43. Спасибо, что ты есть в моей жизни

— А чего это ты расселся? — громко спросила Джиа, заходя в комнату с тарелкой мандаринов и отрывая Юнги от просмотра ленты телефона. — А мы разве не закончили? — удобно расположившись на полу и облокотившись на сиденье дивана, он посмотрел на неё снизу вверх. Сон бросила на него недовольный взгляд, давая понять без слов: поднимайся и помогай. После чего он послушно встал, чтобы вместе с ней перенести оставшуюся еду с кухни и разложить её на низком квадратном столике. Джиа выбрала именно его комнату для празднования Рождества, аргументируя тем, что это самое просторное место в доме. Она даже купила небольшую искусственную ёлку, что сейчас переливалась бело-золотистыми огоньками. На самом деле, они оба немало потрудились, чтобы украсить квартиру. Теперь она вся сияла гирляндами, мебель была усыпана праздничными мелочами, а окна декорированы рождественскими наклейками. Джиа смеялась, что для завершения атмосферы им не хватает только камина, чтобы создать «ту самую» картинку из американских фильмов. И хотя её слова звучали как шутка, Юнги был уверен, что она говорила вполне серьёзно, так что уже начинал мысленно откладывать деньги на покупку декоративного камина на следующий год и объясняться по этому поводу с хозяйкой квартиры. — Ну, теперь можно и расслабиться, — промурлыкала Джиа, ставя на стол шампанское и тарелку с оливками, а после уселась напротив Юнги. Она выглядела по-настоящему празднично в обтягивающем кремовом платье на тонких бретельках и уютном ярко-красном кардигане, украшенном вышивками и аппликациями в виде снежинок, оленей и поздравительных надписей, выполненных в стиле ретро и дополненных накладными карманами и разноцветными пуговицами. В отличие от неё, Юнги был в обычных спортивных штанах и новой футболке с цветным принтом, поверх которой накинул вишнёвую клетчатую рубашку — это был его единственный компромисс с «рождественским» дресс-кодом, хотя Сон и пыталась уговорить его нарядиться праздничнее. За окнами было ещё недостаточно темно, но они опустили жалюзи, создавая уютную полутьму, освещаемую только гирляндами и парой свечей в стеклянных банках, стоящих на полках над диваном. Из рабочего ноутбука Юнги играла рождественская музыка — Джиа специально подобрала атмосферный плейлист, чтобы сделать вечер максимально уютным и комфортным. В комнате витал лёгкий запах хвои, смешиваясь с ароматом свежей выпечки и мандаринов, дольку которого Мин тут же отправил себе в рот. — Так ты правда никогда не справлял Рождество? — поинтересовалась девушка, наполняя тарелку праздничным ужином. — Ну… — Мин замялся. — Иногда праздновал с друзьями, но это было совсем не по-домашнему. Он невольно вспомнил все те пьяные вечеринки в подростковые годы, на которых было всё, кроме рождественской атмосферы. А ещё в памяти всплыла неловкая попытка познакомиться с родителями Чанми, выпавшая как раз на семейный праздник. Тот вечер начался многообещающе, но спустя час её младший брат умудрился сломать руку, поскользнувшись на подаренном им же лего, и весь праздник пошёл под откос. — А с мамой? — Мы обменивались подарками, но Рождество она не любила. — Почему? — Знаешь, я никогда не спрашивал, — пожал плечами Юнги, скользнув взглядом по сияющей ёлке. В последнее время он стал спокойнее говорить о прошлом. Это больше не портило ему настроение, хотя всё равно оставляло неприятный осадок. — Думал, потому что она не была верующей. Но ведь мне это не мешает сейчас праздновать. Девушка нахмурилась, задумчиво вглядываясь в его лицо. Юнги тем временем открыл бутылку шампанского, разливая его по высоким бокалам, параллельно окидывая взглядом праздничный стол, стараясь выбрать, с чего бы начать. Весь процесс готовки сопровождался запретами Джиа пробовать еду заранее, и сейчас его желудок требовал долгожданного пиршества. — Оставь место для торта, — рассмеялась девушка, наблюдая за тем, как Мин методично накладывает в тарелку ттокпокки, запечённую курицу, кимбап и несколько очищенных мандаринов. — Я так старалась. Обидно будет, если он в тебя не влезет. — Влезет. — Никогда не замечала за тобой такую страсть к еде, — подшутила Джиа, немного нервно теребя пуговицы на кардигане. Вообще-то, утром они сильно поссорились. Оказывается, Джиа без предупреждения отправила его трек в агентство одного очень известного исполнителя, несмотря на то, что знала, как для Юнги важно самому контролировать, кто именно и когда именно слышит его музыку. И уж точно зналa, что он бы не согласился. Для него такие шаги всегда казались чем-то вроде компромисса с гордостью. Он верил, что его музыку люди должны находить сами, что однажды кто-то просто заметит его демо и предложит сотрудничество — до этого момента так и было всегда. Но тут звонок менеджера Пак Чимина застал Юнги врасплох: они обсуждали трек, который он никому не показывал. Никому кроме Джиа. В тот момент радость смешалась с ощущением предательства, даже ножа в спину. Юнги был взбешён. Поэтому вместо благодарности он сорвался на неё, обвинив в том, что она переступила через его принципы, после чего ушёл из дома, в сердцах хлопнув дверью. Однако холод на улице помог ему успокоиться, и вернувшись, они молча приняли негласное перемирие, начав заниматься предпраздничными делами и не поднимая больше этой темы. Тем не менее, напряжение всё ещё витало в воздухе, хотя к вечеру обида, казалось, постепенно сходила на нет. Мин вздохнул и отложил палочки, осознавая, что пришло время для разговора. — Я должен извиниться за утро, — сказал Юнги, обхватывая ножку бокала, но не поднимая его. Он не смотрел на Джиа, но чувствовал, что она смотрит на него. — Нужно было просто поговорить, а не срываться. Прости. Девушка надула щёки, отводя взгляд от парня и переставая теребить пуговицы. Несколько секунд ушло у неё на то, чтобы собрать мысли в кучу. — Ты тоже прости меня, — её голос дрогнул. — Знаю, что не должна была действовать без твоего согласия, но я хотела помочь. Ты ведь сам говорил, что мечтал поработать с кем-то на таком уровне, а тут была возможность… — Я благодарен, правда, — перебил её Юнги, не желая видеть, как она пытается оправдаться. Его всегда раздражало это. — Но в следующий раз не делай ничего такого за моей спиной, хорошо? — Обещаю, — глаза девушки загорелись и она выпрямилась, чувствуя себя увереннее. — Но только если ты тоже пообещаешь, что не будешь сидеть сложа руки. То, что ты делаешь, заслуживает гораздо большего. Несколько мгновений Мин молчал, обдумывая слова Джиа. Он видел её решимость и искренность, но внутреннее сопротивление всё ещё не отпускало — он не готов был вот так внезапно поменять своё мышление и свои принципы. Даже если в её словах и была правда. — Обещаю, что подумаю над этим. Не сдержав улыбки, девушка звонко чокнула своим бокалом по его поднятому, и напряжение начало спадать. Её лицо впервые за день расплылось в беззаботном выражении, а лёгкая искорка вернулась в глаза. Недосказанности и обиды, что висели между ними весь день, постепенно исчезали, растворяясь, как пузырьки шампанского, вылетающие из бокалов.

***

— Ну что, твой ход. Правда или действие? — спросила Джиа, наклонившись над телефоном и немного неуверенно поднимая взгляд на Юнги. Девушка явно не замечала, как раскачивается из стороны в сторону, в то время как Юнги чувствовал себя лишь слегка захмелевшим, ощущая лёгкую расслабленность в теле. Его взгляд не спеша перемещался по её фигуре, фиксируя каждое движение — как она всё время чуть не теряет равновесие, как её пальцы неуклюже отводят волосы от лица, как с губ то и дело слетают смешинки. — Правда. — Так не интересно, — надула губы Сон, складывая руки под грудью. — Ты всегда выбираешь правду! Она откинулась назад, опираясь руками в пол. Вязаный кардиган был давно сброшен на подлокотник дивана, а помада стёрлась, оставив только красные следы на опустевшем бокале. — Для того, чтобы выполнить действие, нужно двигаться, — лениво произнёс он, чуть приподняв уголок губ. Ещё несколько секунд недовольно поглядев на парня, Сон всё же выбрала «правду» на экране смартфона, после чего вслух прочитала вопрос: — Если бы у тебя был шанс перевоплотиться в животное после смерти, какое это было бы животное? — она нахмурилась, явно не довольная выбором. — Скучно. Очевидно, что ты выберешь ленивца. Юнги не сдержал усмешку. — Ну, вообще-то, я подумывал о коале, но ленивец тоже вполне подходит. — Конечно, коала. Ты и в этой жизни как коала — вечно сонный и медлительный, — буркнула Джиа, закатив глаза и махнув рукой. — В следующий раз выбирай действие, — добавила она, вставая. — Куда ты? — За алкоголем, — Сон небрежно перебросила волосы за плечи и сжала ткань платья у талии, где чётко проступали контуры тазовых костей. — Не люблю выглядеть пьяной в твоих трезвых глазах, так что возьму что-то покрепче. Когда она исчезла из его поля зрения, Юнги устало вздохнул и взглянул на столик, где остались только два пустых бокала и немного закусок. Всё остальное уже было съедено, а что не съедено — убрано в холодильник. Мин раздраженно оттянул ворот футболки, ощущая духоту в комнате, и с каждым мгновением всё больше терялся в своих мыслях. Часы показывали около десяти, и Юнги уже планировал закончить вечер, в надежде избавиться от всех чувств, которые пробудились в нём — таких неуместных и обострённых под влиянием алкоголя. Он понимал, что продолжение может стать ошибкой — Джиа уже была слишком раскована, а он сам всё чаще ощущал желание приблизиться к ней, дотронуться, испытать то, что долго держал в себе. Именно поэтому он избегал выбирать «действие» в игре — боялся, что оно может быть связано с ней. Опасно. Но когда Джиа вернулась в комнату, все его инстинкты самосохранения отключились. Пальцы Юнги невольно коснулись её, когда он принял из рук девушки бутылку дорогого виски, а запах её парфюма сделал его дыхание частым и тяжёлым, ведь она села рядом, прижимаясь спиной к дивану. До одури хотелось дотронуться. — Разбавь мне колой, пожалуйста, — попросила Джиа, наблюдая за тем, как он наливает виски в их бокалы, до скрипа сжимая челюсти. — Я придумала новые правила игры. Тот, кто будет выбирать «правду» больше двух раз подряд, должен будет выпить всё содержимое своего бокала. Обернувшись, Юнги задержал свой взгляд на девушке. В темноте её кожа казалась смуглее, слегка блестела от крема и хайлайтера, волосы утратили свои идеальные кудри после нескольких расчёсываний, оставшись просто пушистыми, а лисьи глаза смотрели на него с какой-то хитростью. Она была так близко, что каждый её жест резонировал в его теле, особенно когда она опустила локоть на сиденье дивана, наклоняясь к нему и будто требуя внимания. — Твоей целью было напоить меня? — монотонно спросил Юнги, с лёгким скепсисом поднимая одну бровь. — Может быть. — её улыбка была искренней, но в интонации пряталась игривость. — Просто хочу, чтобы мы оба расслабились и не думали ни о чём. Ты всё ещё выглядишь напряжённым. Она приблизилась, коснувшись груди Юнги пальцем. Его тело моментально отреагировало на этот контакт, отчего он инстинктивно дернулся, а его рука перехватила её ладонь, словно пытаясь вернуть контроль. — Ты точно больше не сердишься на меня? — на мгновение глаза Джиа потускнели, и она отстранённо опустила взгляд. — Не сержусь. — Правда-правда? — Сон наклонила голову, беспардонно скользя взглядом по его лицу, внимательно изучая каждую деталь. Близко. Наверняка для неё это ничего не значило, а вот для него — да. Гораздо больше, чем он мог признать в трезвом состоянии. Почти на грани. — Да. — Тогда почему у меня ощущение, что ты врёшь? Обвив своими руками руку Мина, девушка прислонилась щекой к его плечу, грустно вздыхая и глядя в стену напротив. Юнги ненадолго прикрыл глаза, сдерживая порыв обнять её в ответ, а потом, глотнув ещё немного алкоголя, попытался расслабиться. — Потому что ты пьяна, Джиа. — Неправда, — она потёрлась об него щекой, а после упёрлась подбородком в плечо. — Знаешь, мы с тобой могли бы устраивать такие вечера гораздо чаще. Несмотря на то, что мы поссорились утром, мне так понравилось готовить с тобой, а потом накрывать на стол и сидеть вместе без всяких телефонов, разговаривать и играть в глупые подростковые игры. — Ты в стадии откровений? — Юнги не мог не улыбнуться. — Вот ещё, — надула губы девушка, чуть отодвигаясь от него. Она на мгновение приняла наигранно обиженный вид, но вскоре её лицо стало серьёзным. — На самом деле, я даже не знаю, что бы делала, если бы тогда не встретила тебя. Наверное, сошла бы с ума. — Справилась бы. — Ты меня слишком переоцениваешь, — она тихо выдохнула, будто собиралась сказать что-то ещё, но передумала. Вместо этого её губы тронула тёплая, почти застенчивая улыбка. — В любом случае, спасибо, что ты есть в моей жизни. Юнги трудно было смутить, но сегодня у Сон Джиа получилось это сделать. — Может быть, ляжем спать? — прочистив горло, перевёл тему он. Однако её взгляд, её касания, её слова — всё это разжигало в нем то, что он так старательно засыпал песком так много времени. И гасить это снова не было сил. Мысли затуманивались. — Нет! — она встрепенулась, но не отпустила его руку, не давая возможности избавиться от близости. — Я ещё не хочу спать! Мы только начали играть, — её глаза горели азартом. — Тогда договорились. Но у меня тоже есть одно условие, — сказал он, наблюдая за тем, как Сон с вызовом выгибает бровь. Сегодня она совсем не напоминала ту привычную милую версию себя. — Ты не пьёшь первые несколько раундов. — Почему?! «Потому что иначе ты сведёшь меня с ума», — мелькнуло в его сознании, но вслух он сказал иное: — Ты же сама говорила, что не хочешь быть пьяной в моих трезвых глазах. — Ладно, — на удивление легко согласилась Джиа, наконец отодвигаясь от него и кладя телефон на пол между ними. На экране снова высветился интерфейс игры, и Юнги заметил, что теперь над их именами горела иконка с надписью «девятнадцать плюс», и этот ясный намёк на более взрослые и откровенные темы взволновал его, но что-то внутри заставило парня молча принять новые правила игры. Вместе с очередной порцией виски, разумеется. — Правда или действие, Сон Джиа? — с лёгкой хрипотцой спросил он, поставив опустевший бокал на стол так, что грохот раздался на всю комнату. Его тревоги начали притупляться, а вместе с тем снижался уровень контроля над своими движениями, что стали более резкими и размашистыми. — Правда. — Тебе снились вещие сны? — с усмешкой спросил Мин, следя за появляющимся на лице напротив разочарованием. — Что, ожидала другой вопрос? Что-то из категории «девятнадцать плюс»? Алкоголь всегда действовал на Джиа именно так — она становилась раскрепощённее, её слова и мысли становились смелее. Она могла говорить о вещах, о которых никогда бы не говорила трезвой. Иногда Юнги это забавляло, и он с интересом наблюдал за её трансформацией, но сегодня был рад, что в этот момент на экране не высветились вопросы из категории «девятнадцать плюс». Во всяком случае, пока его собственный разум всё ещё оставался достаточно ясным. — Наверное, нет, — ответила Джиа, не обращая внимания на насмешку в голосе парня. — Во всяком случае, не припоминаю ничего такого. — Засчитано. Теперь я, — Юнги развернул телефон к девушке, снова откинувшись на диван. Его взгляд медленно скользнул к Джиа, ловя момент, как она аккуратно заправляет за уши мешающие пряди волос. — Правда. — Представь, что ты сейчас можешь получить, что угодно. Что ты выберешь? — Абсолютно что угодно? — Ограничимся реальностью. На самом деле этот вопрос был сложным. Мин всегда избегал думать о вещах, которые он не мог контролировать, а потому голове не было никаких ясных желаний. Почти. — Новый ноутбук? — предположил Юнги, едва ли не подсознательно переводя взгляд на свой старый, который явно нуждался в обновлении. — Ну, это совсем скучно… — Ты вообще видела цены на хорошие ноутбуки? — Думаю, гонорара Чимина тебе хватит на несколько ноутбуков, — ответила Джиа, закидывая в рот последнюю дольку мандаринки, а её взгляд моментально встретился с его суженными от ревности глазами. Она едва сдержала смех, но не стала комментировать его реакцию, вместо этого передав свой телефон. — Моя очередь. Действие. — Сделай фото своего удивлённого лица и поставь его на экран блокировки на два дня. Сон восприняла задание нарочито серьёзно. Она схватила свой телефон и начала экспериментировать с выражением лица: вытягивала его в максимально драматическом изумлении; сдвигала брови; пыталась расширить глаза, стремясь стать похожей на персонажа аниме. Чем дольше Юнги смотрел на Джиа, тем труднее было сдерживать улыбку. Её старательные попытки сделать удивлённое лицо на камеру выглядели настолько несуразно, что его невозмутимость постепенно исчезла, а через мгновение он уже широко улыбался — так, как редко позволял себе, — а в конце он и вовсе рассмеялся. — Эй! — воскликнула она, толкая его в плечо и заставляя откинуться на диван. — Что смешного?! Вообще-то мне два дня нужно будет смотреть на это лицо на своём телефоне, а я терпеть не могу выглядеть нелепо! Вот только выглядела она сейчас именно так, а Мину это и нравилось. — Можешь поставить на мой телефон. Только ту, что ты сделала последней, — попросил он, вытягивая губы трубочкой и опуская брови очень низко, имитируя недавнее выражение лица Джиа. Сон с недовольным взглядом уставилась в экран, пытаясь выбрать менее ужасающую фотографию. Однако все они были самой настоящей катастрофой. — Ладно, выбирай сам, — вздохнув, она отдала телефон Юнги и надулась, позволяя ему выбрать ту самую заставку. — Отлично, — с победной улыбкой произнёс он. — Ненавижу, когда выгляжу глупо… — бурчала девушка, накручивая прядь волос на палец и наблюдая, как она переливается в свете гирлянд. — Давай уже, ты следующий. Но не забывай о нашем новом правиле: если выберешь «правду», то потом либо выпиваешь весь свой виски, либо выбираешь «действие». Мин закатил глаза и, цокнув языком, выбрал очередную «правду». — Как ты отреагируешь, если на всех людях внезапно исчезнет вся одежда? — с лёгким весельем в голосе поинтересовалась Сон, но потом, словно случайно, поднесла его бокал к губам, делая глоток виски и морщась от его терпкости. — Делал бы вид, что так и надо, — ответил он, не выдав ни малейшей эмоции. — Даже не пялился бы ни на кого? Тайком? — поддразнивала она, снова пуская в ход вот-этот-вот соблазнительный взгляд, который она показывала ему только тогда, когда была пьяна. Стало душно. — В таком случае меня бы больше интересовало, как самому прикрыться. Усмехнувшись, девушка опустила взгляд, но затем снова встретилась с его глазами, и на мгновение она показалась немного растерянной. Она чуть наклонила голову, в то время как её пальцы невзначай начали небрежно теребить край бретельки платья, заставляя его сердце биться немного быстрее от этих двусмысленных действий. Её розоватое от алкоголя лицо покраснело сильнее. «Сейчас что-то будет», — напрягся он, сжимая ножку бокала в кулаке. Раньше он не реагировал так, когда Джиа могла приставать к нему по пьяни. Напротив, его это ужасно бесило. — А если бы со мной такое случилось? Тоже не пялился бы? Не сводя с Джиа пристального взгляда, Мин поднёс к губам бокал, делая несколько маленьких глотков и пытаясь вернуть контроль не только над телом, но и над разумом, который, перестал отвечать на любые стоп-сигналы вроде «она же любит Тэхёна» или «я не хочу влюбляться». Его взгляд всё больше фокусировался на девушке напротив, и она становилась его единственной реальностью. «Зачем она это делает? Она отдаёт себе отчёт?», — спрашивал себя он. — Какой ответ ты хочешь услышать? — хрипло спросил он, стараясь схватиться хоть за какую-то ниточку здравого смысла в своей голове, но она уходила, ускользала, как и его способность принимать правильные решения. Встав на четвереньки, Джиа приблизилась к нему почти вплотную. Если бы не его согнутые в коленях ноги, расстояние между ними бы исчезло, и он ощутил бы её дыхание на своей коже. Близко. Очень близко. Мин с трудом мог понять что происходит, но что-то явно побуждало его не держать больше дистанцию. Ничего не было кроме желания поцеловать её. — Честный. — А это будет считаться, как мой следующий ход? — тихо спросил он, едва сдерживаясь. Его взгляд, всё ещё изучающий её лицо, плавно спустился на губы — влажные и покусанные, какими они не были с утра или вечером, скрытые под слоем помады. Не удержавшись, он аккуратно дотронулся большим пальцем до тонких, но глубоких трещинок, проводя по ним нежно, словно мог исцелить этим жестом. Джиа всегда до крови кусала губы, когда плакала. — Это из-за нашей ссоры, да? Ты плакала? Когда Сон усмехнулась, его палец скользнул к уголку её рта, плавно переходя на тонкую кожу щеки. Тело покрылось мурашками от того, что он наконец-то касался её. — Я постоянно плачу, так что всё нормально, — отмахнулась она, осторожно убирая его руку со своего лица и возвращаясь в прежнее положение. — Ты хотела как лучше, а я наорал на тебя, — сказал он, ощущая тяжесть вины на плечах. — Не думай об этом, мы уже всё обсудили, — пожала плечами девушка. — Лучше давай продолжим играть. Юнги ненавидел женские слёзы, но ещё больше ненавидел быть их причиной. Это заставляло его чувствовать себя слабым и мягкотелым — именно таким, каким он всегда боялся быть, ведь тогда становился уязвим и готов на всё, лишь бы прекратить чьи-то страдания. И ничего не мог с собой поделать. — Прости. Ударь меня, если в следующий раз… — Юнги, перестань. Мне было неприятно, но я заслужила это, — она взмахнула волосами, а после разблокировала погасший экран телефона. — И я действительно расстроюсь, если мы продолжим эту тему. Так что давай сосредоточимся на игре, ладно? Мин кивнул. — Действие, — бездумно выбрал он. Мысли о произошедшем утром вернулись к нему, только теперь не с обидой, а с чувством вины. Он обещал себе, что в следующий раз точно будет сдержаннее. Хотя в глубине души надеялся, что этого «следующего раза» просто не случится. Ссориться с Джиа, злиться на неё, причинять ей боль — всё это жутко не нравилось ему. Девушка поджала губы, внимательно читая текст на телефоне, а затем заблокировала его и неожиданно поднялась на ноги, протягивая Юнги руку. — Что там? — спросил он, принимая помощь. Но стоило ему встать, как мир поплыл, и он едва не потерял равновесие. Джиа тут же поймала его за вторую руку, крепко удерживая на месте, пока он снова не почувствовал твёрдый пол под ногами. Головокружение исчезло так же быстро, как и появилось. — Кажется, теперь ты не очень-то трезвый, — рассмеялась она. — Твоё действие — потанцевать со мной. — Потанцевать? — переспросил он. — Ты в курсе, что я ужасный танцор? — Зато я — нет, — парировала она, отпустив его и направившись к ноутбуку. Юнги проводил её взглядом, немного расфокусированным после выпитого в таком большом количестве виски. Пока Джиа что-то вбивала в поисковую строку YouTube, он неосознанно разглядывал её фигуру, а через секунду рождественские мелодии сменились медленной песней. — Может, ты станцуешь одна, а я посмотрю? — попытался увернуться от задания Мин. — Это твоё действие. — Нам ведь не обязательно выполнять всё, что там написано, — пробормотал он. Джиа обернулась, посмотрев на него с недовольным прищуром. — Лучше бы я выбрал выпить… Развернув музыкальный клип на весь экран, девушка вернулась к нему. Джиа выглядела абсолютно уверенной в отличие от парня, который почувствовал смущение, когда она положила его руки на свою талию, выглядя при этом непривычно взрослой и соблазнительной. Внутри всё натянулось, как гитарная струна за мгновение до разрыва. — Это всего лишь танец, расслабься, — её тёплое дыхание отдающее запахом цитрусов и алкоголя нервировало, вместо того, чтобы успокоить. Она закинула руки ему за шею, сокращая расстояние между ними, и сделала осторожный шаг в сторону, задавая ритм. Пальцы Юнги крепче сжали её талию, впиваясь в выступающие тазовые кости. Похудела ли она ещё сильнее? Мысли хаотично перебивали друг друга, но он не отпускал её, продолжая медленно двигаться под музыку. Он поймал её взгляд, отражающий мерцание гирлянд повсюду и в голове внезапно всплыл вечер в клубе несколько лет назад. Когда Джиа танцевала с Тэхёном. Юнги от скуки наблюдал за ними со своего места, но навсегда запомнил, как она смотрела на него — с каким-то восторженным трепетом, едва ли не детским обожанием — так, будто весь мир сузился до него одного. Тогда Мин всего лишь закатил глаза, принимая это за что-то нездоровое, но сейчас поймал себя на мысли, что хотел бы хоть раз ощутить этот взгляд на себе. — О чём думаешь? — спросила Сон, касаясь пальцами его шеи. Этой ночью Джиа была в его руках, но смотрела совершенно иначе — так, что он совсем не мог понять, какие эмоции она испытывает. — Ни о чём, — соврал он, чувствуя в её нежных прикосновениях к его коже толику нерешительности. — А ты? — О том, что, кажется, зря ты говорил, будто не умеешь танцевать, — ответила она с лукавой улыбкой. — Возможно, дело в партнёрше. Слова слетели с губ быстрее, чем голова успела оценить их. Джиа чуть наклонила голову, пристально изучая его лицо, а хрупкое тело в его руках напряглось. — Думаешь? — её взгляд скользнул к его губам. Дыхание Сон стало неровным, рваным, когда она чуть приблизилась. Он и сам едва сдерживал желание сократить оставшееся между ними расстояние, но терпеливо ждал её решения. Секунды тянулись вечностью. Бороться с собой не хотелось. Но в тот момент, когда между их лицами оставалось не более пары сантиметров, песня резко оборвалась, сменившись громкой рекламой. Джиа моргнула, словно возвращаясь в реальность, и отпустила его, отходя на пару шагов назад. — Кажется, ты прав, — пробормотала она. — В чём? — Юнги пытался говорить ровно, но внутри всё дрожало от эмоций. — В том, что дело в партнёрше. Проведя языком по губам, Джиа села на своё место, допивая остатки виски из бокала парня, жмурясь, когда терпкий вкус обжёг горло, но она быстро взяла себя в руки. — Играем дальше, — бросила она, не глядя в сторону Юнги, пока он устраивался на полу напротив. — Выбираю правду. Вообще-то, играть уже совсем не хотелось. — Может, закончим? — Ещё два раунда, — твёрдо заявила она, не поднимая на него глаз. Её пальцы быстро пробежались по экрану телефона, включая приложение. — Мне нужно настроиться. — Настроиться? На что? — девушка, казалось, не слышала его, вместо ответа заполняя бокалы новой порцией алкоголя. — Что ты задумала? — Ничего. — Джиа… — Просто давай играть, хорошо? — её голос сорвался на чуть более высокий тон, выдавая взбудораженность. Протянув ему телефон, она напомнила: — Правда. Юнги посмотрел на экран, выбрав пункт «правда». Вопрос появился сразу. Он внимательно пробежался глазами по тексту, но вместо того чтобы зачитывать его, замер. Несколько секунд он смотрел на слова, пока они не начали сливаться в одно сплошное пятно, а потом украдкой бросил взгляд на Джиа. Прочесть или нет? С одной стороны, узнать её ответ было бы слишком заманчиво. С другой — это могло открыть дверь, которую он старательно держал закрытой. Потому что его ответ однозначно был бы положительный, а что, если её тоже?..

…а, если, нет?

— Там что-то стрёмное? — Джиа нарушила затянувшееся молчание, наклонив голову и нахмурившись. — Не совсем… — пробормотал он, чувствуя, как ладони начинают потеть. — Ну? Он выдохнул, отводя взгляд и сосредотачиваясь на чёрно-розовом экране. — У тебя когда-нибудь возникали сексуальные фантазии про человека напротив? — пока слова слетали с пересохших губ, голос дрогнул на последнем слове. — Джиа, если не хочешь, ты можешь пропустить… — Да, — перебила она его, а сердце Юнги застучало аж где-то в горле. Воздух в комнате стал казаться плотнее. — Да, пропустим, — Сон быстро подняла бокал, бросив взгляд куда-то в сторону. Её тон был ровным, но в глазах промелькнула тень смущения. — Но я выпью. Её решительность почему-то одновременно успокоила и задела его. Мин молча наблюдал, как она делает большой глоток виски, а затем с грохотом ставит опустевший бокал на стол. Скрывала ли она своё согласие или отрицание? — Давай не будем больше пить, — попросил Юнги, отставляя полупустую бутылку в сторону. — Иначе нам обоим завтра будет плохо. Он был уверен, что только что выпитая Джиа порция не слабо скажется на ней уже через пару минут, а сам он едва сохранял более-менее нормальную концентрацию. — У нас ещё торт в холодильнике, — выдохнула Сон, обмахивая раскрасневшееся лицо. — Вот именно, — Юнги снова развернул телефон в её сторону. — Мой последний ход. Действие. Несколько секунд Джиа смотрела на экран телефона, а её брови с каждым мгновением всё сильнее опускались. Юнги уже готов был поинтересоваться, что не так, но она внезапно повернула телефон к нему, позволяя прочитать задание: «нежно проведи пальцами по коже партнёра, очерчивая его черты или любимые части тела». Молча заблокировав экран, она бросила его на диван, неожиданно решив уточнить: — У тебя ведь точно нет девушки? — Нет, — затаив дыхание, ответил он. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я выполнял это? Кивнув, Сон решительно двинулась в его сторону, взглядом заставляя выпрямить ноги, а после села на на них, из-за чего её платье задралось практически до самых бёдер. Юнги невольно положил руки на тонкую талию, глядя на девушку снизу в верх и понимая — ещё хоть одно слово, хоть одно движение, и он сдастся. Они оба были сильно пьяны. Но не настолько, чтобы забыть об этом завтра. — Остановись, — попросил он, сжимая талию, но совсем не так нежно, как того требовала игра. — Хочешь, я сама выполню это действие? — предложила Сон, кладя ладони на его шею и заставляя Юнги прикрыть глаза. Он был одурманен её запахом и теплом, исходящим от её тела, которое ещё никогда не было так близко, пока пальцы Джиа медленно двигались по его плечам, поднимаясь к ушам и спускаясь к ключицам, приятно оцарапывая кожу. Не делая ничего такого, она будто бы проверяла границы дозволенного, совершенно не подозревая, что сейчас он готов был на всё с ней. Рождественский плейлист давно закончился, а потому в тишине он слышал лишь дыхание Сон, что время от времени становилось громче и ближе, пока её нос вовсе не коснулся пространства между его ухом и шей. По спине побежали мурашки. Юнги опустил ладони ниже, крепко сжимая бёдра девушки и забираясь большими пальцами под края задравшегося платья, касаясь горячей шёлковой кожи. По правде говоря, узкое платье мешало ей полностью опуститься на его ноги. Возможно, это было даже к лучшему, потому что он больше не мог сдерживать своё желание, особенно, когда губы Джиа мягко прошлись по его шее, оставляя за собой почти невесомый поцелуй. — Что ты делаешь? — почти простонал он, обхватив её лицо ладонью и повернув к себе. Джиа накрыла его руку своей, сжимая пальцы. Она уткнулась носом в его нос, прикрыв глаза и обдувая губы горячим дыханием. — То, о чём не могла перестать думать с тех пор, как ты поцеловал меня в ванной, — их затуманенные взгляды встретились лишь на короткое мгновение, а потом они оба потянулись навстречу друг другу, встречаясь губами в долгожданном поцелуе. Явно не соображали, что делали. В этот раз Джиа не только отвечала — она вела, навязчиво изучая его рот своим и не позволяя ему взять инициативу в свои руки, постоянно дразнясь и отталкивая его язык, время от времени приподнимаясь и разрывая поцелуй, если была близка к проигрышу в этой игре. Сумасшедшая. Юнги и подумать не мог, что эта девушка могла быть такой. У него постоянно сбивалось дыхание, а сердце бешено стучало в груди от каждого её микродвижения, пока руки непроизвольно гладили и сжимали упругие ноги, иногда поднимаясь к талии. Несмотря на её настойчивость и даже некую агрессивность в поцелуях, он боялся перейти черту — вот только теперь ту, после которой она остановится. Хотел её всю. Себе. Когда Сон в очередной раз оторвалась от него, чтобы набрать в лёгкие воздух, он откинул её прилипшие к влажной шее волосы, чтобы потом прижаться к ней губами и услышать от неё ни то стон, ни то оханье. Обнимая хрупкое тело, он не задумывался о том, что наверняка оставляет следы на тонкой коже, упиваясь её вкусом и нежностью, чувствуя, как Джиа дрожит в руках. Он переходил на ключицы, безболезненно покусывая их, поднимался до скул и опускался к плечу, поддевая зубами надоедливую соскальзывающую бретельку до тех пор, пока девушка не заёрзала на нём, силясь отодвинуться. — Что? — спросил он, не сдержавшись и прикусив девичий подбородок, отчего Сон рассмеялась. — Помоги мне снять платье, — попросила она, поднимая руки в верх и ожидая, пока Юнги стянет вещь с неё. Просьба Джиа немного отрезвила его, но всё ещё не достаточно для того, чтобы остановиться. Сглотнув вязкую слюну, он помог девушке вылезти из тянущейся вермишелевой ткани, оставляя её на своих коленях в одном нижнем белье да с кучкой мурашек на коже. Потрясающая. У него дыхание замирало от того, как приятно было прикасаться к ней вот так. Подхватив Сон под бёдра, парень привстал, чтобы перебросить её на находящийся сзади диван и навалиться сверху, возвращаясь к её губам и бесконечно долгим поцелуям — таким, что всё внутри горело. Виноват ли был только алкоголь? Не понятно, но этот момент определённо стоил того, даже если они оба тайно будут жалеть об этом завтра, пытаясь делать вид, что ничего не было. Обхватив его пояс ногами и прижимая к себе, Джиа как-то уж очень быстро стянула с него футболку, чтобы потом за плечи притянуть Юнги обратно и вжаться в него настолько сильно, что он чувствовал своей грудью каждый изгиб её тела. Она лихорадочно водила ладонями по его шее, то спускаясь к животу и груди, то обнимая за спину. Задыхалась, потому что разрывать поцелуи совсем не хотелось, а воздуха не хватало. Прогибалась в спине каждый раз, когда он спускался к линии челюсти и ниже, оставляя влажные следы даже там, где проходила кромка бюстгальтера. И за какими только замками они прятали эти желания раньше? Он хотел её. Безумно. Казалось, что он никогда не ощущал ничего подобного — ни один запах, ни одно прикосновение прежде не будили в нём таких глубоких и нежных, но при этом взрывных чувств. И ему было мало. — Хочу тебя, — выдохнул он ей в губы, не выдерживая того, как активно и недвусмысленно она тёрлась об него бёдрами. На секунду даже испугался собственных слов, открывая глаза и видя под собой возбуждённое лицо девушки, что смотрела на него хищным взглядом. Таким, который он ещё никогда не видел. — Так возьми, — прошептала она, вновь втягивая парня в мокрый поцелуй, в котором их языки успели встретиться раньше, чем губы. Он закинул её ноги повыше себе на поясницу, одной рукой придерживая девушку за ягодицу под трусиками, и постоянно сжимая её, определённо, до красных следов. На фоне настойчиво играла какая-то музыка, которую они игнорировали, наслаждаясь лишь громкими звуками собственных поцелуев, вздохов и стонов, но в какой-то момент Юнги всё же заставил себя оторваться от Джиа, чтобы раздражённо оглядеться. Его телефон, оставленный на праздничном столе и, как теперь оказалось, с опрокинутыми на него бокалами, оповещал о входящем звонке — наверняка не первом, потому что мелодия звучала уже довольно-таки долго. — Плевать, — тихо сказала Джиа, глядя в ту же сторону, что и Юнги. Потом она ласково повернула его лицо к себе, удерживая за подбородок и позволяя заглянуть в собственные глаза. — Потом перезвонишь. — Потом, — прошептал он, и их губы встретились снова. Подобраться к застёжке лифчика девушки оказалось не так то и легко, а сделать это нежно проводя вдоль позвоночника — ещё сложнее. Она вся извивалась под его прикосновениями, подставляя под поцелуи шею и грудь, а ногами не позволяя ему отодвинуться от себя дальше, чем на миллиметр. Её кожа, как и кожа Юнги, была влажной от алкоголя и возбуждения, а при соприкосновении друг с другом им обоим становилось ещё жарче. Мелодия продолжала звучать. И лишь тогда, когда она стала так раздражать, что телефон захотелось швырнуть об стену, Мин сел на колени, с ненавистью устремив свой взгляд на гаджет. Звук раздался вновь. Но экран телефона не вспыхнул, а жужжащая вибрация не резонировала по столу. — Джиа, — кое-как пропыхтел Юнги, вырываясь из череды поцелуев девушки, которая тоже приняла сидячее положение. Одной рукой она обнимала его за шею, а второй придерживала расстёгнутый, но не снятый бюстгальтер. — Это не телефон. В дверь звонят. Сон остановилась, несколько мгновений бегая взглядом по лицу напротив и жадно хватая ртом воздух. — В дверь? — переспросила она, пытаясь прийти в себя. В подтверждение дверной звонок вновь трелью разнёсся по квартире, окончательно возвращая Юнги в реальность, где не было полуголой, раскрасневшейся и растрёпанной Джиа, находящейся с ним в одной постели, а был Чонгук, стоящий за дверью и трезвонящий дюжину раз, потому что его непутёвый друг забыл, что они договаривались о встрече. — Не уходи, — протянула девушка, подтягивая расставленные ноги к себе и наблюдая за тем, как Юнги быстро надевает футболку задом наперёд. — Я сейчас, — кинув последний взгляд на Джиа, он мысленно проклянул друга, а после вышел в коридор, оставляя её одну — такую возбуждённую и разгорячённую, что-то неразборчиво пропищавшую ему в след. Резко распахнув дверь и чуть не сбив Чонгука с ног, Юнги навис над порогом, упираясь рукой в дверной косяк и смотря на друга исподлобья. Карие глаза напротив сначала отражали недовольство, но позже в них заплясали смешинки, когда взгляд переместился ниже — сначала на шею Юнги, где наверняка остались бордовые следы, а затем на его штаны, которые заметно оттопыривались в области паха. Губы Чонгука удивлённо вытянулись в форме буквы «о», а брови подлетели вверх. — Вижу, у тебя была веская причина забыть о моём приезде, — он попытался шагнуть вперёд, явно намереваясь пройти внутрь, но Юнги молча заблокировал ему путь, машинально бросив взгляд в сторону комнаты, где оставалась Джиа. — Значит, поговорим не сегодня? Когда кровь снова начала приливать в голову, Юнги с сожалением вздохнул, прикрывая глаза и потирая переносицу. Ещё утром Чонгук говорил, что хочет поделиться чем-то важным, поэтому они договорились встретится здесь после того, как он отвезёт жену к семье на праздник, чтобы обсудить что-то с ним и…

Джиа.

Он старался не думать о том, как горели губы, как выпрыгивало сердце и как тесно было в штанах, но ничего не получалось. — Сколько время? — Одиннадцать, — Чонгук посмотрел на дорогущие часы, блестящие на запястье. — Если быть точнее, то одиннадцать ноль семь. Я здесь уже шесть минут. — Прости, я совсем забыл, что мы собирались встретиться. Мы можем поговорить в машине? — Уверен? Юнги снова посмотрел в сторону комнаты, где пряталась девушка. Интересно, она всё ещё ждёт его? Или так же, как и он, поняла, что они чуть не совершили чудовищную ошибку, и теперь не знает, как смотреть ему в глаза? — Да. Мы же можем поговорить без Джиа? — спросил Юнги, повернувшись к Чонгуку. — Думаю, так даже лучше. — Дай мне минуту, — оттолкнувшись от дверного косяка, Мин направился в комнату. Войдя внутрь, он увидел Джиа всё так же сидящей на диване в одном нижнем белье, сжимающей бюстгальтер обеими руками. Судя по взгляду, она всё ещё была не в себе. Блики гирлянд плясали на её коже, и Юнги старался запечатлеть каждый кусочек этой картины, чтобы время от времени воспроизводить в своей голове, мучаясь очередными воспоминаниями. — Кто там? — спросила Сон, наблюдая за тем, как Юнги копается в шкафу. — Чонгук. Остановившись возле выхода из комнаты, у края дивана — как раз там, где был подлокотник, — парень нарочито медленно стал натягивать на себя толстовку, силясь запомнить ту Джиа, которую он узнал сегодня с другой стороны. Ему совсем не хотелось оставлять её. Но оставаться тоже было нельзя. — Куда ты? — спросила Джиа, подползая к краю дивана и опираясь руками на подлокотник, покрытый деревом. — Не оставляй меня. — Мне нужно уйти. — Не уходи, — она почти умоляла, слабо цепляясь пальцами за верёвочки от его капюшона. Всё её тело было в мурашках. — Пожалуйста, Юнги. Сон снова потянулась к нему, вовлекая в поцелуй от которого он не хотел отказываться. Он был всё такой же глубокий и громкий, сводящий всё внутри и заставляющий сердце бешено колотиться. Ему казалось, что она была готова сделать всё, чтобы он не уходил, проделывая с его языком что-то фантастическое. И он почти поддался. — Я всё слышу! — послышалось откуда-то из коридора и Юнги, восприняв Чонгука за голос разума, заставил себя оторваться от девушки и отодвинуть её за запястья. — Прогони его, — попросила Джиа. — Я тебе это припомню, когда протрезвеешь, Сон Джиа! — голова Чонгука показалась в коридоре, и Юнги пришлось мягко толкнуть девушку обратно на диван, чтобы друг не увидел её в таком виде. Мин облизал губы, собирая языком едва ощутимый вкус алкоголя, и прочистил горло, сдерживая порыв чмокнуть Джиа на прощание. Нет, больше он никогда не будет пить с ней. — Можешь лечь спать у меня. Не убирай ничего — я сделаю это сам, когда вернусь, — дал указание он, а затем покинул комнату, оставляя в ней кусочек своего сердца этой ночью. Чонгук стоял на пороге, внимательно рассматривая дверные рамы, периодически касаясь древесины, будто проверяя её качество, пока Юнги быстро обувался. Трудно было не заметить, что благодаря жизни с Соён, поведение Чона немного изменилось. Хотя он и не стал питать страсти к актёрству, в нём появилась любовь к иронии и комичному, почти театральному обыгрыванию некоторых моментов как, например, сейчас. — Пошли уже, — с лёгким раздражением произнёс Юнги, обходя друга и едва задевая его плечом, чтобы вывести из этого наигранного состояния. Возбуждение начало спадать лишь в машине, и теперь ядовитые мысли разъедали Мина, постоянно возвращаясь к «а что, если?». Они с Чонгуком некоторое время сидели молча, слушая лишь звук дворников, что методично сметали снег с лобового стекла и наблюдая за редкими прохожими, которые появлялись то тут, то там. — Какие у вас отношения? — разорвал тишину Чонгук, барабаня пальцами по рулю. Он задал вопрос, на который у Юнги не было подходящего ответа, ведь он никогда не вешал ярлыки на их с Джиа отношения. Даже никогда не называл её другом, максимум — соседкой по квартире. Между ними не было ничего…

…кроме бесконечной заботы, комфорта, доверия и, как оказалось, желания.

Между ними было всё. — Я привязался к ней, — выдохнул Юнги, открывая глаза и смотря перед собой. — Сильно. — Уверен, что «привязался» — это именно то слово? Чонгук выглядел серьёзным — смешинки больше не блестели в его глазах, а сам он тоже предпочитал не смотреть на Юнги, изучая другую сторону улицы через стекло и периодически сжимая ладонями руль. — Не знаю. — Что-то мне показывает, что знаешь, только сам не хочешь признавать. — Зачем спрашиваешь, если знаешь? — огрызнулся Мин. Чонгук вздохнул, копируя привычку Юнги тереть переносицу. Он выглядел немного расстроенным и сонным, но в очередной раз продолжал копаться в бедовой голове своего друга. — Каждый раз надеюсь, что что-то в тебе изменилось и ты больше не бежишь от себя. Мин отвернулся к окну, проводя по нему костяшками пальцев, оставляя влажные узоры на запотевшем стекле, мыслями возвращаясь на третий этаж дома напротив. Минуту назад в квартире загорелся свет — Джиа наверняка не послушала его, начав уборку. — Мы чуть не переспали. И ему было страшно думать о том, что на его месте Джиа могла представлять кое-кого другого. Нет, даже противно. — Знаешь, я догадался, — сарказм, на который Мин не обратил внимание. Как бы Юнги не старался врать Джиа насчёт того, что не помнит о произошедшем в ванной, убежать от самого себя не получалось. Он постоянно думал о своей слабости, и том поцелуе и её словах:

— Это всё из-за него, да? Ты всё ещё любишь его, да?

— Люблю.

— А меня? Меня ты любишь?

— Люблю. Но по-другому.

Необъяснимая злость начала одолевать Юнги, отчего он поджал чуть опухшие губы и рвано вздохнул. Одновременно с агрессией подступала и грусть — какая-то такая вязкая, облипающая его всего изнутри и сдавливающая горло. Хотелось прекратить всё это. Сбежать. — Я могу переночевать у тебя сегодня? Чон несколько секунд смотрел на друга, словно пытаясь найти в его лице ответы на все вопросы, а потом безразлично пожал плечами. Его тоже что-то тревожило. — Без проблем. Мы с Бамом всё равно сегодня одни дома. — Спасибо, — вздохнул Мин, откидываясь на сиденье и наконец-то разжимая кулаки, покоящиеся на коленях. — Ты уверен, что стоит оставлять Джиа одну? — Она не маленькая девочка. Меньше всего ему хотелось быть чьей-то заменой, а она всегда ясно давала понять всем вокруг — её сердце всё ещё принадлежит Тэхёну. Даже если он и выбросил его давно. За ненадобностью. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Юнги, пытаясь отвлечься от тревожащих мыслей, пока Чонгук заводил мотор. Он хотел хотя бы на пару минут забыть о Джиа, её глупой влюблённости и своих чувствах, которые не давали покоя. Расслабиться. Сделать вид, что всё совершенно нормально. Но что-то в косом взгляде Чонгука насторожило его, а после сердце и вовсе упало в ноги: — Я нашёл Тэхёна.