О разбитом лице и затерянной родственнице

— Ща вынесу — Знакомая квартира Марата встречает тёплыми ощущениями, тут они не первый раз, и уже наверное, не последний. Горячая вода касается губ друга, трогая его физиономию в обратную сторону. Облокотившись на угол, она детально рассматривала его новый прикид. — Без волос ты теперь конечно, сам не свой — Аккуратные пальцы подруги тянуться к лысой макушке, поглаживают кожу, выдавая лихорадочный смех. Сколько Таня помнила Андрея, тот никогда не стригся, по наказанию матери конечно. Вечно солнечные прядки вылазили из под громоздкой шапки, больше напоминая о его возрасте и нескрываемой красоте. — Как чушпан — Выходящий к ним в коридор Марат, уже дополняет её речь. Обозревая друга с ног до головы, он делает какие-то свои мысленные заметки, рывками перебирая вещи на верхней полке. — когда у тебя день рождения? — Двадцать второго апреля — Хулиган с замешательством вскидывает брови, вытаскивая из под купы вещей тёмный шарф. — Как у Ленина — Юркая ближе к другу, он наматывает ершистую ткань ему на горло, не принимая отказы пианиста. Вещица практически свисает на тонкой шее Васильева, из-за чего ещё пару минут с образом помогает подруга. — пальто это ещё блин Стаскивая пушистый головной убор, брюнет закидывает ему на голову беленькую шапку, довольный своим усердием ухмыляясь. — Жених — Таня складывает руки на груди, непривычно для неё помалкивая. — Вообще его теперь не узнаю — Марат разводит руками, трепая блондина за плечо — Так и надо, он теперь не какой-нибудь клоун с района, а настоящий пацан. — Лебедева цокает языком, устало закатывая глаза. Их уже обыденная беседа слегка веселит Андрея, вырисовывая на мягких потресканых губах улыбку. — Настоящий пацан — Кривляет Таня, за что получает недовольный взгляд от мальчишки. Тот гордо задирает голову, юркая к двери. — Настоящий . . . . . . — Какая только муть — С сухих губ срывается почти тихое предложение. Одно из трёх сказанных за этот битый час, настраивая освещение, краски, кисти, шатенка мучилась со всем на свете. Её измождённый взгляд метался по картине, выискивая из раза в раз все недостатки. Она хотела запечатлеть сестру такой, какой та осталась в её памяти. Подбородок, линии лица, разрез глаз, оттенок волос, и даже цвет кожи. Она была Тане роднее всех, девочка любила всех членов семьи, но сестру – больше всех. Точнее, Таня была больше других привязана к ней. Когда отец уезжал в командировки, а в их общем детстве он делал это постоянно, а матушка ездила к тёте и умирающей бабушке, сестра оставалась рядом. Заботилась о ней, была той единственной, что лелеяла и никогда никуда не пропадала. Девочке казалось, что она готова ей всё простить и простила бы она ей вправду наверное всё. Всё, кроме этого нежданного побега. Надавливая на кисть, Лебедева откидывала навязчивые, однотипные мысли. “ Почему даже не написала ” “ За эти три года, она... ” Пряча от себя истину и то, что за это время школьница так и не приняла. Не приняла одиночество, соседнюю комнату, что пустовала, своим видом напоминая о потери хозяина. Хозяйки. Сжимая губы сильнее, в одну трубочку, девочка вспоминает роковой день, точнее ночь. Они ссорились с мамой, сестра изменилась, была не той, говорила глупости – говорила о любви к извергу, авторитету. Вор в законе, родители бы не приняли этого " зятя " никогда, да и ко всему прочему. Что она только в нём нашла, откуда он взялся. Зачем с ним сбежала, зачем. Шум заполняет уши, вырывая её из утопии своих мыслей. Вставая с места, она хочет крикнуть маме, чтобы та открыла. Но в голове всплывает их последний диалог, она обижена. Лучше не трогать сейчас, после уезда отца женщина не особо горит желанием поговорить с дочерью. Её побег в Москву пошатнул отношение матери, давая вспомнить давно забыто – убитое на сердце. Ей необходимо время. Ступая по холодному полу, вышагивая к двери, шатенка щуриться, разглядывая фигуру в глазку. — Кто? — Голос содрогается при знакомом тоне за огромной дверью. — Марат. Тань, открой, пожалуйста — Он слабо хрипит, прожигая её внутренности каждой буквой, что так медленно растягивает. Суетясь, Лебедева отворяет входную, в надеждах увидеть улыбчивую физиономию перед собой. Он и вправду улыбается ей, едва обнадёживающе. Алые струйки катятся вниз, касаются подбородка, скул и разбитых губ. Его нос в крови, а на шее пару синяков. Шатенка со страхом прикрывает ладонью рот, рывком запихивая мальчишку в коридор. — Марат, это что. Тебя кто так отмудохал ? — Очи разбегаются, сканируют каждый метр его кожи. Художница касается лица, с тревогой размазывая липкие бурые пятна, по своим подушечкам пальцев — пойдём, обработаю — Да не надо, я тебя погулять позвать, а ты... — Бурчит под нос хулиган. Таня уже не слушает его мямли, с энтузиазмом она юркает по коридорам квартиры. Мама что-то слушает в своей комнате, так что девочка может со спокойной душой вести брюнета к себе. Затягивая в комнатку, Лебедева кивает в сторону кровати, мельтешит около картины, накрывая её какой-то бархатной тканью, что только оказывается под рукой. Марат чуть смущённо присаживается на край чужой постели, оглядывает стены, стол, тумбочки, шкаф. Каждая деталь бросается в глаза, выпрашивая его внимания. Любопытство тянет рассмотреть абсолютно всё. Будто в чужой мир попал, в её мир. Мир Тани, кисти хаотично разбросаны по карамельному столу, свет приглушённо охватывает всё помещение. Листы комками скиданы в один угол, разбросаны карандаши и краски, фирменные. Учебники сложены неаккуратным образом, а на них тетрадки с уже готовой домашней работой. Возвращаясь в комнату, с собой она несёт маленькую аптечку. Откуда в следующую минуту вытаскивает спирт и ватные диски. — Расскажешь, кто это так тебя — Марат отводит глаза, застывая камнем. Пока нежные пальцы скользят по его лицу, всячески вытирая кровь и следы бойни. Точнее избиения. Самого обычного, детского. Даже у такого как он, есть люди исключения, коих он не то чтобы боится, просто идти против не может. И терпит, как стерпел сегодня. — За дело, сука — Гадкий тон мужчины проскальзывает в его голове, мерзким напоминанием о сегодняшнем поступке. Будут ли свои считать его крысой – наверное. А может и нет, ему честно без разницы, на это их снисходительное мнение о нём. Он более не заботиться, и не угождает. Ведь незачем, ему не хочется, а значит не будет. Пока не будет, до первых слюней с кровью или угроз, ведь против стаи зверей не пойдёшь, он это знает, помнит. — Марат — Притягательный тон возвращает его на землю, опуская глаза, мальчишка замечает уже не такое доброе выражение лица. — Марат блин, чего ты молчишь. Так что, говорить будешь ? — Буду — Не ведая зачем, как в тумане, очарованный её хмуростью, этаким недовольством и тревогой, отзывается хулиган. Ладони потеют, впервые выдавая панику перед девчонкой. Может, это из-за того, что она сейчас на коленках перед ним шастает. Упирается локтями на его колени, постоянно что-то поправляя, то на лице, то на шее. Ворчит себе под нос, забавляя. — Ну так говори — Брюнет закусывает нижнюю губу. Покрывает себя нецензурной бранью, кто дурака тянул ей ответить, но что уж. Раз сказал А надо говорить и Б. — Мы на улице играли. Точнее работали.. — Более тихо, в пол голоса ведает мальчик. Таня вскидывает брови, добавляя свои пять копеек в его монолог. — Так играли или работали ? — Марат цокает языком, повторяя её излюбленный жест – закатывает глаза. — Не перебивай. Так вот, чё там, работали мы. Знаешь, такие шайки, что на бабки разводят. Кащей, наш старший, расположился, доску достал, вот эти три стакана и шарик. А я должен был внимание чужое привлечь, ну народ точнее, подкупной посетитель. У нас было всё чётко спланировано, я подхожу, говорю свою речь, выигрываю, а они ведутся, вот..— Янтари с беспокойством и стыдом бегали по молочному потолку, вытаскивая из себя всю ту информацию, что являлась правдой. Он мог приукрасить, мог наврать, как делал обычно. Превратить ситуацию в что-либо другое, против всех, но не себя. Наверное, он просто устал от вранья, не хотел плести ей о невиновности, не хотел загонять всякое. По неясной для себя причине, рядом с Таней он был чист и честен, во всех смыслах. — Продолжай-й — Растягивая буквы, более напряжённо, почуяв неладное, а может от самого рассказа, добавляет девочка. Вата цепляет крылышки его носа, вытирая уже засохшую кровь. — Всё пошло по пиз..ну пошло не так. Мама Андрея подскочила, сотку ему блять проиграла, я говорил ей, а она ещё и шапку заложила. — А ты ? — Тон Лебедевой чуть меняется, покрывается беспокойством. Это беспокойство Марат с ней разделяет, повторяясь в словах, продолжает вещать, одной единственной слушательнице. — А я её отговаривать пытался, потом менты ещё, ну короче, засадили мне за это, так, немного — Мальчик прикладывает к разбитой губе пальцы, проверяя на боль. Перекись щипает кожу, вызывая складки на носе и лбе. Он терпит, не выдавая неприятное ощущение, но разве только чуть-чуть. Шатенка с недовольством вздыхает, оставляя голову у самых его ног, так, что он чувствует, как соприкасается её висок с грязными штанами. — Ну дела, деньги с шапкой ей хоть вернули ? — Марат обречённо вздыхает, перебирая пальцы. Ситуация вышла совсем никудышной, и будет напоминать о себе ещё пару дней, синяками на лице и теле. — Неа, Кащей, сука такая, что хуй чё отдаст. Как меня эта мразота.. ненавижу — Кривляясь в выражение лица, хулиган потёр разбитый нос, сплевывая едкое желание расправиться с их нынешним диктатором. У него не хватит сил, точно не хватит. — Кащей, это тот что вышка ? — Ага — Яркие огни безумия загораются в её глазах, он может безупречно считать её помыслы, желания и мысли. Те самые огни, огни идей, не всегда правильных, не всегда хороших. Но довольно ловких, со стопроцентным успехом. — Так может пойдём и поговорим с ним, чё да как... — Не смей, даже думать о таком близко блять, нет — Выкрикивает коротко стриженный, рьяно дёргая девочку за запястье, та чуть вскрикивает, сердито обуревая его взглядом. Хулиган уже более интенсивно бегает глазами по её лицу, ненароком рисуя в мыслях все те, аморальные сценарии, что сделал бы с ней Кащей, если бы она к нему пришла, если она к нему придёт. — Таня, пожалуйста, будь благоразумной. Пожалей нас всех, и себя. У него столько головорезов, ну блять. Художница хочет что-то ответит, огрызнуться, обидеть в ответ, но помалкивает. В этой непривычной тишине и неловкости, с абсолютным умиротворением, пронзает смуглую кожу взором. Упивается в эти глубокие глаза, как океаны, при правильном освещении кажется, что сияют медными оттенками. Дотошно запоминает каждую чёрточку, родинку, порез. Напряжение быстротечно падает, и вот, мальчик уже с виноватым видом склоняет голову, отводя глаза в угол, так некомфортно, без спор, без её голоса. Шатенка поднимается с холодного пола, встряхивая волосы назад. Кончики её губ взлетают в гору, выдавая позитивные ноты, естественные её задорному характеру. — Ты наверное голодный, я пойду еду погрею, а ты вот — Таня следует в коридор, принося из их шкафа неиспользованное давнее полотенце и старый папин спальный костюм, ещё каких годов. — иди в ванную, прими душ Брюнет ласково ей улыбается, забирая с изящных рук необходимые ему вещи. Касается носом её виска, едва губами дотрагивается кожи, так незаметно для всех, ей одной проговаривая. Как не говорил он раньше, никому и никогда. — Спасибо, заряночка Этот вечер они провели в компании друг друга, вместе. Спокойно, без криков и обиды. С другой стороны их отношений, уютной. . . . . . — Ты чё так долго — Таня потирает руки, следом закидывая их в карманы. Андрей выходит из здания милиции, проходя к ней ближе. — Задержали немного, прости — Шатенка оглядывается, сокращая между ними расстояние на " Нет " прошло уже несколько дней с того случая с Маратом. На утро Васильев сообщил ей всё повторно, таким потухшим его девочка не видела уже давно. Всё обвалилось на одного, скидывая на плечи долги и уймы проблем. — Там мама все нужные продукты уже передала, и вещи Юльке тоже. Где только отыскала — Художница выдерживает паузу, топтая ботинками пушистое покрывало снега под собой. – ты вообще чё там делал то? — В игры играл — Девочка щуриться, не доверительно поглядывая на друга. Тот от ответа тушуется, как запуганная жертва, сбивчиво втягивая воздух. — А ещё — Хитрый тон пронзает всё нутро, принуждая сдаться. — Он просил меня заявление писать, ну с очками который. Место сборов там, имена старших, клички, остальное — Лебедева убедительно кивает, вспоминая папиного коллегу. Их она видела, и не раз. Посему, быстро ориентировалась. — Поняла. Ты? — Блондин отрывисто смолкает, задумчиво поглядывая вдаль. Таня замедляется в шаге, со всей серьёзностью сканируя друга, неужто хватило смелости рассказать, а зачем ? — Я наврал, понаписал там всякое — Его лицо приобретает какую-то истерическую радость. Скорее всего, желания врать у него и не имелось – просто получилось, заставили, а он и сделал. Сделал так, как нельзя. — Андрей — Школьница укладывает ладонь на плечо пианиста, останавливая его — это ошибочный метод, знаешь, в свою кормушку не гадят. Лучше бы отказался. — Легко сказать. Я думаешь, не думал, что обо мне подумают после. — Васильев задирает голову, с обидой поглядывая на подругу. Та сдерживает непроизвольный, к тому же неуместный смех. Кривляя его тавтологию. — Нет, я думаю, что ты думал, что о тебе подумают. Но лучше было не придумывать, теперь они многое подумают.— Она медленно поглаживает старое пальто, успокаивая более нервного блондина. Тот содрогается, кривая ухмылка вылазит наружу, выдавая своего хозяина. — Пойдём, Хрюш Футбольное поле встречает своими криками. Девочка прикрывает уши, пытаясь рассмотреть объект таких неистовых потугов. Облепив со всех сторон мужчину, ребята едва давали возможность рассмотреть незнакомца. — Походу это тот с Афгана — Тихо шепчет Васильев. Шатенка неуверенно кивает, хватая его за руку. Поздороваться с этаким военным всё же стоило. Протискиваясь через ребят, вместе с остальными, она через толпу всё-таки подобралась ближе к мужчине, уже с возможностью детально рассмотреть лицо. Довольно симпатичный, по клички ' Адидас ' ещё молодой авторитет располагал ребят на две команды. Он не казался ей угрожающим, или минимум опасным. Эти добрые омуты, оттенка чащоб леса не морозили, а согревали. Даруя образ того самого, старшего брата Марата. — Здравствуйте — Короткое приветствие срывается с губ, вместе с острожным поклоном. Недалеко стоящий брюнет чуть робеет от действий подруги, хватаясь за новую, непонятно для неё откуда появившеюся шапку на его макушки. Мужчина слегка запинается в своей речи, укладывает руки на поясе, с неким неприкрытым любопытством обозревая школьницу. — Привет, новенькая, да ? — Военный пробегается по толпе, оценивая знакомые лица. Андрей мнётся на месте, вклиниваясь в их ладный диалог. — Мы здесь новенькие все, точнее многие из нас, она если что, моя помощница — Без запинок тараторит друг. Выдавая необходимую и нет информацию. Вова, как звали этого самого брата, бессловесно принимает их речь. С какой-то насмешкой в конце, поворачиваясь ко всем присутствующим. — Ну хорошо, хорошо. Бери свою помощницу, пацаны, в футбол погнали Толпу делят на две команды. Оказавшаяся у Марата, Таня не хило вспотела за время их трудного боя. Вова был отличным лидером, капитан, что вёл по стратегии не сдавал позиции и следил за всем процессом, доводя своих до победы. Но за то, сколько всяких плохих слов Лебедева успела вспомнить за эти бесконечные два часа, по отношению к Марату. Более сапожников кроме их двоих на этом поле не нашлось, и если проходить мимо, можно было нехитро предположить – они ненавидят друг друга. Только это на первый вид. Цепляя спавшие заколки себе на пряди, шатенка опирается на хилый забор, Марат волнующе юркает к стоящим неподалёку Андрею и Тане, его взгляд неспокойно бегает, а походка становится более дёрганой, стоит брюнету подойти ближе, желанная истина открывается им самостоятельно, без усилий на это. — Короче, дело такое — Мальчишка чешет свой затылок, перебрасывает взор на художницу, проникает озёрами под кожу. Школьница напряжённо играет с ним в гляделки, улавливая в его затишье скорую бурю. После, хулиган водит взорам и по Андрею, отстранено для чужих ушей объясняя — я Адидасу про твою маму рассказал, мы щас на базу идём. Будут разборки