О мальчишке с оскалом волка

— У меня щас рвотные рефлексы пойдут — Девочка пригнулась к другу, наигранно надувая щёки. Наверное, она бы не плясала так, если бы не присутствие учительницы в кабинете. Забравшись обеими руками в карманы темных морских штанов, он вальяжно прошагал к их компании, состоявшей из двух. — Мы наверное, знакомство не с того начали. Меня Маратом зовут — Гибкая, довольно сильная рука скользнула к ним навстречу, вгоняя вторую в ступор. Та чуть закусила нижнюю губу, прекращая свой театр одного актера. Лёгкие, аккуратные пальцы встали у самого её пупка, не дотягивая до него лишь несколько метров. Под пристальными взглядами учительницы и Андрея, она потянулась к нему навстречу, ожидая рукопожатия. Но оно не произошло. Ядовитая ухмылка растянулась на его губах, взгляд отбросил всякую не присущую мораль, оголяя внутренние намерения. — Чмошникам руку не пожимаю — Вздёрнувшись, Таня еле ухватила воздух, который скоротечно вытекал из её лёгких, вместе с минимальным терпением. Когда дверь хрипло скрипнула, и в этом холодном кабинете английского их осталось трое, её притворства испарились следом. Ткнув локтем в бок, она резко схватила его за выгнутые края рубашки, неосторожно притягивая к самому лицу. Глаза в глаза. — Сейчас ещё раз плюну — Шипения вышло едва угрожающие, демонстрируя свои однотонно белоснежные клыки, Таня обозлённо прижала его впритык к себе. От агрессивной картины, и цыканья подруги, рядом стоящий Андрей слегка оторопел, укладывая руку на её плечо попытался остановить неминуемое, только вышло, мягко говоря – плохо. — Язык отваливаться — Ранее флегматичная ухмылка стёрлась с аккуратных губ, оставляя за собой волчий оскал, предназначенный ей одной, бешеный и настоятельно предупреждающий. Только Таня срывала все стоп - краны в своей жизни, потом получала, но не жалела об этом. Незнание последствий не про неё. Холодные янтари заходили глубоко внутрь, изучая всё то, что хранилось далеко от лишних глаз. Хмыкнув, девочка оттолкнула от себя хулигана, поправляя мятый пиджак. — Не убедительно . . . . . Тщательно выполненный подъезд встретил своих гостей, острым запахом хлорки и приглушёнными голосами со всех сторон. Надо уточнить, что Марат жил в довольно хороших условиях. Большинство домов в их родной Казани, на окраине, где они жили, были слеплены из говна и палок. А этот хорошенький, видно, что для солидных. Шмыгая носом, Таня под ручку с Андреем прошагала к нужной двери. Чуть помявшись с замком, мальчишка отворил дверь, отходя в сторону, к углу. — Добро пожаловать в мою берлогу — Юркнув внутрь, первое, что заметила Таня, скорее почувствовала, это сильное тепло и запах испечённых булочек, схожих на те, что мама по выходным готовила. Уютный свет ламп грел весь коридор, оживляя, что-то внутри. К ним навстречу вышла хрупкая фигура. Женщина в салатовым фартуке, с бежевой тряпочкой в руках. Её черты лица чем-то напоминали маму, только более нежные, без всякого макияжа. — Марат, ты с друзьями? Как зовут хоть — Неряшливо снимая свои ботинки, мальчишка угрюмо цыкнул языком, отзываясь. — Андрей и Таня — Убирая упавшие пряди назад, школьница резво поклонилась женщине, вызывая кварцевый оттенок на её лице. На что, рядом стоящий блондин лишь хмыкнул. Сделав паузу, брюнет добавил — По инглишу тянуть будут — Неожидала, что у такого варвара, настолько восхитительная квартира, да и матушка, чудо — Хозяйка жилища тихо усмехнулась, отмахиваясь рукой. Любой даме от комплиментов приятно будет. Воспользовавшись быстрым уходом мамы на кухню, хулиган прошёл дальше, по дорогому ковру, едко сплевывая в ответ. — От профурсетки слышу. Первая хайло открываешь, потом ходишь удивляешься, чего его тебе сломали — Девочка недовольно закатила глаза, уже вовсю с любопытством разглядывая чужое имущество. Андрей умудрился улизнуть в зал, как ревизора осмотреть и его. Равняясь с Лебедевой, брюнет нахально вздёрнул голову, напоминая ту стычку в кабинете английского. — Дали б тебе волю, ты бы мне не только хайло сломал — Предложение вышло достаточно напряжённым, однако, в какой-то мере несло в себе правдивый смысл. Такой, как Марат способен. Чего ему стоит подобная, ничего. Уголки чужих губ потянулись вверх, слегка смягчая мужское лицо. Пожимая плечами, он стихийно кивнул, как бы, ненароком соглашаясь с этой несложной истиной. Впрочем, в слух признать не осмелился. — Учти зарянка, это сказала ты, а не я — Покрутив пальцем в воздухе, он самодовольно прошёл в комнату. Оставляя после себя шлейф терпкого запах фруктов с сигаретами, и недовольную женскую особу. — Со своим прозвищем меня уже заеб... Долгие часы в комнате Марата тянулись словно годами. Общаясь на разные темы, изучая английский ребята больше узнавали нового знакомого. Ну как узнавали, узнавал Андрей. А подруга, что рядом, кидала на него угрюмые взгляды, устраивая то и дело перепалку с поводом и нет. Шуточную конечно, тем не менее перепалку. С тем же вылезли и подробности о брате, что в Афгане воюет. Что-то резко и без предупреждений кольнуло под рёбрами, напоминая о собственной сестре. Она сбежала ровно три года назад, восемнадцатилетняя девушка, пошла против слов родителей. Воспоминания о злосчастных часах её поиска, криках матери, собственных слёз, будоражили. Вызывая внутреннее непринятие, она хотела отсечь эти воспоминания. Навсегда. Но хранила под подушкой её единственную фотографию, с надеждой когда-нибудь ещё раз увидеться. Закидывая ещё одну карамельку в рот, Таня откинула голову к окну, рассматривая кактус на подоконнике. Такой необычный, ей всегда было непонятно, зачем только их покупают, растят. Заботы столько, не красивый же даже, без пользы для дома. Что, просто для интерьера, а хлопот же сколько. — Я закончил — Тихо выдал блондин, хрустя костяшками. Резво вставший с кровати Марат скользнул к тетрадке, разглядывая задачки. Так, для виду. Лебедева была уверена, в них он ни черта не разбирается, не острым глазом оценить разве старания компаньона. Одобрительно хлопает его по плечу, поправляет свою алую олимпийку. Таня ещё за одной конфетой тянется, её любимые молочные, на что брюнет только морщится проговаривая свой план. — Хорош конфеты жрать, лапти в ноги, пиздуем на улице — Его новая знакомая вертит ногами, как на карусели. Опираясь на крепкое плечо Васильева. Усталость тянется по всему телу, проникает под кожу, вынуждая лениться и заторможенно передвигаться. Что не сказать о брюнете, который, как торпеда по комнате гоняет. — Опять шляться ? — Художница вытягивает буквы, на что почти готовый Марат исправляет её, застёгивая куртку. Хоть не нараспашку, как ранее. — Не шляться, а культурно проводить время на свежем воздухе — Девочка усмехается, остро подмечая на его неестественную вежливость, минутную разве. — У тебя от культуры только слово — Мальчишка игнорирует это, цепляя шарф. Таня замечает ответную реакцию Андрея. Что встаёт следом, убирая тетрадки в свой кожаный портфель. Двое против одной, исход очевиден. Хотя, такая как она, ещё и мозги промыть может. Наигранно морда нос, шатенка обидчиво причитает — Да вы издеваетесь что-ли? — Пойдём, ничего страшного в ночной прогулке нету, да и не так там темно — Пианист тянет её за запястье, выигрывая в этом честном бою. . . . . . — Господи, с чем мы связываемся — Девочка перебирается с одной ноги на другую, прижимаясь к витрине. Лебедева косится на брюнета, что рядом. О чём-то задумываясь, глубокие тёмные глаза пепелят кепку. Сейчас он и не кажется таким грубым, спокойный, почти умиротворённый сокол. Покручивая ленту своих бантиков, девочка ступает шаг к нему, аккуратно. Почти невесомо касаясь его уха.— Я в жизни не воровала Марат обращает на неё внимание, ухмылка растягивается мёдом на его губах. Подбивая девчонку рядом, он задорно отвечает. — Всё бывает в первый раз — Следя за одной из продавщиц, мальчишка тянется за кепками по ту сторону. Девочка прижимает ладонь к губам, нервно оглядываясь. В голове мечутся мысли : Если узнают, папе расскажут, а он в милиции работает. Какой позор. Какой позор. — Блять — Мальчишка хватает девочку за локоть, юркая из магазина. Подскальзываясь, она целуется с холодным льдом. Шишка точно останется, губа рассекается, выливаясь горячей кровью, растекается по подбородку. Судорожно делает попытки встать, снова падает, цепляясь за всё, что только видят глаза. Таня чувствует резкие, неосмотрительные касания со спины. Брюнет рывком поднимает её с гололёда, отряхивая. — Тань ! — Андрей выскальзывает следом, откашливаясь. Бледные щёки набирают румянца. Лихорадочно хватаясь за плечо подруги, он облокачивается на неё, отходя. Марат стоит рядом, рассматривая кепки, с английскими названиями. Импортные. Такие у них в Казани знак сытой жизни, но и за это получить можно. Просто так, от сильных патриотов. Шатенка точно помнила – папа против Америки, и одобряет всего пару стран за их границей. Посему, подобная вещь в их доме, как красная тряпка для быка. А ей, она впрочем, и не нужна, пусть мальчишки забирают. Тем не менее, от ущерба в виде разбитой губы и синяков к горлу подкипали ругательства. Поднимая голову вверх, она встречается с прозрачной карамелью, Марат протягивает ей ту самую кепку, смазано улыбаясь. Стесняясь крутит ботинками. Интересно, а был ли у него кто-нибудь, он вообще-то когда-то девушкам что-то дарил ? Девочка жмется забирая с его рук тряпичную вещь. И вот, за неё они чуть не попали. Хотелось разорвать беспросветную ткань, плюнуть, сжечь. Но вместо этого она лишь ловко сняла с короткостриженной головы шапку, одевая американскую вещь. Или подобие американской вещи. Он же её так хотел, янатри расширяются, хватая губами воздух, он сводит брови вместе, явно не ожидая подобного жеста. Тянет ладонь к вверху, поглаживая холодными пальцами обновку, будто не веруя в это. Андрей ухмыляется, прижимая подругу к себе. — Спасибо — Таня поворачивается в его сторону, в неком недоумение. Он тут же ловит её реакцию, тихо добавляя — За то, что не кинула — Ещё чего — Художница задирает подбородок, складывая руки на своей груди. — Не дождетесь моего ухода. Понятно ? — Понятно — Марат тянет к ней кулак, подмигивая. Девочка видит его впервые с этой стороны, не то чтобы они давно знакомы. Один день, кажется, она не переварит все события за такое маленькое время. Но судьба не спрашивает, играя злую шутку с ней. Сглатывая весь гнев, что уже подступал ещё пару минут назад, стих до нуля. Оставляя послевкусия неожиданности, и приятного трепета. Шмыгая носом, шатенка протягивает руку в ответ. Стукаясь костяшками с ним, пианист тянется следом, создавая такой тесный круг троих. Теперь их трое. . . . . . Школьные дни крутятся вихрем. Девочка отпивает уже остывший чай из дешёвого стакана, со дня их знакомства прошло две недели. Всё те же перепалки, только теперь более дружные, наверное, дело в их характере. Таня не хотела отступать назад, и Марат заднюю не давал. Он был неоднозначный, громкий, резвый, сильный. Непредсказуемый мальчишка тревожил голову, занимая разум. И она, наверное, теперь уже не так жалела, как ранее о их знакомстве. Показывая жизнь с другой стороны, он тянул за собой. Художница хотела местами послать этого неугомонного, а иногда и их взгляды сходились. Когда-то девочка услышала о том, что людей делят за типом на три группы : противоположности, зеркала и среднее. Ковыряясь в тарелки с гречкой, она пыталась подобрать название их тройке по парам. Ну например, её и Андрея можно описать, как противоположности. Андрея и Марата противоположностями назвать тоже можно. А её с Маратом ? Они не зеркала, не противоположности и среднего у них не имеется. Тогда, кто ? — С чушпанами не здороваюсь — Отлипая от полу пустой тарелки, девочка резко поворачивает голову, замечая рядом сидящего парнишку. Это он, тот же, что в автобусе с ними ехал. Пацанчик с их школы, уже более зализанный. — Чё, пришился что-ли, группировщикам — Андрей безобидно улыбается, устремляя всё внимание в давнего знакомого. Таня сидит молча, наблюдая за картиной их невнятного общения с набитым ртом гречки, заполненным вдобавок чаем. Незнакомые ей мальчишки присаживаются по обе стороны, вызывая паучье чутьё. И оно срабатывает, правда, позднее чем требовалось. — Я из-за тебя деньги потерял, в автобусе — Один из неизвестных ей мальчишек, по видимости, пешек этого главного мгновенно прописывает блондину, заставляя художницу поперхнуться. Отодвигая стакан, та рывком встаёт с места, удерживая в руках тарелку с гречкой. — Ну-ка, забирай своих фриков, и вали нахрен, бегемотик — Девочка размахивает рукой, привлекая равнодушный взгляд чёрных глаз к себе. Тот угрожающе склоняет голову, зажимая между пальцев оставленную вилку. Шутить с таким опасно, отбитый, алчный до смерти. Кажется, минута и его сосунки побегут разрывать. Но разве эта помеха. В людном месте ссыкуны мало, что могут сделать, да ещё если Таня поднимет крик. А она поднимет. Не справиться сама, позовёт. Обязательно. — Иначе что ? В эту гнилую миску от страха нассышь – Он кивает в всё ещё зажатую тарелку в её руках, выдавая, что-то слишком омерзительное. Лебедева давиться нецензурной бранью, медленно в голове вычёркивая, что из этого списка можно выдать. Чтобы её потом под ручки к директору не увели. Хитро ведёт кончиками губ, переключаясь глазами на друга. Тот робеет, более зажатый, прижимает обе руки к себе, сгорбатившись в три погибели. — На жопу тебе её натяну, урод — Шатенка делает пару шажков, укладывает на плечо пианисту руку. Если попробуют ещё раз схему повторить, она всерьёз бросит эту ржавую посудину ему в лицо, уже не жалея о последствиях. Но всё рассасывается куда быстрее, когда к их столу подбегает знакомый мужчина – параноик. Так его прозвали в школе, за чрезмерную осторожность, тревогу, и странный внешний вид. — Так, ну- ка, что происходит. Вы что на него напали? Вы напали ! — Он лихорадочно перебрасывает взгляд с одной стороны стола на другую, продолжая неразборчиво тараторить. Пока рядом стоящая старшеклассница старалась успокоить преподавателя, всячески тихо перебивая его громогласную речь. Только выходило это у неё, отнюдь без успехов. Мужчина ещё раз со всем трепетом повторяет свой вопрос, оглядывая светловолосого — Они на тебя напали ? — Нет — Недовольно цыкает мальчишка, тут же получая непрошеный ответ за него — Да, напали — Таня свирепо выжигает хулиганов взглядом, не отпуская затрёпаного пианиста. А тот тихо помалкивает, уж если она в разговор вмешалась, сейчас и её вторая личность защитницы мамы - Терезии проснётся. Особым борцом за справедливость девочка не была, аморальщины хватает. Тем не менее, за друзей и родных она упорно стояла. Не поощряла избиения, и не боялась получить за свою точку зрения. Пухляш медленно удаляется со своей компанией, вызывая больше гнева под рёбрами. Мужчина хватает блондина за шею, прижимая ближе к себе. Его серые глаза бегают по всей физиономии школьника, отыскивая, что-то скрытое от чужих глаз. — Ты в следующий раз просто сразу на помощь зови. Иначе так до конца школы на побегушках будешь ходить — Он поучительно ведёт пальцем, со всей важностью излагая свою речь. Впрочем, как и всегда. — Как вы что-ли? — Тихо добавляет Лебедева, за что получает ответный взор, хлеще кипятка от Васильева. Что совсем её лисьему настрою не рад. Мужчина мнётся, пропуская нелестный комплимент. Или просто его реально не слыша, сжимает руку в кулак, бодряще продолжая. — Приходите на собрание, будем вас ждать Пару дней спустя Музыкальная школа встречает своим этикетом, безмолвием и ладом. Сидя на задних, ребята с внимательностью вслушиваются в мелодию друга. Точнее, Таня внимательно, а Марат запрокинув голову назад. Сегодня у Андрея дебют, если это таковым можно назвать. Ходящий с первых классов, он был профессионалом своего дела. Лебедева знала, сколько мама впихнула в его обучение нервов и денег. За что жалела эту хрупкую на первый взгляд женщину, кою очень сильно потрепала и обидела судьба. С маленьким ребёнком на руках и несовершеннолетним подростком. Она делала всё, даже то, чего не хотел Андрей. И музыкальная школа была именно тем – он не хотел её. Не хотел ходить туда, учиться, делать. Не хотел, но заставляли. Сильно, рывками и истериками. Таня, как сейчас вспоминает, как он будучи младше в соплях приходил к её квартире. Рассказывал о новом скандале, как вместе они плакались на ступеньках и как она поддерживала друга. Благодаря ему, научилась играть и сама. Не досконально, однако, вполне хорошо, даже отлично, для её не сидячего на одном месте желания. — Браво — Молнией встаёт Марат, задорно хлопая. То ли для вида, а может, вправду понравилась. Что было вряд-ли, впрочем пусть и не сильным, но любителем музыки он был. Какой-то своей, пацанской, от которой её на смех рвало. Однако своей. Девочка поправляет свои косички, бегая глазами по залу. Взгляд замирает на двери. Приоткрытая, белая. Ей в упор, прожигая насквозь глядит мама. Она не должна была тут появиться, но кажется, что-то пошло не так. А если в их семье что-то идёт не так, то на это есть точные причины. И одну из этих причин она уже знала, скорее, догадывалась. Мама прознала о её недавнем воровстве.