Ненавижу

      Лагерь покинули в спешке.       Поднявшийся ветер взбивал клубы желто-оранжевой пыли до неба. Солнце белым диском висело над опустошённой землёй южной границы страны Железа. Оно было холодным и совсем не грело. Безразлично смотрело как брошенные палатки хлопали незакреплёнными тентами, как с каждой секундой стирались ветром следы отошедшей на восток армии. Пылевая буря набирала обороты. Резкий порыв холодного ветра, налетевший с гор, дёрнул в сторону знамя, металлические крепления флагштока не выдержали, и символ третьей дивизии взмыл вверх к холодному солнцу, потерялся из виду.       Сакура следила за ним, пока глаза не заслезились. Она проморгалась, шмыгнула носом и огляделась по сторонам. В глазах песок, на зубах тоже, нос, судя по ощущениям, был забит грязью. Ссадина на лбу щипала. Залечивать её она не собиралась. Раздражающая боль придавала злости, энергии и сил.       — Так себе примета, — тихо проговорил Какаши.       Несмотря на воющий высоко в горах ветер, бряцающие крепежи палаточного лагеря и хлопающие тенты, Сакура его услышала. Она поудобнее перехватила за талию чуть больше навалившегося на неё сенсея, сурово сдвинула брови к переносице.       — Вот только не говорите мне, что вы в это верите, — она мельком глянула на него, забеспокоилась. Лицо командира было бледным настолько, что стали видимы сосуды. Зрачок заполнил собой почти всю радужку. Его била крупная дрожь. Дыхание становилось тяжёлым и хриплым. Как он удерживал себя в сознании в таком состоянии — Сакура не понимала.       — Ну, как же… — Какаши сосредоточился на том, чтобы подстроиться под торопливый шаг девушки, которая почти буквально тащила его на себе сквозь пустой палаточный город. Он опустил взгляд на ноги. Перед глазами плыло. Сначала казалось, что это всё из-за поднявшейся пыльной бури, но потом, накатывающая с каждой секундой слабость показала настоящее положение дел. Чтобы не отключиться, старался сконцентрироваться на чём-то: на мелькающих носках двух пар сапог, на горячих ладонях, поддерживающих его за бок и за руку, на взволнованном Сакурином голосе. — Приметы не появляются просто так.       — Это было бы плохой приметой, не скомандуй вы отступление. — Девушка передёрнула плечами, представив каким кошмаром стало бы это утро, если бы не клон Наруто, почувствовавший с помощью сенчакры подбирающегося противника, и если бы не предусмотрительность сенсея, отправившего в патруль свою свору. — Благодаря вам, все остались целы.       — Надеюсь. — Какаши глубоко вздохнул, судорожно. Дышать стало совсем тяжело.       — Потерпите немного, — попросила Сакура, — мы почти дошли.       — А ты веришь в призраков?       — …       Девушке не понравился и вопрос, и очень странный весёлый тон перешедшего на шепот Какаши. Хорошо, что медицинская палатка уже была в поле зрения и призывно трепетала расстёгнутым тентом.       — Можно будет проверить, правда ли они существуют. — Веки стали ощущаться необычайно тяжёлыми, а картинка перед глазами начала гаснуть. Какаши бодрился как мог, цеплялся сознанием за свой голос и за голос Сакуры. Правда она только злобно засопела. Видимо разговор ей был не по нраву. — Вот стану юрэй…       — Тайчо! — воскликнула девушка, обернулась, но раздражение на лице сменилось сильным беспокойством, когда она посмотрела в мутные глаза Какаши. Он чудом оставался в сознании.       Хорошо, что пункт назначения уже был достигнут. Они ввалились в тамбур. Сакура с трудом открыла молнию на входе и, приложив усилия и чакру, втащила командира в палатку.       — Говорят, у призраков не видно ног, — продолжал бредить Какаши. Девушка заскрежетала песком на зубах и потянула еле переставляющего ноги мужчину к кушетке. — Буду выглядеть странно.       — Прекратите, — попросила Сакура, отгоняя подступающую панику. Нашёл тему для разговора.       — А может быть и нет, — хмыкнул он, тяжело опустившись на твёрдую поверхность. Сакура тут же подложила ему под голову и шею специальную подушку. Стянула с лица маску и заставила открыть рот. Осмотрела слизистые, оттянула веки, проверила реакцию зрачков. Немного успокоилась, потому что яд, которым был отравлен сенсей, она знала. Вот только это знание лишь слегка облегчало её работу, потому что он потерял много чакры и крови. На её форме, сбоку, расползлось бурое пятно. Кровоостанавливающая губка и печать уже не работали. — У пугала нет ног.       — Глупости говорите. — Сакура расстегнула молнию жилета и кунаем распорола швы на плечах, выдернула его из-под спины. Какаши поморщился — видимо она чувствительно задела рану. До этого он и вида не подавал, что она доставляет хоть какой-то дискомфорт.       — Это не глупости, — внезапно серьёзно сказал Какаши. Открыл глаза, как раз в тот момент, когда девушка распорола ткань водолазки, убрала печать с губкой и начала лечить страшную рваную рану на боку. Для начала нужно было остановить кровотечение. — Сакура?       — Что? — механическим голосом откликнулась девушка. Она была сосредоточена на работе и всерьёз задумывалась о том, что лучше бы сенсей потерял сознание и не отвлекал.       — Если я стану призраком, — Какаши улыбнулся. На бледном лице эта улыбка выглядела очень странно, если не сказать пугающе. Плечи Сакуры дрогнули, но она тут же взяла эмоции под контроль. Сейчас она должна быть максимально собрана, — буду ходить за тобой следом.       — Чтобы отомстить криворукому ирьёнину? — Она нашла в себе силы дёрнуть уголками губ в слабой улыбке. Кровь остановилась. Теперь нужно было обработать руки, изъять из тела яд, поставить капельницу с кровозамещающим раствором и залечить рану до конца. Так, чтобы шрама не осталось.       — Ответ неверный. — Какаши приподнял руку и провел прохладными пальцами по её предплечью. — Чтобы защищать.       — Вы… — Сакура возмущённо втянула сквозь зубы воздух, собираясь разразиться гневной тирадой о том, что она сильная и ей опека не нужна, но осеклась, увидев, как сенсей закрыл глаза и забылся тяжёлым сном. Она протянула дрожащую ладонь к его лицу, чтобы почувствовать, как слабое дыхание касается холодом её кожи. Глаза заволокла мутная пелена. Девушка всхлипнула раз-другой и на этом остановилась. Утёрла рукавом слёзы. Не сейчас. — Ненавижу, когда вы так делаете.       Ветер запутавшийся в высоких пиках завывал на разные голоса. Иногда казалось, что это и не стихия вовсе, а какое-то громадное чудище, которое не могло выбраться из тюрьмы горного цирка. Сакура бы не смогла сейчас сражаться с монстрами — все свои силы бросила на то, чтобы помочь Какаши быстрее справиться с ядом и ранением.       Буря стихла к вечеру. Пригнанные со стороны страны Железа низкие наполненные дождём тучи, затянули небо почти до горизонта — осталась только тонкая полоска абрикосового заката. Но и этого Сакура не видела. Она зажгла масляную лампу, согрела на газовой горелке немного воды, оттёрла кровь и грязь с кожи сенсея. На этот раз новым шрамом он не обзавёлся. На её радость, на тумбах нашлись несколько тёплых шерстяных одеял. Ими она укутала дрожащего Какаши. Он был холодным, но лицо уже не выглядело мертвенно бледным, на щеках появился горячечный румянец.       Девушка села на табурет рядом с кушеткой, вылила остатки тёплой воды на марлю и аккуратно протёрла его лицо. Зная чуткий сон командира очень боялась потревожить, но он не просыпался. Даже у великих шиноби был предел.       Сакура потрогала его лоб и щёки. Жар после такого ранения был предсказуем. Девушка устало вздохнула и уткнулась лбом в кушетку рядом с головой Какаши, чтобы отчётливо слышать дыхание. Страх и волнение отступили, и она чувствовала себя опустошённой. Хотелось спать. Она согнула одну руку в локте, чтобы удобнее было лежать, а вторую просунула под одеяло. Проверила пульс на запястье, убедилась, что всё в норме, закрыла глаза. Под подушечками её пальцев размеренно билась артерия. Это успокаивало и убаюкивало.       Начавшийся ночью дождь прибил висящую в воздухе пыль. Паккун, который был отправлен с сообщением для Гая, о том, что Какаши, Сакура и клон Наруто смогли остановить монстров белого Зецу на подходе к лагерю, вернулся. На этот раз ему необходимо было передать отставшим товарищам, что третья дивизия идёт на восток, чтобы соединиться с четвёртой. Нинкен зашёл в палатку, встряхнулся.       — Йо, Какаши, Сакура, — пёс замолчал, как только рассмотрел в тусклом свете спящих.       В палатке пахло лекарствами, кровью и железом. Паккун прошёл к небольшому столику и увидел два пустых пакета с кровезаменителями. Недовольно покачал головой, запрыгнул на кушетку и посмотрел на своего контрактора. Вроде бы уже взрослый и опытный член стаи, а ведёт себя порой как подросток, бравирует, когда не надо. Вот опять, отправляя его с докладом, бодрился, преуменьшая опасность ранения.       Сакура, которая спала сидя, тяжело вздохнула. На её лице дорожками прорисовались слёзы, и пахла она солёно-горько, как будто бы долго плакала. Нинкен сел и завилял хвостиком, уже с умилением оглядывая босса. Потому что теперь бравада казалась правильным решением, ведь это сберегло девушку от чрезмерных переживаний. Он её защищал.       — Не делайте так больше, — прошептала во сне Сакура. Паккун навострил уши и наклонил голову на бок, — иначе я перестану вас любить…       — Молодёжь, — довольно прокряхтел мопс.       Эти двое друг друга стоят. И постоят друг за друга.       Пёсик поднялся, прошёл к ногам Какаши, лёг и свернулся калачиком. Так и быть погреет. Сакура конечно постаралась, но ведь всем известно, что лучшего лекарства, чем тёплый собачий бок не найти.       Разве только горячая девичья ладошка и тонкие пальчики, поглаживающие кожу на запястье, смогут составить конкуренцию.