39. По-другому

Джиа специально старалась уйти с головой в книгу, надеясь отвлечься и не думать о том, что вот-вот должен вернуться Юнги. Она не хотела смотреть на часы или прислушиваться к каждому звуку. Но, когда в прихожей раздался шум, а затем недовольное ворчание, не отвлечься от чтения было невозможно. Медленно, словно стараясь оттянуть неизбежное, она вышла из своей комнаты, ожидая увидеть Мина не в самом лучшем состоянии. Однако её взгляд уловил только его сгорбленный силуэт, который тут же исчез за дверью ванной. В серой, минималистичной прихожей остался лишь растерянный Чонгук, который, как всегда, выглядел безукоризненно: строгий чёрный костюм, вероятно, от известного и дорогого бренда, элегантное тёмное пальто, идеально сидящее на широких плечах, и волосы, уложенные с аккуратной небрежностью. Лёгкую дерзость его образу придавал пирсинг в правой брови и несколько серебряных колец в ухе, контрастирующие с его роскошным внешним видом. — Чонгук? — позвала его Джиа, заставляя перевести на себя взгляд, до этого момента прикованный к закрытой двери ванной. Когда его напряжённые глаза встретились с её, внутри что-то тревожно сжалось. Но Чонгук быстро заставил себя улыбнуться, широко и дружелюбно, как всегда. — Не ожидала, что ты зайдёшь. Рада тебя видеть, — добавила девушка, подходя ближе. Не дожидаясь ответа, Джиа обняла его крепко, привычно, и подставила щёки под два лёгких, дружеских поцелуя. В воздухе витал свежий, насыщенный аромат его дорогого парфюма, заполняя собой всю прихожую. — Я ненадолго. Решил не оставлять Юнги наедине с лестницей, — оповестил он, выпрямляясь и закатывая глаза с лёгкой усмешкой. Его голос звучал как обычно, но Сон чувствовала нервное напряжение, которое исходило от него. — И решил предупредить тебя, что сегодня Юнги — твоя головная боль. Он очень пьян. — Что случилось? — голос Сон дрогнул. На самом деле, она была на взводе с того самого момента, как несколько часов назад Чонгук позвонил ей и сказал, что нашёл Юнги в баре в компании бутылки крепкого алкоголя. Она старалась убедить себя, что Мин просто решил расслабиться после напряжённой работы — ведь последние дни он либо не выходил из своей комнаты, либо находился в деловых разъездах, трудясь над новой песней. Но её внутренний голос настойчиво подсказывал, что дело совсем не в этом. Юнги всегда контролировал себя, знал свою меру, и потому Джиа никогда не видела его действительно пьяным. Честно говоря, она и не думала, что когда-нибудь увидит его в таком состоянии. — Он сам расскажет, если захочет, — вздохнул Чонгук, на секунду опустив взгляд на пол, как маленький нашкодивший ребёнок. В этот момент в его лице было что-то детское, почти наивное, и это всегда умиляло Сон. Правда, не сейчас. — Но не оставляй его одного, ладно? Ты очень нужна ему. Эти слова отозвались тревогой в сердце. Юнги был очень сильным. В его жизни было то, чего Джиа боялась больше всего — смерть, предательство и одиночество. Тем не менее, он сумел выстоять и научился не просто справляться со своей болью, но ещё всегда находил силы поддерживать её — такую слабую и разбитую, ходящую где-то на грани пропасти. Без него она сломалась бы. Он был её спасением. Тем якорем, который удерживал от того, чтобы перейти опасную черту, за которой была лишь пустота. Но ещё никогда в помощи не нуждался он сам. — Я оставил машину Юнги во внутреннем дворе дома, — разорвал тишину Чонгук, внимательно изучая побелевшее лицо Джиа. Он вздохнул, покрутив ключи на пальце, прежде чем вложить их в её ладонь. — Такси уже ждёт меня внизу, так что мне пора. Не дождавшись реакции, он развернулся по направлению к выходу, но Джиа вдруг схватила его за руку, не давая уйти. Их взгляды пересеклись, и она попыталась удержать его словами: — Может быть, останешься? — с надеждой в голосе спросила она, складывая брови домиком. — Он доверяет тебе, а я… — И тебе тоже, — перебил её Чон, мягко погладив ладонь девушки прежде, чем убрать от себя. — А я нужен Соён. Хотя она никогда не признается в этом, — с лёгкой усмешкой добавил он. Когда дверь за Чонгуком закрылась, Джиа на несколько мгновений прислонилась лбом к холодному дереву, переводя дыхание. В квартире стояла полная тишина и, если бы не слабый звук воды из ванной, девушка бы и не подумала, что в ней есть кто-то, кроме неё. Страшно. Весь вечер она старалась отвлечься, занимаясь какими-то повседневными делами, но мысли так и возвращались к Юнги, у которого определённо что-то случилось. У того самого парня, который был для неё опорой и принимал её даже тогда, когда она сама не могла принять себя: он был рядом, когда она без предупреждения взяла академический отпуск в университете, когда приходила к нему домой в пьяном состоянии после ночей, проведённых в барах; он знал о её самых глупых и горьких ошибках, которые она совершала, будучи совершенно не в себе. Страшный скандал в больнице или случайный секс с парнем из приложения — она не знала, что из этого было хуже. Но он не осудил и не отвернулся. И вот сейчас, когда их разделяла лишь тонкая стена и дверь в ванную комнату, Джиа боялась так, как никогда раньше. Что, если она не сможет поддержать его так, как это делал он когда-то? Что, если он не захочет делиться с ней тем, что так сильно наболело? И, самое страшное — что, если она волей или неволей осудит его? Джиа резко выпрямилась, когда со стороны ванной комнаты раздался грохот. Самые страшные картины всплыли в её сознании, и тревога только усилилась, когда Юнги не ответил ни на первый, ни на второй её оклик. С каждым мгновением её паника росла, и, уже находясь у двери, Джиа чувствовала, как холодный страх стягивает горло. Услышав в ответ лишь громкую тишину, она медленно открыла дверь. Зрелище, которое открылось перед ней, заставило её замереть на долгие полминуты. Юнги стоял на четвереньках в душевой, пока вода лилась прямо на его опущенную голову, стекая по мокрым волосам и воротнику рубашки. На полу вокруг него валялись несколько бутылок шампуня, словно кто-то случайно сбил их с полки. Его плечи дрожали, а кулаки, сжимающиеся в бессильной ярости, упирались в белый пол душевой кабины. Видеть его таким — сломленным, загнанным в угол собственными эмоциями — было невыносимо. Этот сильный человек, сейчас переживал нечто, что вывело его из равновесия, и она впервые чувствовала себя настолько беспомощной перед его болью. — Юнги? — тихо позвала она, но он не обернулся. Закрыв за собой дверь, Джиа прижалась к ней спиной, пытаясь собраться с мыслями. Несколько секунд она стояла неподвижно, перед тем как медленно двинуться вперёд. Каждый шаг становился тяжелее предыдущего, а когда она услышала тихие всхлипы, ноги стали подкашиваться. Но она подошла ближе, опустившись на колени рядом с ним. Вода была ледяной. Настолько, что её губы задрожали, когда тело пронзил резкий холод. Сон потянулась к выключателю, чтобы перекрыть воду, но продрогшая рука парня схватила её, останавливая и крепко сжимая. — Не надо. — Ты заболеешь, — прошептала она, морщась от неприятного ощущения намокающей одежды. — Не надо, — повторил он. И тогда девушка опустила руку. Юнги всё так же не поднимал головы, сидя недвижимо, словно не замечая ни холода, ни её присутствия, пока Джиа продолжала трястись от ледяной воды, которая обрушивалась на них обоих. Но ей было всё равно на усталость, на холод, на то, что она тоже могла заболеть. В этот момент имело значение только одно — он. Очень пьяный, но ещё более несчастный. Дрожащий от слёз, не от холода. Она была уверенна в том, что он плачет. Слышала. Просто знала. — Что случилось? — шёпотом спросила она, касаясь его сжатой в кулаке ладони своими тонкими пальцами. Голос Джиа был настолько тихим, что его почти заглушил шум льющейся воды, но для него этих слов оказалось достаточно для того, чтобы его пальцы едва ощутимо дёрнулись. Но он не разжал кулак, словно боясь выпустить ту боль, что скрывал внутри себя. Тогда Джиа подняла вторую руку и мягко коснулась его лица, осторожно повернув к себе. Она ожидала сопротивления, но его не было — Юнги поддался её прикосновению, как будто его воля была сломлена, и он позволял ей делать всё, что угодно. Он сидел с закрытыми глазами, пока она нежно вела пальцами по его подбородку, щеке и виску, стараясь хоть как-то его успокоить. А затем он открыл глаза. С губ Джиа сорвался едва слышный вздох, когда она осознала, что на неё смотрел одновременно знакомый ей человек, которого она знала уже больше двух лет, и совершенно чужой — сломленный, израненный и обнажённый в своих чувствах. Она никогда не считала себя особенно чуткой к чужим эмоциям, но в этот момент считывала его состояние без труда: его покрасневшие глаза, полные слёз, отражали все те шрамы, которые он упорно скрывал от неё. Их оказалось куда больше, чем она могла представить. — Расскажи мне, — вырвалось у неё. Мин на секунду замер, выискивая взглядом что-то в глазах напротив, а затем убрал ладонь девушки со своего лица. Между ними будто невидимая стена образовалась. Это простое движение стало для Джиа не только физическим отстранением, но и эмоциональным. Взгляд карих глаз снова опустился в пол. Он осознал, что она была рядом. — Выключи воду, — хрипло попросил он, голос его звучал тяжело. — Ты тоже можешь заболеть. Девушка будто на автопилоте протянула руку к крану и выключила воду. Тишина в ванной комнате стала оглушающей. — Плевать, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрже. — Мне не важно, заболею я или нет. Мне важен ты. Юнги резко отдёрнул руку, словно её прикосновение к его костяшкам обжигало, и упрямо уткнулся кулаком в стену, пытаясь подняться. Джиа молча наблюдала за ним, чувствуя, как в груди всё сильнее разрастается болезненная тревога. Его резкий ответ разорвал тишину: — Со мной всё в порядке. Просто напился, разве не видно? — раздражённо бросил он, не глядя на неё. Джиа знала, что это было не так. Видела, что боль, которую он пытался скрыть за словами, была глубже, чем может скрыть алкоголь. — Не отталкивай меня, — с лёгким напором попросила она, выпрямляя спину и переходя с четверенек на колени, как и он. Девушка снова осторожно взяла его лицо в ладони, и, к её удивлению, Мин всё ещё не сопротивлялся. — Пожалуйста. Ты небезразличен мне и я не могу просто смотреть, как ты справляешься с этим один. Я же вижу, что тебе плохо. Она была уверена, что вот-вот заплачет. Юнги же продолжал смотреть в сторону, избегая её взгляда, но его напряжённые плечи, его молчание, говорили о том, что внутри него что-то ломалось. Его дыхание стало неровным. Пальцы, которые упирались в стену начали белеть от того, с какой силой он вдавливал их в неё. — Пожалуйста, Юнги… — голос дрогнул, когда она осторожно провела большим пальцем по его щеке, убирая мокрые пряди волос, прилипшие к лицу. Его кожа была плотной и мягкой. — Не молчи. Я не прошу объяснений, не прошу ничего, кроме одного — не держи это в себе. Не прячься. Юнги напрягся ещё сильнее. Его губы сжались в тонкую линию, и на мгновение ей показалось, что он снова отстранится. Но вместо этого парень коротко выдохнул, словно сдерживая рваное дыхание. Джиа видела, как его ресницы слегка дрожат, как сильно он борется с собой, чтобы не сломаться прямо перед ней. Но чувствовала, что он уже. — Ты такая сильная, — неожиданно произнёс Мин, и в его голосе прозвучали боль и зависть. Эти слова застали её врасплох. Пальцы, что нежно гладили его лицо замерли, ровно как и сама девушка. Сильная? Она? В этот момент ей казалось, что она разваливается, что хрупкое равновесие, в котором она находилась, прямо сейчас нарушится, а он вдруг увидел в ней то, чего сама она не замечала. — Я… не такой, — продолжил он, касаясь её руки на своей щеке будто поневоле, — я не умею держаться, когда всё летит к чертям. Я просто… не могу, Джиа. Всё вроде бы хорошо, но вот здесь у меня, — он прикоснулся посиневшими от холода пальцами к груди, — совсем не так. Его голос дрожал. Сон была уверена, что он говорил это впервые. Признавался в слабости, которую всегда пытался скрыть. — Я сильная только благодаря тебе, — прошептала Джиа. В горле пересохло. Она сделала глубокий вдох, стараясь осознать собственные эмоции и передать их ему. — Если бы не ты, я бы не справилась. — И я тоже не справился… — прежде, чем девушка успела начать возражать, она попала в капкан взгляда Юнги — жёсткого, полного самобичевания и сожаления. — У меня была попытка суицида, Джиа. Давно. И это не единственное, чего ты не знаешь обо мне. Эти слова повисли в воздухе, как холодная влага, стекающая по стенам ванной. — Ты не рассказывал… — Это не та вещь, о которой хочется рассказывать всем, знаешь ли. — Но я — не все! — вскликнула Джиа, резко убрав руку от его лица и схватив его за мокрую рубашку. В её голосе чувствовалось отчаяние: он стал выше и громче, хотя она старалась не кричать. — Почему ты продолжаешь отстраняться от меня?! Без преувеличения, Юнги, ты — мой самый близкий человек и я уверена, что дорога тебе тоже.… Но ты продолжаешь закрываться от меня, даже когда я искренне хочу быть твоей поддержкой! В ванной стало тяжело и душно, как будто воздух стал вязким от эмоций. Джиа никогда не думала, что позволит вести себя так — встряхивать кого-то за воротник рубашки и почти кричать, пытаясь достучаться. Ранее она всегда опасалась повышать тон на близких людей, ведь это неизменно вызывало у них разочарование в ней. Но сейчас ей было всё равно. Достучаться до Юнги было гораздо важнее. — Забери свои слова назад. — Что? — Забери их, — повторил Мин, сжимая её запястья, показывая, что хочет освободиться. Но его действия были мягкими, почти ласковыми, будто он лишь делал вид, что пытается отстраниться. — Не привязывай меня к себе больше, чем ты уже сделала. До этого быстро бившееся сердце, казалось, остановилось. Джиа смотрела на Юнги ровно тем же взглядом, что и он смотрел на неё — удивлённым, растерянным и не понимающим. Словно фразу эту произнёс кто-то третий, кого они не видели в комнате, но прекрасно слышали. Эти слова явно были неожиданностью не только для неё. Он боялся привязываться к людям, а сейчас вот так просто признался в этом. Хотел ли он теперь, чтобы Джиа ушла из его жизни? Наверное, нет. Ведь в следующее мгновение парень оказался близко — настолько близко, что Джиа и сообразить не успела, как его взгляд встретился с её, а потом его губы встретились с её в аккуратном касании, которое сразу переросло в нежный, но довольно неловкий поцелуй. Казалось, девушка только сейчас вспомнила о том, что Юнги был пьян — его холодные губы были пропитаны алкоголем. И слезами. Такими солёными-солёными, совсем не такими, какими были на вкус слёзы Джиа. Горькими. Время застыло, как и сама девушка, пока парень продолжал медленно скользить по её губами своими, не собираясь ни останавливаться, ни углублять поцелуй. Во всяком случае, пока она не ответила бы на него. А она не могла. Всё, что она смогла сделать — это прикрыть глаза, но не с целью отдаться не пойми откуда взявшемуся вихрю чувств в груди, а чтобы собрать рассеянные мысли в единое целое и понять, что происходит. Её руки всё ещё крепко держались за ворот рубашки, пока его большие пальцы вырисовывали едва ощутимые круги на её запястьях. И она медленно тлела от его действий. Это неправильно. Распахнув глаза, она легонько надавила на его грудь, прося остановится. И парень сделал это без промедлений, однако оставил между их лицами крохотное, совсем незначительное расстояние. Он выглядел спокойным и уязвимым, в то время как внутри Джиа словно сотни пороховых бочек взрывались. Мин неторопливо провёл языком по своим губам, и девушка невольно повторила этот жест. Её состояние было настолько странным, что все мысли вылетели из головы, оставляя после себя лишь пепел. И она готова была остаться в этом моменте надолго, если бы не следующий вопрос Юнги: — Это всё из-за него, да? Ты всё ещё любишь его, да? У Джиа в груди всё замирало, когда он смотрел на неё так, когда целовал её так. Он вновь был открытой книгой со всеми чувствами наизнанку, однако упоминание другого мужчины заново ломало уже её. — Люблю, — произнесла она, ощущая, как этот ответ болезненно давит на грудь. — А меня? Меня ты любишь? — Люблю. Но по-другому. Несколько бесконечно долгих секунд парень смотрел на Джиа, а затем вновь увеличил расстояние между ними до прежнего. Его губы, на которые она теперь не могла не обращать внимания, растянулись в усмешке — пьяной, наигранной. Она никогда не видела Юнги таким. Словно ненастоящим. — Это не любовь, Джиа. Его слова будто заставили её упасть с Небес на Землю — внезапно и больно, до одури больно. Эта фраза, от которой Сон так устала, прозвучала особенно убийственно от того, кто всегда говорил ей отстаивать свои чувства, какими бы глупыми или неправильными они ни казались. Ведь только она имела власть над ними. — Сегодня я встретил свою бывшую, — неожиданно признался Юнги, снова путая мысли Джиа. Теперь она сама чувствовала себя пьяной. — Она замужем, у неё маленький сын. И я хотел бы порадоваться за неё, но не могу… Джиа готова была разреветься от нахлынувших на неё эмоций. Всё это было слишком сумбурно, слишком неправильно. Она не поспевала за ходом его нетрезвых мыслей и действий. Каша в голове. — Так ты… из-за бывшей? — Вроде того. Мысль о том, что Мин может убиваться из-за другой женщины, казалась ей почти фантастической, нереальной, но в то же время неприятной. До этого момента она никогда не задумывалась о том, что у Юнги могли остаться чувства к кому-то из прошлого, или что в его жизни могли появиться новые девушки. Она привыкла к тому, что он всегда рядом. Один. И это было… странно. — Всё ещё любишь её? Пока сердце Сон замерло в ожидании ответа, уголок губ парня дрогнул в горькой улыбке от осознания того, что всего полминуты назад он сам задавал похожий вопрос. — Нет, не люблю. Но она… чёрт… — Юнги потёр виски, зажмурив глаза, словно пытаясь избавиться от какой-то внутренней боли. — Я так сильно мечтал о семье, Джиа. Думал, что после университета женюсь на Ёнми. У меня даже было кольцо — я собирался сделать ей предложение сразу после начала учебного года. Я представлял, как она выйдет за меня, как у нас появятся дети, а моя мама будет нянчиться с внуками. Она так хотела этого… Но потом случился этот проклятый пожар, и никого не осталось. Даже чувств тех дурацких не осталось. Ничего нет. Как будто моего прошлого больше нет, а всё, что есть сейчас — это бессмысленно. Его слова, полные горечи, заполнили ванную комнату, оставляя за собой глухой резонанс. Джиа не могла найти слов, чтобы ответить. Она чувствовала, как его откровения ударяют по ней плетями, оставляя после себя кровоподтёки, которые пройдут очень нескоро. — Когда я уходил в армию, я надеялся, что вернусь другим. Но ничего не изменилось. Сколько бы я ни ходил к психологам, сколько бы не пил лекарств — я не смог перешагнуть это. Мне не удалось… — его глаза, наполненные болью и страхом, встретились с её взглядом. Не теряя ни секунды, она притянула Юнги к себе, заключая в крепкие объятия, желая защитить от ужаса, который он испытывал. Мин уткнулся носом в её плечо, и в этот момент девушка почувствовала, как его напряжённые мышцы начинают расслабляться. Холодные руки окольцевали её тонкую талию, прижимая к себе — так откровенно и близко, как никогда ранее. Призрак его недавнего поцелуя вспыхнул в сознании. — Мне очень страшно, Джиа, — произнёс он сдавленным голосом. Её сердце разбилось. — Ты не один, — пробормотала она, прислоняясь губами к мокрым тёмным волосам. Вкус собственных слёз отзывался на кончике языка вперемешку с терпким привкусом алкоголя. — Ты не должен справляться с этим в одиночку. Я не оставлю тебя. Только если ты сам этого не захочешь. Когда Мин немного отстранился, его полуприкрытый взгляд снова заскользил по её губам. Она ловила его дыхание приоткрытым ртом — так близко, всего пара жалких сантиметров. Пьянела. И понимала, что если он снова поцелует её, она ответит. Но вскоре Юнги выпрямился, разрывая объятия. — Помоги мне, — сказал он тихо, глухо, снова опираясь рукой на стену в неуклюжей попытке подняться. Несмотря на состояние ступора, Джиа всё же собралась, поднялась на ноги и помогла парню встать. Его тело слегка трясло — не то от холода, не то от эмоций, не то от алкоголя. Движения его были неуклюжими и пьяными, но в то же время Мин, казалось, всё ещё сохранял контроль и здравый рассудок — насколько это было возможно в такой ситуации. — Я приберусь в ванной, а ты пока переоденься, — твёрдо сказала девушка, приведя Юнги в комнату и кинув на диван вещи, что висели на сушилке для белья. — Когда вернусь, посушим тебе волосы. Пока Джиа направлялась в ванную, мысли вихрем проносились в её голове, словно осколки стекла, режущие сознание. Девушка изо всех сил пыталась сконцентрироваться на уборке, но всё, о чем могла думать, — это Юнги. Она снова и снова прокручивала в голове их разговор, вспоминая его глаза, полные страха и боли. Она снова и снова возвращалась к поцелую, который не знала, как воспринимать. Изменится ли что-то теперь? Вернувшись в комнату с феном в руках, Джиа увидела Юнги, сидящего на краю дивана. Он выглядел отстранённым и погружённым в свои мысли. В комнате царила давящая тишина. Его мокрые волосы ещё больше подчеркивали усталость на лице. Мин крепко сжимал пальцами края своей длинной кофты — той, в которой он всегда спал. Джиа знала эту привычку: Юнги ненавидел спать в открытой одежде, предпочитая закрытые спортивные штаны и кофту с длинными рукавами. Раньше она находила это странным и милым, но сегодня… сегодня это казалось ей чем-то бóльшим. — Переоделся, — заметила она, выдавая своё присутствие и стараясь немного разрядить атмосферу бодрым голосом. Таким, будто всё в порядке. Она знала и помнила, что Юнги на её месте просто молчал бы, позволяя тишине говорить за него. Но Джиа так не умела. Ей нужно было говорить, нужно было убедить его, что она рядом — не только физически. — Как чувствуешь себя? — Как будто меня сбила машина, — тихо ответил он, не отрывая взгляда от пола. Подключив небольшой розовый фен в розетку, девушка присела на край дивана. Дотронувшись до мокрых волос и увидев, как Юнги прикрыл глаза от этого действия, она машинально провела языком по губам прежде, чем включить фен. Мягкий гул устройства заполнил комнату. — Тебе тоже нужно переодеться, — произнёс Юнги хриплым, гнусавым голосом, слегка повернув голову и дотронувшись до влажной пижамной майки девушки. — Переоденусь. — Ты можешь заболеть из-за меня. — Не заболею, — Джиа попробовала поймать его взгляд, но разлетающиеся волосы мешали. — Моя бабушка всегда любила жить не в квартире, а в морозилке. Так что, хоть я и не люблю холод, но у меня к нему иммунитет. Юнги молча кивнул, снова отворачиваясь от неё. Его плечи были опущены, а осанка выглядела ещё более сутулой, чем обычно. Джиа невольно скользнула рукой по его спине, нежно поглаживая. — Хочешь, я останусь с тобой на ночь? — спросила она тихо, почти неосознанно. — Нет, — сказал он после паузы, и хотя его ответ был резким, в нём звучала тихая неуверенность. Джиа немного помедлила, всё ещё ощущая тепло его тела под своей ладонью, прежде чем мягко убрала руку. Она знала, что Юнги нужно время, пространство, чтобы осознать всё, что произошло за этот вечер. Но от этого ощущение беспомощности не становилось меньше. Она отключила фен, когда волосы парня были почти сухими. Проведя рукой по его затылку, девушка на мгновение задержалась, чувствуя, как он напрягся под её прикосновением, но не отстранился. — Я пойду переоденусь, — нарушила молчание Джиа, вставая с дивана. — Зайду к тебе позже. Но буду надеяться, ты уже уснёшь. Джиа вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Она направилась в ванную, и пока горячий воздух струился по её волосам, мысли вновь вертелись вокруг Юнги. Всё, что случилось за этот вечер, не давало ей покоя. Его боль остро пронзала её — так, будто была своей собственной. И самым страшным было то, что он привык справляться с ней самостоятельно. Никогда не жаловался. Никогда не плакал так, как это делала она на протяжении первых полутора лет после смерти бабушки. И это пугало её. Пугало, потому что она не знала, как помочь. Внезапно её мысли вернулись к поцелую… В голове всё перемешалось. — Чёрт, — пробормотала она, выключив фен и бросив его на полку. Переодевшись в сухую одежду, Джиа взглянула на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами и напряжённое лицо — она выглядела такой же уставшей, как и чувствовала себя. Но сейчас это было не важно. Ей нужно было вернуться к Юнги. Несмотря на его отказ, она не могла оставить его одного в таком состоянии. Она тихо подошла к его комнате и осторожно приоткрыла дверь. Мин лежал на боку, прижимая к себе подушку. Его лицо казалось более спокойным, чем несколько минут назад, но всё же следы тревоги не исчезли полностью — его брови всё время хмурились, а дыхание было тяжёлым и громким. Однако он спал, и это не могло не радовать. Поколебавшись несколько секунд, Джиа подошла к дивану и осторожно легла рядом с ним, стараясь не разбудить его — иначе точно выгонит. Запах алкоголя смешивался с его собственным запахом, перебивая неприятные ощущения и даря спокойствие. Она всегда чувствовала его, когда ей было плохо. Натянув одеяло на плечи и обняв парня за талию, она закрыла глаза, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её. Она знала, что утром придётся столкнуться со многими вопросами, с которыми она не была готова справиться. Но сейчас… сейчас ей нужно было просто быть рядом с ним.