38. Вдова

— Вайер, почему вылетел из круга? Минерва, выровняй угол на три градуса, или я лично прикажу записать тебя на штрафные круги с тяжелым грузом! Кадеты, почему я надрываю свой вокалайзер из-за таких нелепых ошибок? Над Старскримом, выжидая сигнала, зависли юнглинги, их корпуса блестели в свете одного из солнц. Они держались четко по флангам, не перекрывая обзор ведущему. — Клин, я веду! — Старскрим щелкнул затворами крыльев, трансформируясь в истребитель и прошивая центр учебного круга. Кадеты сомкнулись за ним в идеальную стрелу. — Принять строй номер три! Правый угол, подтянитесь к моему левому крылу! Он накренился влево, давая сигнал для маневра. — Смена — Синекс! Старскрим сбросил скорость, уходя в хвост строя, а его место с молниеносной точностью заняла староста отряда. Синекс вела клин жестко, ее закрылки нервно подрагивали от перенапряжения, но курс держала идеально. — Смена — Вайер! Синекс ушла в правое крыло, уступая место алому сикеру. Его крылья были короткими, почти гномьими по меркам сикеров, но из-за обтекаемой формы он разгонялся до того, что начинал посвистывать на форсаже. — Вайер, осади! Мы не уходим в атаку, мы работаем над строем. Сбавь скорость, пока не оторвал крылья от перегрузок! Алый сикер нехотя сбросил газ, идеально вписываясь в невидимую линию построения. — Приемлемо. Смена на ведущего — я. Всем заходить на глиссаду. Не распускаем крылья до полной остановки. Вайер улетел на позицию. Старскрим вырвался вперед, закладывая крутую спираль снижения на главную посадочную площадку. Со спины он услышал многочисленные вздохи облегчения. Сегодня он гонял их на два круга больше, чем обычно. Приземлившись, он неспешно шагнул в центр, пока кадеты за ним выстраивались в шеренгу. — Почему разговоры в строю? — рявкнул он, не оборачиваясь, услышав, как вместо тишины, к которой он приучил сикерлетов, он услышал бормотания. — Кто-то хочет на дополнительные круги? — Я бы полетала. Старскрим уже слышал этот голос. Он резко развернулся. — Ох, — он оглядел фемму незаинтересованным взглядом. — Это ты… Скайрин. — Я — дани Верховного Лорда, ко мне принято обращаться «леди», а уже потом Скайрин. Мне сказали, что тренировка длится два джоора, а пошел уже третий. — Вам что-то нужно от меня, леди Скайрин? — Я бы хотела поговорить, — Скайрин не улыбалась. Она повернулась к кадетам. — Вы свободны. Прилетайте к следующей тренировке. Кадеты как один поклонились Скайрин, после чего убежали в сторону спортивного комплекса — поскорее помыться и перемыть кости инструктору. — Только я могу отпускать моих кадетов, — процедил сквозь денты Старскрим. — Я тоже могу, если ситуация того требует, — ответила Скайрин. — Ты меня избегаешь с моего первого дня здесь. Не могу сказать, что удивлен, но я рассчитывал, что наше взаимодействие останется на его отсутствии. Старскрим подметил, что Скайрин смотрела куда угодно, но только не в его оптику. Она его боится? Или тайно влюблена? Праймус, нет, только не это. Если он заведет роман с матерью Верховного Лорда — будучи его дядей — его не просто выгонят, его насадят на кол. Точнее, он сам себя насадит. — Я тоже, — наконец сказала Скайрин. Старскрим поднял на нее оптогрань. — Но мой сын настоятельно рекомендовал мне с тобой поговорить. — И зачем же? — Какой спарклинг захочет видеть свою дани в депрессивном состоянии? Особенно, когда она его опора. Флаймус может править целой колонией, но построила ее я. Старскрим не сдержал заинтересованного хмыка. Скайрин трансформировалась и взмыла в воздух. Старскрим последовал за ней. Она привела его на территорию Резиденции. Но они вошли не с главного входа, а далеко за главными воротами. Медная дверь, того же цвета, что и врата, была почти незаметна. Скайрин отперла ее сечаткой оптики. Войдя внутрь, Старскрим чуть не упал в оффлайн от обилия запахов. Он проморгался. Его окружали цветы. Сотни стеклянных цветов и растений. Подобные он видел на частной территории Летной Академии на Восе, но лишь мельком, пролетая сверху. Никогда подобным не интересовался. — Это мой личный уголок, — сказала Скайрин и выдохнула, словно снимая с себя маску. — Тут нет ни камер, ни стражников. — А что, если ты тут умрешь? — спросил Старскрим. И поспешил добавить: — Искровый приступ, например. Никто не застрахован. — Если мой пульс сойдет на нет, придворному медику придет уведомление. Это личная комната, а не бункер. Аварийный код доступа есть у главного медика и капитана стражи. И у Флаймуса, конечно же. Скайрин прошла вперед, и Старскрим последовал за ней. — Ты привела меня сюда, чтобы похвастаться цветами? Скайрин шла медленно. Очень медленно. Это его бесило. Хотелось подтолкнуть, прикрикнуть, язвительно напомнить, что это она его сюда позвала! — Ты так на него похож, — сказала она так тихо, что ему пришлось поднапрячь аудиосенсоры, чтобы ее услышать. — Ты знаешь, как он умер? У Старскрима дрогнул манипулятор. — Мне доложили, что это была одна из гранат Разрушителей. — Мне тоже, — Скайрин вытерла щеку. — Я бы хотела быть рядом с ним в тот момент. Он так и не узнал, что станет опи. — Как ты вообще умудрилась залететь посреди войны? Он… — Старскрим попытался подобрать наиболее мягкое слово, но не нашел такового. — Изнасиловал тебя? — Праймус, конечно нет! Я любила его, а он меня. — Как вы вообще встретились? Как он умудрился втюриться в нейтралку? — Кто тебе сказал, что я была нейтралкой? — Скайрин выглядела оскорбленной. — Я с первого дня была десептиконкой. — Но… Старскрим осекся. Он вспомнил, кто именно сказал ему это. Это был Тандеркрекер. Их умерший брат. Точнее, его призрак. А еще точнее, не призрак, а то, что Старскрим навыдумывал себе в моменты горя. — Я подумал, что эту колонию обосновала нейтралка. Со всеми этими принципами, что прощаются те, кто сознаются. Хотя, звучит как гимн автоботов. — Я знаю, — сказала Скайрин. — Именно будучи десептиконом я понимала, что у нас плохая репутация. А заискрение изменило меня. Я поняла, что не хочу растить своего спарка в войне. Но завершение войны зависело не от меня. Но от меня зависело то, как я буду растить свое чадо. Я взяла тех, кто был верен мне — и кому была верна я — и мы нашли эту планету. На ней было столько энергона, что у нас разбегались окуляры. Изначально нас было три десятка. Потом три сотни. Потом я активировала Флаймуса, а за мной стали активировать и остальные. Эта колония — мой сад. Старскрим огляделся свежим взглядом. Здесь было… симпатично. Сад напоминал стеклянный лабиринт без выхода. — Зачем здесь я? — Ты так похож на него, — Скайрин взяла Старскрима под манипулятор, и он дернулся, как от огня. — Вы были тройняшками. Так похожи, но такие разные. Каждый раз, когда я смотрю на Флаймуса, я вижу его опи. Я успела привыкнуть. Но появился ты, — она подняла на него оптику. — Теперь я вижу, как мог выглядеть Скайварп, проживи он так долго. Старскрим поджал губы и отвернулся от нее. — Флаймус тебя не выгонит без причины, насчет этого можешь не волноваться, — пальцы Скайрин сжались на его предплечье с такой силой, что у Старскрима заскрипели шарниры. — Но если ты даже подумаешь о том, чтобы свергнуть его ради выгоды, я об этом узнаю. И тебя ждет дезактив мучительнее, чем жизнь при Мегатроне. Старскрим почему-то ей верил. Теперь он понял. Скайрин — не просто дани Верховного Лорда. Она — серый кардинал. Если жителям колонии придется выбирать, за кого сражаться, большинство выберут ее. И не пожалеют. — Я знаю, — ответил он. — Я не планировал. Старскрим врал. По крайней мере, наполовину. Первые дни в колонии да, он продумывал планы, как бы заполучить власть. Если не Верховным Лордом, то хотя бы стать заместителем или войти в совет. Чтобы хотя бы как-то знать положение дел в этом Праймусом забытом месте. Теперь он понимал, что это место ему не светит. Не только из-за рисков. И не только из-за прямого запрета занимать политически важные места. Впервые за столько ворнов, ему не хотелось. Впервые за столько ворнов, он был доволен верхушкой. Главным был его племянник. Прямо за ним — любовница его брата. Старскрим сыт и в безопасности. Он не мается без дела, как при автоботах, и не переживает за свой актив, как при десептиконах. Воссил-207 это не Вос. Может, это и к счастью. Может, ему надо было найти именно такое место. Где никто не воюет. Где он будет под защитой. Где единственной его прямой ответственностью будет пятнадцать кадетов, которые дай Праймус отличат право от лева. И все же… Они со Скайрин молчали. Шли и молчали. Старскрим был уверен, что она читала намного больше файлов о его активе, чем он хотел бы. Ему это не нравилось. Но это цена его пребывания здесь. — Флаймус — точно спарк Скайварпа? Слова вырвались из вокалайзера неожиданно. Скайрин остановилась и вылупилась на него с бэтским удивлением. Старскрим был уверен, что это должна была быть его внутренняя мысль. — Что? — Он подозрительно похож на Тандеркрекера, — сказал Старскрим, продолжая идти. Он остановился перед высоким кустом, чьи стебли были выкованы из темного металла, а листья — из тонких кристаллических пластин, смотря на него с напускной заинтересованностью. — И внешне, и характером. — За такие слова наказывают! — сказала Скайрин, нагнав его. Она попыталась скрыть смущение хмуростью. — Конечно, он от Скайварпа. Вы трое с братьями были изначально всех разных оттенков, смею напомнить. А характер может и от дани передаться. — Сколько вы с ним встречались? Мой брат не отличался… скажем так, моногамностью. У него было немало фемок, и это еще те, о которых знал я. — Не слишком долго, — ответила она. — Была война, было не до этого. Я бы назвала это счастливой случайностью. — Ты любила его? Скайрин негромко хихикнула, чем удивила Старскрима. Он ожидал омыватель. — Да. Сначала ненавидела. Потом поняла, что жить без него не могу. Потом, к своему сожалению, поняла, что могу. Скайрин завернула за угол. Старскрим последовал за ней. У него уже не было выбора — выход из этого цветочного кошмара знала только она. А ему стыдно звать охрану ради такого. Это, видимо, был конец сада. Скайрин села на маленькую скамейку, которая отливала серебром. Старскрим проследил за ее взглядом и отошел на два шага. Его Искра сжалась. — Не бойся, — Скайрин звучала игриво. — Теперь он дома. Перед скамейкой, где сидела Скайрин, была небольшая прямоугольная платформа. Внутри нее — черная, как космическая мгла, металлическая крошка. Прямо на ее середине, окруженный стеклянными цветами всех цветов, лежал кусок фиолетовой брони, покоцанный со всех сторон. Скайварп использовал это как щит, будучи на поле битвы. — Это все, что от него осталось, — сказала Скайрин. — Я подумала, ты захочешь это увидеть. Старскрим не хотел. Он не хотел! Он хотел забыть все это. Жить своей жизнью. Вспоминать о своих братьях лишь вскользь. Чтобы его горе просвечивалось ровно на столько, чтобы было социально приемлемо. Тогда он был рад, что был далеко от того боя, где пали его братья. Издалека на это реагировать легче. Можно было себе внушить, что они не умерли, а просто отправились на разведку, с которой еще долго не вернутся. Но сейчас на него смотрел этот несчастный кусок брони его самого младшего брата, который подорвался на автоботских минах. Который мог прожить еще много-много ворнов. Дожить до конца войны. Все еще позванивать старшим братьям и донимать низкосортными шутками. Дождаться рождения сына. Старскрим сжал кулаки изо всех сил. Чтобы когти, впившиеся в его ладонь, заглушили горечь утраты. — Тандеркрекера не смогли откопать. Прости. Это была последняя капля! — Выведи меня отсюда, — сказал Старскрим охрипшим голосом. — Выводи! — Попозже. Скайрин звучала так беспечно. Словно мертвая. Праймус, Старскрим надеялся, что это не очередной призрак его воображения. Его накрыла такая необъятная волна злости. Он хотел дать этой Скайрин пощечину. Он убежал прежде, чем успел.

***

Старскрим почти всегда завтракал и ужинал с Верховным Лордом и его дани. Это был небольшой круглый стол, за который могли уместиться четверо. Он отливал золотом, когда закат попадал на него. Энергона было не так много, как могло бы быть в кругу верховных правителей. Флаймус ел медленно и уверенно, его дани — чуть быстрее, но заканчивали трапезу они почти одновременно. Первое время Старскрим не мог есть. Он исподлобья наблюдал за ними. Пытался на чем-то подловить. Что-то для себя понять. Потом, спустя недели, понял, что это бесполезно. Когда ему стало достаточно комфортно, чтобы есть себе в удовольствие, он заканчивал трапезу быстрее них и, откланявшись, отправлялся на полигон или к себе в покои. Он тренировал кадетов пять раз в неделю по два часа. Пока что одну группу, но ему обещали, что при хороших результатах ему будут добавлять интенсивность. Скорее бы. Ему надо чем-то заниматься. Пару раз Старскрим бывал в лабораториях. Прошлая профессия давала о себе знать. Теперь он понимал, что прощать десептиконских ученых было самым мудрым из нынешних законов. Техника тут, конечно, не была самой новой из возможных, но намного лучше, чем на Земле у автоботов. Земля… какая тупая планета. С тупыми жителями. Интересно, что с ними сейчас? Они уже пережили горе? Может, они сделали для Зейлин такую же горку камней, как и для Клиффджампера? Или решили разнообразить и сделать ее из металлолома? В последнее время Старскрим не мог не заметить, как у него что-то ноет. Не физически, а… что-то другое. Это не горе и не тоска. А будто… предвкушение. Это знак того, что у него закончились приключения? Что, наконец, можно отдохнуть и заняться своим активом без опаски за свой актив? Конечно, колония это не курорт, здесь преступность тоже есть. Но… почему у него тянет Искру?