Часть 3: Одиночество на празднике жизни

      Я… Не проснулась. Вернее, проснулась, но не у себя в реальности. Открыв глаза, я поняла, что всё ещё нахожусь в Магиксе. Причём, если бы не новая комната — я бы и не поняла, что осталась в Алфее. И разбудившая меня Лума также оказалась очень даже реальной. Меня это всё не на шутку беспокоит. То, что я осталась здесь и то, что все будто взаправду. Слишком реалистичное.       Ладно. Не перенеслась сегодня — проснусь завтра. Или даже раньше. Ничего страшного. Конечно. Просто нужно время, да. Ну, или стоп-слово. Вспомнить бы его ещё… А было ли оно вообще?       Вчера новые соседки показали мне Алфею. Отвели в библиотеку, столовую, классы. Замок школы впечатлял своими размерами и роскошными убранствами. Казалось бы, всё расставлено скромно, но только разглядев детально можно оценить весь этот шик и блеск, так присущий феям. Эта экскурсия напомнила мне поход в один из Петербургских музеев. Вот только императоры России в семнадцатом-восемнадцатом веках предпочитали королевские убранства из чистого золота. А здесь было скромно, но в этом и вся прелесть. Наверное, в этом и есть основные черты фей — скромность и величественность.       Сегодня… Вторник, если верить моим соседкам. В расписании стояли сорок минут Метаморфоза, пара теории основ магии и пара истории Волшебного измерения. Понятия не имею, как буду их отсиживать, ибо я даже слов таких не знаю. Предположить не могу, что меня ждёт. Но, может, будет интересно? Пока я здесь, не будет лишним узнать что-то полезное об этом мире.       Сложив в одолженную Кристилл сумку достатые из библиотеке учебники, я покидаю свою новую комнату и направляюсь в учебный корпус. Найдя нужный кабинет через десять минут, я захожу в открытые двери.       Наверное, я еле-еле не опоздала, потому что класс был полон учениц. Многие парты были заняты. Незаметно пройдя к пустующему столу в последнем ряду, я вешаю сумку на спинку стула и жду звонка, оглядывая учениц и размышляя, как всё же неудобно без часов. Настоящая пытка: быть скованной временем и при этом не иметь возможности следить за ним же.       Феи были… Странные. Яркая и не совсем практичная одежда, цветные волосы, у некоторых даже кожа была другого цвета! Я никогда таких людей не видела. Хотя, они даже не люди. Наверное, это из-за того, что в моём мире с подобным внешним видом мало кто ходит — сразу будут в спину кричать «изгой», «нефор» и тому подобное. Но одежда и в самом деле непрактичная — юбки да топы, едва прикрывающие ягодицы. Самыми нормальными были или штаны или хотя бы шорты с майками. Им удобно вообще? Я не осуждаю людей за стиль одежды, но в самом-то деле… Как?       Прозвенел звонок, урок начался. Перед учительским столом появился низкий человечек в зелёном костюме. Хотя будет вернее сказать, не человечек, а больше сказочное существо. Там, гном или эльф. Но выглядел он почему-то знакомо.       — Доброе утро, класс. Мне, как и обычно, выпала честь открыть учебный год, — с толикой гордости поприветствовал человек-гном-не-пойми-кто всех.       «Кажется, скромности этому учителю не занимать,» — подмечаю я про себя.       — Для тех, кто ещё со мной незнаком я — профессор Уизгис, ваш преподаватель метаморфоза. Мои уроки посвящены превращениям и, как я говорю… — весьма улыбчивый учитель накрылся шляпой. — … Изменениям вашего внешнего вида, — под шляпой появилось лицо Гризельды.       А, так вот откуда я его знаю! Всё, вспомнила его.       Феи восхищённо заахали, а уже сидящая вовсю на столе «Гризельда» смотрела на них довольным взглядом. Я лишь ухмыльнулась. Впечатляет, хотя не вижу смысла удивляться. Это же мир Винкс.       — Но это ерунда, — махнул рукой преподаватель, после чего уже в своём обычном обличии упал на пол. — К концу года вы сможете сделать лучше. А пока, — он щёлкнул пальцами. — Начнём с простого.       На всех партах, а в том числе и на моей, появились зеркала. Многие феи взяли их и начали осматривать себя, довольствуясь своим внешним видом. Ну, да, всё так и есть: крылатые барышни существа гордые и с чувством собственного достоинства. Большинство точно.       — Попробуйте изменить цвет волос. Сосредоточьтесь и представьте, как они меняют свой цвет.       Я взяла зеркало и взглянула на себя. Сначала ничего интересного я в себе не увидела: Элиза да Элиза, а потом… Я поняла, что не видела себя ранее в зеркале. И зря. Вместо привычных серых глаз с болотным оттенком я увидела радужку цвета травы, растущей за окном. Яркий, сочный зелёный. А волосы… В русых волосах затерялись такие же зелёные пряди. На чёлке, на голове и даже в самой косе! Как я не заметила их, когда заплетала эту самую косу с утра? От сонливости? Странно это всё.       — Блум, не расстраивайтесь, — услышала я с первых рядов. — Не получилось в этот раз — получится в другой.       Ах, ну конечно. Я же в мире Винкс, как я могла забыть о нашей главной героине Блум? Да и об остальных феях тоже. Вон, справа от рыжей сидит принцесса Солнца и Луны, у окон Муза и Текна, а через несколько парт спереди меня сидела Флора, как я поняла по пышным русым волосам. Вокруг них же крутится сюжет, точно. Хех, будет весьма интересно понаблюдать за ними так близко, а не по ту сторону экрана.       Но сейчас о другом. Каким образом я должна изменить цвет своих волос? Я же даже магией не обладаю! Откуда бы она у меня, позвольте спросить, взялась бы? По приколу? Очень сомневаюсь. Хотя… Уизгис же сказал, что ничего страшного, если не получится сейчас. Не думаю, что я тут надолго. Так смысл вообще париться? И пусть меня до сих пор мучает вопрос моего внешнего вида, это даже плюс. Всегда мечтала о зелёных глазах. Ну, а пряди… Зато красить не надо! На краске можно сэкономить.

***

      Только что закончились все пары. Фух, ну и денёк! Хотя стоит признать: было интересно, учитывая, что я среди них всех такая темнота. Особенно на истории. Ничего прям сверх шокирующего не было, но послушать ту лекцию мне было в радость.       Открыв дверь в нашу квартиру, я случайно прищемила дверью палец. Больно… Очень больно! Я тот час же выдернула руку и прижала бедный палец к губам. Разве двери щемят так больно?!       Подождите…       Когда люди чувствуют боль — они просыпаются. А это было очень даже больно! Почему я не проснулась? Кажется, меня начинает это ни на шутку беспокоить.       В книгах писали, что для того, чтобы проснуться, герои пытались наносить себе слабую боль. Стоит попробовать. Алфея Алфеей, но я уже хочу домой! Только уже несостыковка: как я проснусь от слабой боли, если от относительно сильного и вполне себе противного дискомфорта не могу пробудиться? Ладно, допустим…       Я стукнула себя ладонью по лбу. Ничего не произошло. Тогда я ударила сильнее. Даже слишком сильно, ибо лоб неприятно зажгло после удара. Зашипев, я оглянулась. Комната никуда не пропала. Хорошо, что у девочек ещё уроки и в гостиной никого нет. Не то ещё подумают, что я практикую самоповреждение. Ещё на учёт к местному психологу встать не хватало.       Я захожу в нашу с Лумой комнату и кладу сумку у лестницы. Сосредоточилась. Ущипнула себя за бедро. Со всей силы, чтобы даже ткань джинс не смягчила боль.       Зараза, больно! Никогда бы не подумала, что буду заниматься мазохизмом, да ещё и таким идиотским способом. И всё равно ничего не произошло. Я нервно огляделась, ища знакомые места реального мира. Мне это не нравится. Почему я не возвращаюсь? Так, Элиза, спокойно. Возможно, стоит попробовать сделать это позже…       Когда наступила ночь, я, как и вчера, разделась и легла в кровать. Так уж вышло, что никаких других вещей у меня не было. Спасибо девочкам, что хоть базовую гигиену дали. На стипендию прикуплю себе что-то из одежды. Хотя мне бы лучше думать, как я домой вернусь.       Стоит отметить: постель здесь очень уютная. Она была округлой формы, с небольшим полупрозрачным навесом сверху. И пусть внизу у Лумы кровать была не хуже, я своей частью комнаты была довольна.       Распустив волосы и натянув резинку на запястье, дабы не потерять, я продолжила попытки возвратиться назад различными безобидными видами причинения себе боли. Кажется, домой я вернусь вся в синяках. Я то щипала себя за бёдра и другие части тела, то напрягала мышцы в разных местах так сильно, что у меня адски свело икры и пальцы на ногах и руках. Ужасное чувство! Ненавижу его. Как вообще живут мазохисты?!       Усталая, с болью во всём теле, я засыпаю где-то через час своих бессмысленных попыток вернуться. Не думала, что это займёт так много сил.       Сон протекал тоже не особо хорошо. Я видела что-то неприятное. Кажется, там были собаки… И людские разговоры. А ещё шум машин. Не знаю, почему, но мне было очень… страшно.       На утро я просыпаюсь в холодном поту за несколько минут заведённого соседкой будильника. Мы договорились с ней, что она также будет будить меня, ибо пары у нас начинались в одной и то же время. Удивительно… За всю мою жизнь я никогда не просыпалась в таком состоянии. Да и кошмары мне снятся редко. И как вообще можно спать во сне?       А сон ли это?       Пф, да конечно же сон! Чё я парюсь-то? Я ведь не верю во все эти перемещения между мирами. Бред это всё. Наверняка этому есть логическое объяснение, и я обязательно его найду. Возможно, суть совсем где-то рядом, просто я её пока не вижу. Не всё сразу, ведь так?       А пока стоит жить тут и не привлекать излишнего внимания. К счастью, большинство людей здесь его на меня не сильно обращают. Сейчас точно. Хорошо, если так и дальше пойдёт. Мне ни к чему лишние взгляды. Вчера я уже заметила пусть и немного, но всё же косых взглядов фей. Всего пару-тройку, но факт остаётся фактом.       С таким круговоротом мыслей я одеваюсь, привычными движениями рук заплетаю косу под звуки шебуршания Лумы внизу, и спускаюсь вниз. Девушка там уже была почти что при параде: волосы аккуратно уложены в замысловатую причёску на голове, на теле же новый, раннее невиданный мной наряд без единой складки. Сейчас фея заканчивала неяркий, но симпатичный макияж, придающий её смуглому лицу ещё одну частицу утончённости, которой в швее было хоть отбавляй.       — Доброе утро, — сонно здороваюсь я приличия ради и уже собираюсь идти в ванную комнату приводить в порядок и своё табло, по которому, в отличии от соседки, словно трактором проехались.       — Доброе, — приветливо, с лёгкой улыбкой говорит в ответ фея. — Как спалось?       — Нормально, — соврала я, краем глаза смотря на её каштановый затылок и пожимая плечами. Ей явно не стоит знать о моём ночном садизме над собой же.       — Это радует, — отозвалась соседка, даже, наверное, не заподозрив моей маленькой лжи. — Многим тяжело освоиться на новом месте, но ты, кажется, чувствуешь себя неплохо.       Ага, как же. Однако, несмотря на весь этот внутренний сарказм, я предпочту оставить эту правду между ним и собой же. Это не то, что стоит знать другим.       — Я пойду, — говорю я и снова иду к выходу, не шибко желая разговаривать о чём-то дальше.       Лёгкое «ага» доносится из-за моей спины, когда я выхожу в гостинную и захожу в дверь рядом с входом в комнату Кристилл. Уже собираюсь коснуться ручки, но стоило мне вспомнить о второй соседке, как она себя ждать не заставила. С радостной улыбкой черноволосая фея, пока что одетая в пижаму наперекор нашему с Лумой внешнему виду, распахивает передо мной двери и, завидев меня, улыбается ещё шире.       — Доброе утро! — девушка машет мне рукой и, ничего больше не говоря, почти что скачет к себе в комнату, при этом делая всего пару шагов. Я же, тихо пробормотав под нос что-то подобное словам Кристилл, захожу в ванную и закрываю за собой двери.       Уже на завтраке я, слегка клюя носом, вяло поедала завтрак. Все феи на трапезу собирались в большом зале, из которого состояла столовая Алфеи. Помещение было приятным: в прямом смысле дофига высокие потолки; огромные окна, зауженные к верху; оформленные в светло-бежевых цветах стены и кафельный пол с плитками на тон светлее. Солнечный свет, которого было очень много, заполнял эту огромную комнату, из-за чего потребности в искусственном освещении просто не было. Если честно, то этот свет сейчас самую малость противно слепит мне глаза, из-за чего мне пришлось подпереть наклоненную голову рукой и «козырьком» ладони закрыть лоб и глаза. Кстати, а ведь столы здесь тоже свет отражают. Они сделали то ли из мрамора, то ли из ещё какого-то светлого камня, что имел оттенок светло-жёлтого. Длинные скамьи, кажется, сделаны из того же материала, из-за чего они казались больно твёрдыми. Ну, зато подрит.       Всего было три стола. Для учеников первого, второго и третьего курсов. Я сижу, как и полагается, с первашами, поэтому, оторванная от соседок, почти что в одиночестве сидела на краю стола, чуть поодаль от весело щебечущих фей. У учителей был отдельный столик, который находился в углублении в стене, который представлял из себя что-то вроде балкона, что просто не мог не притягивать взгляд: так красиво он выглядел. В целом, во многих местах архитектура Алфеи отдавала чем-то винтажным.       Но сейчас мои теперь уже зелёные глаза смотрели в тарелку. И были бы сфокусированы на её содержимом и дальше, если бы не звучный голос директора, которая успела встать и подойти к узорному парапету.       — Дорогие ученицы! — с улыбкой громко начала она свою речь. — Я спешу сообщить вам, что сегодня, в честь начала нового учебного года и новых студентов, состоится ежегодный бал для обучающихся школ фей «Алфея» и специалистов «Красный фонтан». Все соберутся здесь, в нашем дворце для ежегодной церемонии обмена подарками.       Феи, а особенно первокурсницы, радостно начали восклицать перспективе пообщаться с мальчиками и подаркам от них. Я же искоса смотрю на них, ухмыляясь про себя. Праздник, значит? Пф, пустая трата времени. Хотя, если там можно будет на халяву поесть, то почему нет?       — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — строго крикнула Гризельда, унимая обрадовавшихся фей. — Директор ещё не договорила.       — Благодарю, Мисс Гризельда, — кивнула, кажется, совсем нерассерженная женщина. — Так как мероприятие будет проходить у нас, то мне хочется, чтобы вы проявили креативность и украсили нашу школу. Занятий сегодня не будет!       Стоило ей сказать последние слова, как и без того взбудораженные ученицы обрадовались ещё сильнее. Ну, тут и впрямь можно порадоваться. Вот только, почему нельзя было сказать об этом раньше? Зная о том, что сегодня не будет пар, я могла бы поспать хоть немного подольше. Было бы просто чудесно!       Ладно уж, не мне придираться к мелочам. Поэтому, смотря на радостно выходящих из зала фей, что бурно обсуждая то, как они будут украшать школу, я тоже поднимаюсь со своего места и выхожу из уже опустевшего помещения. Тишина, в которой слышалось лишь отдалённое эхо звонких голосов, была единственной, что проводила меня.       В спину ударило чувство одиночества.

***

      — Так здорово, что бал в этом году решили сделать пораньше! — в своей обычной радостной манере говорила Кристилл, кружась в центре нашей небольшой гостинной и активно жестикулируя руками.       — Даже удивительно немного, — проговорила Лума, сидя на диване и задумчиво приставив большой палец к губам. — В том году он был почти через неделю после начала года.       — О, да, это было пыткой! — посмеялась другая девушка. — Все эти разговоры девочек с более старших курсов сводили меня с ума в ожидании этого обещанного праздника. Помню, мне не терпелось надеть своё новое платье, которое я перед обучением купила специально для таких случаев. В этом году тоже в нём пойду.       — А я себе новое сшила, — с гордостью сказала Лума. — Я разыскала на своей планете лучшие ткани. Дорогие, конечно, но это того стоило! Сегодня вечером покажу.       — Кстати… — подаю голос я, всё это время ровно сидящая на другом краю дивана и молчаливо слушая их бурный диалог. — А платье обязательно?       — О чём ты вообще? — спрашивает швея, смотря на меня так, словно я сморозила какую-то несусветную глупость. — Конечно обязательно! Это же бал!       — То есть… — я развожу скрещенные до этого на груди руки в стороны и смотрю на свои колени, прежде чем снова поднять взгляд на соседок. — В таком виде меня не пустят?       Девочки с удивлением смотрят на меня.       — Подожди, у тебя что — нет платья? — с искренне округлившимися глазами задаёт вопрос Кристилл, а затем стыдливо осекается, опуская глаза в пол. — А точно… У тебя ведь ничего нет.       Я на мгновение вытягиваю шею вперёд и щёлкаю языком, мол: «Да, я бомж», при этом ни в чём не обвиняя и не обижаясь на соседку. По голосу было слышно, что она сказала это, больше ставя перед фактом сказанную ей самой же глупость, нежели преследуя желание задеть меня.       — Ну… Пустить-то пустят, наверное, вот только… — в смятении продолжает девушка, однако её мысль пресекает Лума.       — Вот только я не пущу! — твёрдо говорит она, поднимаясь с дивана. — Не дело это! Я прямо сейчас сошью тебе наряд.       Я хочу ей возразить, но…       Стоп. Что?       — А? — недоверчиво выгибаю бровь и переспрашиваю я.       — Я сошью тебе платье для праздника, — повторяет свою мысль фея, уперев руки в бока. Весь её внешний вид говорил о том, что она не шутила. — Пойдём, я сниму с тебя мерки.       — Ты правда сошьёшь Элизе платье? — с горящими глазами уточняет Кристилл. — Вот здорово! Мне уже хочется посмотреть на неё в нём!       — Так, нет, стоп! — восклицаю я, резко вставая с дивана и выставляю руки перед собой. — Подождите. Не надо мне платья! Я просто не пойду на бал, и дело с концом.       — Ну, как это: не пойдёшь? Из-за отсутствия подобающей одежды явно не стоит отказывать себе в удовольствии. Особенно, когда есть возможность её приобрести, — поднимая указательный палец вверх, говорит швея.       — А ты успеешь сшить его до вечера? — решаю пойти я таким путём.       — Пхах! — Лума самодовольно усмехается, закатывая глаза на мгновение. — Поверь: до вечера я, если чуть напрягусь, успею сшить хоть десять готовых платьев с детальным дизайном.       — А мне тебя напрягать совсем не хочется, — говорю я, быстро идя за повернувшейся и уходящей в нашу с ней комнату девушкой. Кристилл, кажется, засеменила за нами. — К тому же, мне нечем отплатить тебе.       — Я и не напрягусь. Одно платье — не десять, — фея подходит к своему столу и достаёт из ящичка сантиметровую ленту, которую подбрасывает вверх, и вот уже лента с цифрами летит ко мне, обвивая мою талию. — А платить мне не надо. Считай, что это тебе подарок за знакомство.       Лума наколдовала в руках розовую записную книжку с ручкой и принялась активно записывать мерки, диктуя их себе под нос. Я же суетливо следила глазами за кружащей вокруг меня сантиметровой лентой.       — Ты какую модель хочешь? Длина, цвет? — спрашивает она, записывая что-то у себя.       — Я не знаю, — честно отвечаю я. — Не разбираюсь в платьях.       — Хм… — девушка задумчиво оглядывает меня. Под её пристальным изучающим взглядом я даже почувствовала себя как-то неловко. — Исходя из того, что на тебе надето сейчас, я не думаю, что тебе подойдёт что-то вырвиглазное или с кучей цветочков да бантиков. Что-нибудь зелёное с минимальным количеством деталей — что думаешь?       — Оставлю этот вопрос на твоё усмотрение, — лента, до этого кружащая вокруг меня, отлетает и, сматываясь в моток на ходу, летит к столу. — Но твоё предложение мне нравится.       — Тогда я знаю, что тебе нужно! — Лума улыбается. — Идея у меня есть, надеюсь, тебе понравится.       — Ага… — говорю я, смотря, как девушка начинает что-то хлопотать на своей рабочей зоне. — Сейчас я тебе, получается, не нужна?       — А, ну, да, можешь идти. Я тебя позову, не беспокойся.       — Хорошо… — я разворачиваюсь к выходу и натыкаюсь взглядом, на пританцовывающую на месте от воодушевления Кристилл, что всё это время следила за нами с порога комнаты. — А чем можно заняться до праздника?       — Да чем угодно! — легко отвечает черноволосая фея. — Считай, что у тебя выходной, можешь делать всё, что хочешь.       — Понятно, — я отворачиваюсь и иду в сторону ступенек наверх. — Спасибо.       — Не за что! Ну, я вас оставлю. Пойду тоже готовиться к празднику.       Фея вышла, прикрыв двери в нашу комнату. Я же поднялась наверх, краем глаза замечая, как другая соседка уже что-то колдовала над тканью зелёного цвета. Кажется, нашего с Кристилл разговора Лума не слышала, так как по одному её увлечённому виду было понятно, что рассудком она уже не совсем в этой комнате.       До праздника ещё уйма времени. Он будет вечером, а сейчас только утро. Можно и поспать.       Сонно зевнув, я с улыбкой валюсь на мягкую постель, засовывая руки под подушку и прикрывая глаза. Сегодняшней ночью нормального сна я так и не получила, так раз есть возможность — чего бы и не наверстать упущенное?       С примерно такими мыслями я погружаюсь в ласкающую уставшее тело тьму, уже не думая ни о празднике, ни о том, как вернуться домой.

***

      Элизабет с абсолютно пустой головой шагает между крестов и надгробий. Даже не задумываясь о том, какая нечистая сила завела её на такое тоскливое место, как кладбище, девушка безразлично считывает даты и имена усопших с надписей, высеченных на камне или дерево. Серое небо над головой только добавляло мрачности этому месту, а гуляющий между памятников ветер тихим воем словно пел оплакивающую песнь тем, кого уже нет.       Девушка чувствует, как на плечо что-то упало. Поднимает русую голову вверх и ощущает, как пара редких, небольших капель падает на её лицо и стекают по нему, словно слезинки. Они падают на землю и оставляют после себя мокрые дорожки, когда Элиза с каменным выражением лица продолжает сво путь, зелёной тенью блуждая по кладбищу.       Какой сейчас час? Сколько она здесь находится? Сколько пробудет ещё? Ответа на эти вопросы она не знала. Девушка просто шла, не думая ни о чём. До момента, пока её взгляд не нарывается на толпу людей, что столпились вокруг очередного памятника. Наверное, оплакивают умершего.       Элиза, ведомая не пойми чем или кем, неспешной походкой идёт к толпе. Она видит мрачных мужчин и рыдающих женщин, нескольких детей и подростков. Почему-то лица этих людей показались знакомыми, от чего в груди что-то дрогнуло. Они совсем не обращали на неё внимания, даже не удосужились поднять опущенных взглядов. Поэтому девушке ничего не помешало протиснуться меж них и подойти к кресту, на котором висели табличка и рамка с фотографией.       На изображении находилась молодая девушка ещё лет пятнадцати на фоне безоблачного неба. На её лице была скромная улыбка, лоб с еле виднеющимся шрамом был прикрыт русой чёлкой, серые глаза с оттенком зелёного с долей хитрости смотрели с фотографии, а на девичьем плече покоилась косичка. Безразлично скользнув по фотографии взглядом, ?живая? девушка перевела глаза на надписи под изображением. Их содержимое раздалось в голове раскатом грома. И тут же забылось.

«Элизабет Казаченко»

2008–2024 гг.

***

      Я сонно разлепляю глаза, чувствуя, как кто-то активно трясёт меня за плечо. Подняв глаза, я вижу светлое от эмоций лицо Кристилл.       — Наконец-то ты проснулась! Пойдём, Лума покажет нам твой новый наряд, — говорит она и, не дожидаясь, когда я вообще пойму, что происходит, быстро спускается вниз.       Платье? Уже? Я реально весь день, что ли, продрыхла? Ого. Вот что значит «не выспалась.» Получается, скоро и основная заварушка дня начнётся.        Зевнув, я, приходя в себя уже на ходу, спускаюсь вниз вслед за соседкой. Там она ждёт меня с как-то подозрительно улыбающейся Лумой.       — А ты, оказывается, та ещё соня, — в шутливой манере журит она. — Ну, готова увидеть своё платье?       Я молча киваю. Я не то, чтобы прямо любитель платьев и юбочек, но всё же было интересно, что такого сшила для меня соседка. Блин, от такого даже непривычно как-то. Редко кто-то что-то делал для меня или ради меня просто так. Максимум семья и подруга, а тут человек, которого я знаю от силы третий день.       Швея, на лице которой играла хитрость, щёлкнула пальцами. В это же мгновение вокруг меня закружился небольшой светящийся и отбрасывающий растворяющийся в воздухе блеск шарик. Несмотря на всю свою яркость, он не слепил глаза, да и выглядел приятно. Он начал свой путь спиралью от моей макушки и устремился вниз, облетая меня. Там, где он пролетел, на мне появлялась абсолютно другая одежда, поэтому уже через секунду привычные мне водолазка и джинсы сменились на абсолютно новый наряд. Наконец, шар пропал, попросту исчезнув. Лума же указала мне на зеркало на нё шкафу.       Подойдя туда, в отражении я увидела себя. Только теперь на мне было платье, выполненное в трёх цветах: тёмно-зелёном, просто зелёном и зелёном посветлее. Очень много зелёного. Уже чудесно. Представляло оно из себя топ и юбку, соединённые между собой четырьмя лентами, две из которых были на спине. Верх был без рукавов, а если быть точнее, то они, сделанные из шифона, лежали двумя лямками чуть выше середины плеч. Низ был интересный и состоял из двух слоёв. Первый слой был из прямой юбки примерно до середины бедра, второй же на тон темнее и был, как половина юбки: закрывал только правую ногу, но длиной был уже по щиколотку. Пояс являлся светлым и завязан в бант, однако по стороне с длинной частью имел ещё одну ленту, или что это было? На ногах были босоножки в цвет основного костюма, на открытой же ноге было два браслета. Правую руку обвивала лента, завязанная на подобии лианы. В волосах сидели пучки искусственных листьев каких-то растений. От моего старого наряда осталась только подвеска в виде изумруда в серебряной оправе — одна из немногих вещей, что осталась на мне из дома: сумка с вещами куда-то пропала.       Я глазами, полными дрожащего восхищения, осматривала своё отражение в зеркале, а затем опустила глаза уже на своё тело.       — Лума… — тихо говорю я, не веря в увиденное. — Это так… Красиво.       — А я говорила: ей понравится, — гордая верностью своих догадок говорит черноволосая фея.       — За обувь скажи «спасибо» Кристилл, — не придавая значения словам подруги, говорит Лума. — С ней она помогла.       — Боже… — я поворачиваюсь к ним, тронутая их подарком. — Спасибо вам обоим. Это платье… и правда шикарное.       — Я редко такое шью, — с улыбкой пожимает плечами швея. — Мало кто такое предпочитает, да и идёт далеко не всем. Но мне показалось, что тебе такое будет к лицу. Не прогадала, как видно.       — Так, хватит разговоров! — твёрдо сказала Кристилл. — Пойдём, Элиза, тебя ещё накрасить нужно.       — А, накрасить? — переспрашиваю я, из-за чего мои брови подлетают вверх.       — Да! — кивает фея и опережает мой дальнейший вопрос. — Чтобы ты была ещё красивее. Ты и так очень круто выглядишь, но так вообще сиять будешь. Не волнуйся, если не хочешь — я не буду красить тебя как-то ярко.       — Ладно… — я послушно подхожу к туалетному столику Лумы, на который мне указывала Кристилл, и сажусь на мягкий стул.       Сказать, что это было пыткой — ничего не сказать. Нет, это не то, чтобы прям ужасно, но вот подводка глаз карандашом — очень даже да, настоящее истязание, что портило впечатление о всей процедуре. Кто-то предаёт себя подобным мукам каждый день, я же теперь ещё несколько лет красить лицо не буду. Глаза точно.       Но стоит отдать должное Кристилл и помогавшей ей швее — получилось отменно. Блеск на губах, немного румян и зелёные тени на глазах.       — Да ты прямо лесная дева, — оглядела меня с ног до головы Лума. — Готова поспорить, один парень к тебе точно подойдёт.       — Больно нужен он мне! — закатила глаза я, поднимаясь с кресла. — Но спасибо вам. Кстати, а вы сами когда собираться-то будете?       Девушки устремили свой взгляд на часы, стоящие на столе.       — Кажется, прямо сейчас. До бала полчаса.       — О, и правда! Я тогда к себе пойду. Элиза, ты уже можешь постепенно выходить: народ уже по-любому собирается.       После этих слов Кристилл убежала к себе в комнату. Я же оставила Луму одну, выйдя в гостинную. А затем, всё же решив последовать совету соседки, пошла в зал. Вот только, его ещё найти надо было. Как раз за полчасика куда-нибудь и выйду.       Я ходила по школе, ища нужное помещение. Зашла в пустую столовую, которая теперь была залита уже лунным светом, побродила по коридорам жилого корпуса и наткнулась на пару весело говорящих фей. Кажется, с моего курса. Вот только, стоило им увидеть меня, как их улыбки опали. Ничего не сказав, они обошли меня и пошли дальше. Я в надежде, что они приведут меня в нужное место, увязываюсь за ними, держа дистанцию в три-четыре метра. Однако даже с такого расстояния я услышала в тишине, заполненную лишь звуками шагов, их тихие голоса.       — Видела её? — донеслось до меня.       — Это та, которая вчера весь день на последней парте сидела?       — Ага. Если честно — она такая странная. Взгляд отрешённый, одежда мрачная, и не общается ни с кем… Будто не фея вовсе.       — Может, она стесняется или ей просто трудно освоиться?       — Может… Но у меня нет желания с ней говорить, если честно.       Всё понятно. Как обычно: люди судят по внешнему виду. Что-то мне подсказывает, что эти феи уже не единственные, кто имеет подобное мнение обо мне, а скоро их станет больше. И почему ко мне всегда такое предвзятое отношение? Я же просто интроверт, что в этом такого?       Дальнейший их диалог я не слушала. Зачем? Не моё дело. Но зато скоро девушки открыли какие-то двери и вошли в просторное помещение, где было уже довольно много народа. Феечки в красивых и, в большинстве своём, расфуфыренных платьях, и парни в однотипных бело-синих костюмах с синими плащами. Специалисты, походу. Бедняги, все в одно и то же одеты, только головы разных цветов. Зато париться им меньше, в отличие от нас, девочек-припевочек.       Я вошла в зал. Пришли ещё явно не все, а те, кто были, не обращали на меня никакого внимания. Отлично. Оно мне не нужно, особенно после того, что я услышала. Не то, чтобы меня тот разговор сильно расстроил. Он вызвал у меня лишь усмешку. Но чёрт знает этих фей: вдруг они мне своими крылышками напакостят так, что фиг поправишь? Я же человек мстительный, ещё упекут куда-нибудь за месть.       Но пока я лишь иду в тень около стены, где было меньше всего людей. Пока понаблюдаю издалека, а там посмотрим. Нам обещали подарки раздать, вдруг чё интересное будет?       Вот только проходит десять минут. Двадцать. Музыку уже давно включили, а в помещении стало многолюднее. Отовсюду слышались звонкие голоса молодых людей. Кто уже танцевал, кто заигрывал друг с другом, кто просто общался. Хавчика, к моему сожалению, так и не принесли, зато на столе у противоположной от меня стены, что была стеклянной, стояли бокалы и разные напитки, причём, все безалкогольные. Неудивительно. Завтра ещё пары будут, пусть они и начнутся на час позже обычного, но даже так пьяные тушки нерадивых студентиков никому не нужны. Молодёжь есть молодёжь.       Я стою на своём месте, припав спиной к стене и закинув одну ногу под колено. Одну руку я придерживала за локоть на уровне груди, и в той же конечности задумчиво вертела прозрачный бокал, на дне которого плескались капли гранатового сока. Готова поклясться, что со стороны это выглядит очень драматично: мрачная героиня, на лице которой нет и тени улыбки, стоит в тени поодаль ото всех и держит в руках хрустальный (на деле же сделанный из обычного стекла) бокал с «вином», которое она пьёт, наслаждаясь гордым одиночеством среди шума вокруг.       Одиночество… Какое знакомое слово. Когда-то одно его упоминание вызывало во мне страх, а сейчас… Сейчас это добрый друг, который уже несколько лет шагает рядом и был почти единственным спутником везде, где не было семьи или единственной подруги. Оно, в отличии от людей, никогда не предавало и не предаст, и всегда распахивало передо мной свои леденящие объятия, утягивая затем в пучины отрешённости от всего мира. И мне действительно было там хорошо. Одиночество прекрасно — ты ни от кого не зависишь, никому ничего не должен и никто тебя не трогает. Ты просто дрейфуешь среди тёмных вод уединения, даже находясь в толпе. Но в то же время…       Порой оно леденило слишком сильно. Чересчур. Сжимало холодом сердце, порождало в груди пусть и слабую, но боль. Боль, которая приходила от осознания: ты никому не нужен. Никому неинтересен. Никто не хочет узнать тебя получше. Чаще всего это противное до сжатых зубов чувство преследовало в коллективах, в которых тебе нужно долгое время находиться и работать с другими людьми. Потому что ты понимаешь, что тебе нужно с ними общаться, но даже когда переступаешь через себя и начинаешь диалог первым, встречаешь лишь взгляды, полные пренебрежения или равнодушия. Всем всё равно на тебя, ты отброс. Белая ворона, что вынуждена всегда быть поодаль. Обычно я горжусь этим, но иногда действительно появляется это чувство покинутости.       Когда-то я ведь любила общаться. Была душой компании, дружила или просто держала хорошие отношения со всеми… А сейчас всё. Я отгородилась ото всех. Мне не хочется ни с кем говорить.       И именно от этого я не понимаю одной вещи: почему сейчас, когда я смотрю на эти слащавые парочки возлюбленных или просто друзей, которые начинают танцевать медляк, я чувствую эту копошащуюся в груди зависть? Мне же стоит гордиться этим. Одиночество ведь на то и гордое, чтобы бы чувствовать гордость от него.       За всеми этими мыслями я вдруг заметила, как ко мне идёт какой-то парень с чёрными волосами, стоящими ёжиком. Кажется, парниша не нашёл себе спутницу для танца и решил попытать последнюю надежду, подойдя к мрачной, как туча, «фее». Так он, наверняка, и думал. Вот только «фея» одарила его спокойным, немного колючим взглядом, когда он спросил:       — Не желаете ли Вы, о прекрасная дама, станцевать со мной этот вальс? — положив руку на грудь, в поклонился он.       — Спасибо, — я отрицательно мотаю головой. — Откажусь.       — Но… — специалист, видимо, хотел предпринять ещё одну попытку, однако увидел мои нахмурившиеся брови и решил ретироваться. — Ладно.       Ещё через минуту я вижу, как этот самый же парень уже кружится в танце с другой феей, радостный от того, что она удостоила его своим согласием. Получается, раз не с одной, так с другой.       Забавно, однако, получается. Я ною сама себе же о том, что вот, одиночество, мне нравится, но в то же время не нравится, мной никто не интересуется, меня все не любят и другие мысли депрессивного подростка, которому только дай, чтобы его пожалели. И пусть я себя к таким не отношу, после подобных мыслей я отгоняю от себя единственного человека, что обратил на меня взгляд, теряя, наверное, последний шанс пообщаться с кем-то на этом вечере. Но жалеть поздно. И пока все танцуют, держась друг за друга, мне остаётся лишь наедине со своими мыслями смотреть за ними.       Наверное, я одна такая ненормальная, ха-ха. Пока вокруг все счастливые, я здесь, в тени. Потому что этот праздник жизни не мой. Как и этот мир, собственно.       Скорее бы домой…       Когда танец подходит к концу, двое парней оставляют своих или не особо дам и бегут куда-то в коридоры школы. А затем возвращаются оттуда с зелёным сундуком, украшенным золотыми узорами. Кажется, в нём лежат какие-то золотые яйца… Чё, Киндер-Сюрприз что ли? Ну, хоть что-то хорошее за этот грёбаный час, который я тут нахожусь. Давно бы ушла уже, если бы не чувство стыда перед Лумой и Кристилл. Они, в конце-концов старались, создавая мой образ. Наверное, им было бы обидно узнать, что их старания прожили от силы полчаса. А так всё честно и правильно.       Какой-то шатен начинает с улыбкой выдавать феям эти яйца. Чёт знакомая морда. Наверное, один из придурков, который будет с одной из Винкс. Уж сильно смазливый. Феи, которые удостоились чести получить подарки первыми, начали одна за другой открывать свои яйца с сюрпризом. Сделав это, они с восхищёнными глазами и вздохами поднимали головы вверх, следя за вылетевшими из коробочек золотыми бабочками.       Бабочки. Вы, мать вашу, серьёзно что ли, или специалисты решили конкретно так поугарать над феями, что обнимали их в качестве благодарности? Смех да и только. Они не то, что костюмы, они нормальных подарков не придумали.       Когда какой-то парень с улыбкой подал мне яйцо, мне, если честно, захотелось ему врезать. Зачем? Не знаю. Просто захотелось. Но я сдержала своё далёкое от правильного, по мнению людей, желание и просто приняла подарок, ничего не говоря. Стоило парню отойти, как я, недолго думая, открыла своё яйцо, скептичным взглядом проследив за вылетевшими золотыми насекомыми.       Вот придурки. Хоть бы шоколадки ради приличия дали. Тупо пыли золотой в глаза напустили, не иначе. Наибесполезнейший подарок, как по мне. Он правда понравился феям, или они просто придуривались, чтобы не спугнуть будущих ухажёров? Ответ неясен. Да и всё равно как-то. Смысл запариваться о том, что тебе нахрен не надо?       И именно поэтому я ухожу, когда танцы продолжаются. Но в жилой корпус не иду. Вместо этого хожу по тёмным коридорам и спустя какое-то время выхожу во внутренний двор школы. Стеклянные двери в виде крыльев отсутствовали. Сейчас они ни к чему. Мне ничто не мешает попасть в сады школы. Хотя бы эту возможность я не упущу и воспользуюсь ей.       Купаясь в свете луны, я хожу между кустов, слушая песенку сверчков и далёкое уханье совы. Так тихо и спокойно… Даже слабая улыбка появляется на лице. Никакой музыки, никаких людей. Вот теперь-то мне и правда хорошо. Больше нет того напряжения.       Потому что я действительно одна. И одиночество среди деревьев мне нравится больше, чем в толпе.