51. В ритме стаккато

В небольшом уютном сквере недалеко от дома сегодня было немноголюдно. Всё дело в том, что погода в конце марта была сырой и неприветливой: постоянно моросящий дождь, растянутые в грязные бурые пятна лужи и влажный воздух, что время от времени покалывал щёки, напоминая об ушедшей зиме. Люди нос воротили от таких атмосферных условий, и Мин Юнги не был исключением. Он мерил шагами пространство возле широкой скамейки, то и дело кидая взгляды на экран телефона, а затем раздражённо хмурился — то ли из-за сырого запаха размокшей земли, то ли от мелких холодных капель, внезапно падающих на лицо. Несколько раз ловил себя на мысли, что стоило послушать Джиа и прихватить с собой зонт, но в тот момент ему казалось, что таскать его будет слишком утомительно, а теперь он проклинал собственную лень за подставу. Отвратительно. Он поднял голову, уставившись на низкое серое небо, и тяжело выдохнул, окончательно мирясь с мыслью, что Чи Юми не придёт. Она написала ему ещё затемно, выбив из сна коротким, но ёмким сообщением: «сегодня в четыре в сквере за кафе, где виделись крайний раз. я расскажу». И её, похоже, нисколько не волновало, что у него могли быть свои планы. А они были. Пришлось перекроить весь день, лишь бы явиться на встречу, на которую она теперь опаздывала едва ли не на тридцать минут. Может, передумала? Открыв диалог с девушкой, он с досадой посмотрел на несколько своих сообщений, которые были прочитаны, но остались без ответа. Бесполезно. Мин заблокировал экран и, тяжело вздохнув, развернулся, собираясь идти в другой сквер, где обычно встречал Джиа по пятницам после работы — сегодняшний день не был исключением, — но в последний момент был окликнут знакомым женским голосом: — Юнги! Чи Юми стояла в нескольких метрах от него — побледневшая, встревоженная, словно раздумывающая до последнего момента, стоит ли ей вообще приходить. В ней не было привычной мягкости, той эфемерной нежности, с которой она обычно показывала себя людям. Будто маска, что девушка носила каждый день, слетела. — Привет, — Юнги сделал шаг навстречу, позволив себе лёгкую улыбку. По крайней мере, ему она казалась таковой. — Думал, ты не придёшь. — Пришла же, — непривычно грубо отрезала Юми, почти фыркая. Несколько секунд она молчала, облизывая потрескавшиеся губы, а потом продолжила: — Я делаю это ради брата. Расскажу, что произошло между мной и Ханом, но только если ты пообещаешь, что с Вонги всё будет хорошо. Он не должен лезть в это. Иначе… — Джихён угрожал тебе? Последние две недели Мин провёл, размышляя. И чем больше узнавал о Хан Джихёне, тем сильнее крепло ощущение, что запугивание — вполне в его стиле. Юми несколько секунд пристально смотрела на него. Не требовалось слов, чтобы понять: да, угрожал. Затем она тяжело выдохнула и опустилась на скамью, пряча руки в карманах. Плечи её слегка дрожали — но Юнги не сомневался, что дело было вовсе не в мороси и не в холодном воздухе. — Так что насчёт моего брата? — вновь спросила она, когда Юнги осторожно сел рядом, случайно коснувшись её плечом. — Обещаешь, что если расскажу, его это не коснётся? — Не могу обещать, — признался он. — Я даже не знаком с ним, но поговорю со своим другом, который занимается этим делом. Думаю, он сможет что-то придумать. Несколько капель дождя упали на лицо и стремглав скатились за воротник распахнутой куртки, заставив Юнги невольно поднять голову к тяжёлому небу. Напряжение, исходившее от Юми передавалось и ему, от чего сердце сжималось где-то под рёбрами, словно она вот-вот скажет что-то ужасное. Предчувствие. — Мы действительно встречались, — наконец произнесла Чи, будто заставляя себя говорить. Пальцы её рук, что лежали на коленях, с жутким остервенением выворачивали друг друга, словно она пыталась выломать их, разорвать себя изнутри, отвлечься на боль. Юнги не мог оторвать взгляда от них — ему казалось, ещё чуть-чуть, и он услышит хруст. — Недолго, правда. Пару-тройку недель, может. Но он ухаживал за мной несколько месяцев. Постоянно приходил в кафе, делал подарки, подвозил до дома… Меня немного смущало такое внимание от такого как он, но в конце концов я… сдалась, — она словно споткнулась о последнее слово. — Согласилась встречаться с ним. — Дай угадаю, — Мин чуть подался вперёд. — Он тут же поменялся? — Не совсем, — Юми резко дёрнула головой, скрываясь за шторкой негустых распущенных волос. Говорить ей было трудно, Юнги видел это. Слышал. — Первые несколько дней… всё было волшебно. Он возил меня по дорогим ресторанам, забирал с работы каждый вечер, обещал познакомить с семьёй в будущем. Мне было трудно поверить в то, что такому, как он, нравится такая, как я… Юнги невольно сжал зубы, будто боясь почувствовать вкус чужой боли на губах. Он уже слышал эти слова. Слишком много раз. В пьяных всхлипах на кухне и в ванной, когда Джиа говорила почти то же самое. Как часто он слышал подобное от неё? Как часто она плакала из-за того, что не достойна?..

…такого, как Тэхён, мать его.

— Но его хватило ненадолго, — голос Юми сорвался, будто в её горле застряла стеклянная крошка. Мин резко вынырнул из своих мыслей. Не раздумывая, он накрыл её запястье своей ладонью, чтобы остановить эти безумные заламывания рук, от которых казалось, что она сейчас сломает сама себя. Но Юми испуганно вздрогнула, да так сильно, будто он ударил её. Юнги тут же убрал руку. — А потом?.. — мягко подоткнул он. Она закрыла глаза, будто пытаясь отключиться от реальности, и заговорила медленно, с трудом: — А потом… он начал давить. У нас не было интима — вообще ничего такого. Я сомневалась, говорила, что мне нужно доверие, а на доверие нужно время, — её губы побелели. — Это его злило. Несколько раз он почти принудил меня… Юнги вцепился пальцами в ткань джинсов, предполагая, что будет дальше. Во рту пересохло. — Я уже была готова… сдаться, — голос Чи дрожал. — Он умел убеждать. «Умел убеждать» — великолепный эвфемизм для отвратительного поступка. Дерьмового. И это слишком мягко сказано. — Но всё же у меня получалось останавливать его. Мы просто ссорились и он уезжал, а на следующий день вёл себя так же, как и обычно. — Это серьёзный красный флаг, — негромко сказал Юнги, кивнув самому себе. Примерно так Чанми выражалась в отношении Тэхёна, когда они с Джиа собирались дома. Наверняка думали, что он не слушает их разговоры, но они говорили слишком громко, чтобы не слышать постоянное «Тэхён то, Тэхён сё». Бесит. Всегда бесило. — Я тоже так думала… но… — Юми сжала пальцы, словно пыталась согреться. — Когда ещё у меня был бы шанс встречаться с кем-то… таким? Я верила, что он правда влюблён в меня. Юнги молчал. Что тут скажешь? Что ей не стоило очаровываться? Что всё это было очевидно с самого начала? Что она просто попалась в ловушку, расставленную богачом, привыкшим получать всё, чего он хочет? Юми и без него это понимала. — Где-то спустя дней десять отношений всё резко стало меняться. Он постоянно злился, становился всё жестче. Иногда шутил так, что мне становилось не по себе. — Унижал тебя? — Можно сказать и так. Знаешь, в какой-то момент я начала чувствовать, что он как бы делает мне одолжение, встречаясь с такой, как я… И продолжал давить, а чем больше он давил, тем сильнее я пыталась сопротивляться. Но однажды… — Юми замолчала, прикусив ноготь, и её взгляд стал отстранённым. — Однажды он просто решил, что хватит ждать. Чи вздохнула, прикрыв глаза. Её ладони сжались в кулаки, будто пытаясь удержать что-то внутри, не дать этому выйти наружу. — Юми, не пр-… — Он пришёл ко мне домой. Я не могла сопротивляться, не могла остановить его, он был слишком настойчивым, слишком уверенным в себе… Всё, что я могла — это закрыться в себе, молчать. Пока он брал, что хотел, — она приложила дрожащую ладонь к груди. — Он отобрал у меня всё: моё доверие, мои чувства, моё тело. Всё. И оставил только пустоту. Тишина снова накрыла их обоих, тяжёлая и давящая. Юнги чувствовал, как его собственное сердце начинает биться быстрее, сгорая в чужой боли. Он не знал, как реагировать, как помочь. А Чи сидела рядом, сжавшись, как будто её собственное тело пыталось унестись от того, что она только что сказала. Юми была гораздо сильнее, чем он думал. — Я была с ним, потому что верила, что нравлюсь ему, — её голос снова сорвался. — Но я ошибалась. Я была просто очередной целью, его прихотью. Шлюхой, как он потом назвал меня. — Мразь. Какая же он конченная мразь. — Наверное, — Юми отстранённо повела плечами, рассматривая собственную обувь. — Честно говоря, я очень старалась это забыть. И только недавно у меня начало получаться не думать об этом каждый день, не вздрагивать при виде чужих мужчин, — с её губ сорвался нервный смешок. — Вообще-то я впервые с того момента захотела снова сходить на свидание. Поэтому, когда ты написал… — ...прости. Чи ничего не ответила. Она просто устало опустила голову на его плечо, словно её тело наконец сдалось под тяжестью воспоминаний. Её потрясывало, но не так сильно, как Юнги, который горел от ярости. Такой, что готов был прямо сейчас ворваться в офис Чонгука и устроить там разборки с его «многоуважаемым» коллегой, который, судя по всему, не только нелегальщиной промышлял, но и чем-то куда более отвратительным. — Я правильно понимаю, что об этом не знает никто, кроме твоего брата? — Мин пытался сосредоточиться на чём угодно: на своих пальцах, на неприятном ощущении от чужого прикосновения, но ничего не помогало. Мысли упрямо возвращались к её словам. — Теперь ты тоже знаешь, — Чи подняла голову, впервые за весь разговор посмотрев на Юнги. — Не знаю, что ты будешь делать с этой информацией, но сделай так, чтобы Хан не узнал, что я кому-то рассказала. Если он узнает… я даже боюсь представить, что может случиться. Юнги кивнул, с трудом сглатывая комок в горле. Где-то под ложечкой засосало от осознания, что Юми, возможно, была далеко не первой и не последней, с кем Хан Джихён поступал так. Вот только в отличие от обычного преступника, которого разыскивает полиция, он был куда опаснее. Потому что знал, как заставить закон работать на, а не против себя. И это делало его практически неуязвимым. — Почему ты всё-таки решила рассказать мне? Только из-за Вонги? — Просто надоело молчать, — взгляд девушки опустился ниже, с его глаз на точку где-то между носом и губами. — К тому же, у меня всегда было ощущение, что я могу доверять тебе. Надеюсь, это не очередная моя ошибка, — Юми прищурилась, немного отодвигаясь назад, хотя и так была не шибко близко. — Ты же не собираешься идти в полицию? — Нет. — Хорошо. Тогда делай с этим что хочешь, лишь бы Вонги не пострадал, — с губ Юми слетел рваный вздох. — И ты тоже.

***

— Чего такой хмурый? — вместо приветствия выпалила Джиа, подойдя так близко к Юнги, что её мятное дыхание чуть не сбило его с ног. Она наклонилась вперёд, пытаясь заглянуть в его опущенное лицо, и ткнула двумя холодными пальцами в мужской лоб, отчего Мин быстро пришёл в себя, останавливая процесс работы шестерёнок в уставшей голове. — У тебя на лбу написано «loading». Что случилось? И когда она так хорошо научилась считывать его эмоции? — У тебя красивое произношение, — проигнорировав вопросы девушки, сказал Юнги, поднимая взгляд на её слегка покрасневшее лицо. Она театрально откинула длинные волосы за спину, едва ли не закатывая глаза, подчёркнутые кошачьими стрелками. — Напомню, что корейский — всего лишь мой второй язык. Так что, конечно, у меня идеальное английское произношение, — Сон обошла его, быстро направляясь вперёд по узкой аллее, будто решила устроить мини-марафон. — И ты бы слышал его чаще, если бы не отказался поехать со мной домой. — Ты же знаешь, у меня проект, — отозвался Мин, нагоняя её. Несмотря на высокие каблуки и скользкую слякоть, она почти неслась, будто нарочно пытаясь сбежать от Юнги. Её чуть курносый нос был насуплен, а губы, с немного размазавшейся нюдовой помадой, надуты. Это детское поведение всё ещё раздражало его, но уже не бесило, как раньше. Можно даже сказать, он находил в этом какой-то шарм, присущий только Джиа. — Ты всё ещё обижаешься, что я отказался? — Я всё ещё не понимаю, почему этот твой проект появился так внезапно. Обычно ты долго размышляешь, прежде чем начать работать с кем-то. «Не обижается, злится», — подумал Юнги, когда Сон агрессивно пнула маленький камушек, неприметно лежащий у неё на пути. Она уже который день показывала не самую приятную сторону своего характера, постоянно напоминая о своём недовольстве. Всё началось с его отказа поехать с ней в Новую Зеландию сразу после вечеринки Чимина, которая должна была состояться через два дня. Из-за её обид Мин не мог полностью насладиться оставшимся временем с девушкой, хотя желание было безумным — всё сильнее и сильнее. Он даже смирился с мыслью, что боль от скорого «расставания» будет сильнее, чем он предполагал. Юнги был к этому готов. Почти. — Прекрати бежать, — довольно резко бросил он, хватая Сон за руку и останавливая её. Кожа её ладоней была невероятно мягкой и ухоженной, даже несмотря на недавние холода, а тонкие пальцы невольно сжали его в ответ, впиваясь острыми ноготками. — Перестань вести себя, как маленькая. Я не еду, потому что у меня много работы. Поджав губы, Джиа отвела взгляд и ещё некоторое время молча дулась, а потом, видимо, поразмыслив над чем-то в своей голове, вздохнула и расслабилась. Её плечи опустились, а рука сжала руку Юнги ещё сильнее. — Ладно. Но в следующий раз обязательно поедешь со мной! — выпалила она и чмокнула его в подбородок, так как её губы как раз находились на этом уровне. Именно поэтому он не любил, когда она носила каблуки — он чувствовал себя слишком доступным для всех её спонтанных приступов нежности. — А сейчас, может, сходим куда-нибудь? Мы давно не проводили время вне дома... — Звучит, как будто мы давно женатая пара. — Но мы не женаты, — рассмеялась девушка, снова тронувшись с места. Она не услышала, как он тихо добавил: «И не пара». И лишь после направился следом.

***

— И всё-таки ты на нервах, — прокомментировала Джиа, звучно потягивая коктейль через соломинку. Бар, в котором они сидели, был не слишком шумным, но Юнги всё равно раздражало, что он не всегда слышал её слова и не мог как следует разглядеть её лицо. Мрачное пространство освещалось лишь редкими низкими лампами, висящими над столиками, и свет едва попадал на людские лица. Очевидно, это было сделано для создания интимной атмосферы, но Юнги хотел видеть каждую эмоцию Джиа. Она выглядела беззаботной и весёлой, но в её медленных движениях читалась усталость. — Послезавтра премьера. Я волнуюсь, — признался Юнги, хотя это была лишь верхушка айсберга его нервозности. Оставив в покое стакан с недопитым светлым пивом, который уже нагрелся от его руки и покрылся каплями влаги, Мин уставился на небольшую керамическую тарелку с орешками, стоящую на средине стола. Их принесли бесплатно к заказу и они выглядели так, будто их никто не трогал уже несколько лет. — Не знаю, как поклонники Чимина отреагируют на мою музыку. Но ещё больше боюсь, что скажут критики и другие музыканты. — Их будет много? Ну, на вечеринке. — Мне кажется, да. Во всяком случае все те, кто принадлежат SK Entertaimant точно будут, — Мин откинулся на спинку кожаного диванчика, пытаясь расслабиться, но только глубже погружаясь в свои переживания. Его мозг работал, как перегруженный компьютер, который вот-вот вырубится. На самом деле, волнения насчёт премьеры, хоть и были сильны, но занимали в списке переживаний где-то третье, если не четвёртое место. А вот первое сейчас сидело прямо перед ним. — Кажется, я тоже начинаю волноваться. Получается, и я увижу других артистов, да? Нет, получается, я увижу их не на сцене, а даже смогу познакомиться?.. — Джиа говорила это с таким видом, будто собиралась не на вечеринку, а на аукцион, где можно будет купить себе нового знакомого. — Ох, я даже немного завидую. У тебя такая интересная работа… — Кстати, я хотел поговорить об этом. У тебя всё в порядке на работе? В последнее время ты всё чаще работаешь удалённо, а ещё выглядишь измотанной. Натужная улыбка сошла с лица Сон, будто фраза Юнги буквально сорвала с неё маску. Она, как обычно, задвигала свои проблемы куда подальше, но Мин, как назойливый спасатель, снова вытаскивал её из воронки, чтобы она перестала захлёбываться и глотнула немного кислорода. — Ничего такого, просто… Чувствую себя, как белка в колесе. Ощущение, будто я не успеваю жить, — девушка отодвинула от себя пустой стакан, а потом встала, чтобы через секунду оказаться с Юнги по одну сторону. Она обняла его руку своими двумя, прижимая к груди. Её прикосновение было тёплым, почти интимным, но в то же время таким непривычным, что это сводило с ума. — У меня было что-то подобное в университете, когда всё, о чём я могла думать, — это как бы совместить все дополнительные занятия с парами. Не очень чувство, если честно. Она говорила это, глядя прямо перед собой, но её пальцы слегка сжали его руку, будто искали опору. Юнги почувствовал, как что-то внутри него перещёлкнуло. Он хотел обнять её, но вместо этого он просто наклонился чуть ближе, чтобы её волосы коснулись его щеки. Их аромат смешался с запахом её духов, и на мгновение он забыл, о чём они вообще говорили. То, что она говорила, было уже не так важно, когда она была рядом. — Может быть, стоит начать искать новую работу после отпуска? Никогда не слышал, чтобы ты говорила, что тебе нравится то, чем ты занимаешься. С губ девушки сорвался смешок. — Мне кажется, мне никогда не нравится то, чем я занимаюсь, — она провела рукой по его руке ниже, чтобы перехватить ладонь и переплести пальцы, прижимаясь щекой к его плечу. — Если бы не ты и то, что… между нами, то моя жизнь была бы совсем грустной. Разве? Разве она не говорила ещё совсем недавно, что любит Тэхёна? Разве она не просила остановиться, когда он целовал её в ванной? Что поменялось? Почему сейчас она вела себя так, будто… влюблена? Нет, глупости. Может быть, влюблён он. Но точно не Джиа. Не после того, как полтора года подряд выслушивал её бесконечные разговоры о Тэхёне. «Я люблю его» — эта фраза так плотно срослась с её образом, что стала чем-то вроде неизменного эпитета, как цвет глаз или рост. Одержимость, за которую она держалась с таким упрямством, что его даже злость иногда брала, была камнем преткновения, занозой в заднице. Которую, так некстати, подцепил Юнги. — Прости, — Джиа выпрямилась, когда тишина между ними затянулась, став почти ощутимой. Напряжение висело в воздухе, цепляясь за кожу, за мысли, за каждую несказанную эмоцию. — Это, наверное, гормоны. Скоро критические дни, так что я слишком чувст-… Отговорки. Глупые, ненужные. — Не оправдывайся, — негромко перебил её Юнги, рука сама потянулась к её спутавшимся прядям, чтобы заправить за ухо. — Просто говори, что чувствуешь. Даже если другим это покажется странным. Сон чуть наклонила голову к его ладони, будто неосознанно пытаясь продлить это мимолётное касание. На её губах заиграла улыбка — неловкая, нервная, но в глазах блеснуло что-то, что заставило парня затаить дыхание. — Значит, то, что я сказала, кажется тебе странным? — тихо спросила девушка, мягко толкнув его в плечо. — Немного. — Почему? — она чуть отстранилась, но взгляд её тут же опустился на его губы. Потому что Юнги предпочитал не замечать, как её голос дрожит, когда она произносит его имя, как она смотрит на него, задерживаясь на секунду дольше, чем нужно. Как будто не чувствовал этого едва уловимого электричества, проскакивающего между ними, когда она находилась слишком близко. Захотелось отшутиться, перевести всё в привычную для них игру — пару лёгких поддразниваний, улыбку, что скроет странное напряжение. Но слова не приходили. В горле пересохло. А потом он просто подался вперёд. Без предупреждения. Без сомнений. Чтобы в следующее мгновение накрыть её губы, которые раскрылись навстречу, словно она тоже ждала этого поцелуя. Хотелось просто стереть это расстояние между ними. Её пальцы на автомате сомкнулись на рукаве его не по размерам большого свитшота, когда его ладони сжали девичью талию поверх декоративного тканевого корсета, надетого на кремовую блузу. Поцелуй был неторопливым, медленным, изучающим. Как будто у них впереди вечность, как будто они не сомневались в том, что делают, как будто это было правильно. Вот только времени оставалось совсем ничего. Каких-то полтора дня до того, как Юнги сделает то, что умеет лучше всего — отступит, сделает вид, что между ними ничего не было. Потому что страшно. Потому что потом будет больнее. Потому что все, кого он подпускает слишком близко, в конце концов уходят. Это уже аксиома. И лучше будет уйти первым. Но пока он сильнее прижимал её к себе, углубляя поцелуй и сжимая в своих руках, будто до последнего хотел удержать её рядом, позволяя себе быть уязвимым. Потому что абсолютно точно влюбился в неё. — Ваш куриный карааге, кукуруза с сыром и картофель фри, — неожиданно раздался голос официанта, из-за чего Джиа резко, с громким чмоком разорвала поцелуй, а ещё расстояние между ними. Мин же едва заметно нахмурился, наблюдая, как официант бесстрастно расставляет перед ними блюда. Ни единой эмоции, ни намёка на смущение — он просто выполнил свою работу, вежливо поклонился и исчез так же быстро, как появился. — Как-то неловко… — прошептала Сон, дотрагиваясь подушечками пальцев до губ, на которых уже не было помады. В отличие от неё, Юнги совершенно не выглядел смущённым. Скорее, немного раздражённым тем, что их прервали. — Когда ты успела заказать еду? — вместо ответа сменил он тему, небрежно подцепляя одной рукой край салфетки, а второй придвигая к себе стакан. — Я был уверен, что мы сюда только выпить пришли. — Вообще-то я работала весь день! — от возмущения она стала слишком громкой, а потом в очередной раз за вечер легонько ударила его по плечу. — Если ты не голоден, — добавила она, обиженно поджав губы, — то я съем всё это сама. Он скептически приподнял брови. — Да коне-ечно, — протянул он, с ленивой ухмылкой наблюдая, как она пододвигает к себе тарелку с карааге. Несмотря на громкие заявления, ела она как птичка. Сколько раз Юнги слышал, как Джиа, умирая от голода, клялась, что способна «сожрать слона», а в итоге от силы съедала треть порции? И, как по традиции, ему приходилось доедать остатки? К слову, он был довольно брезглив к таким вещам. Однако с Сон всё работало как-то иначе. Джиа недовольно фыркнула, но, судя по тому, как азартно взялась за еду, голод действительно брал своё. Юнги смотрел, как она, обхватив палочками кусочек курицы, подносит его ко рту, но прежде чем откусить, задерживается, будто только что вспомнила о чём-то важном. — Ты ведь попробуешь? — прищурившись, она повернулась к нему всем корпусом. — Я думал, ты съешь всё сама, — напомнил он. — Глупый, — на грани фырканья пробормотала Джиа, протягивая палочки к его губам. Это было что-то новенькое, что абсолютно точно смущало девушку, судя по её вспыхнувшему румянцу, но определённо нравилось Юнги. — Ешь давай, пока я не передумала делиться. Юнги с преувеличенной неохотой снял губами небольшой кусок курицы, не менее лениво начав разжёвывать хрустящую корочку под пристальный, выжидающий взгляд спутницы. Сон затаила дыхание. Было вкусно, но парень не стал этого говорить, а просто молча прожевал еду и отпил пиво из стакана. — Вкусно? — не выдержала она. — Вкусно. — Фух, — выдохнула Джиа, пододвигая тарелку ближе к нему и положив сверху металлические палочки. — Ешь сам. Я вообще-то не люблю карааге. — Тогда зачем заказала? — Для тебя, — пожала она плечами, словно это было самым естественным поступком. — Ты же говорил, что тебе нравится курица в панировке, — Сон будто не придавала этим словам значения, а вот у Юнги сердце билось в ритме стаккато. Они всегда заботились друг о друге. Всегда. Но сейчас эта забота приобрела другой оттенок — слишком личный, слишком тёплый, слишком… просто слишком. Его недавняя шутка про женатую пару всплыла в голове, и прежде чем он успел её отогнать, взгляд сам собой задержался на профиле девушки. Что, если бы она действительно была его женой?

***

Юнги лежал в темноте, меняя позу каждые пять минут, словно пытался найти в постели удобное место, которое волшебным образом погрузило бы его в сон. Но нет. Глаза постоянно открывались сами по себе, стоило ему хоть на мгновение перестать намеренно их жмурить, а сознание, словно назло, цеплялось за тысячи ненужных мыслей, не позволяя отключиться. Рядом, на другом конце кровати, Джиа уже давно спала, устав от его бесконечных ворочаний. Она лежала спиной к нему, свернувшись в комочек, как делала почти всегда, когда погружалась в сон. Юнги повернул голову, вглядываясь в её силуэт: острые плечи едва заметно поднимались в такт нечастым вдохам, а тёмные волосы рассыпались по подушке, запутавшись в нескольких местах. Завтра утром она наверняка будет раздражённо их расчёсывать, снова жалуясь, что никакие уходовые средства не работают против этой «мочалки». Мин протянул руку, но вместо того чтобы коснуться её, аккуратно натянул одеяло повыше, укрывая Сон почти до самого подбородка. Джиа всегда мёрзла, но упрямо спала в лёгких майках или коротких ночных сорочках. Иногда Юнги поддразнивал её за это, но сейчас лишь беззвучно вздохнул, продолжая смотреть на маленькую фигуру, спрятавшуюся под большим одеялом. Нужно спать. Но вместо того чтобы снова безуспешно пытаться заснуть, Юнги сел на кровати и протянул руку к телефону, забирая его с беспроводной зарядки. Яркий свет экрана резко резанул по глазам, но он быстро убавил яркость до минимума, бросив короткий взгляд в сторону Джиа. Сон её был глубоким, но Мин всё равно задержался на ней взглядом чуть дольше, прежде чем зайти в KakaoTalk. На удивление, в половине четвёртого утра Чонгук был в сети. Юнги недолго колебался, прежде чем написать ему, пока не передумал. Юнги, 4:33 Расскажешь завтра подробнее о своём плане? Чонгук прочитал почти сразу, не давая попытки для отступления в виде удаления сообщения.

Чонгук, 4:33

О каком плане речь?

О том, что касается Д?

Чонгук, 4:33

Если да, то это не телефонный разговор.

Ты же знаешь

Юнги, 4:34 Я подъеду к тебе утром

Чонгук, 4:34

Разве вы не уезжаете в Сеул завтра?

Чонгук, 4:34

Кстати, чё не спишь?

Юнги, 4:34: Пересланное сообщение: Чонгук, 4:34: Разве вы не уезжаете в Сеул завтра? Вечером Пока Чонгук медлил с ответом, Юнги невольно перевёл взгляд на Джиа. Она повернулась к нему лицом, и он задержал дыхание, опасаясь, что потревожил её своей бессонницей. Но девушка лишь натянула одеяло повыше, укрываясь до самого подбородка, и снова погрузилась в сон, посапывая. Мин с облегчением выдохнул. Её волосы, разметавшиеся по подушкам, частично закрывали лицо, и у парня даже руки зачесались, чтобы убрать эти непослушные пряди и открыть её мягкие, расслабленные во сне черты. Он уже было потянулся, но в последний момент застыл, заметив боковым зрением вспыхнувший экран телефона — пришёл ответ от Чонгука.

Чонгук, 4:36

У меня утром пары, потом встреча с тётей. Но можем пообедать где-то рядом с кампусом, часов в 13:30–14:00. Сможешь подъехать?

Юнги, 4:36 Да

Чонгук, 4:37

С чего вдруг ты захотел это обсудить? Разве не ты был главным противником этой идеи?

Юнги шумно выдохнул. Был. И, по правде говоря, всё ещё оставался. Он не герой, не спаситель, не тот, кто лезет в чужие дела с благородными намерениями. Всю жизнь он жил по принципу: держись подальше, не ввязывайся. Но после рассказа Юми что-то внутри треснуло. Он снова взглянул на соседнюю половину кровати. Может, если бы он не видел Джиа каждый день, не засыпал рядом, не привыкал к её теплу — он бы просто вычеркнул эту историю из памяти. Но если бы с ней случилось что-то подобное? Мысленно выругавшись, он провёл ладонями по лицу и вернулся в диалог с Чонгуком. Юнги, 4:38 Расскажу при встрече Он отбросил телефон обратно на тумбочку, но тот ещё пару раз вспыхнул, сигнализируя о новых сообщениях. Мин их проигнорировал, бессильно уронив голову на подушку. По потолку растекались редкие дрожащие тени, а из кухни раздавался знакомый звук хлебания воды — Холли решил, что именно сейчас самое время утолить жажду. Обычно его мини-ритуалы, как называла их Джиа, вызывали у Юнги улыбку, но сейчас раздражали. Всё раздражало. Всё мешало уснуть, хотя организм уже требовал отдыха. — Долго ещё будешь вертеться? — неожиданно раздался голос, когда Юнги в очередной раз повернулся на бок, спиной к Сон. Он обернулся, чтобы посмотреть на девушку через плечо и наткнуться на два изучающих глаза. Несмотря на поздний час, голос Джиа не звучал сонно. — Я разбудил тебя? — У меня чуткий сон, — она лениво повела плечом, не давая однозначного ответа, но Мин и сам знал: это его копошения не дают ей спать. — Ты так нервничаешь из-за премьеры? — Наверное… Стоило Юнги отвернуться, как Джиа бесшумно пододвинулась ближе, пропустив ладонь под его подмышку и мягко обняв за плечо. Он почувствовал её дыхание у себя под волосами, едва ощутимые касания губ к шее — лёгкие, случайные, почти невесомые, но отчего-то такие обжигающие. От неё исходило тепло. Нет, даже жар. Такой, что Мин поймал себя на мысли, что жалеет о пижаме с длинными рукавами и брюками, которые не позволяли ему ощутить всю полноту этого жара. — Не нервничай, я же буду рядом, — пробормотала она, зарываясь носом в его волосы. Тёплый выдох разошёлся по коже, вызывая волну мурашек. — Засыпай скорее, завтра длинный день. Чем быстрее уснёшь, тем быстрее я приготовлю тебе завтрак. — Ты хочешь приготовить мне завтрак? — удивился Юнги, вновь поворачивая голову к Джиа, но из-за того, что она слишком сильно прижималась к нему, мог созерцать лишь потолок. — Я вчера купила твой любимый кофе по скидке, — невнятно пробормотала она, зевая. — И ещё кое-что вкусное. Думала сделать сюрприз, но пусть это будет твоей мотивацией уснуть. Он на секунду задержал дыхание, прежде чем накрыть её ладонь своей. Тепло. Настоящее, живое, невыдуманное. Он уже почти не помнил, каково это — чувствовать такую заботу.