и Чонгука. — Как скоро? — наконец-то подал голос Чонгук, что до этого момента молча сидел недалеко от матери и внимательно слушал разговор. Несмотря на то, что Чон Туан и Хан Сухо были не только коллегами, но и друзьями, их встречи и разговоры всегда были полны официоза. Это вынуждало Чонгука убеждаться в том, что в бизнесе друзей не было — была лишь видимость хороших отношений, если обеим сторонам это было выгодно. Однако Чонгук понимал, что в их мире подобное поведение было нормой и ничего не имел против. — В моих планах переехать максимум через год-полтора, — ответил глава семьи Хан, глядя на Чонгука читающим цепким взглядом. Парень кивнул, но его нога под столом нервно затряслась. Он не был готов так скоро становиться совладельцем такого крупного бизнеса. — Не волнуйся, первое время будешь на подхвате у Джихёна. У тебя будет время спокойно закончить учёбу. — Магистратура?.. — А магистратуру будешь совмещать с работой, — ответил уже отец Чонгука. Он повернул голову в сторону сына, смотря на него взглядом, не терпящим возражений. Мужчина был одет в классический чёрный костюм, а на зачёсанных назад волосах виднелась первая седина. — Хорошо, — сказал парень, не думая возмущаться. Во-первых, в данном обществе спорить было бесполезно. Во-вторых, он вовсе был не против, хотя собственные планы на будущее следовало пересмотреть позже. — Смотри и учись, — дал наставление Хан Сухо, глядя на свою дочь. Хан Соён сидела напротив Чонгука, отдельно от родителей. Она недовольно закатила глаза, всем своим видом показывая неприятие слов отца. Чонгук считал, что не имел право судить людей, какими бы они не были, но большинство назвало бы Соён не самой приятной личностью. Наступившую тишину почти сразу разорвала вибрация телефона Соён, уведомляющая о входящем звонке. Плевав на действующие в доме Хан правила приличия, девушка сразу отодвинула стул и встала из-за стола, напоследок сообщив родителям следующее: — Мне нужно ответить. Это по поводу кастинга. Демонстративно махнув длинными волосами, выкрашенными в блонд, девушка быстро удалилась. Им Рюджин, что провожала дочь укоризненным взглядом, вздохнула и закатила глаза ровно так же, как минуту назад это делала Соён. Чонгук слабо улыбнулся, подмечая это сходство, прежде чем опустить взгляд в тарелку. — Она всё ещё хочет стать айдолом? — спросила Хван Виён без подоплёки. — К нашему большому сожалению, — хохотнул Хан Сухо и положил в рот просто огромный кусок мяса. Чонгук не особо ладил с Соён, но знал, что она хотела быть не айдолом, а актрисой. Однако родители всячески высмеивали и пытались хоронить мечту девушки, которая продолжала отчаянно бороться за неё, что не могло не вызывать уважения. — Может, у неё получится? — Это не та профессия, которая нужна нашей дочери, — ответила Им Рюджин. — Разве она не интересуется этим с детства? Хван Виён хоть была женой бизнесмена и светской львицей, всё же не забывала о своей роли матери. Именно она была той, кто сбавлял давление Чон Туана на своего сына, за что он был ей благодарен. Конечно, поговорить с ней по душам было сложно, но Чонгук в этом и не нуждался. — Именно так. Поэтому не противились её участию в кастингах с единственным условием — поступление в университет на специальность, которая казалась нам подходящей. — А если она всё же пройдёт очередной кастинг? — вновь поинтересовалась Хван Виён. Чонгук заметил, как его отец слабо хлопнул мать по коленке под столом, призывая прекратить. Представители семейства Хан уже плохо скрывали своё раздражение, наверняка слыша в словах женщины осуждение. — Она бездарность. Всегда проваливает прослушивания. Им Рюджин была той ещё стервой. Она была одной из самых неприятных личностей, с которыми доводилось встречаться Чонгуку. — И это ещё раз подтверждает, что актёрство — не её сфера, — добавил Хан Сухо. Соён тихо вошла в столовую, отделённую от гостиной огромной аркой. Сейчас по её лицу было трудно прочесть эмоции, поэтому Чонгук сконцентрировал на девушке всё своё внимание, пытаясь поймать взгляд. Она стояла лицом к спинам родителей, наверняка решаясь сказать нечто важное. Парень не знал, слышала ли Соён их разговор, но считал, что обязан сделать что-то во избежание скандала. Неожиданно парень встал из-за стола, поклонившись. — Мы с Соён хотели немного погулять вокруг дома. Спасибо за ужин, — сказал он уже на ходу, чтобы перехватить девушку до того, как она начала бы сопротивляться его импровизации. Чон Чонгук умел наглеть, если ему это было действительно нужно. Под вопросительные взгляды родственников, парень вывел Соён в холл, держа за предплечье. Как только они скрылись от глаз наблюдателей, девушка рывком освободила свою руку. — Ты что себе позволяешь?! — Могла бы поблагодарить, — шёпотом произнёс парень. Так получилось, что он знал Соён с детства, но никогда не слышал от неё слов благодарности кому-либо. И ему очень хотелось быть первым, кому они достанутся. — Я же видел, что ты не хотела там сидеть. — О, я не просила тебя спасать меня! — драматично ответила Соён кричащим шёпотом. Чонгук закатил глаза. По его мнению, Соён была прирождённой актрисой, примеряющей на себя разные роли в зависимости от ситуации — в одну минуту она могла казаться самым нежным и ранимым человеком на свете, а в другую — королевой драмы с пафосными речами. Когда он размышлял о её поведении, то ловил себя на мысли, что у неё вполне могло быть какое-нибудь психическое расстройство. Однако именно эта особенность как отталкивала, так и вызывала к ней интерес. — Идём на улицу, — уже громче проговорил парень и подтолкнул девушку в сторону выхода из огромного особняка. Он зацепился взглядом за люстру, висевшую над диваном, и удивлённо приоткрыл рот. — Сколько почек нужно продать, чтобы купить эту люстру? — Тебе ли не знать.       Когда молодые люди вышли на улицу, Соён встала напротив парня, скрещивая руки на груди и приковывая к себе внимание. Она была одета менее вычурно, нежели обычно. Яркие наряды сменились на воздушное белое платье, а привычно красные губы сейчас были покрыты прозрачным блеском. Соён была на год младше Чонгука, но казалась непривычно маленькой. — И зачем эта сцена? — спросила девушка, и Чонгук услышал в её голосе знакомые интонации. Образ Ким Сори моментально всплыл перед глазами, заставляя улыбаться. Он не видел девушку довольно давно, поэтому истосковавшееся и по-прежнему влюблённое сердце изнывало. Ему достаточно было одного взгляда на неё, чтобы наполниться какой-то не поддающейся объяснению энергией. Оставив Соён без ответа, Чонгук прогулочным шагом пошёл вперёд — вдоль одной из аллей, выложенной камнями и обрамлённой клумбами и арками, по которым плелись плющ и розы. Задний двор особняка Хан больше походил на парк, где цвели разнообразные цветы и зеленели кусты и деревья. По всей территории были разбросаны скамейки, фонари, статуи и фонтаны. Чонгук с интересом рассматривал всё, что попадалось его любопытному взору, ощущая себя в музее. — Мои родители говорили обо мне, когда я вышла? — спросила Соён, идущая вслед за парнем и отстающая шага на три. Чонгук нахмурился, думая над ответом. Он считал, что Соён не заслуживала такого отношения родителей к себе, поэтому ему уж очень не хотелось разочаровывать девушку, говоря ей правду. Но врать хотелось ещё меньше. — Да, говорили, — всё же ответил он, надеясь, что Хан Соён не начнёт спрашивать подробности. Соён звучно усмехнулась, чем заставила Чонгука обернуться. Вопреки его ожиданиям, она не выглядела расстроенной или разочарованной. Напротив, в её глазах появился какой-то озорной блеск. — Думала, ты солжёшь, — в упор посмотрев на Чонгука, девушка добавила. — Я слышала разговор, просто проверяла тебя. — Зачем? — Просто так, — она пожала плечами и обошла его. Белокурые волосы доставали практически до бёдер, виляющих из стороны в сторону при каждом шаге. Чонгук одёрнул себя, переводя взгляд на каменную тропинку, по которой они шли. — И тебя это совсем не задевает? — А должно? — девушка повернулась и подмигнула ему. Хан Соён была очень странной. Чонгук правда не понимал, разговаривала она с ним искренне или примеряла очередную роль беззаботной девицы. Но ему очень сильно хотелось разобраться. — Тебе звонили с кастинга, верно? — спросил парень, нагоняя Соён. На её губах играла лёгкая улыбка, вот только глаз она не касалась — они были потухшими и слегка грустными. — Как успехи? — Прекрасно, — односложно ответила она, но затем, слегка поразмыслив, добавила. — Мне сказали, что я не прошла. Губы девушки поджались и Чонгуку показалось, что она была готова заплакать. Однако вместо этого она предпочла скрыть дрожь за очередной самодовольной улыбкой и уверенно посмотреть прямо в глаза парня. Наверняка она была сильно задета отказом, но делала вид, что всё в порядке и её просто недооценили — она всегда так говорила. — Возможно, тебе стоит вернуться в ту компанию, где ты проходила обучение? Чонгук отвернулся, рассматривая ухоженные растения, мимо которых они шли. Он убрал руки в карманы брюк, чувствуя себя немного защищённей от этого, ведь рядом с Соён он всегда испытывал не самые приятные эмоции — лёгкую тревожность и дискомфорт. Несколько лет назад Хан Соён проходила обучение в компании, где должна была дебютировать как айдол. Тогда она думала, что это более простой путь добиться успеха и признания прежде, чем уйти в актёрскую карьеру. Однако группу, в которой она состояла, расформировали, отдавая предпочтение паре сольников. Чонгук не знал подробностей, но представлял, как сильно эта ситуация могла задеть девушку. Именно после этого случая её непростой характер стал и вовсе невыносимым, а отношения с родителями окончательно испортились. Однако парень не осуждал девушку, стараясь поставить себя на её место и понять. — Ещё чего! Они сами потеряли возможность работать со мной. — Разве у тебя не было шанса продолжить обучение и дебютировать в другой группе? Или соло, как твой друг? Возможно, если ты позвонишь… — Чонгук, — перебила парня Соён. Её высокий голос сейчас стал удивительно низким. — Я не нуждаюсь в твоих советах. — Просто хотел помочь, — оправдался он. — Просто не лезь не в своё дело. Чонгук не любил грубых людей. Однако он старался игнорировать их выпады, но не с целью показать своё превосходство, а просто потому что считал глупым тратить свои нервные клетки на мимолётный негатив. Ким Сори часто подшучивала над ним из-за этого, потому что таким образом он зачастую злил людей ещё больше. Но это было уже не его проблемой. Парень звучно вдохнул носом влажный вечерний воздух, наполняя лёгкие кислородом. Тишину нарушил многократный писк телефона Соён, который всё это время она держала в руке. Девушка с воодушевлением подняла экран к лицу, наверняка надеясь, что сообщения пришли из какого-нибудь агентства, однако её разочарованный вид говорил об обратном. Соён поджала губы и начала печатать ответ собеседнику, чуть нахмурившись. Чонгук горел любопытством, но предпочитал молчать, чтобы вновь не нарваться на недовольство Соён. Он как никто другой знал, что общение с этой девушкой было сродни хождению по минному полю, где каждый неверный шаг приравнивался как минимум к испорченному настроению.

***

      Чимин стоял на открытом балконе, опираясь локтями на металлический бордюр и держа телефон с открытым диалогом в руках. Свободная синяя футболка неприятно прилипала к влажному после усердной тренировки телу, но вечерний воздух дарил приятную прохладу. Он периодически открывал взгляд от телефона, переводя его на раскинувшийся пейзаж тонущего в разноцветных огнях Сеула. Светящиеся многоэтажки, увешанные рекламными щитами напоминали картины из многочисленных фантастических фильмов о далёком будущем, а шум бурлящего жизнью города долетал аж до двадцать первого этажа, на котором находился парень. Чимин, 20:18: Привет! Как твои дела? Как прошёл кастинг? Чимин, 20:19: Ты ведь очень хотела пройти, да? Надеюсь, у тебя все получилось. Чимин, 20:21: Думал об этом весь день. В какой-то момент так ушёл в себя, что перепутал движения в танце, и меня сильно отругали. Парень нервно теребил отваливающийся кусочек разбитого защитного стекла телефона, ожидая, пока недавно отправленные сообщения будут прочитаны. Каждый раз, когда он писал Соён, искренне надеялся, что у девушки, оставшейся, как теперь ему казалось, в далёком Тэгу, всё действительно хорошо. Она была для него не просто подругой детства, поэтому он прилагал все усилия для того, чтобы сохранить общение даже несмотря на его переезд и её внезапно вспыхнувшую нетерпимость к нему. Чимин нервно вздохнул, когда отправленные сообщения отметились двумя галочками, а потом девушка начала печатать в ответ.

Соён, 20:26 Не прошла.

Как всегда коротко ответила Соён. Парень мог с лёгкостью представить её интонацию и взгляд в этот момент, а также догадывался о мыслях, что посещали её — ведь он знал девушку лучше, чем кто-либо ещё. Парень запустил руку в выкрашенные в блонд волосы, размышляя над ответом. Они с Соён делили общую мечту — признание и славу, к которым стремились. Однако Чимину удача улыбнулась раньше, поэтому он с нетерпением ждал предстоящего дебюта, дата которого уже была запланирована, а договоры подписаны. Чимин, 20:27: Мне жаль… Чимин, 20:27: Сейчас открывают новый набор в моё агентство. Ты могла бы попробовать пройти кастинг в Сеуле. Хочешь приехать? Предложение парня могло задеть гордость девушки, но он не мог не попытаться предпринять что-то. Несмотря на то, что он не собирался сворачивать с дороги и не зацикливался на своих предубеждениях, он испытывал небольшое чувство вины за то, что у него получилось добиться своих целей, а у неё нет. Ему всегда казалось, что мечта Соён существеннее, чем его собственная.

Соён, 20:30 Нет, не хочу. Соён, 20:30 Мне не нужны подачки.

Чимин, 20:31: Соён…

Соён, 20:32 Не пиши мне. Я не одна.

Чимин почувствовал укол ревности, однако выполнил просьбу девушки и не стал навязываться. Громко выдохнув, он заблокировал телефон и прикрыл глаза, концентрируясь на звуках улицы. Не было ни дня, чтобы он не думал о Соён. Насколько острыми бы не были иголки, которыми она отгораживала себя от остальных, он готов был терпеть эту боль до последнего. Он невероятно скучал. — Чимин, — громкий мужской голос раздался позади, заставляя парня обернуться. — Все уже на своих местах, только тебя ждём. — Иду. Дай мне минуту. Невысокий парень — один из подтанцовки для дебютной песни Чимина, ещё несколько секунд смотрел на парня, а затем покинул балкон, возвращаясь в тренировочный зал. Чимин вновь вздохнул, запрокидывая голову к небу. Усталость от ежедневных изнурительных тренировок и недостаток сна давали о себе знать, однако это была плата за мечту. Вот только для Чимина она была второстепенной.