Часть первая

      Прошла всего пара дней после того инцидента. На ногу наложили пятнадцать швов и на глаз нацепили повязку. Маомао была не в самой лучшей форме, но ей хоть бы хны. Как, в принципе, и всегда.       — Милая, ты так и не притронулась к каше. Не понравилось? — служанка Суйрен подошла к лежащей на кровати больной и потрогала её лоб. — Вроде бы температуры нет…       — Всё хорошо, я просто не хотела есть, — травница подняла голову, чтобы сесть, но ей не дала это сделать огрубевшая рука престарелой служанки.       — Не стоит, девочка моя, а то господин Джинши заставит глядеть на его ужасные флюиды.       Маомао передёрнуло от страшных слов бедной дамы, и девушка молча легла на жёсткую подушку. Всё же этот евнух может навести жути одним своим существованием.       — Ох, а вот и он. Удачи тебе, — старушка жалостливо улыбнулась и направилась к дверям, которые уже распахнулись. Конечно, это был сам достопочтенный евнух.       — Госпожа Суйрен, прошу, не бросайте…       Она протянула дрожащую руку куда-то в пустоту, но всё было тщетно — единственное спасение, поклонившись, ускользнуло из поля зрения, оставив голый пейзаж блеска от тошнотворно-лучезарной улыбки этого сухофрукта.       — Ну, как вы, прекрасная принцесса? — скользящей походкой он подошёл к раздражённой Маомао. У неё аж волосы дыбом встали.       — Как видите, господин Джинши. Думаю, я уже могу работать, — она с надеждой поглядела в идеально очерченное лицо сладострастного девы/парня, но в его глазах стояла укоризненная строгость. Это было красноречивым ответом, поэтому послышался смиренный вздох.       — Сначала восстановись как следует, а потом уже будешь пахать за троих, хорошо?       Маомао скорчила гримасу. Умеет же этот прохвост вывернуть всё наизнанку. И лицо такое хитрое, бр-р-р. Он точно припас пару десятков навороченных дел.       — Безоар, господин.       — Непременно, травница, — после её слов флюиды Джинши сбились, и его глаза уставились куда-то в пол. Иногда он удивляет своим неумением держать в себе ложь.       — Буду терпеливо отсчитывать часы до его вручения.       — Я всегда держу слово, поэтому он будет у тебя настаиваться в одном из ящиков. Но для начала, — евнух нежно прикоснулся к бледному лбу служанки, отчего она с неприязнью отодвинулась. Его это никак не смутило, поэтому он продолжил гладить её прохладный лоб. — Просто поправься безо всяких происшествий. Справишься?       Маомао изящно отмахнулась от внезапной телячьей нежности и коротко кивнула. На это чиновник улыбнулся своей обаятельной улыбкой и вышел из комнатушки. Здесь травница неожиданно притронулась к своему лбу и прошептала странные для неё слова:       — Его грубоватая кожа приятна на ощупь. Иногда забываю, что он не девушка.       В таком сценарии прошло ещё три дня. Все эти три дня Маомао ничего не делала, лишь ходила умываться и обедать. На её претензии отвечали молчаливой заботой. И самым примечательным оказывался вечер. В одно и то же время приходил Джинши, абсолютно один. Он рассказывал о происходящем во внешнем дворе или о гареме, но всегда заканчивал физическим контактом, нарушая покой бедняжки. Сначала он еле касался её лица, потом опускался к шее, а сегодня решил поцеловать приоткрытое плечо. Реакция Маомао была всегда одинакова — презрительно-раздражительная. Но внутри она ощущала холодящее покалывание в макушке. Это чувство… любопытное. От него не плохо, даже приятно, но в то же время проявляется мелкая судорога и дрожь. Будто от внезапного испуга или всплеска адреналина. Но что интересно: Маомао так реагировала и на прикосновения сестёр и отца. Особенно отца. Он так же нежно гладил её лоб, щёки, трепал волосы. Обычные действия, но именно от него исходило то тепло, что ни один имбирь или грелка не передадут. Юная травница долго пыталась понять: яд ли это, лекарство ли. Ответа она так и не нашла, но вопрос был ещё открыт.       — Но при чём тут этот красавчик-обольститель? Он ведь мне не отец, — она укуталась шерстяным одеялом и закрыла глаза. — Я просто соскучилась по Луомэню. Надо бы его навестить.       Маомао провалилась во тьму, и её тело словно потеряло вес. В какой-то момент ей стало невыносимо жарко, но когда она об этом подумала, то её пробил холод в самих внутренностях. Мышцы сокращались, и глаза стали сухими. Она понимала, что у неё повысилась температура, и ей не стоило просто лежать в кровати, но проснуться не было возможности. Словно её парализовало от сильного яда. Только онемения языка не было, из-за чего травница даже во сне умудрилась расстроиться. Но в один момент лоб и запястья стали влажными, и тело будто приподнялось.       — Маомао… Маомао.       — Па…пашка? — ей всё же удалось приоткрыть глаза, но мутная пелена не дала ей ничего разглядеть.       — Суйрен, подай свежее полотенце!       После этих слов она снова провалилась в сон, но уже без сновидений.       На утро Маомао проснулась абсолютно отдохнувшей. Странные события ночью ей показались сном. Места прикосновений к рукам, голове и шее из сна приятно покалывали, но виду она не подавала, пока не заметила, на чём её головушка лежала. А лежала она на стройной ножке спящего евнуха.       — Эй, — она недовольно бросила взгляд на мерно дышащего Джинши. Он даже спящим выглядит провокационно. Маомао хотела как-то разбудить его, пока не обратила внимание на ниспадающие блестящие волосы.       — Может, его волосы имеют какое-то косметическое свойство? Качество кожи улучшает или же самих волос… — с вожделенными глазами она бессовестно оторвала себе целую прядь. Естественно, прозвучал вскрик евнуха, и его физиономия приняла вид, будто им только что воспользовались.       — Ты что…       — Прошу меня простить. Ваши волосы так соблазнительно щекотали мне лицо, что я захотела их оторвать.       На щеках Джинши появился блёклый румянец, но он отбросил своё смущение, ибо был обеспокоен другой проблемой.       — Сегодня тебе нездоровилось. Как ты себя чувствуешь?       — Нездоровилось… — Маомао украдкой оглядела тумбочку и рядом стоящий стул. Были видны полотенца и наполовину наполненная чашка с настоем. — Значит, мне это не снилось.       — Хотел добавить, что ты что-то бормотала во сне. Ты вспоминала квартал Красных фонарей?       — Ну, можно и так сказа…       Её неожиданно прервали тонкие губы, оказавшиеся на лбу. Секунду он проверял температуру, и за эту целую секунду никто никого не оттолкнул. Впервые в жизни.       — Вроде бы ты в норме, но слишком не перенапрягайся, — улыбчивый евнух абсолютно точно заметил изменение в поведении служанки, но не подумал его комментировать. А Маомао… Маомао ещё больше удивила обольстителя и саму себя. На её белоснежных, почти мёртвых щеках проступил нежный румянец.