44. Люди, которых предпочитаешь не вспоминать

— Ащ-щ! Господин Кан снова изменил моё расписание, — громко возмущался Чимин, отклоняясь от рук терпеливой визажистки, старательно накладывающей плотный слой макияжа на его лицо. — Сначала фотосессия, потом приём у фониатра, а теперь ещё и репетиция. Хоть бы раз домой до часу вернуться… Тэхён, сидящий на широком кожаном диване у стены, оторвался от телефона и медленно поднял взгляд на капризную звезду. Тот продолжал негодовать, сидя на высоком стуле и подставляя излюбленную миллионами мордашку визажистке, которая аккуратно обрабатывала каждый миллиметр его и без того идеальной кожи. Вокруг царила суета. Ассистенты стилиста хлопотали над костюмами: один медленно водил отпаривателем по краям тканевых складок, другой осторожно расправлял пиджак на вешалке, третий проверял, чтобы каждый элемент был на своём месте — готовый к работе. Возле двери стояли двое охранников артиста, бросая внимательные взгляды в сторону соседнего зала, откуда доносились приглушённые споры помощников фотографа, подбиравших нужный свет для съёмки. — Разве ты не приехал сюда с репетиции? — монотонно спросил Тэхён, поднося к губам бумажный стаканчик с облепиховым чаем. — В том-то и дело! — глаза Чимина норовили вылезти из орбит. — Эта хореография у меня уже вот где сидит! — он обеими руками сжал горло, делая вид, что задыхается. — Господин Пак… Позвольте мне закончить, — не выдержала визажистка, отстраняясь и бросая на артиста недовольный взгляд. — Прости, Хаын, — Чимин выпрямился, перестав ёрничать. Наблюдавший за ними Тэхён усмехнулся. Чо Хаын была профессионалом до кончиков пальцев и работала с Чимином с восхода его карьеры. Её исключительное умение видеть и подчёркивать природную красоту довело образ артиста до совершенства, и не без её участия, в этом году он оказался в топе самых сексуальных мужчин по версии одного престижного журнала. Но, несмотря на любовь к прекрасному, сама Хаын едва ли привлекала к себе чьё-либо внимание. Она неизменно выбирала строгие однотонные костюмы и минимум макияжа, предпочитая подчёркивать лишь тонкие линии бровей и растушёвывать контур губ. В потоке людей её невозможно было заметить. Иногда создавалось впечатление, что она нарочно собирала свой образ от всех тех, кого обычно звали «серая мышь». Однако внимательный взгляд всё же мог уловить особую утончённость за всей этой заурядностью: изящные черты лица, точёный нос, длинная шея и стройная фигура. Ким Тэхён как раз имел такой взгляд, а потому каждый раз задавался вопросом, почему госпожа Чо — он так по-доброму звал её, хоть она и была старше лишь на несколько месяцев — настолько критична к своему собственному имиджу? — Всё готово, — оповестила Хаын, стряхивая румяна с кисти и оценивая результат своей работы. Удерживать беспокойного Пак Чимина на месте целых тридцать минут оказалось задачей не из лёгких. — Можете приступать к съёмке. Я приготовлю всё необходимое, и подойду к вам через пару минут. — Ты как всегда чудесна, Хаын, — вместо благодарности ответил Чимин, касаясь лица кончиками пальцев и наклоняясь к зеркалу, чтобы рассмотреть себя внимательнее. В отражении его взгляд пересёкся с Тэхёном. — Ну что, готов? — Всегда, — отозвался Ким, поднимаясь и подхватывая свой массивный фотоаппарат, что до этого лежал на сиденье дивана. Более не задерживаясь в гримёрке, они прошли в другой зал, наполненный не меньшим, а то и большим количеством народа. Белые стены и высокие потолки создавали атмосферу простора наряду с огромными окнами, что пропускали внутрь мягкий естественный свет. В основной зоне располагалась гигантская чёрная циклорама, вокруг которой чего только не стояло — разные виды осветительных приборов, софтбоксы, различные камеры, парочка мониторов и стоек для вспышек, за которыми уже заняли свои места ассистенты. Нетривиальный фотофон был украшен цветочными композициями, напоминающими розарий с шипами — огромными и колючими, а между ними уже растворялся туман, заблаговременно выпущенный из дымовых пушек. Тэхён уже предвкушал, какие кадры сможет ухватить. — Кажется, эта фотосессия точно покорит моих фанаток, — с улыбкой сказал Чимин, пройдя мимо и хлопнув Тэхёна по плечу. — Обожаю работать с тобой. Съёмка началась в полумраке. Когда софиты зажглись мягким красным светом, подсвечивая густой дым, клубящийся среди роз с массивными острозаточенными шипами. Чимин, облачённый в чёрную рубашку с глубоким вырезом и высокими манжетами, лениво провёл пальцами по лепесткам, невзначай задевая острые шипы на стеблях. — Держи это ощущение. Будто ты здесь лишний, но не можешь уйти. Чимин отреагировал мгновенно: его взгляд потяжелел, движения замедлились, а губы едва заметно приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Щелчок затвора камеры эхом отразился в студии, пока Тэхён ловил этот момент с разных ракурсов, низко наклоняясь или отступая назад. Им обоим не нужно было много времени, чтобы настроиться. Чимин был профессионалом, ловко вживающимся в любой образ, а Тэхён, обладая природным талантом видеть прекрасное, буквально превращал съёмку в искусство. Хаын то и дело подходила к Паку, время от времени нанося на его лицо и руки красную краску, имитирующую свежие порезы. — Попробуй добавить немного краски на губы, — попросил Тэхён, отрываясь от камеры и оглядывая образ друга. — На губы? — переспросил Чимин. — Пусть выглядит, будто эти розы отравляют тебя, — тихо подсказала Хаын, касаясь его губ кистью. Оставшись наедине с цветами и дымом, Чимин сел на край циклорамы, опустив плечи и с тоской осматривая свои руки, «порезанные» шипами. Дым поднимался вокруг его ног, придавая всей сцене ощущение таинственности. Тэхён прищурился, фиксируя кадр, и сделал несколько быстрых снимков, почти не отрываясь от видоискателя. Он был так увлечён процессом, что опустил камеру лишь тогда, когда Чимин ушёл переодеваться. Сев на низкий стул у монитора и перелистывая отснятые кадры, его взгляд не отрывался от экрана. Хаын подошла к нему, опираясь локтем на спинку стула. — Удивительно, как ты его видишь, — сказала она, следя за кадрами на экране. — Каждый раз ты показываешь его с новой стороны. — Мне нравится видеть в людях то, чего они сами иногда не замечают, — Ким обернулся, позволяя мимолётной улыбке тронуть губы. Хаын напряглась. Её расслабленное выражение лица исчезло и уже через пару секунд она отвела взгляд и, выпрямившись, убрала руку со спинки стула. — Тэхён… По поводу той ночи… — Забудь уже об этом, — с толикой раздражения перебил он, снова начиная листать фотографии. Их отношения всегда были простыми и тёплыми, хотя встречались они нечасто. Хаын, как тень, сопровождала Чимина на всех его съёмках, в то время как Тэхён работал с ним лишь эпизодически. Тем не менее, они быстро нашли общий язык: она была приятной, остроумной, любила говорить о людях и искусстве, а он, в свою очередь, ценил её лёгкость в общении. Иногда он приносил ей кофе, а она всегда находила в сумочке что-нибудь сладкое, чтобы угостить его. Но две недели назад всё изменилось. В тот день Хаын выглядела странно — губы дрожали, словно она пыталась сдержать слёзы, кисти падали из её рук, а сама она была погружена в мысли. Тэхён заметил её состояние и предложил проводить до дома, но она согласилась лишь на короткую прогулку, которая всё же затянулась, плавно перетекла в бутылку вина, душевный разговор и, в конечном итоге, его постель. Для него это было всего лишь мгновение страсти — порыв, который он списал на усталость и обстоятельства. Никаких глубоких чувств, никакой привязанности. Но, кажется, для неё это значило что-то иное. «Джин убьёт меня», — прошептала она утром, дрожащими руками сжимая одеяло и нервно пролистывая в телефоне список пропущенных звонков от мужа. Они договорились забыть о произошедшем и никогда к этому не возвращаться. Но Тэхён не мог не заметить, как эта ситуация продолжает разъедать её изнутри. Вина перед мужем, с которым она, судя по её словам, была несчастлива, только усугубляла ситуацию — Хаын была совсем другая, нежели раньше. — Обещаю, что никому ничего не скажу. — Знаю. — Тогда в чём проблема? Её молчание затянулось, и Тэхён, не выдержав, обернулся, чтобы посмотреть на неё. Хаын выглядела нерешительной, растерянной, будто боролась с мыслями, которые не давали ей покоя. Она глубоко вдохнула, потом чуть заметно встряхнула головой и тихо ответила: — Ни в чём.

***

Громко захлопнув дверцу машины, Тэхён устремился к подъезду. Свет уличных фонарей отражался на свежем, хрустящем снегу, а морозный воздух обжигал лёгкие, выпуская изо рта белёсые облачка. Широкие стеклянные двери подъезда плавно раздвинулись перед ним, пропуская в просторное, хорошо освещённое лобби. Пол был выложен мраморной плиткой с тонкими золотистыми прожилками, отражавшей мягкий свет дизайнерских светильников, расположенных вдоль стен. В воздухе витал едва уловимый запах свежесрезанных цветов, стоящих в большой вазе у стойки консьержа, которому Ким коротко кивнул в качестве приветствия, проходя к лифту с матовыми зеркальными дверями. Проживание в этих дорогих апартаментах в самом сердце Сеула оплачивалось их отцом — человеком с весьма внушительным состоянием. Он считал деньги единственным способом искупить свою вину перед детьми. Однако Сори так и не смогла принять ни его самого, ни его жесты, включая подаренный автомобиль — пусть и не новый, но всё ещё весьма дорогой. Тэхён же, в отличие от сестры, был менее принципиальным. Если отец хотел компенсировать годы отсутствия деньгами, он был не против этим воспользоваться. Поэтому машина, от которой старшая Ким отказалась, быстро оказалась в его руках. — Тэхён, ты один? — донёсся голос из глубины квартиры, едва он вошёл внутрь. — Один, — отозвался парень. Сняв ботинки и аккуратно повесив коричневое пальто на вешалку, он прошёл в кухню, откуда раздавался голос сестры. — Понятно, почему ты решила уточнить, — усмехнулся Тэхён, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди. Ким Сори сидела за небольшим столом, задрав ноги на соседний стул. Она старательно красила ногти чёрным лаком, тихо ругаясь, когда кисточка соскальзывала. Длинные волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо покрывала пузырящаяся грязно-зелёная маска, издающая лёгкое шипение. — Не хочу снова пугать твоих знакомых своим видом, как в прошлый раз, — буркнула она, бросив на него будто обиженный взгляд. — Как работа? — Фотки получились шикарные, — ответил Тэхён, наливая себе воды из фильтра. — Чимин в восторге, его менеджер тоже. Думаю, эта фотосессия привлечёт много клиентов для меня. — Вот видишь, звёзды сходятся, — Сори усмехнулась, сильно дуя на ногти, чтобы лак быстрее высох. — Может, наконец, станешь востребованным? — Я и так востребован. Это было правдой. Знакомство с Пак Чимином на заре карьеры стало для Тэхёна настоящей путёвкой в прекрасную жизнь. Почти сразу после переезда в Сеул отец отправил его на курсы фотографии, и спустя какое-то время Ким показал свои работы Чимину — тогда они уже были приятелями. Тот, впечатлённый, попросил сделать для него пару снимков на досуге, а когда фотографии попали в соцсети, они вызвали такой ажиотаж, что менеджер Чимина предложил Тэхёну провести полноценную фотосессию артисту. С этого всё и началось. — Амбицио-о-зный, — протянула Ким, опуская босые ноги на пол. Допив воду и поставив стакан в раковину, Тэхён опёрся бёдрами на столешницу, пристально изучая взглядом сестру. Она выглядела уставшей, хоть и пыталась шутить. — Что, проблемы на работе? — предположил он. — Да нет, всё нормально, — вздохнула Сори, закручивая крышку на баночке с лаком. — Продаю машины, как и обычно. Хотя, если честно, иногда чувствую, что больше убеждаю богатеньких папиков, зачем им ещё одна ауди. Эти клиенты просто выводят меня из себя. В Тэгу в этом плане было куда проще, — произнесла она, но тут же поморщилась, словно вспомнила что-то неприятное. Тэгу. Услышав название города, Тэхён ощутил, как внутри неприятно кольнуло. Его пальцы непроизвольно сжали край столешницы, а взгляд скользнул вниз, на сверкающие напольные плитки. В последнее время мысли о Тэгу всплывали всё чаще, несмотря на то, что возвращаться туда он не собирался. Сеул стал для него новым началом, воплощением того, о чём он всегда мечтал. Жизнь здесь была другой — насыщенной, яркой, полной возможностей. Но тревога всё равно давала о себе знать. — В Тэгу тебе нравилось больше? — В чём-то, да, — призналась Сори, неуверенно пожав плечами. — Там всё было проще. Люди, жизнь… Но, как и у тебя, у меня там остались вещи, которые я предпочитаю не вспоминать. Или люди, которых предпочитаешь не вспоминать. — Пойду к себе, — Тэхён оттолкнулся от стола. — Завтра ещё одна фотосессия, а мне нужно успеть обработать хотя бы пару снимков. Пройдя по длинном коридору, Ким толкнул дверь в свою комнату. Просторное помещение встретило его прохладой и едва уловимым запахом древесины. Свет от уличных фонарей пробивался через большие окна, покрытые лёгкими льдинками по краям, и отражался в полированной поверхности тёмного деревянного пола. Белые стены были почти пустыми, за исключением нескольких чёрно-белых фотографий в лаконичных рамках. В центре стояла большая кровать с серым пледом, напротив — низкий рабочий стол, заваленный объективами, камерой и ноутбуком. Всё выглядело безупречно минималистично, но одновременно немного холодно, словно в этом пространстве не хватало души. Но Тэхёну такое нравилось. Он сел на край кровати, скрестив руки на коленях, и задумался. Разговор с Сори всё ещё звенел в голове, оставляя после себя меланхолию и лёгкое беспокойство. Прошлое, которое они так старались оставить позади, упорно тянулось за ними, не отпуская — оно напоминало о себе каждую ночь, принося с собой бессонницу и тяжесть вины. Тэхён медленно повернул голову к низкому комоду у кровати, а уже через секунду потянулся и приоткрыл дверцу, доставая оттуда старую картонную коробку с потёртыми углами. Он вздохнул, извлекая из неё фотоаппарат — металлический корпус был изрядно поцарапан, но для него он оставался бесценным. Лёгкая улыбка на мгновение тронула его лицо, пока он изучал камеру, проводя пальцами по объективу. Однако тут же исчезла, когда он заметил крохотную открытку, неприметно лежащую на дне коробки. — С днём рождения, мой самый любимый, — вслух прочитал Ким. Джиа. Тэхён поднёс камеру к глазам, прищурился, будто собираясь сделать снимок чего-то невидимого, и почувствовал, как внутри него нарастает тихое желание увидеть её снова. Понять, что её чувства к нему всё так же сильны — вспомнить тот самый взгляд. Он откинулся назад, чувствуя, как прохладная ткань постельного белья коснулась спины. Фотоаппарат лежал у него на коленях, а открытка — вновь оказалась в руках. Его взгляд задержался на аккуратных строчках. Он скучал. Но, несмотря на это, Тэхён ни разу не усомнился в правильности их расставания. Это решение не было ошибкой ни для него, ни для неё. Они всегда принадлежали разным мирам. И сейчас он мог бы вернуться за ней, мог бы попробовать начать всё заново, но не хотел. Потому что Джиа видела в нём того, кем он больше не был, помнила его слабости, его провалы, о которых он мечтал никогда больше не вспоминать. — Ты опять тут в своих мыслях потерялся? — дверь скрипнула, и Тэхён поднял голову, увидев, как в проёме появилась Сори. Она держала в руках две кружки с дымящимся чаем. — Думала, что ты уже вовсю редактируешь фотки, хотела посмотреть. — Сейчас начну, — пробормотал Тэхён, пряча открытку обратно в коробку, словно это был какой-то постыдный секрет. Поставив чашки на стол, Сори села на край кровати, внимательно глядя на фотоаппарат в руках брата. Она прекрасно знала, кто именно подарил его Тэхёну. — Ты тоскуешь по Тэгу? — спросила она, склонив голову набок. — Не совсем… — По той девчонке? — Сори, это давно в прошлом, — Ким хмыкнул, прикрыв глаза. Он чувствовал взгляд сестры на себе, ожидая, пока она переведёт тему. Однако Ким Сори никогда не сдавалась так быстро, а потому и сейчас с её губ сорвался немного раздражённый вздох. — Хорош зубы заговаривать, Тэ. Я же вижу, что тебе не нравится быть одному. Просто построй уже что-то нормальное здесь, в Сеуле, а не таскай в эту квартиру каждую неделю новых девиц, будто ты участвуешь в каком-то реалити-шоу. — Спасибо за поддержку, — с сарказмом ответил он, потянувшись за кружкой. — Я серьёзно. — Мне не нужны отношения, чтобы быть счастливым. Мне не нужна семья — тебя достаточно. Меня вполне устраивает то, что у меня есть сейчас. Остальное ты себе придумала. Он говорил искренне. После того как они переехали в Сеул, жизнь изменилась радикально. В этом городе Тэхён осознал, что для него нет необходимости в обязательствах, браке или детях. Его цель была в другом: карьера, самореализация, нахождение гармонии в моменте. Он не чувствовал себя скованным традиционными привязанностями, которые, как ему казалось, все так настойчиво навязывали. Он был свободен от всего этого, и эта свобода была ему дорога. Зачем связывать себя чем-то лишним, когда впереди столько возможностей? Сама же Сори, в свою очередь, не могла понять его точку зрения. Она продолжала быть уверена, что брат заблуждается, и, по её мнению, ему не хватает любви и заботы. Всё чаще она пыталась найти для него кого-то, напоминая, что он нуждается в настоящих отношениях, а не в поверхностных интрижках. Вместо того чтобы изводить себя одиночеством, он должен влюбиться в кого-то, иначе никогда не перестанет обманывать себя. И особенно ей не нравилось, что он постоянно приводил в квартиру разных девушек, что раздражало её. К слову, сама Сори тоже изменилась. Она больше не разбивала сердца мужчинам, как это было раньше — теперь она просто презирала их. — Я просто не хочу, чтобы ты потом жалел, что всё упустил. Тэхён невольно опустил взгляд на фотоаппарат, что всё ещё находился в руках. Даже если он не хотел себе этого признавать, что-то внутри тревожно ёкнуло. — Закроем тему.