Часть вторая

      — У тебя, кажется, снова температура поднялась, — Джинши протянул тонкую ладонь, но Маомао мягко ударила её.       — Со мной всё в порядке, можете не волноваться, — она с вызовом посмотрела на довольное лицо евнуха и бодро поднялась с кровати. — Думаю, я могу уже начать работу.       — Постой, куда спешишь? Ты уже и так многое сделала…       — Тогда вы можете меня отпустить в квартал Красных фонарей?       — Но… как… я вроде не о том… — молодой господин явно сконфузился под агрессивными ответами травницы. Ей это было на руку, ибо Маомао точно не хотела, чтобы он заметил её секундное замешательство.       — Юная леди, не пудри мне мозги. Успокойся и оставайся во дворе, — он подошёл к семенящей к выходу служанке, прижав своим телом к стене. — Ты никуда не пойдёшь, тебе понятно, сумасшедшая ты мазохистка?       Она буквально слилась со стеной, чтобы оказаться подальше от назойливого балбеса, но Джинши нависал над ней, аки коршун. Маомао лишь отвернулась, раздражённо что-то бубня.       — Спрашиваю, ты меня поняла? — евнух неожиданно притронулся к точёному подбородку и повернул к себе посеревшее лицо, полное презрения.       — Поняла я, только отстаньте… — рука евнуха невесомо поправила волосы, что были в беспорядке из-за тяжёлой ночи. Маомао сглотнула, но ничего не предприняла. Точно так же делал её отец, когда она просыпалась поздно днём.       — И чего вы мне запрещаете посетить квартал? Там много трав, да и папашку надо проведать.       — Боюсь, без присмотра ты от скуки яда наглотаешься, — травница недовольно фыркнула и левой рукой решила отбиться от приставучего начальника. Но именно в этот самый момент старые бинты на израненной руке лентой осыпались на пол, открывая вид на ужасающие раны. Джинши резко переменился в лице и обеспокоенно начал разглядывать руку, бережно держа в своих ладонях.       — Маомао, откуда это?       — Это… — её передёрнуло от холодящих пальцев. Единственный, кто трогал её раны от ядов, был Луомэнь. Больше никто не прикасался к левой руке, и ощущения для неё оказались весьма смешанными. — Я делала опыты на себе, чтобы проверить действия ядов и свои лекарства.       Евнух ужаснулся от слов своей служанки и тут же с безнадёгой покачал головой. Неудивительно, ведь в этом вся безбашенная травница.       — Прошу, не делай так больше.       — Тогда на ком прикажете экспериментировать? — евнух настороженно поднял красную от ядов руку и нежно прикоснулся губами.       — Если это так необходимо, то роль подопытного могу сыграть я, — его выразительные глаза пристально оглядывали взволнованную Маомао. Теперь её щёки приобрели более яркий красный оттенок.       — Господин Джинши…       — Ну что тебе ещё надобно, маленькая принцесса?       — Господин… — она сжала кулак, когда евнух принялся зацеловывать всю руку, аж до кончиков пальцев. На это он коварно улыбнулся, но не отпустил свою добычу. — Как я могу вас использовать? Вы тогда не сможете принести мне бычий безоар.       — Ох, Маомао, — прозвучал разочарованный вздох, и рука бедняжки оказалась на свободе. — Умеешь же ты разрядить обстановку.       — А вы, достопочтенный евнух, её накалить.       — И не поспоришь, — Джинши прикусил губу, не зная, как подступиться. Он хотел донести свои мысли, свои чувства, но его отвергают с поражающей скоростью. Но так просто его не сломить, поэтому он уже в отчаянии схватил травницу за плечи, заглядывая в её лишённые тепла глаза. Завидев там неясную искру, что могла угаснуть в любой момент, евнух осмелел.       — Прекрати, Маомао, ты ведь тоже это чувствуешь?       — Что я должна почувствовать? — здесь уже юный евнух не удержался от нетерпеливого восклицания.       — Прошу, не притворяйся, я же вижу, как ты реагируешь!       — Что вы хотите от меня услышать?       — Правду, — Джинши в порыве чувств обнял хрупкое тельце служанки, прижав её голову к своей груди. Она не сопротивлялась, боясь совершить смертельную для себя ошибку, и услышала частые удары сердца под собой. Вот уж удивил, у господина-совратителя, оказывается, есть сердце.       — Каждый раз это происходит, когда вижу тебя, Маомао. Есть ли от этого лекарство?       — Такое может быть от передозировки дурмана или афродизиака, поэтому могу посо…       — Я уверен, что их никогда не употреблял.       — Тогда…       — Погоди, — Джинши без стеснения приложил руку к груди травницы и тут же её отдёрнул. — Ты тоже отравлена, Маомао.       Она недоумевающе повела глазами по потрёпанному одеянию евнуха и поняла, о чём шла речь. И вправду, её сердце галопом отбивало невообразимые синкопы. Но из-за чего? Неужели она ещё полностью не восстановилась? Или всему виной прикосновения этого смазливого ловеласа?       — Не несите чушь, господин Джинши. Мы оба абсолютно здоровы.       — Но как ты объяснишь наше с тобой состояние?       — Я… — евнух снова принялся гладить растрёпанные волосы и по-отцовски поцеловал её в макушку. — Так… так бывает…       — Ты потеряла дар речи? И ты ещё хочешь убедить меня, что абсолютно здорова.       Дыхание Маомао сбилось, но в лице она не поменялась, не считая пунцовых щёк. Она не ожидала такой реакции от самой себя из-за обыденных действий данного извращенца. Может, это все настойка имбиря? Кровь так разогналась, что даже в голову дало. Но ведь на неё это так мощно не должно действовать.       — Твой вердикт, травница? — молодой господин приблизился к миниатюрной служанке, чтобы добиться ещё большего смущения. Но она так просто не дастся. По крайней мере, Маомао в это искренне верует.       — Такая реакция обыкновенна после принятия афродизиака. Но так как вы его не употребляли, а у меня иммунитет, то мы естественным путём возбудились, — после её слов евнух отшатнулся в сторону, полностью поддавшись неловкому шоку. Он точно ожидал другой ответ. — И что вы дальше намерены с этим делать? Евнухов обслуживать я неспособна.       — Постой-постой. Я надеялся услышать совсем иное.       — Я всё никак понять не могу, господин Джинши, что вы так от меня хотите услышать?       — Наш разговор так не сдвинется, — он аккуратно взял в ладони голову травницы и, словно держа хрустальную вазу, повернул к себе. — Не чувствуешь ли ты мурашек по коже, мурашек, что пробегают по всему телу или спазмов внизу живота? Может, тебе хочется прекратить то, что я сейчас с тобой делаю?       Маомао задумалась. Он прекрасно описал всё то, что она ощутила при домогательствах рядом стоящего. И, если быть честной, это отвращения не вызывало. Чувствовалась нервирующая недосказанность, будто движения шли куда-то вскользь, без какой-либо конкретики. Но какая тут конкретика, когда оба здесь не понимают, чего хотят.       — А если не прекратить, то что будет?       — Всё, что угодно твоей лекарской душеньке.       — Тогда подайте мне бычий безоар, — мгновенно евнух потерял остатки своего обаяния и отошёл от прижатой служанки. Это стало последней каплей, и он осознал, что не нужно заходить дальше.       — Я понял, травница. Завтра он будет у тебя.       Мрачноватый господин приблизился к дверям, но смех Маомао остановил его уход. Внезапно она схватила его ладонь, загадочно ему улыбаясь.       — Не думала, что я способна вызвать у вас такие яркие эмоции на безупречном личике.       — Иногда я теряюсь в догадках, о чём ты думаешь, Маомао.       — Я сама иногда сомневаюсь в собственном благоразумии. Но знаю я точно, — она сделала шаг навстречу потерянному юному евнуху. — Вы запустили в меня яд. Значит, вам его нейтрализовывать.       — Тогда… — от некоего страха он сжал кулаки. — Чтобы тебе помочь, могу ли я прикоснуться к тебе?       — Милости прошу. Нейтрализация яда только на вашей совести, — он недоверчиво дотронулся до предплечья, испещренного ранами, но Маомао лишь загадочно улыбалась. Ему не была известна причина её поведения, но она явно существовала. Конечно, сама травница до конца не понимала, зачем она так поступила, но знала она одно — в её груди больно защемило, когда на неё устремились полные страданий глаза. Будто в самое сердце укусил один из её питомцев-змей, распространяя по венам сильнейшее средство оцепенения.       — Ты уверена, что хочешь этого?       — Чего этого?       — Близости со мной. Если ты согласна, то мы не сможем ничего вернуть. И наши отношения…       — Откуда такая серьёзность, господин Джинши?       — Потому что я… я…       — Дорожите моими знаниями?       От невысказанных слов внутри он не выдержал и коснулся губами губ невозмутимой травницы.       — Потому что я люблю тебя. Эта причина будет для тебя достаточно обоснованной? — их взгляды пересеклись. Они оба понимали, что черта смылась за океаном неоднозначности и необратимости. И, как ни странно, Маомао не расстроилась смене отношений между ними. Наоборот, теперь она может высосать из него много денег для отца. Ха-ха-ха, эта свободолюбивая кошечка как всегда в своём репертуаре. Но всё же к объективной выгоде было примешано что-то необъяснимо субъективное. Нечто странное её тянуло к новым касаниям, интимным переглядываниям.       — Если это правда, то начните уже действовать, — дабы придать решимости, она положила его руки себе на талию. — Не бойтесь, я сумею сказать «нет», если пообещаете, что меня казнят ядом.       — Не говори глупостей. Я ни за что не позволю этому случиться, — евнух стянул ткань с тонких плеч. — И заставлю получить наслаждение без яда.       — Могу лишь пожелать вам удачи, господин Джинши.       Немедля он начал зацеловывать оголившийся участок кожи, лаская прозрачную кожу на шее. Маомао приподняла подбородок и закрыла глаза. Ей искренне хотелось ощутить действие данного «лекарства». Пока что от его действий симптомы становились более явными и ощутимыми. А евнух всё продолжал ласкать, вслушиваясь в тихое дыхание юной служанки. Вот он выпрямился и снова поцеловал, но только уже с небольшим напором. Маомао не сопротивлялась, ибо ей было по душе все то, что делал с ней молодой господин. Его язык проник меж приоткрытых губ, а пальцы гладили место за ушками. И здесь травница не выдержала, задрожав всем телом. Джинши был точно уверен, что на секунду услышал краткое мурчание.       — Маомао, ты не против, если зайду дальше? — взволнованный евнух пуще прежнего начал излучать похотливые флюиды. Его глаза светились безмерной лаской, он прямо-таки видел в Маомао уличного котёнка, которого можно легко испугать резкими телодвижениями.       — Я вам полностью доверяю, — травница услужливо избавила себя от одежды, представ перед испуганным евнухом полностью голой. Ей хотелось поскорее избавиться от покалывания по всему телу и тяжёлого дыхания. Сам же господин прикрыл глаза рукой, люто покраснев.       — Маомао, ты иногда перегибаешь палку.       — А вы, я смотрю, любитель потоптаться на одном месте, — в её умной голове пронеслось, что у евнуха в таких делах терпения вагон как раз таки потому, что он евнух. Эта мысль заставила её усмехнуться. — Не стоит зачинщику пиршества так целомудренно прикрываться.       Лёгким движением руки она убрала его ладонь с разгорячённого лица. Евнух украдкой посмотрел на картину перед собой, и из его носа полилась мощная струя крови. Но это было, конечно, только в его мыслях.       — Ты ведь уверена? — травница, закатив глаза, притянула к себе страдальца для лёгкого поцелуя.       — Если вы не продолжите, то я здесь нагая озябну.       Больше евнуха ничего не могло остановить, кроме его же тараканов в голове. Поэтому он собрался с мыслями, ибо всё уже поставлено на кон, и уверенно продолжил свои ласки. Только травницу он развернул спиной к себе. Не так просто бороться с её непроницаемым выражением лица.       — Думаю, не помешает смена места, — он резко её потянул за собой и плюхнулся на кровать, а Маомао пристроилась у него меж коленей.       Она молча принимала касания и поцелуи от юного господина, пока он снова не притронулся к её ушам. Когда он укусил то самое место под ухом, Маомао пробила дрожь, которая перешла в жар внизу живота. Господин Джинши, поняв, что к чему, принялся прямо-таки атаковать эту зону, попутно изучая кожу на груди. Он слегка задел розоватые ареолы, на что уже пошла реакция. Ноги травницы дёрнулись, а сама она несильно выгнулась. Евнуху ничего не оставалось, как продолжить сей процесс. Он не давал покоя алеющим ушам, пока опускал свои руки всё ниже. И вот его пальцы достигли лона. Резко переменив направление, эти же пальцы оказались на худых бёдрах, что уже немного округлились. Так он захотел проверить реакцию служанки, но кроме вздохов, в ответ ничего не прозвучало. Евнух, проводя кончиками пальцев по внутреннему бедру, оказался на сокровенном. Пальцы нащупали ту самую бусинку, и он нежно принялся её гладить. И здесь Маомао не выдержала. Её ноги зажали ласкающую руку, а голова откинулась на плечо юного господина. И, наконец, из тонких уст прозвучал сладострастный тихий стон. Данная сцена настолько взбудоражила евнуха, что он не удержался от глубокого поцелуя. Их языки сплелись в танце, где абсолютным доминантом был господин Джинши. Травница никак не сопротивлялась, поддаваясь болезненному наслаждению. Каждое движение его вёртких пальцев отзывалось холодом по всему телу, после чего он мгновенно превращался в жар, поражающий нервные окончания, и собирался тягучим желанием в лоно служанки. Она ощущала, как этот «яд» отравляет её разум, и лишь сплетённые в поцелуе губы не давали потерять полностью рассудок. Скоро это должно прекратиться. Она знала своё тело, знала, что такого долго не вынесет. Ещё немного, и этот «яд» буквально выплеснется наружу. И вот, евнух задел клыком ухо, что стало последней каплей, и судорогой прошлось долгожданное облегчение. Травница тут же расслабилась, разлёгшись на запыхавшемся евнухе, и попыталась нормализовать работу лёгких. В комнате повисло молчание, было слышно лишь тяжёлое дыхание. Но вот что странно… Хоть разум Маомао был затуманен пеленой удовлетворения, её насторожили громкие вдохи обольстителя. Она двинула поясницей, чтобы удобнее устроиться, и почувствовала ею кое-что пульсирующее.       — Достопочтенный евнух… мне кажется, у вас есть кое-что лишнее, — она оглянулась, чтобы проследить за выражением лица господина.       — Маомао, твои познания бывают удивительны. Вроде бы эта… штука является важной частью каждого мужчины.       — Но вы ведь и не совсем мужчина, господин.       «Евнух» на её высказывание по-доброму усмехнулся и увёл травницу в очередной поцелуй, полный девственной нежности. Сама Маомао в это время задумалась. То, что дал ей господин Джинши, в определённых дозах может оказаться как лекарством, так и ядом. И впервые в жизни безумная травница не желала оказаться под воздействием такого «яда». Поэтому она поддалась чарам совратителя, чтобы вкусить ещё больше желанного снадобья.