Затусим вечерком?

Манджиро . Выплёвываю потухшую сигарету и облизываю сладкие губы. Вот это, конечно, подфартило, что кофе успел остыть. Не хотелось бы схлопотать по роже кипятком. Остывший жижей тоже не шибко приятно, но всё как‑то погуманней. — Холодным на вкус вообще дрянь. Сто пудов самый дешёвый оптом заказывают. — Поэтому я пью только свежесваренный, — отвечает Пятнашка. Ну потому что конопатая. На неё словно перемолотую гречку просыпали, основную часть которой приняла носопырка. Но смотрится симпатично. Забавная такая рыжуля. Стоит вся, сжавшись в комок, словно боится, что ей сейчас втащат, но при этом горит ярой решительностью во чтобы то ни стало отстоять свою правоту. Бойкая девчонка, с норовом. Далеко пойдёт. Удачно я салфетку прихватил от кассы. Как знал. Подтираю капли с подбородка и, скрипя ножками стула, поднимаюсь с места. Тише, тише, душа моя, не надо так вздрагивать. Не буду я тебя бить. — Расслабься, — успокаиваю пуглика. — Так и быть, на первый раз прощаю. Будем считать, что квиты. — Прощаешь?! — ну я ж говорю, вроде трусит, но при этом не тушуется. Прям уважуха. — Вот же спасибо, милостивый государь! Ваша щедрость не знает границ. Милостивый государь, хех. Как завернула‑то. — Всегда пожалуйста. Обращайся, — подбираю со стола раскладушку с пачкой и, обогнув её, молча иду к выходу. Умываться. Пока туда, пока сюда, пока… ладно уж, рыжик, уговорила, твои доводы весьма убедительны, отыскиваю местную курилку. В общем, к началу следующего урока слегка запаздываю, а эта егоза успевает сработать на опережение, заняв моё место. Кхм, или своё? Ну неважно. Было её, стало моё. В принципе, мне фиолетово где тупить, но не сдаваться же без боя? Так что ещё повоюем. Ну а пока пускай чуть‑чуть поторжествует, девочкам позволительно. Их в принципе положено периодически баловать, чтоб не зачахли. Главное, не переусердствовать, а то потом с шеи не слезут. Один минус — приходит моя очередь подпирать последний ряд в компании с щекастым храпуном. Щекастым, в смысле румяным как яблочко наливное, а не в том смысле, что он жиртрес и вот‑вот достанет из рюкзака кастрюлю с пельменями. Не жирный. Нормальный. Обычный. Руки, ноги — всё на месте. Не повезло. Судя по всему, он успел выспаться и ему теперь непреодолимо зудит в одном месте нестерпимое желание потрындеть. — Привет, мы ещё не познакомились, — тянут мне ладонь. — Нэо. Ну ок. Пожимаю. — Майки. — Ты ж из пятой школы, да? Я всегда знал, что слухи разносятся стремительнее инфекции, но не до такой же степени. Полдня не прошло. — Смотрю, моей скромной персоне уже успели переполоскать все косточки. — Не все, оставили малую берцовую и фаланги правой. Охренеть, юморист. Шутейка года. И что только он делает здесь с такими богатыми познаниями? Анатомичка оказалась закрыта на ремонт? Не решаю нужным отвечать, коротким кивком прикрывая лавочку красноречия, да не тут‑то было. Спящий красавец оказывается любителям поболтать. Девчонки, сидевшие до этого по соседству и шёпотом мусолившие меня всё утро, причём свято верившие, что я от рождения глухой, выигрывали на его фоне хотя бы тем, что не навязывались. Трещали себе и трещали. — Слушай, ты ж в нашей школе недавно? — придавливают меня вопросиком из разряда: дальше пойдёт допрос. Огромный минус дальних рядов — есть возможность безнаказанно трепаться, никто не услышит и по кочану не настучит. — Допустим. — Бывал раньше или впервые? — А что? — Ну, наверное, ты толком не в курсе: что, где и как. Могу показать местные крутые места. — Какие? Компьютерный клуб? — снисходительно кривлюсь. — На ночного тусовщика ты что‑то не очень тянешь. — А на кого тяну? Оценивающе прохожусь по нему сверху вниз. Мятая футболка с логотипом какой‑то сетевой стрелялки, плохо в них разбираюсь, громоздкие наушники на шее болтаются удавкой, заусенцы на пальцах откусанные. На парте высится баррикада из техники: две раскладушки, зарядка и тетрис. — На геймера‑задрота. — А одно другому не мешает, — новый товарищ нисколько не обижается. — Можно и в контру рубится, и почилить. Мы у доков любим зависать. Ребята там что надо, примут как… — Тормозни, друг, — пресекаю демагогию пока не поздно. — Не распыляйся. Я надолго вряд ли у вас задержусь. Так что ты и моего имени скоро не вспомнишь. Переключаюсь на огненную шевелюру, выскользнувшую из класса. О, куда это она? А то я всё пропустил. А. Вроде учительница по английскому языку её куда‑то послала. Ну да, точно. Рыжуля возвращается с какими‑то бумажонками. Вручает и идёт обратно на пригретый стульчик, вот только тормозит на доли секунды, ловя в поле зрения меня. Сама посмотрела. Какая ты, однако, интересная. Награждаю её интерес воздушным поцелуем, отправленный одними губами. Ага, оживает. Задиристо показывает язык и, тряхнув гривой, включает демонстративный игнор. — Нэо, — сверля её затылок, интересуюсь у соседа. — Пятнашка в белом, кто такая? — Что за Пятнашка? — не сразу врубается тот. — Ну рыжая. Конопатая, болтливая и, типа, очень смелая. — А, — доходит до него. — Так это Ёсико. Ямада. Староста. Отличница, на красный диплом идёт. — Отличница и староста? Я не специалист, но ботанички обычно забитые мышки. — Да ну не, Ёсико нормальная. И повеселиться умеет, и отчихвостить, и прикроет где надо. — Сам вижу, что нормальная. А у этой нормальной парень есть? Нэо не сдерживает смешок. — Ты ж вроде надолго здесь не задержишься, — ехидством разит за километр. Откидываюсь назад, продолжая прожигать задумчивым взглядом нервно ёрзающую фигурку. Это она меня через весь класс чувствует? — Я сказал, «вряд ли» задержусь, — поправляю его. — Дохлый номер, можешь и не пытаться. — Недотрога? — Да не. У неё, типа, высокие моральные принципы. Не пьёт, по углам в клубах не жмётся, за коленку себя трогать не разрешает. Можно и огрести. — Ну так всё правильно. Кто ж за коленку‑то трогает? Дилетанты. За другие места трогать надо. — Тогда точно огребёшь. В двойном размере. Огрести не боюсь, а вот интерес распаляется. Английский та ещё нудятина, так что вместо того, чтобы грызть гранит науки, запивая его жидким бетоном, заботливо проталкивающийся нам в глотки, палю весь урок Пятнашку. Которая, чуть сгорбившись, без перерыва пишет и пишет, пишет и пишет. Страницу за страницей исписывает просто с адовой скоростью. Эй, ну хоть бы раз ненароком ручку обронила и на меня ещё разок зыркнула, жалко ей что ли? Рыжая, глаза зелёные. В Средневековье её б сто пудов сожгли. Я же залипаю. Не потому что что‑то там, а просто. Вид нравится. Всё лучше, чем слушать бубнёж Нэо-Корабелло. Он же, типа, блогером оказался. Канал свой ведёт на три калеки, рассказывая про компьютерные игры, их прохождение и что‑то там ещё. И мой мозг решил заодно чайной ложкой вычерпать. Словно мне интересно. Только об этом, млять, и мечтал. Едва даётся отбой, об окончании каторги, срываюсь с места, не дослушивая Нэо что‑то про что‑то. Башка и так трещит. Душнила редкостный, хоть и неплохой чувак. Наверное, я просто разучился общаться. Но придётся навёрстывать. Прямо сейчас и начну. — Слушай, Ямада, или как тебя там? — дожидаюсь девчонку в коридоре, а то она опять с преподом зависла. — Давай сделаем вид, что я пристыдился и всё осознал? Затусим вечерком? Почитаешь мне нотации о вреде курения. Я, так и быть, послушаю. На меня смотрят как на идиота. — Или как тебя там? — брезгливо кривится рыжик. — Вот настолько всё равно, с кем тусить вечерком, что даже фамилию правильно не удосужился запомнить? Упс. Я чё, ударение где‑то не там поставил? — Я новенький, мне можно. — Ты невежа. А таким да, видимо, всё можно. — Ну ладно. Косякнул. С кем не бывает, — миролюбиво закидываю ей руку на плечо. — Так что у нас по вечеру? — По вечеру у нас, — ударение ставится очень удачно, отображая весь спектр презрения. — Ты налево, я направо. Параллели не пересекаются, до свидания. О, как. Это она красиво меня отшила. — Это если плоскость имеет бесконечную кривизну поверхности, а земной шарик‑то у нас круглый. Видала? Шах и мат. Я тоже умею умничать. Школьное образование мимо не прошло, что‑то да налипло. — Вот и катись шариком. — Что, вообще без вариантов? У тебя какие‑то личные предубеждения? — Ага. Именно. Я не связываюсь с плохими мальчиками. — Ну а я вот очень люблю портить хороших девочек. — Зубы поломать не боишься? — Об тебя? Ты настолько крепкий орешек? — Попробуй и узнаешь, — ужиком выскальзывают из‑под моей руки и уходят с видом гордой царевны. На слабо решила меня взять? А вот возьму и попробую! Но уже не сегодня. Выхожу на улицу, седлаю своего старенького, но служащего верой и правдой скакуна, и сваливаю в закат. Моя миссия выполнена. Помаячил, закорючки в бухгалтерии проставил, осчастливил всех своих видом и будет. Для первого дня более чем достаточно. На самом деле он планировался стать и последним, но я уже чё‑то не уверен. Так‑то Нэо прав, я в городе недавно и толком ничего и никого здесь не знаю. Ёсико. Свалил! В первый же учебный день свалил! Нормально? Мне тут, значит, его документ о поступлении вручили, велели передать, а он свалил. Трындец. И таскай теперь с собой. Мне оно надо? Я девочка, мне ещё рожать, а тут какая‑то макулатура неподъёмная… Сказала я, вечно бегающая с кипой работ и докладов, собранных у всего потока, ну да ладно. Ладно. Свалил и фиг с ним. Зато из плюсов: на моё место больше никто не посягнёт. И лезть никто не будет, а то, блин, «может затусим вечерком»? Предложение меня просто в дикий ступор ввело. Пару часов назад он меня знать не видел, из лужи окатил и вдруг планы начинает строить. В его голове салат оливье? Кстати, о салатах. У меня сегодня законный отгул, но уже на половине пути до дома Хикоро присылает сообщение: «Подмени, плиз, позарез надо. Хотя бы часа на три. У меня зубной, всю ночь не спала, чуть не сдохла». Отлично. У неё всё как всегда в последний момент, но Хикоро я люблю, и она меня часто выручала, поэтому отказать не могу. Печатаю ей ответ, толкаясь в давке метро и норовя улететь при торможении на кого‑нибудь из сидящих: «На два часа смысла нет, давай тогда с пятницей поменяем смены», после чего, изрядно помятая, выплёвываюсь на следующей станции, чтобы сменить направление. «Ты лучшая. С меня кренделя», приходит ещё минут через пять. О, кренделя — это хорошо, кренделя я люблю. Особенно в шоколаде и с кокосовой посыпкой. Нашу кафешку в стиле американских дайнеров я просто обожаю. Сколько я тут? Года два. И уходить пока не планирую. Атмосфера невероятная, начальница золотце и очень дружный коллектив, несмотря на то, что в таких заведениях постоянная текучка и вечная нехватка персонала. Да, частенько зарплата задерживается, да и график уматывает, тяжело проводить по столько часов на ногах, а потом ещё переться через полгорода домой своим ходом, но всё равно. На данный момент я бы не хотела менять это место, ну а дальше поживём‑увидим. — Привет, — здороваюсь с Юкико и Наоки, без дела бездельничающими у стойки. Сидят на высоких барных стульях, сплетничают, ножками болтают, чаёк попивают. Время пяти нет, так что в закусочной практически пусто. Основной наплыв идёт когда у всех заканчивается работа. — Сегодня вроде ж не ты, — удивляется Юкико, теребя кончик малинового хвоста. — Соскучилась? — Хикоро опять с зубами мучается. — Ха, брешет, — хихикает Наоки, сдувая со лба чёлку‑пони. — Сто пудов на свиданку умотала. Ага. Было у меня такое предположение, между прочим. — Да и ладно, пускай развеется. Зато она мне кренделя обещала, — миролюбиво пожимаю плечами, ныряя за дверь служебки. Моя смена официально начинается лишь через час, но я сразу переодеваюсь в форму и заплетаю две косички. Очень неловко, когда в тарелке с бургерами вдруг обнаруживается рыжий волос. И на повара не свалишь, она у нас крашеная блондинка. — Руми, привет, — целуюсь в щечку с пышногрудой девчонкой, топчущейся у плиты. Ну как девчонкой. Ей уже за тридцать, но она очень клёвая, с «молодняком» общается без загонов. А ещё беременная. На седьмом месяце. Скоро уйдёт и чувствую, мы будем реветь здесь все крокодильими слезами. — Разве ты сегодня? — Хикоро опять баламутит воду. — Что, очередное свидание с новым ухажёром? — Понятия не имею, — повязываю фартук и вкладываю в кармашек ручку с блокнотом. Патроны на месте, полная боевая готовность. Юкико давно печатает заказы на раскладушке, а я никак не могу приноровиться. Мне по старинке привычней. — Ватару , что у нас в стопе (прим. авт.: «стоп» — сокращено Стоп‑лист. Перечень продуктов, которых нет в меню)? — спрашиваю второго стажирующегося повара, брата Руми. Чисто семейный подряд. Он её заменит когда сестра в декрет утопает. Повар шикарный, это у них генетикой заложено, как и исконно европейская внешность, но тот ещё паяц. — Ничего, — давит тот лыбу во все свои тридцать два. Хотя вряд ли зубы мудрости почтили его своим вниманием. Значит, в двадцать восемь. — Ничего? — подозрительно переспрашиваю. Знаю я его «ничего». — Ничего. — Баварские есть? — Нет. Что и следовало ожидать. — А ещё чего нет? — Ничего. — Тирольские есть? — Нет, — ржёт Ватару, пожёвывая сырую морковку. Блин. — Всё? — Всё — «Чёрный чимичурри» появился? — Нет. Я его ща тресну. — Точно всё? Супы, сэндвичи — всё остальное есть? — Нет. Мда. Ясно. Как всегда, разбираемся по ходу дела. Грозно клацнув зубами, отбираю у него морковку и иду обратно в зал. Наша закусочная не просто ресторан. Здесь идёт полное погружение в атмосферу олдскула под соответствующие ритмы джумбокса (: музыкальный ретро‑аппарат). Музыка просто обалденная, я настолько уже ею заразилась, что и в моём плейлисте играют зарубежные хиты второй половины двадцатого века. Отделка, освещение, детали интерьера — всё такое, будто мы находимся на какой‑нибудь киносъемочной площадке. Кстати, у нас несколько раз реально разворачивалась сценическая деятельность. Приходилось прикрывать кафе почти на всю ночь. Несколько раз снимали эпизоды для сериала, а однажды даже клип популярного поп‑певца. Причём я самолично в кадре у него там засветилась, так что, типа, я звезда. Где моя корона? А если серьёзно, то у нас реально круто. Пин‑аповские картины на стенах, неоновые таблички, радужная подсвета, мягкие диванчики, антикварные игровые автоматы, фигуры знаменитостей в полный рост. Посетители обожают Элвиса Пресли, стоящего у входа. Беднягу всего до дыр уже затёрли, фоткаясь в обнимку, но сидящей возле бара Мэрилин Монро досталось сильнее, у неё нет одного пальца. Мы его так и не нашли после смены. Кто‑то, видимо, утащил как сувенир. Рабочий день протекает в обычном режиме. Влюблённые парочки, щебечущие подружки, мамы с детьми. Ребятня балдеет от обилия ярких игрушек и дозволенности побегать. А как искренне радуются самым обычным воздушным шарикам, которые им дарят официанты! Словами не передать, эти сияющие глаза надо просто видеть. Шумные детские праздники в принципе явление здесь частое. Как и тематические девичники в стиле «стиляг». «Хэппи Бездей ту ю» мы, кстати, тоже поём если просят вынести тортик. Залётные парни‑одиночки так же не обходят мимо звучную вывеску с американским названием. А иначе как бы Хикоро каждую неделю с новым мутила? Оттуда и берутся. Она девчонка видная, флиртовать умеет и не стесняется пускать чары в ход, чтобы чаевых больше заработать. Слово за слово, улыбочка за улыбочкой, ну и понеслось‑поехало. Собственно, почему нет? Ей двадцать лет, когда ещё чудить как не сейчас? Ко мне, конечно, тоже порой подкатывают, но в куда более скромных масштабах. Наверное, потому что я не даю повода. Комплименты получать всегда приятно, однако дальше них не заходит. Был лишь один молодой человек, с кем я согласилась на встречу тет‑а‑тет. Правда он и ухаживал за мной чуть ли не месяц. Приносил цветы каждый раз, заказывал исключительно кофе, но оставлял приличные чаевые. Часами сидел за барной стойкой, пользуясь возможностью просто пообщаться. Подолгу. Обо всём. Девчонки смеялись, мол, вот он, прекрасный принц, что заберёт скромную официантку к себе во дворец и превратит её в принцессу. К сожалению, не сложилось. Мы встретились всего несколько раз вне кафе и поняли, что не подходим друг другу. Он с первого свидания начал намекать на продолжение в горизонтальной плоскости, я же к столь стремительному развитию наших отношений была не готова. Я не ханжа, но и прыгать кому‑то в кровать по первому зову не намерена. На том и разошлись. Не вышло из меня диснеевской принцессы. Зато отлично получается девочка на побегушках. «Девушка, принесите то‑то», «девушка, отнести обратно», «подайте», «замените, мне это не нравится», «можно счёт»? Не, я не в претензиях, однако когда начинается наплыв сильно заколёбываешься. Особенно когда вас всего трое на огромный зал, а то и меньше. Приходилось неоднократно в одиночку скакать в мыле, когда подмены не находилось. Слава богу, всегда в будний день. Там попроще. А вот в выходные да, начинается треш. — Ёся, — окликает меня вернувшаяся Юкико, зажимая пустой поднос подмышкой. — Тебя за четырнадцатый столик просят. — Четырнадцатый столик за Устиньей, — замечаю я, заканчивая украшать фирменные милкшейки. Настолько густые, что вишенка, торжественно поставленная сверху, и не думает тонуть. — Не, ты не поняла. Настойчиво просят именно тебя. О‑о‑очень симпатичный молодой человек, — многозначительно поигрывает бровями та. О, как. — Хорошо. Сейчас, — сгребаю напитки вместе и отношу заказ трём подружкам, сэлфящимся на фоне большого задника с ретро‑тачкой. — Ваш заказ. Приятного аппетита, — желаю им, вооружаясь рабочим инвентарём, иду куда требовали. — Добрый вечер. Меня зовут… — осекаюсь, едва не выронив блокнот, когда вижу этого «о‑о‑очень симпатичного парня». Так и не договариваю заезженную фразу, прописанную в трудовом договоре каждого сотрудника. Впрочем, за меня её услужливо заканчивает Манджиро. — Знаю я как тебя зовут, Ёсико ЯмадА, — проставляя акцент ударением ухмыляется он. — И на сегодня ты будешь моей официанткой. А там как карта ляжет. Возможно, и просто моей. Как тебе такой вариант? Можно я ткну ему карандашом в глаз? Один разочек, пожалуйста! Перебарываю кровожадные мечты и выдаю нейтральную улыбку, больше похожую на оскал. — Что будешь заказывать? — я на рабочем месте, не могу же устраивать разборок. — Тебя. Блин. А он словно специально напрашивается. — В заведении предусмотрена охрана и я могу её позвать, — предупреждаю вежливо, но холодно. — Хорошо. Тогда… — Манджиро бросает ленивый взгляд на ламинированный лист меню. — «Бекон Блю Бургер»… И тебя. Так сойдёт? Протяжно выдыхаю через ноздри, начиная терять терпение. — Не смешно. Я позову другую официантку, — собираюсь уйти, но меня ловят за запястье. — Ладно, ладно. Не кипятись. Я ведь правда приехал именно к тебе. Именно ко мне? Сюда? Вот прям сюда‑сюда? Вероятно, бесполезно пытаться понять, с какого боку он ВООБЩЕ в курсе того, что я здесь работаю? Я, конечно, тайны особой из этого никогда не делала, так что мало ли кто проболтался. Хотя… Кто и когда? Рымарь толком не общался ни с кем за те несколько часов, что соизволил почтить нас своим божественным ликом. Плюс, смена в любом случае не моя сегодня, чтобы как‑то это подстроить. Да уж. Нарочно такую встречу не запланируешь. Растерянно скашиваю взгляд на держащую меня загорелую руку. Какие у него горячие пальцы.. Худые и длинные. Осторожно высвобождаюсь, а то мне как‑то не по себе. Словно в медвежий капкан угодила. — В школе не успел наглумиться? — сухо интересуюсь. — Ты всегда такая серьёзная бука? — Да. Если меня кто‑то раздражает. — А вдруг я с белым флагом? И жажду извиниться? — Так извиняйся. — Не гони лошадей, Пятнашка. Я сказал: «вдруг», а не «хочу‑не могу». Ему, смотрю, доставляет особое удовольствие меня задирать? Это такое хобби в свободное время? Или он просто козёл? — Если надумаешь, сообщи. У меня полно дел, — бросаю ему с досадой и ухожу, по пути тормознув у пары столиков, чтобы подобрать грязную посуду. Отношу всё на кухню к Руми , а когда возвращаюсь, обнаруживаю, что Манджиро передислоцировался и топчется теперь у стойки. Игнорирую его и продолжаю блуждать по залу. Там подтереть, там салфеток в салфетницу добавить, там пообщаться с детками, предложив им картонные маски с животными. А Сано всё сидит. Неудобный барный стул без спинки у него едва ли не трон. Развалился на нём аки царь, локтями опёрся об столешницу и подпирает её спиной, следя за мной как хищник за жертвой. Ещё и топчущаяся в дальней части закусочной Юкико прям без кетчупа пожирает нас обоих взглядом, подавая мимикой легко угадывающиеся сигналы. Мол, ну ты чего тупишь? Иди к нему, ждёт же. Смотри какой волосатик красивый. Не красивый, но признаю, симпатичный. Есть в его хулиганском типаже определённый шарм. Но это не значит, что я позволю ему подобное поведение. Внешность ничего не значит, если человек по натуре сволочь, а Сано явный представитель данного вида. Так что пускай ждёт. Авось чего‑нибудь дождётся. Зато посетители ждать не будут, поэтому несколько раз не по своей воле приходится мельтешить мимо Манджиро с подносом, однако упорно игнорирую его существование. Если котику охота поиграть, пускай ищет себе другую мышку. У меня нет времени становиться его забавой. Но и топтаться всю ночь в проходе тоже не могу, дополнительные обязанности никто не отменял. К бордам (: борд — доска над стойкой с перечнем меню) периодически подходят люди, это уже не проигнорируешь. Приходится вставать за кассу и рассказывать про акции. Манджиро же словно именно это и задумывал. Дождался‑таки. — Девушка, а девушка? Чиз‑то мой когда будет? — улучая момент когда клиент отходит, напоминает он о себе. Блин! Точно. Допускаю, что про него он вякнул больше от балды, но Ватару я всё же заказ передала. Уже давно… Скрываюсь на кухне и возвращаюсь с тарелкой. Заметно остывшей. Ай, да и чёрт с ним, сойдёт. Не понравится — его проблемы, пусть ищет другое кафе. — Приятного аппетита. Не подавись. Неотложку вызывать неохота, — не удержавшись от самых искренних пожеланий, ставлю бургер перед ухмыляющейся физиономией. — Плевала туда? Конечно, нет. Никогда бы себе такого не позволила, но бунтующая вредность так и подстёгивает огрызаться. — Разумеется. — Ну и ладно. Это останется на твоей совести, — с аппетитом вгрызаются зубами в толстую котлетину. — У меня она хотя бы есть. — Злюка. Я люблю злюк. Особенно в таком прикиде. Тебе идёт желтый. Он ещё и дальтоник. — Это горчичный. — Да неважно. Главное, юбочка загляденье. Плюс озабоченный. — Дать примерить? — Сомневаюсь, что мне подойдёт. — А тюремная роба подойдёт? — слова срываются с языка раньше, чем мозг успевает дать сигнал, что это излишне. Манджиро моментально мрачнеет, откладывая надкусанный бургер. — Это, стесняюсь спросить, такой намёк? — вкрадчивым голосом уточняет он. Хватаю первое, что попадается под руку, и с остервенением начинаю натирать тряпкой столешницу, смущённо пряча глаза. — Извини. Так, глупость сморозила. — Глупость? Или маленький носик уже сунулся куда не следует? — ух, эта его бездна вместо чёрных глаз до костей пробирает, связывая внутренности в узел. Реально демон. Хорошо людей много, наедине в эту секунду остаться я бы с ним не хотела.