О художнице с острым языком

— Таня, давай быстрее ! — Болезненный свет лампы освещает комнату, кажется, под ним и пыль в воздухе видна. Девочка рывками выдыхает, хрипло покашливая. Её будильник надоедливо мигает, показывая ровные семь часов утра. Всю ночь не спавшая Таня еле могла держаться на ногах. В левую сторону своего маленького, вроде и личного помещения под названием «комната » не могла и взгляда кинуть. Тут же тошно становилось. Начинающая художница батрачила над любимой картиной, вырисовывая аккуратные черты чужого лица. И всё не то, изобразить такое родное, нежное лицо сестры всё никак не удавалось. Ступая по старым, потёртым половицам, на быструю руку она завязывает банты, вылезая из своего уютного уголка. — Всё, я в школу, мам — Свои затёртые кожаные сапожки Таня находит быстро. Их ей купили на прошлое день рождение, дорогие, нынче поищи подобные. А как только мать причитала, когда им её никудышное дитя голову скрутила, уже после трёх месяцев носки. Танечка всегда девочкой активной была, в любую дырку влезет, везде ей всё интересно было. “ Любопытство не порок ! ” — главный девиз, на который родительница лишь устало закатывала глаза, бурча под нос о малолетней глупости. И все ровно прощала дочку, под просьбами отца конечно. Что на стороне уже своей единственной кровинушки был всегда. А хотя когда-то их и двое было... Когда-то — Тебя там под окнами Андрей заждался — Виктория Сергеевна, так звали маму девочки, недовольно складывает руки на груди, опираясь левым боком на стенку в коридоре. Её излюбленная поза, в которую та становилась постоянно, только повод дай. Довольно красивая, статная, с вечной помадой на губах, в ершистом домашнем халате. Женщина обожала косметику, особенно хранила губные принадлежности. У неё была целая коробочка с помадами и блесками. Из которой непослушная Таня тырила приглянувшиеся ей губные средства. За что, впрочем, после и получала звездюлей. На мамину сокровенную привычку хранить и собирать косметику, девочка в общем-то и не злилась. Когда-то папа по секрету рассказал ей о том, как в порыве юности мама хотела открыть свой салон, стать визажистом, может маникюрщицей. Но строгие родители всю мечту разбили на частицы, превращая в прах старых дней. Она отучилась на врача, так и не проработав им и десяти лет. Запрокидывая назад длинные каштановые косы, девочка делает шаг к двери, хватая свою сумочку. Когда слышит мамин голос со спины. — Галстук не забудь, растяпа — Женщина протягивает дочке аленький цветочек, обязательный в любой школе. Та быстро хватает его, перекидывая через шею. Времени остаётся совсем в обрез, а ещё на автобус. Если опоздает снова, выговор будет. Мама медленно отходит к окну, Тане виделось изредка, что она не идёт, а плывёт. С идеально отточенной осанкой, за которую ругала дочку. Казалось, у неё есть целый список, за что можно промыть девочке – подростку мозги. Упираясь глазами в старое, грязное окно. С кучей пятен, родительница более тихо добавляет. — И как он только с тобой дружит, непоседой — Явно разглядев по ту сторону Андрея, она сочувственно, наигранно сбавила тон. Как бы жалея мальчика. На что вторая, лишь угрюмо закатила глаза, повторяя избранный жест матери. Дверь хрипло щёлкнула, пропуская девочку вперёд. Вышагав из родной квартиры, что иногда становилась для неё самой ужасной клеткой, или наоборот, лучшей защитой на свете, буркнула в ответ. Так, чтобы женщина точно услышала. — Молча . . . . . — Да ну, дурацкий галстук — Школьница тянет буквы, устало запрокидывая голову назад. Волосы вихрем льются из её недо косичек, которые тайком переплетал Андрей на переменах. Без лишних глаз в кабинете, уж настолько нелепыми они получались у его подруги. Вот и сейчас, он умиротворённо тянется к её галстуку, изящно завязывая на лебединой шее. — Осторожнее ты с такими словами. Это твоя радость, что автобус пустой. И родителей за такое вызывать могут. — Девочка цокает, закидывая одну ногу на другую. В этих трущобах на колёсах тепло и не бывает, а в школу исключительно колготки нужно таскать. От того, её кожа постоянно в гусью превращается. Вот и сейчас, паутина мороза покрывает до самого основания. — Хоть дедушку с бабушкой пусть вызывают. Я уже устала таскаться с этой верёвкой на шее, как собачка бездомная — Блондин открывает рот, набираясь терпения. Вот хочет, что-то взаимно выдать, дабы усмирить девочку, как мысли путаются под тиском резвого шума. Таня неприятно морщится, оголяя свои мраморные клыки, за которые ещё в детстве кличку “ Волчка ” получила. Кою и по сей день ненавидела. В автобус залетает стройная фигура, в этом шебутном мальчишки ребята разглядывают парня. Ещё совсем молодого, может и их лет вовсе. Как неугомонный осенний ветер, он мчится по хлипкому помещению, усаживаясь на задние. От его резких ударов во все находящиеся рядом предметы, и хаотичной походки девочка роняет вполне сухую для такой ситуации, но в то же время острую фразу. — Больной что-ли — Её тихий, можно сказать даже осторожный голос звучит над ухом Андрея. Сторонясь ближе к нему, она с немым вопросом заглядывает в глаза друга. Делая бессловесные выводы, оба пронзают взглядом лица друг друга. Пока бесшумная атмосфера не разбавляется сильным ударом в их сиденье, господином сзади. — Мелочь есть — Он вальяжно, подобно Тане, но более смело и как-то по-хамски закидывает одну ногу на другую. По-хозяйски поднимает их ввысь, закидывая на спинку сиденья ребят. Девочка выгибает бровь, поджимая нижнюю губу. Прочитывая настрой подруги, блондин хватает её за запястье, переманивая всё внимание на себя. Стоит разобраться самому, пока она не открыла рот. Иначе, драки не избежать, а если этот хулиган не бьёт девочек, что было бы очень кстати, попадёт именно ему. Впрочем, излагая из ситуации, можно вынести лёгкий вердикт: Ему в любом случае попадёт, может, даже очень хорошенько. Если он конечно ничего предпринять не успеет, а это уж навряд ли. Мотая головой в разные стороны, Андрей пытается смягчить ситуацию, пока стройная фигура незнакомца вырисовывается уже около них сидящих. — В жопу языки засунули ? — Художница напряжённо косит брови к переносице, удерживая свои лестные комплименты в сторону хамоватого мальчишки. Впрочем, долго её выдержка не тянет, на первых парах выпуская ответку. — Твоему там самое место — Янтарные глаза парня на секунду холодеют, суля неприятный исход. С силой он пинает низ их сиденья, потряхивая свою куртку, оттенка ранних ирисов. Ещё горячая кровь струйками катиться по его виску, придавая ему какой-то неясной импозантности. Дёргая её за плечо, он сжимает прокуренные пальцы на хрупкой кожи школьницы, тёмный пиджак небесного оттенка стихийно спадает, оголяя всё закрытое. От чего его теперь отделяет тонкая, молочная рубашка с рюшами. — Чё, зарянка, голосок прорезался ? — От странного, необыкновенного прозвища её боевой дух чуть растерял всю свою твердость. Уже поднявшись с места, она так и хотела наступить ему на грязный ботинок, плевав даже на последствия этого жеста. Воспользовавшись ступором второй, мальчик неуловимо юркнул дальше, грациозно задирая подбородок. — Карманы труси, чё шарами хлопаешь, додик— Шум в округе её уже и не волновал. Откинув тёмную прядь, что волной стекала по её ключице, школьница смело повернулась к своему оппоненту. Что казалось, уже весь интерес к её персоне и истратил. Но ведь это могло ей лишь только казаться, одетый, как аношка, так говорила её бабушка, про людей у которых всё нараспашку. Простонародное слово, за которое когда-то в школе в сочинение получила единицу. Сейчас, именно им она могла охарактеризовать этого юнца. Набравшись то ли недовольства, то ли силы духа, переходя с тихого в более сильный, рывком она выдаёт оборонительную речь. — Если тебе интересно, хамло, меня зовут Таня — Каждая буква выходит резко, с агрессивным подтекстом. Но хулигану до жопы дверца, и в груди дыбом становилось ощущение, что на её слова абсолютно плевать. Пустое место, как и она сама. Закладывая в глубокие карманы неряшливую мелочь, не проронив и взгляда в её сторону, незнакомец движется дальше по салону. Лишь вдогонку едко огрызаясь. — Мне это не интересно, Таня — Тихий ветер колышет её прядки, что из-за лёгкой испарины, успели прилипнуть ко лбу. Делая шаг, девочка хватает свою сумку, обходя ещё одного мальчишку, прикрывает собой Андрея. В моменты жизни, когда она уже нарывалась за свой острый язык, и в жилах застывала незаметно для других кровь, от скрипящего страха. Этот вроде хлипкий парнишка прикрывал её собой. И выковыривая все те воспоминания, она под чудливые взгляды других расставляет руки. Отважно вытягивает лицо дальше, стараясь поравняться с брюнетом. Тот ядовито ухмыляется, покручивая ступню, делает шаг к ней, сокращая всякое мнимое расстояние. Тёплое, смертельное дыхание входит в её личные границы сбивая с толку окончательно. — Отойди, пока обоим не прописал — Коралловые губы хватают обжигающе холодный кислород, словно её сейчас изнутри от эмоций разорвёт. Только разорвать её и вправду может, и не из-за этого, главная причина стоит около неё, лоб в лоб сталкиваясь. Таня схематично дёргает плечом, изящные касания Андрея проходятся по коже, то ускоряясь, то замедляясь он пытается отодвинуть подругу. Дабы разобраться без лишней помощи. Словно сам не верил, в эту её неоднозначную защиту двоих. А может так, может и не верил, и не верит сейчас. Мальчик – стереотип, которому с детства повторяли, о защите женского пола. Двигаясь по предплечью, он склоняется к её уже заледеневшему уху. Проясняя какую-то свою истину, пока терпение хулигана, что рядом постепенно уходит на нет. И это выдают два фактора : Его ладонь, что незамедлительно превратилась в кулак, и сжатые зубы, из-за которых прорисовались довольно тонкие и яркие, что остриё ножа скулы. На таком же острие сейчас ходит и она, можно было бы даже сказать танцует. Очень элегантно и быстро, так, что не поймаешь. — Тань, прав он. Подожди, а я... — Предложение обрывается на резком движении вперёд. Она хотела ударить его, сильно, так, чтобы почувствовал. Что чувствует она, когда перед его носом трепещет. Но силы хватает только на плевок, довольно мелкий, в самый глаз. Слюна махом скатывается по переносице обходя всю физиономию. — Сука — Мальчишка рычит, готовый отвечать. Но прежде чем успевает опомниться, художница хватает под руку друга, скользя по ступенькам автобуса. С одной надеждой под рёбрами – никогда его больше не встретить. Иначе.. В следующий раз так же болезненно уже, по её переносице будет скатываться. Но не слюна. А собственная кровь. Дай Бог, только её . . . . . — Ну что ты там, как копуша блин — Девочка резво натягивает свою бежевую куртку, смахивая волосы назад, за шиворот. Уроки закончились, давая расправить крылья, полётом возвращаясь домой. За окнами их школы виднелся терпкий вечер, царица ночь всё шире расправляла свои крылья, окутывая в нежные морские оттенки небо. Звенящие коридоры давили на уши, заставляя сейчас ускорять свой темп. Каждый спешит домой, погулять, или просто на улицу, свежим воздухом подышать. Послу душных лекций учителей и нудных записей. — Я щас — Андрей оставляет подруге свой ранец, отходя к учительнице. Метаясь взглядом по ученикам, девочка с опаской оглядывала каждого. И что-то под шкурой скрипело, о том утреннем происшествии, не давая нормально остепениться в привычном ей месте. Сердце стучало, учащаяся. Сканируя каждую фигуру, она поджидала любой опасности за углом, а потому, за этот самый угол не ступала. Её вообще нельзя было назвать осторожной девочкой, что десять раз отмерит, один отрежет. Наоборот, это скорее про её главного компаньона, Хрюшу. Глупая кличка, подобная волчку, появившиеся ещё с детства. И ранее, он мог надуть губы за такое. А сейчас, после десяти лет общей дружбы, относился к ней, как к чему-то особенно трепетному. Родному. — Чего так долго — Хрипя себе под нос, в опасениях за то, что сегодня ей его кто-то разобьёт она следует к другу, дёргая за рукав. На губы натягивает самую восхитительную улыбку, что только могла у неё быть. — Здравствуйте, Наталья Петровна Учительница зыркает, прожигая школьницу горящим глазом. Нежное выражение испаряется, возвращая ей прежний вид. Прижимая к груди журнал, женщина поправляет очки, с недовольством и неким пренебрежением окидывая молодую особу перед собой, с самой макушки до пят. — Лебедева, когда мне долг по устному чтению сдашь — Таня нудно тянет ленту своего банта, шмыгая носом. Её нельзя было назвать троечницей. Она даже входила в десятку лучших своего класса, а в начальных, висела на доске почёта. Но все старания рассыпались, как волны о твердый камень, по имени Андрей, коего все окрестили её спасителем. Которого она использует в своих корыстных целях, мол, домашку делать. В какой-то степени, которую признавать она не любила, правдой это и являлось. Но даже так, Таню эти слова подбешевали, ведь общаться с молодым пианистом она начала за долго до учёбы. И оценки были даже не десятым, что для неё ценилось. — Обещаю, что на этой недели — Перекатываясь с носочков до пят, художница давит улыбку, зажимая хрупкие пальцы в один замок. Учительница кропотливо осматривает свой журнал, малосильно вздыхая. — За мной в пятый кабинет, там мальчика одного подтянуть надо — Теряя к школьникам интерес, женщина разворачивается, как бы не спрашивая благословления на её просьбу. Приказ, быть точнее, ведь таких, как Андрей они не спрашивали, а ставили перед фактом. Что очень губило хорошее отношение с Лебедовой. Которая в свою очередь при каждом случае вступала в дискуссию по этому поводу. Самого блондина, это может и не устраивало, только говорить против он не решался. Послушный и безотказный, до самой тошноты. Не хотел и делал, делала и она, следуя за ним по привычки. С закатанными глазами конечно. Этажи быстротечно пустеют, покрываясь липким холодом и блядским одиночеством. Отзываясь звоном маленького каблучка Тани, третий этаж встречает своих довольно редких гостей. Все уроки у них проводятся либо на первом, либо на втором. И этот третий, видеться только во снах. “ Не доросли ” десятый класс туда не выпускали, только на определенные предметы. А их было всего двое. Английский и география, почему и какая причина объяснения не было. Вот такое, глупое, слегка раздражительное построение школы. Поправляя свою старенькую рубашку, которая, казалось, была у неё с первых дней работы в этом заведении. Если не с самого рождения, женщина заходит в кабинет. Подзывая за собой еле плывущих после долгого, изнурительного учебного дня Андрея и Таню. — Знакомьтесь, наш проблематичный ученик. Его там немного подтянуть. Каждый день с ним по теме... — Преподавательница распинается, без пауз объясняя долгим, своим излюбленным текстом проблему и её решение. Мальчик леденеет в проходе, не давая художнице шагнуть дальше. Та невесомо подбивает рукой, хмуря брови, на такое смутное, в какой-то степени неестественное поведение друга. — Ты чё ? — Бережно отталкивая к самым дверям, девочка юркает по кабинету, оглядывая с разных точек склоняя голову набок. Он. Расположившись всё также, флегматично. Мотая ручкой в опытных, прокуренных пальцах, сидит тот самый. Кошмар дня, проблема утра, и ноша на ещё несколько недель. — Здравствуй, зарянка