Часть 3

      Мы даже не опоздали с обеда. Федор крутился около охранника Потапкина, но нам эти двое не были так уж интересны. Машка периодически недовольно поглядывала, впрочем. На нашем этаже все было тихо. — Георгий Юрьевич, я вернулась! — сказала по селектору. — Отлично! — отозвался он. — Работайте, задание у вас есть!       Марьяна, та самая Светкина соперница, которая увела мужа Захара из семьи, хоть и работала моделью для примерок у нашего кутюрье, а досадить моей подруге своим счастливым видом возможности не упускала. Вот и сегодня пришла в половине третьего, рассчитывая позлить Светлану, и а я встретила красотку радостной улыбкой и словами: — О, привет, Марьяна. Ты заявление об уходе писать? Сейчас, я тебе листок и ручку…        Сперва Марьяна замолчала, видимо, не сразу поняла смысл моей фразы. Потом вытаращила глаза и заверещала, от неожиданности забыв, что в таких случаях должна была заплакать, чтобы тут же прибежал Урядов: ее защищать, а нас ругать, что обидели девочку: — Сами пишите! Не буду я ничего писать! — А чего пришла тогда? — Не ваше дело! — она фыркнула и удалилась, задрав нос. Мы со Светой рассмеялись. — Класс! Ты теперь каждый раз будешь ее спрашивать так? — Ну да. А что? Зачем ей сюда ходить, как не за увольнением? — И то верно! А, нет! Чаю попить с Георгием Юрьевичем! — Кстати! — я активировала селектор. — Георгий Юрьевич, кофе? — С коньяком — раздался рык в трубке. — Сию минуту! — я встала и направилась к агрегату. Коньяк у Георгия был припрятан в приемной, как раз на такой случай. После коньяка он успокоился и снова пришел в благодушное настроение.       И я продолжила работать. Ко мне пару раз за остаток дня сунулась Шурка, пригласить на перекур, но я сказала, что бросила, и это было действительно так. В четыре перекусила — сбегала в столовую внизу, не поленилась, взяла витаминный салат и вареную курицу. А почему нет? Там это дешевле раз в пять по сравнению с той же «Ромашкой», не говоря уже о ресторанах.       Правильное питание — залог нормального веса! И главное, что я уже приучила эту тушку к тому, что идет ей на пользу! В общем, радовалась жизни, как могла. Ровно в шесть попрощалась с начальником — отпустил без вопросов.       Девчонки собирались около Машки у ресепшна и обсуждали тему, которая до сих пор оставалась популярной: беременность Клочковой. Тропинкина по этому поводу очень переживала, поскольку Роман, отец ребенка Виктории, ей до сих пор очень нравился, хотя поступил он с ними обеими очень нехорошо. Этот козел, кстати, нравился всем моим подругам, хотя был и правда «членистоногим», но женскому сердцу не прикажешь. Все секретарши относились к нему с искренней симпатией, несмотря на его похождения. Вот и Машка, которую он чуть не уволил, продолжала смотреть на него влюбленными глазами. Ну это еще не от большого ума, конечно. — А я считаю, девочки, что Роман Дмитриевич такого не заслужил! — доводила до всех свою точку зрения Маша. Амура с Шурой согласно кивали. — Чего не заслужил? — спросила я. — Стать отцом? Согласна. Хреновый из него отец получится, так пусть хоть алименты у Вики будут.       Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы — все разом замолчали, уставившись на меня. — Тань, ты чего? — обалдело спросила Маша. — Такой, как Клочкова, никому ж не пожелаешь! Тем более ему… — Этому бабнику и козлу? — уточнила я, сперва оглядевшись, нет ли рядом кого из начальства или Виктории. — Ну вообще, если так посмотреть, — поддержала меня Света, — у нас же должна быть какая-то женская солидарность, правда? А то двойные стандарты получаются! — Да какие двойные стандарты-то? Вы вообще о чем? — удивилась Амура. — Если мы считаем здесь правым Романа, значит, по логике, и в нашем с Захаром разводе тоже я виновата? — Не, ну ты сравнила! — Ну а что? Или — хорошо, давайте поддержим Федора, который крутит с Марьяной у тебя на глазах, Маш! — Да Федька… он вообще! Просто эта гадина!.. — взбеленилась Маша. — У тебя, Маш, какая-то мужская солидарность получается, — ухмыльнулась я. Этого Тропинкина уже не вынесла и обиделась. — Ну а, видимо, ты, Таня, как развелась, на всех мужчин разом сердита, — усмехнулась Тропинкина. И тут же сделала виноватый вид, типа не подумав ляпнула. — Ой, Тань, прости!.. — А я, Маш, не обижаюсь, не переживай! Ни на тебя, ни на Вику… Понятно же, что вы из-за Романа Дмитриевича такие обе нервные…       А вот это уже был вызов, судя по тому, как вскинулась Тропинкина. Ну как же? Ее в один ряд с врагиней поставили! — В общем, домой я пошла, — улыбнулась им. — Пока, девочки! До завтра! — Пока, Тань! — Пока! — До завтра!       Я ушла до того, как начался бы конфликт с Марией. Ну глупая же баба! Вот честно! Он ее чуть не уволил, а она снова хвостом виляет! Собачья преданность и никакой женской гордости! В Вике достоинства и то больше!       Я ехала в метро и думала, что как и в моей молодости, у меня в окружении девушки похожего типа. Катя Пушкарева очень напоминала умницу-зубрилку Женю Бурдуковскую, Тропинкина — разбитную и жизнерадостную Кристину Киселеву, ну а Вика — безусловно стервочку Ульяну Комко, даром что та была блондинкой, а эта — брюнетка. Но в итоге-то с Ульяной мы подружились же! Да, спустя год, когда она вернулась из Австралии и восстановилась в вузе, но смогла найти в себе силы извиниться. И оказалось — с ней очень приятно иметь дело, хорошая была подруга! Может, и с Викой получится подружиться? Хорошо бы! Я по жизни не люблю конфликты, хотя за себя постоять могу.       По дороге от метро домой словила телефонный звонок. Оказалось, Пончев. И что ему надо-то? — Таня, а ты что, замок поменяла? — спросил он. — А ты, что, решил ко мне без меня наведаться? — ответила я вопросом на вопрос. — Я забыл там кое-какие вещи… — Какие именно? Я соберу и отправлю. Хотя я вроде ничего твоего не находила. — Да там… в общем, свитер там мой в шкафу должен быть и куртка. — Не находила, но посмотрю еще раз. Если найду — позвоню и оставлю у Анастасии Николаевны. — Да, спасибо, Таня… — Не за что. И, Толя, на будущее, если ты не в курсе: приходить без предупреждения в чужую квартиру и тем более открывать дверь ключом, который остался у тебя по недоразумению, неприлично. Пока! — Пока…       Вот же блин! Свитер ему нужен! Да пусть подавится! Хотя мне почему-то казалось, что это только повод. Что он собирался искать в моей квартире, зная, что меня нет? Деньги, которые я оставила себе? Скорее всего. Обойдется! Самой нужны!       Утро среды началось как всегда с тренажерного зала. Я уже настолько втянулась, что кайфовала от нагрузок. Потом — «Зималетто». Тропинкина поздоровалась холодно и сдержанно, зато Света — радостно. Видимо, с ней мы и будем дружить в ближайшее время. — Тань, а после твоего ухода знаешь, что было? — заговорщически сказала Локтева. — Что? — Машка так ругалась! Говорила, что ты перешла на сторону Клочковой! Только с ней никто не согласился. Даже Ольга Вячеславовна сказала, что ты права. И что если Малиновский виноват — то пусть и отдувается, а Вику только пожалеть можно, что она с ним связалась! — О как! — я выпала в осадок. — Не любит она, похоже, Романа Дмитриевича… — Так он работать мешает только! — фыркнула Света. — Ну да, Милко тоже его не жалует, кстати. — Вот-вот! — поддержала Света. — Только и бегает, за моделями подглядывает! — Ну, не нам его осуждать, так-то, — сказала я. — Главное, Андрея Павловича все в нем устраивает. — Ну еще бы! — усмехнулась Света, но тему развивать не стала. И правда, у Георгия ушки всегда на макушке!       На этот раз на обед с нами Машка не пошла. А Катя выглядела какой-то замороченной и абсолютно не выспавшейся. — Кать, как у тебя дела-то? — спросила я сочувственно. — Да нормально, Тань. Дел просто много, устаю очень… — Так может, тебе помочь чем? Ну, разгрузить тебя как-то? — Правда, Кать, — спохватилась Света. — Ты можешь мне больше заданий давать. — Правда? — удивилась она. — Девочки, да я… ну как бы… — Да ты не стесняйся, на то мы и подруги! — сказала я с энтузиазмом. — Или там секретные данные? — хихикнула Амура. — А ты нам несекретные давай, мы все порешаем. В смысле посчитаем! — с энтузиазмом сказала я. — Ну правда, Кать! Нам просто жаль тебя, как ты упарываешься! — Ну… — Катя улыбнулась, — спасибо вам, девочки! Правда я могу попросить у вас помощи? — Конечно! Вот с обеда придем — и скажешь, что делать надо, да? — Надо. Там действительно надо, — вздохнула Катя. — Я тогда одним займусь, а вы — другим. — Договорились!       Вот так и получилось, что после обеда нас со Светой загрузили дополнительной работой. С учетом того, что я всё свое переделала уже, а у Локтевой и так немного дел было, мы сделали все очень быстро. В четыре я уже закончила и отнесла Кате. А потом спустилась в столовую за правильной едой. Вкусные тут витаминные салатики, однако! И говядина тоже! Даже удивительно, что ее не выбирают во время обеда. Доев, я разговорилась с раздатчицей. Оказалось — мало кому требуется, и как правило приходится как-то утилизировать. Вот я и предложила купить остатки. Пять кусков взяла с собой и убрала в холодильник у Потапкина. А в супермаркете я бы за сырое отдала в два раза больше!       В шесть я попрощалась со всеми и отправилась домой. Мясо не забыла, конечно. Сделала с ним овощную запеканку, правда, уже на завтра, поскольку время ужина по моим часам прошло.       В четверг перед тренировкой снова было взвешивание. Всего минус пятьсот грамм, зато по сантиметру во всех важных местах потеряла в объеме. Оно и чувствовалось, вообще-то! Прекрасно просто. Я уже и смотрелась не такой лепехой, как в первый день попадания. А главное — сил и бодрости столько появилось!       В «Зималетто» я настолько погрузилась в работу, что совсем забыла о женсовете. А они, оказывается, по Машкиной инициативе, решили вывести Клочкову на чистую воду. Тропинкиной, видите ли, показалось, что она на самом деле не беременна, просто пытается женить на себе Романа. А он, несчастный, уже литературу по беременности изучает. Узнала я о решительном настроении женсовета только после того, как ко мне пришла делегация из Маши, Шуры и Амуры с требованием как-то помочь в проведении расследования. — Так девочки, это не наше дело! Пусть они сами разберутся. Маш, Роман не маленький мальчик, у него адвокат есть. И благородством там совсем не пахнет. Лучше бы успокоилась ты, а? — Ты предательница! — насупилась Тропинкина. — Маша, если ты с обрыва сиганешь — я тоже с тобой должна, по-твоему? Нет уж. Я спокойно жить хочу. — То есть ты нам отказываешься помочь? — Ну как я вам помогу? Пойду к Вике и скажу: а ну, признавайся, что ты на самом деле не беременна! — Да, так она не скажет… — задумчиво протянула Тропинкина, не поняв шутку. — Надо как-то сделать так, чтобы у нее взяли тест на беременность, и тогда все станет ясно! — пояснила общую мысль Шура. — Девочки! Вы что тут делать-то собрались, а? — такой настрой уже вызывал опасения. Что им еще в голову взбредет? — А вот и думаем! — А вы не думайте. Просто скажите о своих подозрениях Роману Дмитриевичу. И пусть он отведет Вику на УЗИ… — Таня! Ты гений! — завопила Машка. Я закатила глаза: это же было элементарно!       В общем, они видимо так и сделали, и Роман последовал их совету, потому что уже в шесть в «Зималетто» разразился скандал: орали Малиновский и Клочкова. Прямо в холле, на глазах у всех. Я как раз вышла в туалет, потом подошла к стойке ресепшна за письмом для Урядова, а девчонки остались в туалете и подглядывали. Нельзя же такое шоу пропустить! Тем более что сами его и организовали…       Остановить ругавшихся Вику и Романа было некому, и надо же было такому случиться, что именно сейчас, под конец рабочего дня в «Зималетто» заявился сам Воропаев, грозный и ужасный акционер и гроза секретарш. Увидел одиноко стоявшую у ресепшна меня и естественно подрулил за разъяснениями. — Добрый вечер, Татьяна Владимировна, а что тут происходит? — Здравствуйте, Александр Юрьевич, — я вздохнула и попыталась объяснить как можно мягче. — Понимаете, тут Роман Дмитриевич выяснил, что Вика отнюдь не беременна. Вот и расстраивается… — Так значит, Клочкова соврала? — на его лице было написано недоумение, которое быстро сменилось облегчением. — Вот это поворот…       Нифига себе! Неужели он тоже с ней… Ну, Вика! Но я-то как раз удивление успешно скрыла… — Вот все вы мужчины такие, — я снова вздохнула, — нет бы вести себя снисходительнее по отношению к доведенной до отчаяния девушке, которая из-за нужды решилась на такой обман! — Клочкова сама кого хочешь доведет до отчаяния, между прочим! — буркнул Воропаев. — Так сильный великодушно прощает, а мелочный мстит, правда же? Надеюсь, Роман Дмитриевич относится к первой категории…       А чего это мы так дернулись и скривились-то? Неужели задели мои слова? — Да вряд ли, — наконец, усмехнулся Воропаев, отвечая на мое предположение по поводу Малиновского. — Уволит, как пить дать! А вам ее жалко, что ли? — Сочувствую… — Ну да, у вас-то муж и семья, вы можете себе позволить проявить великодушие. — Да, могу. Только я развелась уже. И человек без семьи может быть великодушным. — А вы-то почему? — он спрашивал с искренним интересом. — Так измена. Застала мужа на горячем. На горячем молодом теле. — О как! Сочувствую… — Да ничего. Я даже и рада как-то. Зато новая независимая жизнь у меня началась. — Тогда поздравляю, — он усмехнулся, — а вы не в курсе, Жданов у себя? — Не уходил еще, так что наверное. У Вики сейчас нежелательно спрашивать, она, как видите, очень занята… Набрать Катю? — Будьте добры.       Я набрала прямо оттуда. — Кать, привет еще раз. Андрей Павлович у себя? — Да, Тань. Мы еще работаем. А что? — А тут Александр Юрьевич пришел. — Конечно, пусть проходит. — Спасибо! Александр Юрьевич, проходите! — Спасибо, — он кивнул и направился в сторону коридора приемной. Вика и Роман продолжали собачиться, не обращая ни на кого внимания. Кажется, оба высказывали друг другу все претензии, которые накопились. Зато искренне и откровенно! Все закончилось, когда пришла Кира Юрьевна и забрала Вику, у которой уже начиналась истерика. А Романа обступили мои подруги. Утешали, стало быть. Особенно Машка старалась. Неужели он окажет ей высочайшее внимание и снова предложит переспать? О, а Федор наблюдает за этой сценой с нескрываемой ревностью — ну еще бы, ведь Марьяна-то уже ушла, не с кем перед Машкой хвостом крутить…       Воропаев поговорил со Ждановым и вернулся в холл прежде, чем «утешительницы» закончили говорить слова сочувствия «потерпевшему». — А что, Татьяна Владимировна, вы сегодня заменили Марию на ресепшне? — спросил Александр Юрьевич. — Да, поскольку Маша вознамерилась заменить Викторию рядом с Романом Дмитриевичем, а остальные составили группу ее поддержки… — Ваше занятия представляется мне более полезным. — И даже более приятным, — кивнула я. — Не любите Малиновского? — Да. Только никому не говорите, а то стану для всех врагом номер один! — Да нет, максимум в пятерку лидеров попадете! — он рассмеялся. — Первый там я! — Даже не претендую на ваши лавры! — я рассмеялась. — Верю. Всего хорошего, Татьяна Владимировна. — Всего хорошего, Александр Юрьевич.       Нормальный мужик, вроде бы. А по воспоминаниям Пончевой — ну просто демон во плоти. Ну я уже догадалась, что бывшая владелица тушки была невеликого ума женщиной. В общем, я еще посидела на ресепшне, потом ушла, к Георгию было пора. Заждался, поди. Остальной день ничего интересного не принес. Мы сидели и работали. никто в наше крыло не заходил       Короче, ушла я с работы в семь, все остальные уже убежали. Ну как ушла? Решила еще в туалет заскочить и застала там рыдающую Вику с уже догоревшей дотла сигаретой. — Вик, ты чего? — А тебе чего? — всхлипнула она. — Давай рассказывай! Легче станет! — А то ты не слышала! — Ничего почти не слышала, только то, что ты не беременна вроде. — И не была. Вы тогда мне идею подкинули, я ее и подхватила… Думала, прокатит! А он на УЗИ предложил. И я отказалась! Ну смысл-то?! Там все равно ничего нет… — А вдруг бы ты на самом деле была беременна? — Нет, я точно не беременна. Я на таблетках же. — Да забей! Где-то убыло, где-то прибыло. Всё, новая жизнь. Главное, не пытайся этого козла вернуть! — Не собираюсь, — кивнула она. Потом у нее зазвонил телефон, и я точно узнала голос Воропаева. Но что именно он говорил — не разобрала. Я сразу пошла к кабинкам, чтоб дать Вике поговорить. До меня доносились ее слова: — Ну прости, прости пожалуйста… Да, я знаю… Да… Да… Правда… Что?! Ну раз ты говоришь… Точно не будешь? Через пятнадцать минут я буду готова. Поняла, уже собираюсь…       Когда я вышла из кабинки, Вика уже крутилась перед зеркалом, наводя марафет. — Ну как, все в порядке? Я ж говорила, где-то убудет, где-то прибудет, — с улыбкой сказала я ей, когда мыла руки. — И что-то мне подсказывает, что сегодня у тебя будет очень хороший секс… — Может еще и с кем, знаешь? — С самим великим и ужасным, голос которого даже по телефону ни с чьим не перепутаешь! — торжественно сказала я. — Блин… — Да молчу я, как рыба об лед! Хочется еще в «Зималетто»-то поработать, однако! — Ну ладно, раз так. Пойду я. И… спасибо тебе, Пончева! — Я Панкратова. Всегда пожалуйста!       Когда она ушла, я подумала, что наверное с Викой все-таки можно подружиться, как и с Ульяной…