Глава 1 «Приблуда»

      Алая лента на чёрном горизонте почти померкла, когда на просторных полях близ Шира глухо разнёсся ритмичный стук подков о выгоревшую землю. Под покрытыми грязью и пылью копытами отпрыгивали подальше от дороги кузнечики, прячась между высоких кукурузных стеблей. Утробное лошадиное фырканье смешивалось с умиротворенной сумеречной песней стрекотавших кругом сверчков. Внезапно конь встрепенулся и остановился, упрямо ударив копытом и разбудив своего всадника от сладкой туманной дрёмы. — Алагос! Mani marte? — просипел всадник, почти не разомкнув губ, и дернул затекшими плечами. Шею сжало в болезненные тиски, заставив его поморщиться и, стиснув зубы, зашипеть.       Чёрный, как смоль, конь повторно фыркнул. На этот раз более недовольно, будто ворча на своего хозяина. Всадник выпрямился, чтобы взглянуть на дорогу, и увидел среди десятков миль безлюдных пустошей холм, сплошь усеянный сотнями домишек с огоньками крошечных окон и извергающими тонкие струйки дыма трубами. Ниточки дыма переплетались друг с другом в серые косы и увязали в перистых пурпурных облаках над горными вершинами. Две великие дороги клином пересекали Большак, и всадник был рад, что его путь лежал именно через Пригорье. Впереди мощённый неотесанным гранитом мост через широкий ров и увязший в мутной луже дорожный указатель, неизменно гласивший «Бри». — Спасибо, что разбудил меня, — всадник погладил густую вороную гриву жеребца, на что Алагос мотнул головой и, издав короткое тихое бурчание, трусцой направился к городу.       Всадник со смешком добавил: — Не ёрничай.       В подлеске раскатисто ухнула сова. Стены моста снизу поросли мхом и покрылись скользкой тиной, которая издавала еле уловимый, но оттого не менее смрадный для острого обоняния запах. Четыре караульных патрулировали Южные ворота, опираясь на стальные алебарды. Через несколько минут закатную полосу полностью вытеснит стремительно темнеющее синее небо и ворота закроют. Всадник натянул пыльный пепельно-серый капюшон до самого кончика носа. Он ударил пятками и пустил коня шагом по пустеющим улочкам.       Потом поговаривали, что человек в плаще приезжал с Севера, со стороны Форностских руин. На навьюченном коне бряцал металлическими застежками привязанный седельными веревками рюкзак. Ночной гость лениво натянул поводья и остановил лошадь перед входом в трактир. В «Гарцующем пони» привычно оживленно, и на улице слышались нескромно горланящие грубые мужские голоса. Всадник спешился, и меч на его спине тихо брякнул. Он закинул на плечо походный домотканый рюкзак и похлопал Алагоса по спине, прежде чем отдать коня на попечительство седого притрактирного конюха.       Войдя в таверну, странник тут же направился к хозяину, осторожно протискиваясь между захмелевшими гостями, то тут, то там разливавшими холодное пенное. Путешественники со всех концов Средиземья сидели за столами небольшими группами. Хозяин «Гарцующего пони», сорокалетний Йорген, по старой привычке поглаживал густые черные усы. Его выпуклые темно-карие глаза блеснули, а тонкие губы под усами изогнулись в широкой улыбке, когда ночной гость подошёл к его деревянной стойке. — Какие гости! Нутром чуял, что сегодня заглянешь на огонёк! — задорно воскликнул Йорген и опёрся одной рукой на стойку, заставленную кружками. — Здравствуй, Йорген, — кивнул всадник и уныло взглянул на множество кружек перед собой и особенное обилие гостей в таверне этой ночью. — Свободных комнат нет?       Йорген хитро подмигнул. — Нету? Крайняя комната слева на втором этаже, последняя свободная, ждала тебя. И дождалась!       Всадник приободрился и не смог сдержать облегченный выдох — ночлег найден. Ночной гость припал локтями к стойке и, ведомый одним неприятным чувством, настырно ворочавшимся под ребрами, изучил взглядом таверну. Все те же эриадорские изумрудные щиты на стенах и деревянная люстра на цепях, гогочущие громогласые посетители и вязко трещащий в воздухе пшеничный запах пива. Однако, из дальнего угла его отчаянно сверлила пара внимательных серых глаз, и этот взгляд всадник остро чувствовал на своей спине. Густой табачный дым обволакивал серебряного старца коконом, но это ни капли не мешало узнать странствующего волшебника. «А вот и он,» — подумал всадник и, попросив Йоргена подержать для него комнату, направился к старику. — Обычно я не замечаю любопытных взглядов на себе. Одинокие чужестранцы в плащах в такой час всегда вызывали презрение, — с ходу бросил он и присел на лавку по другую сторону от старого волшебника. — Но долго ли ты собирался наблюдать за мной, Митрандир?       Старик выпустил носом густое дымное облако и одарил всадника флегматичным взглядом из-под кустистых седых бровей. Наконец, под его глазами и по щекам поползли мелкие морщинки — под пушистыми длинными усами прорисовалась улыбка. —Полуночник, — кивнул Гэндальф, и его пытливый взгляд задумчиво изучил человека напротив. Подол плаща покрыт брызгами грязи и пыльными пятнами так же, как и его кожаные сапоги с оббитыми носками. Впрочем, иной раз он видел всадника и в более потрёпанном виде. — Недолго. Твой глаз достаточно зоркий, а чутье — острое, чтобы заметить меня раньше, чем я сам бы этого хотел.       Полуночник улыбнулся в ответ, отчего свежий бордовый шрам растянулся на тонкой верхней губе. — Что за дело у тебя ко мне в Бри?       Гэндальф вскинул брови и выпустил причудливое колечко дыма в сторону. Полуночник повернулся. На двух длинных столах постепенно начали появляться тарелки с горячей едой и полные пинты эля, пена которого стекала вниз по стенкам глиняных посудин. Чужестранец в плаще не повременил с догадкой. Гэндальф не один. — С кем? — Полуночник мельком посчитал пустые табуреты у столов — всего четырнадцать. — Торин Дубощит возглавил поход к Одинокой Горе, — тише обычного сказал Гэндальф на синдарине и наклонился ближе. — И нам с тобой по пути.       Верхнюю часть лица скрывал капюшон, но волшебник знал, что брови Полуночника сейчас изогнулись в свойственной одному ему манере, и, верно, он пару раз удивлённо поморгал, прежде чем ответить на сером наречии с нескрываемой усмешкой в хрипящем голосе. — Неужели ты правда веришь, что гномы пойдут через Долину Имладрис? Наугрим может и твердолобые, но вести их как стадо баранов у тебя не получится, еще и бок о бок с чужаком приблудной наружности. Могу только пожелать тебе удачи.       Митрандир искоса взглянул на него. — У меня может и не получится, — последовал многозначный ответ, и волшебник протер длинной бородой трубку. — Но твое дело — идти вместе с нами. И ты это знаешь.       Всадник в плаще негодующе прочистил горло, но возражать более не стал — против воли своего Владыки не пойдешь. Полуночник вздохнул и скривил губы в сжатой кислой ухмылке. — Когда Элронд поручил мне встретиться с тобой и приехать вместе в Ривенделл, он ни слова не сказал об отряде гномов.       Митрандир выдохнул дым и пожал плечами. — В таком случае, тебе будет, о чем спросить его при встрече.       Полуночник хотел было ответить, но вошедшая толпа мужчин опередила саркастичную шутку, собиравшуюся слететь с губ. Он развернулся на лавке и увидел отряд из тринадцати гномов и одного озиравшегося по сторонам хоббита, которого всадник не сразу заметил в толпе коренастых суровых мужчин. Хоббит в этом отряде выглядел настоящей белой — и очень маленькой — вороной, и Полуночника на миг охватило желание немного подтрунить Митрандира за такой странный выбор. Однако, Полуночник, вспомнив свою участь на ближайшие три дня и осознав, что будет в этом отряде ни дать ни взять как этот хоббит, придержал острый язык.       Любопытство гномов не заставило ждать: по отряду поползли презрительные перешептывания. Гномы усаживались за стол, но ни один не приступал к еде. Они исподтишка кидали в чужака косые недоверчивые взгляды, а вот их лидер Торин Дубощит напротив — без доли стеснения изучал незнакомца, сдвинув брови на переносице.       Исподлобный взгляд скользил по человеку в грязном сером плаще. Видом он не отличался от одиноких странников с юродивой натурой отшельника и сомнительным прошлым. А этот — не то шпион, не то приблуда. Чужак носил серый дублет и потертый кожаный жилет темно-бурого цвета с тугой шнуровкой на груди. На высоком воротнике — серебряная брошь в виде неясыти с горящими глазками-хризолитами — единственный предмет роскоши в одежде Полуночника. Высокие перчатки из свиной кожи в цвет жилета и сапог скрывали руки человека до локтя. От незнакомца разило лошадиным потом и дымом. — Кто ты? — спросил предводитель глубоким голосом. Он тоже был в капюшоне. — И какое отношение ты имеешь к волшебнику? — добавил крупный гном с залысиной на макушке и выцветшими татуировками на тыльной стороне ладоней.       В отряде стремительно нарастали тревожные и возмущённые настроения. Гномы недовольно загудели. Гэндальф потер переносицу и глубоко вздохнул. — Господа Гномы и Мистер Бэггинс, это мой давний друг, — осторожно начал Гэндальф, и отряд мгновенно затих, начав внимать словам старого волшебника.       Полуночник попытался изобразить доброжелательную улыбку. Вышло плохо — лицо его свело безответной судорогой дружелюбия. — Так уж вышло, что нам с Полуночником по пути. Нам есть, что обсудить с ним. Он вас не потревожит, —заверил путников Митрандир, но, как оказалось, недостаточно убедительно.       Потому Полуночник пришел ему на помощь. — Гномы Эред Луина — гости здесь редкие. Я много раз бывал в этих краях и прекрасно ориентируюсь, потому мог бы помочь вам быстро и безопасно добраться до подножия Мглистых Гор, прежде чем наши пути разойдутся, — предложил Полуночник. Голос у него был сипловат, но не низок и вполне приятен. — Как мы можем быть уверены в надежности человека без лица? — прогремел гном с густой рыжей шевелюрой, на что получил согласный оживленный гул остальных участников отряда.       Гэндальф проницательно посмотрел на Торина, затем на остальных и уверяюще сказал: — Я готов за него поручиться. — Но как мы можем ему верить? — в голос не унимались наугрим.       Гэндальф был непреклонен. — Вы верите мне. А я верю ему.       Гномы вновь зашептались. Торин обменялся парой слов с пожилым беловолосым гномом и лысым верзилой. Придя к соглашению, отряд смолк, и лидер не без презрения спросил чужака: — Сражаться умеешь? — Умею. — С орками дело имел? — Да.       Ледяные глаза предводителя в последний раз осмотрели Полуночника с головы до пят, будто в поисках подвоха. С выдохом Торин медленно кивнул старику. — Хорошо. Отправляемся через час.       Ночную тишь опустевших улочек Бри нарушил глухой хлопок входной двери, топот и мужские голоса. Деревянная вывеска с облезшим белым вздыбившимся пони медленно раскачивалась на ветру, тихо поскрипывая ржавыми цепями. Отряд вывел из конюшни шестнадцать навьюченных кобыл, и начал взбираться в седла. Одному рыжему гному, похожему на полный бочонок пива и с бородой в виде сырной косички, понадобилась дополнительная помощь товарищей. Полуночник вывел своего вороного коня под уздцы, и, видел Эру, Алагосу стало дурно, когда чалая лохматая кобылка всхлипнула под весом взгромоздившегося на нее гнома. Полуночник почувствовал его тревогу по тому, как напряглась спина коня под его пальцами. Он успокаивающе погладил Алагоса по блестящей гриве и ехидно хмыкнул, привязывая рюкзак к седлу. — Расслабься. Я не оставлю тебя без присмотра.       И под ворчание Алагоса ловко запрыгнул в седло. Покамест остальные карабкались на своих лошадей, Полуночник выудил из рюкзака налитое красное яблоко и протянул лакомство коню. Алагос, вопреки своей непомерной гордости и благородству, мордой крутить не стал — упоённое хрумканье сотрясало воздух уже через мгновение. Тут Полуночник заметил, что отряд на лошадях двинулся в путь, и ударил пятками, пристраиваясь рядом с волшебником и хоббитом в хвосте колонны.       Путники не переставали с любопытством оглядываться на человека в капюшоне. Грудь его пересекал ремень, а за спиной вырисовывались очертания эфеса, скрытого тканью плаща. В Средиземье многие путешественники носили оружие, но мало кто носил меч на спине. Пока отряд шел к конюшне, некоторые обратили внимание на рост Полуночника — он был немногим в половину головы ниже человеческого мужчины и на голову ниже Гэндальфа, а вот его клинок в ножнах из телячьей кожи был длинным. Отсюда вытекали две возможные причины такого ношения меча: первая — носить меч на поясе ему не позволял рост, и при ходьбе острие вспахивало землю как плуг, и вторая — так он мог быстрее выхватить меч при нежеланной стычке с орками, что невольно заставляло задуматься об опасности потенциального союзника. Впрочем, задать этот каверзный вопрос никто так и не решился.       Только робкий молчаливый хоббит окликнул Полуночника и, тактично кашлянув в кулак, осторожно спросил: — Как Вас зовут? Я имею в виду, Полуночник — это ведь прозвище, так?       Полуночник повернулся и озадаченно посмотрел на хоббита, не произнося ни слова. Встретив такую реакцию, хоббит занервничал, но спокойный вид выдержал достойно. Это вызвало у Полуночника беззлобную усмешку. — Это прозвище дали мне местные. Мисталион, к вашим услугам, — представился он и артистично поклонился, с легкостью выпуская поводья. — О! — лицо хоббита озарилось, и он покрепче сжал в поводья правой рукой, чтобы левую протянуть Полуночнику. — Бильбо Бэггинс, к вашим!       И они пожали руки. Вот только гнедая кобылка Бильбо дернула головой, отчего испугавшийся маленький всадник чуть не выпал из седла, но вовремя вцепился в поводья обеими руками. Мисталион заразительно смеялся, привлекая внимание гномов. Гэндальф покачал головой с мягкой улыбкой под седыми усами и, поправив остроконечную серую шляпу, задумчиво закурил.

Запись в дневнике от 27 апреля,

года 2941-го третьей эпохи…

      Мы прибыли в Бри, дабы пополнить провиант, и было это уже под вечер. Сумерки уже давно настали, когда с Большака явился человек, грязный и уставший, а разило от него хуже, чем от рыбаков с Эсгарота. Вызвался идти с нами. Сначала отряд его принимать не хотел, но потом оказалось, что человек этот — Полуночник — давний друг Гэндальфа Серого, а известное дело: союзники Гэндальфа — наши союзники…       Отряд Короля Под Горой отправился из Бри по Великому Восточному Тракту в преддверие Мглистых Гор, синеющих на горизонте. П. С. И весь отряд (и я в том числе) даже не подозревал, какую роль Полуночнику или, как он сам позже назвался, Мисталиону суждено было сыграть в нашем походе.