Часть 2

Яркое зимнее солнце, пробравшись через белую тюль, слепило Сашку, стоящую за плитой. Она счастливо улыбалась и щурилась, наблюдая за синичками, прыгающими по тоненьким веточкам дерева, растущего за окном. На советской газовой плите, жарилась яичница. Белла торопливо собиралась на работу, носилась по всей квартире в поисках своих вещей. -Самохина, харе настаться, иди ешь. - Кричит темноволосая, выкладывая яйца на тарелки. Две кружки с чёрным чаем дымились на столе, ожидая своего часа. Вилки застучали о тарелки. Масло оставалось на губах жирным блеском. Сашка давиться завтраком, услышав за спиной громкий хлопок. Рыжеволосая подруга подскочила к окну, на котором красовался след от прилетевшего в него снежка. Агишева хмурится, вытирает рот тыльной стороной ладони и встаёт рядом с Самохиной. Внизу прямо перед окном стоял виновник "торжества". Парень тянул широкую улыбку, как чеширский кот, кудри развивались на ветру, а в руках красовался букет красных гвоздик. -Вот дурак. Руки бы ему пообломать, что б в окна не кидался. - Небрежно, раздражённо кидает Белла, возвращаясь за стол. Александра усмехается, прожигая мужскую фигуру взглядом. Руки потянулись открыть форточку старой оконной рамы, дабы не сильно загонять ледяной воздух в квартиру. -Ты чего без шапки?! - Саша кричит, что бы было лучше слышно. В голову даже не пришло, что вчера она убить его была готова от гнева. Это было вчера... - Заболеешь ведь. - Она напускной хмуриться, показывая парню кулак. Ей же лечить потом. Валерка не двигается, смотрит и улыбается. Любуется. Да сколько ж можно! Ветер бьёт по щекам, колются редко пролетающие снежинки. Снег срывался уже несколько часов, но так и не шёл. Зеленоглазый с самого раннего утра бегал по району, ища работу. Там не надо, тут не охота, там зарплата мелкая, тут график строгий. Сложно нынче свободному мотальщику заработок найти, но и сдаваться никто не собирался. Сейчас перед девушкой стоял уже официально не безработный Валерий Туркин. Все для его темноволосой девочки. -Пускай заходит, нечего под окнами стоять. - Кидает Белла, заправляя мешающие волосы за ухо. -Заходи давай! - Кричит Сашка, скорее закрывая форточку. Сердце ухает. Ноги срываются на бег. Поднятся к квартире Самохиной занимает минуту. На лестничной клетке его уже ждёт открытая дверь и Агишева. Парень нетерпеливо клюёт любимую в губы. Красные гвоздики засовывают в руки к Александре. Она хихикает над таким счастливым и дёрганым кучерявым. -Звездуль, я на работу устроился. - С покусанных, обветренных губ срывается радостная новость, не желая больше быть секретом. Девушка удивлённо округляет глаза. Валера приятно удивил. Неужели надо было посильнее надавить, что бы наконец хулиган не мотался без дела каждый день. И Саша озвучивает мысль, вертевшуюсь на языке волчком. В ответ получает только хмурые бровки и надутые губки. Длинноволосая смеётся, затягивая Турбо в поцелуй. Букет в руках мешает прижать родное тело ближе, но отпускать цветы не хотелось. Сашкины любимые цветы. Валерка знал, что любимые. -Привет, рыжух, прости тебе цветов нет, не подумал. - Валера отлипает от розовых любимых губ, здороваясь с знакомой, выглянувшей из кухни. Ему было действительно неловко, что не подумал купить два букетика. -Да кому нужны твои цветы.- Отмахивается Самохина в привычной не очень вежливой форме. Валера усмехается подруге с недовольным лицом. * -Саш, ты же теперь уволишься? - С надеждой в зелёных глазах произносит чеширский кот, переступая порог квартиры. Агишева задумывается. Дурацкая работа максимально сидит в печёнках, но желание большего количества денег заставляет оставаться в замызганном клубе. Решение давалось сложно. "Да". Мальчишечьи брови лезут наверх. На губах Валеры уже какой раз за день расцветает счастливая улыбка. Он обнимает свою любимую, горячо целует, закрывая за собой дверь. -Ты ностальгировал тут без меня? - Хмыкает Саша, заходя в комнату и примечая на кровати фотоальбом. - И запивал воспоминания... - Как бы не взначай подмечает девушка, указывая на пустую бутылку спиртного. -Ой, а ты можно подумать с Самохиной вчера чаи гоняла. - Хмурится Туркин, кривя лицо. Александра берёт в руки бумажное изделие, перелистывая страничку. За прозрачной плёнкой находились фотокарточки, на которых Агишева в концертном костюме раскрашенная как матрёшка стояла в обнимку с Вахитом посередине школьного коридора. Саша хорошо помнила этот день. Это фотографировал Валера. Это были одни из самых первых снимков сделанных на недавно украденный аппарат. Темноволосая вышла на сцену, в кокошнике, в красном народном костюме с золотыми узорами, который был в школьной костюмерке на все случае жизни. Ноги в чёрных туфлях заскакали по деревянному полу, будто выстукивая ритм под музыку. Парни, заскочившие в актовый зал школы в самый последний момент, встали сзади последних рядов. Лысый смотрел с усмешкой. Он обязательно подшутить над таким клоунским раскрасом подруги. Кучерявый же смотрел с интересом, рассматривая ярко красные губы, лучезарную улыбку, направленную в зал, нарумяненные щёки, две тугих тёмных косы, светящиеся карие глаза, высматривающие среди пришедших именно его. Она была словно кукла. Очень красивая фарфоровая кукла. Расстояние от неё до парня было огромным, но Турбо готов поклясться что в какой то момент она нашла его глазами и больше не прекращала смотреть. Между ними будто бы протянулась тонкая едва заметная нить, по которой позже пустили электрический ток. Турбо очнулся лишь когда кончилась песня и рядом с ухом очень громко захлопал Зима. Валера почти неосознанно начал хлопать. - Ис китәрлек, Йолдыз! - Громко завопил Зима, окликивая темноволосую звездой, тем самым собирая на себе взгляды людей. Зеленоглазый засмеялся, оглядываясь на друга. Турбо сунул два пальца врот, прикусил из зубами, оглушительно засвистев. Агишева скрылась за бархатными кулисами и оба парня поспешили уйти. Им там больше делать нечего. По коридору раздавались шаги и из за закулисных помещений выскочила Александра, улыбаясь пуще прежнего. Валера раскрыл руки в стороны, загребая хрупкую фигуру в свои объятья. -Ты у меня самая лучшая. - Шепчет парень на ухо своей возлюбленной, чмокая чужие губы. Они обнимаются ещё секунд тридцать, а после отстраняются, оборачиваясь на ухмыляющегося Вахита. - Матуркай, Сашка, маркутай. - Зима закидывает руку на плечи Саше и свободной рукой трепет её по волосам, сдвигая кокошник на глаза. Агишева звонко смеётся, уворачиваясь от сильных рук. -Я как матрёшка тут. - Смеётся Сашка, поворачивая Альбом к Туркину. Короткий ноготочек Агишевой легонько стучит по собственному лицу на фото. А Валера посмеивается, подходя ближе. На талии девушки оказались широкие ладошки. Турбо умещает свой подбородок на чужое плечо, внимательно следя как любимая перелистывает шелестящие страницы. - Боже, какой ужас. - Громко рассмеявшись, Саша запрокинула голову назад к Валере. Все эти фотографии каждый раз так забавляли обоих, будто они не пересматривали их по нескольку раз в год. Первое января на часах два с половиной часа ночи. Они сбежали из дома сразу после курантов. Крупный снег кружась приземляется на землю. -Где шапка твоя? - Ругается Саша, наблюдая как тёмные кудри белеют от падающих снежинок. -Дома забыл. - Невинно мурлычет Валера, сражая наповал свою пассию ослепительной улыбкой. Валерина улыбка была самым большим слабым местом Александры. Она не может не улыбнуться в ответ. Во дворе кружат выпившие люди разных возрастов. Кривая ёлка, стоящая в сугробе на спортивной коробке была усыпана сверкающим серпантином. Агишева смотрит влюблённо так, словно сейчас поплывёт как растаявший снеговик. Девчачая ручка парня за локоть к себе придвегает. Они глаза в глаза друг другу смотрят, а между светлой и тёмной радужкой скачут яркие искры. Валера стоит неподвижно, лишь ждёт что Сашка сделает. А Сашка медленно придвигается к чужому лицу, нежно улыбаясь. Их губы соприкасаются и тут же испуганно отодвигаются друг от друга. Оба дёргаются от неожиданности громкого звука и оборазивимя на него. Из за крыши серой пятиэтажки ярко струясь, вылетают разноцветные всполохи салюта. Золотистые искры рассыпаются по тёмному полотну неба и отражаются в чёрных зрачках. Саша вдруг смеётся, думая "какие дураки, испугались салюта". Туркин будто её мысли читает и усмехается. Подходит и со спины обнимает крепко, крепко. А в объятиях чужих Александре тепло так, что с места двигаться не хочется. Ей кажется что если они постоят так пару часов то от такой теплоты под их ногами обязательно растает снег, создавая вокруг причудливый круглый участок с сухой землёй. Как жаль что их ждут друзья Валеры... До так называемой "качалки" они бегут на перегонки по рыхлым сугробам, толкаясь, смеясь и падая. Дверь Туркин галантно открывает и пропускает любимую войти внутрь первой. В обычно хмуром помещении с бетонными стенами горел тёплый свет, висели мишура, гирлянды и по полу валялось блестящее конфетти из хлопушек. Рядом со старым сломанным диваном стоял невысокий стол, а вокруг него много табуреток. Сам стол был накрыт скромно, они ж сюда не жрать пришли, все из дома и так сытые. -Опа! Турбо с звезулей пожаловали! - Зима первый замечает последних, привлекая к их персонам внимание. -Здарова. - Валера с громким хлопком пожимает Руку Вахиту, а потом и каждому присутствующему мужского пола. Саша же скромно здоровается, маша маленькой ручкой. Вот Вова Адидас, с ним кудрявая блондинка, высокая красивая, её Агишева впервые видит; Марат сидит с каким то короткостриженным блондином примерно своего возраста, его Саша до этого тоже не наблюдала в Универсаме (эти двое кстати были единствиными несовершеннолетними участниками, пришедшие в новогоднюю ночь); а вот Илья Сутулин машет в ответ, развалившись на диване. В качалке было ещё человек пять, включая их девушек, но с ними сам Туркин плотно не общался, а его пассия и подавно. -Чего стоишь столбом, Йолдыз, крутяк снимай и садись давай. Он пока со всеми перетрёт. - Вахит девчачую куртку закидывает ко всем остальным, на ринг, где любили побороться парни. Саша присаживается на диван рядом с Сутулым, здороваясь с ним поближе. Тут уже все стали рассаживаться за стол. Валера подошёл к столу, расстёгивая куртку и доставая из внутреннего кармана сначала одну, а потом и вторую бутылку с прозрачной жидкостью. Агишева удивлённо округляет глазки, а когда Валера хитро ухмыляяст прижимает палец к губам, молчать тобишь просит, она бровки хмурит. Илья с Зимой весело переглядываются и хватаются за рюмки. Девушка глаза только закатывает и тоже за стекляшку берётся. - Ты пьёшь? - Удивляется Илья, разливая напиток. -А как же, она вас всех тут перепьёт! - Гордо восклицает Туркин, закидывая в рот бутерброд со шпротами. -Ой, да не преоведичивай. - Отмахивается Земалетдинов, протягиваясь через стол за таким же бутербродом. Валера удивлённо на друга выпячивается, тобишь "да как это так ты мне смеешь не верить". Саша же оскорбляется не меньше. За секунду с неё спала маска милой и застенчивой девушки. Теперь она готова рвать и метать, перевернуть всё и всех лишь бы доказать Зиме что он не прав. -Это вызов? - В глазах уже бегали полные азарта чёртики. Все присутствующие приняли слова Агишевой с нескрываемым восторгом, загудели. -Что, спорим? -Чего охаешь? - Риторический вопрос в перемешку со смехом и горячим дыханием прилетел куда то в шею. - Отстояла честь достойно. - Валера вспоминал этот новый год с гордостью, чего не скажешь о Саше. Вернуть бы вспять время минувших двух лет и Агишева совершенно точно хвасталась бы ситуацией направо и налево. Ну а сейчас стыдно до чёртиков. -Ну перестань. - Не сильно отбрыкивается темноволосая, всматриваясь в фотографию, события которой знала только по рассказам Валеры. Вахита то она тогда перепила (в чем именно это измерялось не вспомнит уже никто из отмечающих), выграла у него шапку, в которой и сидела на фото, только водка слишком хорошо в голову дала. С момента как был предложен незатейливый спор девушка не помнила уже ничего. Вот только фраза -"не помню-значит не было" тут не работала. Помнили все. - Сам позорник и я рядом с тобой такая. - Шутливо пихнув кудрявого в бок, Агишева мастерски надула губы. Каждый раз так делала, будто Валера поведётся и поверит что она обиделась. А он губы в ответ надувает и целует медленно, тягуче, словно распробовать губы хочет. -Моя позорница.- Гордо заявляет он, оторвавшись от любимых губ и на душе у обоих цветы зацветают. Те самые, красные гвоздики Машины любимые. -Пошли цветы в вазу ставить, чудочко. - Она коротко чмокает его в губы и уходит в кухню виляя бёдрами. - Бутылку выкинь. - Её силуэт оборачивается в дверном проёме. Туркин глаз от неё оторвать не мог. Сейчас она могла приказать ему что угодно и он пошел бы выполнять беспрекословно, одурманенный ее красотой. Чего греха таить голову от нее кружит у матальщика на постоянной основе, значит и под чарующим гипнозом он тоже постоянно. Как ж тут представишь что она навсегда уйдет. Турбо без нее не сможет. Загнёться, ой загнётся.