Часть 14. Яма без дна
8 июня 2024, 01:42***
Лето внезапно вступило в свои права, оглушив Речные земли иссушающим жаром. Еще вчера ночи дышали нежной весенней прохладой, а сегодня напоенный теплом воздух был недвижим и тягуч. Всякая тварь стремилась скрыться подальше от жгучих лучей в уютном прохладном местечке, чтобы вернуться к жизни после заката солнца. И только в укромном уголке густых ивовых зарослей юная пара радовалась теплу, лету, бликам солнца на мутной воде, кряканью утки, подзывающей стайку утят, редкому всплеску резвой рыбехи, хлестко выпрыгнувшей из бодрящей воды. Радовалась робким касаниям, смущенным улыбкам, глупым шуткам, слетавшим с губ, и, конечно, немногим подаренным судьбой мгновениям для них двоих. Недостойно! Эх, недостойно принца шляться по кустам, чтобы несколько минут поглазеть на миленькую простолюдинку! Если кто узнает, позора не миновать… И Рейнор выкручивался, как уж, только бы незаметно ускользнуть из замка. Среброкрылая хоть и была отличным вариантом, да привлекала слишком много внимания. Это ж только дурак не спросит, чего ради в окрестностях Хилсайда едва не каждую седьмицу маячит огромная огнедышащая махина! А без нее… Оооо… Чего только не придумывал мальчишка, чтобы ускользнуть из-под зоркого ока Альберта. Даже напоил того пару раз до полусмерти! А что? Ну, не признаваться же? Элейна-то сестра его младшая. Обида будет! А не ходить… Как не ходить, если ничего, кроме нее, и не видишь вовсе? И Рейнор ходил, чувствуя, что с каждой вылазкой вязнет все больше. Под живым ивовым пологом оба тонули в безвременье, теряя титулы и роли. Наслаждались друг другом, позабыв, что они не ровня. Анна чаще звала его Джоном, избегая настоящего имени, колющего сердце острой иглой неумолимой правды. И хоть Рейнор больше не врал, но, говоря о себе, друзьях или родных, сознательно игнорировал титулы. Они играли в глупые детские игры, сближавшие настолько, что улыбки сползали с лиц, обнажая сокровенные желания, недостойные приличных молодых людей. Кровь кипела под кожей колдовским варевом, плавя мозги и последние остатки благоразумия. Хитрые лисьи глазки горели ожиданием. Пальцы скользили меж пальцев, пытаясь несмелыми касаниями рассказать о чувствах, о которых оба упорно молчали. Рейнор старался отсрочить неизбежное, держа дистанцию из последних сил, но взгляд все чаще задерживался на влажных губах Анны. Да он едва не сорвался, когда она ему веночек сплела и низенько так наклонилась, чтобы на головушку серебряную возложить. Как корону… Пекло! Лучше, чем корону! Желаннее… В вырезе простого платьишка показались упругие груди. Ничего такого, но, блять, как же близко! А она еще ручками щеки его обхватила и склонилась низко-низко, едва его нос своим не задев, и как шепнет «Ты знаешь, я - ведьма?.. Могу и приворожить… Не боишься?» И запах ее в голову кааааак ударит! Травы, мед, сладкая терпкость… Оооооо… Как его завело! Взгляд блуждал от смеющихся ярких глазок к расступившимся губам и обратно. Мужское начало, дернувшись, уперлось едва не в пупок, слишком пошло напомнив о своем существовании. Рейнор же изо всех сил старался не думать о том, к чему приводят подобные свидания. Один поцелуй, и оба рухнут в яму без дна. Так недолго и с ума сойти! Он же долбанный принц. Он помолвлен. Он должен думать о деле. Должен быть достоин своего отца и рода… и… и тяжело сглотнув, мальчишка отстранился, с болью поймав разочарование слишком уж явно мелькнувшее на хорошеньком личике Анны. Тем же вечером Рейнор решил больше не приходить к ней. Куда заведут эти игры? Думать долго не приходилось. Весь расклад как на ладони, и каждый исход сулил проигрыш. Хватило его на пару дней, а потом каждую ночь он видел ее. Яркие живые сны дразнили ароматами трав, цветов, сырой после дождя земли. И в каждом Анна сдавалась горячим ласкам. Просыпался Рейнор измотанный, липкий от пота, с приятной тяжестью в паху. Может правда приворожила… Плутовка…***
Частый стук каблуков эхом отдавался в полутемных коридорах Красного замка. Недовольно нахмурившись, Эйгон спешил в свои покои. Нужно успеть принять ванну после тренировки, а времени в обрез. Эх, не по душе ему бремя власти! Жизнь по графику, необходимость выдерживать этикет… Хотя отец не особенно этим заморачивается. Может, лишь последние лет пять-шесть. Вчера допоздна пришлось читать доклад мастера над монетой. Боги, да там на трезвую и не разобраться! Полмиллиона золотых туда, триста тысяч сюда… Налоги. Льготы. Ссуды. Его задача была проста: разобраться хватит ли средств на войну, буде таковая все же разразится, наладить связь со знаменосцами Короны и заранее начать снабжать необходимым. Эйгон чувствовал себя беспомощным мальчишкой перед величием неизвестного. Финансовые науки обошли его стороной, и теперь принц ощущал недостаток знаний, а вместе с тем предвидел неприятную перспективу погрузиться в их изучение. А как иначе? Король должен все знать. … Король… Какой из него король? Нелепица одна… Он и Таргариеном-то себя не всегда чувствует! На изумрудном хребте Чаргос - да. Ушло немало времени, но он все же подчинил себе злобную фурию. Говорят, дракон и наездник - суть отражение один другого. Да будь это так, на ее спине обязан сидеть сам Неведомый, а не Эйгон Таргариен! Чешуйчатая мегера почти год не подпускала его к себе, не принимала от него еду, много раз сбивала крыльями, пыталась пару раз подпалить… А теперь сдалась. И не так давно даже ткнула мордой в плечо, когда принц покидал Драконье логово после прогулки. Эйгон бы сказал «любовно ткнула». Сладкая победа! А вот с мечом, похоже, побед ему не видать, как своих ушей. Сир Амори сегодня явно пощадил неумелого мальчишку, не забив мечом до полусмерти. Хотя пара-тройка синяков все же добавилась к своим желтеющим собратьям. Оправляя густые темные кудри, Эйгон брезгливо изогнул отцовские губы. Этот подлец Дредвуд, прощаясь, заметил, что юному принцу не хватает скорости из-за стремительно раздающихся плечей и неуемно растущей мышечной массы. Он и сам заметил, что перестал вмещаться в камзолы, идеально сидевшие на плечах всего каких-нибудь полгода назад. Мать будет счастлива! Похоже, кровь ее родного отца взяла верх над таргариеновской. Еще немного и он станет настоящим костоломом. Так, кажется, прозвали его деда? От этого откровения настроение ушло на дно уже с утра. Хотя обычно Эйгону удавалось с честью выдержать все тяготы королевского дня, чтобы после сбежать в мастерскую, где макет столицы рос и усложнялся буквально на глазах. Счастливые мгновения в каменной пыли и перепачканных чертежах с лихвой искупали все неприятные моменты бурного дня. Особенно легко работалось в те дни, когда компанию ему составляла юная леди Пик. О, разумеется, в присутствии септы Миреллы! Негоже леди оставаться один-на-один с мужчиной! Да еще когда на носу маячит свадьба! По началу робкий интерес к его труду превратился для девушки в настоящее увлечение, и теперь она с воодушевлением давала советы, помогала разместить домики, когда Эйгону не хватало рук. Принцу редко удавалось найти соратника в своих начинаниях. Рейнор был слишком ветренным. Надолго его никогда не хватало. А остальные… считали подобного рода занятия недостойными положения принца. Нередко слышал он гнусавые шепотки, мол, принц Эйгон немного того… С придурью. Ну, для Таргариенов это не редкость! В роду нормальных раз-два и обчелся! Так что внимание Элейны стало бальзамом для истосковавшейся по единомышленникам души. Да и септа была тетка что надо! Могла и разговор поддержать, и помочь, если что… Единственное, что смущало Эйгона - слухи. Идиотом он не был, а потому сразу уловил косые взгляды и нездоровый интерес к их занятию. Чего общего у молодого мужчины и малолетней девчонки, что едва расцвела? Элейна, видимо, тоже узнала что-то подобное и даже избегала его пару недель, а потом краснела, бледнела, заикалась. А он, как конченный идиот, выждал момент, подцепил ее подбородок указательным пальцем, да и сказал, что нечего слушать сплетни, они - члены самых сильных домов Вестероса, и кому, если не им, делать что велит сердце. Более неправильные слова подобрать было сложно! Девчонку чуть удар не хватил! И ее не было еще неделю… Потом явилась как ни в чем не бывало, только руки одергивала слишком поспешно, если случалось столкнуться пальцами, и опускала глаза, когда взгляды встречались. С тех пор меж ними повисла неловкость. Неприятная такая. Горькая. Ясно прозвучавшая в случайно услышанной фразе «Дружбы между мужчиной и женщиной не существует». Ложь это! Они так чудесно ладили! А теперь… Эйгон тяжело сходился с людьми и еще тяжелее переживал потери. Отбытие Рейнора и без того стало сильным ударом. Они могли практически не общаться неделями, а потом несколько месяцев не расставаться ни днем, ни ночью. А нынче совесть подсказывала, что неразумно поддерживать отношения с юной леди. Пусть даже и абсолютно невинные. Но внутри после обрушившихся перемен царил полный хаос, и юноша цеплялся за любые обломки спокойствия, какие мог найти. Громко хлопать дверью было не в его правилах, а потому появление растрепанного и далекого от норм приличия наследного принца не вызвало должной сумятицы. Зато оная тут же произошла в голове Эйгона. Принца несказанно бесили непредсказуемые повороты судьбы, и теперь он порядком опешил обнаружив, что юная супруга не только уже проснулась, но даже оделась и, более того, натащила полную террасу гостей. Взбалмошных мальчишек и девчонок под стать себе. Днем же жара невыносимая, а утром самое то! Замерев при входе каменным изваянием, Эйгон внимательно изучал компанию, основу которой составляли воспитанники Короны, собранные со всех уголков государства. Люди, которых принц предпочитал не замечать в упор, шумливой стайкой трещали в его покоях, перемывая косточки высокородным лордам и леди, принадлежащих двору. В речах их прослеживалось явное пренебрежение и зависть, а от того мерзко было вдвойне. - Семь королевств будут счастливы щедрой веселой королеве. - чирикала девчонка от силы лет тринадцати, небрежно перебирая бумаги, оставленные на террасе самим Эйгоном. - Все томятся в праздности, лишенные поводов для торжеств и веселья. Королева сама в септе сидит и другим радоваться жизни не дозволяет. Юноша уже давно не задавался вопросом, чем Денейру привлекают подобные люди. Ответ был очевиден. От них прекрасная леди получала необходимую подпитку собственному тщеславию. Каждый тешится как может! Только вот Эйгона уже выворачивало от всего этого дерьма. От бессмысленной трескотни, от чувственной жеманности, от нарочитой небрежности в прическе или в прикосновениях… Чем больше он смотрел на Денейру, тем меньше видел то, что по началу так мило щекотало мальчишеское самолюбие. Красота. Кому нужна красота, если за ней бездуховность и вакуум, что пытается заполниться мерзостью, которую другие походя стряхивают с языков? Красоту, как и уродство, видят не так уж и долго. Глаз привыкает быстро, а пустота остается. Справедливые Семеро! Сниспошлите сыну своему терпения! Да побольше! Потому что последние его капли покинули Эйгона примерно в тот момент, когда ушей достиг обрывок беседы: - …больше походить на отца… - небрежно говорила Денейра, задумчиво обрывая виноградинки с объемной грозди и впихивая их поочередно в одинаковые губки двойняшек Лостерс, приткнувшихся на подушках у ног будущей королевы. - Ха! - громыхнул прорезающимся баском юный сир Хамфри Моустон. - Чтобы походить на этого мясника, принцу придется выпотрошить половину города у подножия трона! Духу не хватит! Кровь не та! Все вокруг стало алым. Мразь умудрилась одновременно оскорбить и его, и отца одной фразой. Первым порывом было ворваться и вытолкать взашей всю эту шваль вместе с любимой женушкой, избив шакала до полусмерти. Ногти впились в ладонь до кровавых лунок, и боль немного очистила рассудок. Он - не отец, чтобы все крушить на своем пути при малейшем поводе. Эйгон Таргариен найдет более изящный способ поставить на место любого ублюдка, нанесшего ему оскорбление. Дверь захлопнулась с оглушающим грохотом. Словно небо упало на землю.***
- Передай лорду деснице, что сегодня он может занять кресло отца. Я немного не здоров. - бросил Эйгон старому Арчеру, верному слуге короля, что уж без малого двадцать лет молчаливо сносил внезапные перемены в настроении правителя и его супруги. - И подготовь прохладную ванну. - Но это покои короля, ваше высочество… - немного растерянно заметил старик. - Да. И я хочу здесь задержаться на некоторое время. - устало выдавил принц, все еще злой. Скинув камзол и рубаху, Эйгон в смешанных чувствах бродил по спальне отца, рассматривая вещицы, принадлежащие родителям. Гребень матери. Костяной. Матовый. Редкий. Шкатулку с безделушками отца. Кольца. Серебро. Платина. Сапфиры. Удивительное постоянство во всем. Мать любит розовый, парные браслеты без лишней вычурности, розы цвета крови. Отец - черный, сталь, платину, дорогие камни. А еще… Друг друга. Что бы ни происходило, они всегда возвращались друг к другу. Мать могла сбежать на Драконий камень или еще дальше. Отец шляться по всему Вестеросу. Но проходило время, и он вновь целовал ее запястье у всех на виду. Как им это удалось? Отец невыносим большую часть времени. Половина Королевства полагает его психопатом и, скажем прямо, это не так уж далеко от истины. Эйгон не единожды видел разрушительные вспышки королевского гнева, заканчивавшиеся кровью. Пламя и кровь были его сутью, и Эймонд, не задумываясь, использовал их как оружие. Мать словно бы и не замечала этого. Смотрела сквозь просителей, умоляющих о милости. Но милость дракона - пламя, и сердце королевы оставалось глухо к чужим страданиям. Сын знал и другой грешок отца, гораздо более тошнотворный, чем общеизвестные. Король не чурался замарать руки в крови, самостоятельно приведя в исполнение жестокий приговор. С наслаждением. Правитель имеет право на жестокость. А жена его все равно любила. Мать никогда не рассказывала, как они поженились, и Эйгон полагал их союз исключительно политической договоренностью, случившейся дабы предотвратить войну. Они же зачали его еще до всего этого ужаса. А как иначе могут сойтись люди, разделенные кровью? Принц не верил, что отец мог простить вырезанный глаз даже такой милой женщине, как их мать. Дракон не прощает. Это непреложная истина. И все же… Они как-то прикипели друг к другу. А он… С каждым днем от супруги воротит все сильнее. Настолько, что и касаться уже не хочется.***
Легкомысленное оранжевое платье, коему позавидовала бы любая распутная дорнийка, цеплялось за кроваво-красный кирпич на каждом повороте, словно сам замок желал задержать юную Дени. Не дом, а драконье логово, где ее заперли точно жемчужину в раковине! Чем, спрашивается, она провинилась перед Богами, что те наградили ее таким супругом? Едва дверь не вынес… А по началу казался таким спокойным, мягким. Копает под папашу Веллариона. Денейра слышала, как муж переговаривался под дверью покоев о слежке за домом лорда Аллина. Не подслушивала! Случайно! На нее смотрит с нескрываемым пренебрежением. Стоит только рот раскрыть, а тонкие губы уже кривятся! Невыносимо! В клочья письма изорвал, что она писала матушке, сестрам… Да! Рейнору тоже писала. Но там не было ничего такого. И в постели… От былой нежности не осталось и следа. Берет, что хочет. Грубо и иной раз даже… Унизительно. Надоело! Она уже и шаг боится ступить. Все с оглядкой на него. Что подумает? Что скажет? Что сделает? Вот сейчас чего взъелся? Денейра же не делала ничего плохого! Мило болтала с ребятами. Но Эйгону, очевидно, не по нраву, когда супруге весело! Как специально все портит! - Сир Николас, не видели принца Эйгона? - немного взволновано чирикнула Денейра, пробегая мимо гвардейца. - К сожалению, нет, миледи! - отрапортовал тот, склонившись хоть девушка уже и не смотрела. Перепугались все до полусмерти! Сразу настроение ушло, ребятки притихли и стали расходиться. Оставили ее одну. И чем, спрашивается, заниматься до самого вечера?! - Сир Бобби, не видели принца Эйгона? - Шел к покоям короля, миледи. Уже что-то! Леди Бейла говорит, ничто не привяжет мужчину лучше отменной «е*ли». Так и говорит. Ужасное слово! Грязное! В общем, ублажай в постели, поскорее роди ребенка, наследника, а лучше пару-тройку, лей в уши лесть… Мужики падки на похвалу! Глазки восторженно округляй, и он твой с потрохами! Может с Дубовым Кулаком это и работает, а с ее дракончиком нет! А Дени ведь тоже не железная… Муж-то ей навстречу и шага не сделал. Теперь уж и вовсе из замка нос не высовывает. Все в пыли копошится да бумажки перебирает до поздней ночи, пока глаза слезиться не начинают. Не так она себе представляла жизнь принцессы… - Принц Эйгон здесь? - Да, миледи… - старик почтительно склонил голову. Еще одна свистулька… Умные девицы, похоже, давно перевелись! Леди Бейла вообще говорила, мол, брак, по большей части, дело политическое. Немного порисоваться хорошей женушкой, а дальше можно делать что хочется. И… с кем хочется. Только аккуратно. Без нежелательных последствий. Подмигивала еще… Зная, что от того, чьего внимания желала племянница, последствия не нанесут вреда ни чьей репутации. Подумаешь, еще один беленький Таргариен! Дени и сама беленькая! А рожи у братьев примерно одинаковые. Не подкопаешься! Но Рейнор упорхнул даже не простившись, на письма не отвечал, и Денейра совсем приуныла. Как жить без понимания, внимания, радости? Без любви, в конце концов… - Милый… Все в порядке? Голос эхом отразился от высоких сводов королевских покоев, но Эйгон и бровью не повел. Вальяжно раскинувшись в ванне, до краев полной прохладной ароматной воды, он, казалось, дремал, удобно уложив голову на борт. Влажные кудри маслянисто поблескивали в свете случайного солнечного луча. Широкая грудь, усеянная жемчужной россыпью мелких капель, медленно вздымалась. Редкие завитки темных волос распрямились, будто стекая тонкой струйкой вместе с водой с груди на живот и ниже… Денейра нервно сглотнула. Если бы муж не был так строптив, может она смогла бы со временем… влюбиться… Или хотя бы просто привыкнуть к нему. Все же, принц красив. Но красоты недостаточно! До нее ли, когда тебя непрестанно колят иглами презрения?! -Прости, если я виновата. Мы хотели только немного развлечься. - руки сцепились в замок, стараясь защитить свою владелицу. … и не зря. Черные брови Эйгона мигом сошлись, под алебастровой кожей напряглись желваки, губы цинично изогнулись. - Не знал, что при дворе теперь развлекаются, разводя сплетни и обсуждая семью короля. - глаза юноша так и не открыл, но пространство ощутимо загустело от гнева. - Тебе что-то послышалось, милый. Скажи, что именно, я поясню… - меленькими шажочками Денейра приблизилась к ванне и робко прошлась рукой по его предплечью. Злые холодные глаза распахнулись, чтобы впиться в нее рыболовными крючками. - Чему тебя учила мать? - нарочито спокойно спросил юноша, не убирая, однако, руку. - Ты - высокородная леди, но ведешь себя как дочь низкопробного торговца. - Желаешь меня оскорбить? - обиженно надула пухлые губки девушка, продолжая поглаживать влажную белую кожу. Тактильный контакт и диких зверей усмиряет! И тут поможет! Не может быть, чтоб не помог! - Желаю, чтобы моя супруга была достойна своего положения. - голос звенел сталью жестко и зло. Он считает ее недостойной. Ее! С чистейшей валирийской кровью в венах! С идеальной родословной и репутацией! Презирает ее за желание жить легко, дышать полной грудью! А что из себя представляет сам Эйгон Таргариен? Ни пламени, ни крови… Жижа в венах, разбавленная. - А ты сам? - не сдержавшись, выпалила она, отступая на шаг. Хмыкнув, Эйгон приподнялся, приняв сидячее положение. Мышцы обозначились рельефнее. Заметнее стали синяки на ребрах. Во взгляде, перекрывая раздражение, заиграл интерес. - Скажи яснее. Люблю откровенность. Может, увижу твое настоящее лицо. Ты вообще бываешь настоящей? - Ты зол. Не хочу разговаривать в таком тоне. Поговорим вечером, когда ты вернешься в наши покои. - пятясь к двери, Денейра пыталась не дать волю чувствам. Наговорить лишнего легко, разгрести последствия сложно. Муж проводил яркое пятнышко, волей судьбы доставшееся ему в жены, кривой ухмылкой. Возвращаться к ней под бок Эйгон не собирался ни сегодня вечером, ни завтра.***
… Один. Два. Три. Четыре… Белая кора. Алые раны. … Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять… Живая древесная плоть вскрыта острым клинком. Изуродована. Обесчещена. Прошло много лет, а шрамы кровят соком как в первый день. … Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать... Кто оставил их здесь? Кто совершил святотатство над ликом древнего Бога, оплакивающего жестокость собственных чад? Длинные музыкальные пальцы внимательно изучали каждую отметину, измаравшись в крови дерева, бережно скрывшего под своей сенью любопытного гостя. Лик плакал. Шрамы истекали кровью. Вчера. Сегодня. Завтра. Вечно. Умрет Рейнор Таргариен. Сожгут его тело. Развеют прах. Сотрется память о нем. А зарубки, оставленные недоброй рукой, так и будут рыдать над грехами прошлого кроваво-красными каплями. Капля на язык. Горько. Совсем не похоже на кровь. Таргариены чтут узы крови выше обещаний и клятв. Давно попраны заветы церкви, презирающей кровосмешение меж близкими родственниками. Король говорит: династия будет процветать, если каждый осознает ценность собственной крови. В венах Рейнора кровь дракона. Кровь с привкусом серы. Долг запрещает мешать ее с недостойными. Отец бы сказал «с отребьем». Губы презрительно кривятся. Такие же как у короля. Фигурные. Тонкие. Сильная кровь. Кровь помнит все и ничего не прощает. В венах матери грязь греха Черной королевы. Волосы можно выбелить. А если нет, то время само отбелит. Кровь будет помнить. Его кровь. Кровь братьев. В ней величие Эйгона Завоевателя, жестокость Мейгора, ум и справедливость Джейхейриса, миролюбие Визериса, импульсивность Эймонда… И капля грязи от неосмотрительной бабки, каблучком поправшей все законы. А что в крови Лорренса Талли, папаши Блэквуда и тысяч переживших войну здесь, где страдали так много? Непозволительно много… Сок склеивает пальцы, и приходится приложить усилие, чтобы разделить их. Страх? Ненависть? Злость? Желание отомстить? Кое-что из этого Рейнор приметил в осторожных взглядах тех, кто клялся в верности под сводами Риверрана. Колючие искорки презрения. Жгучие всполохи ненависти. А в лазурных глазах лорда Талли была лишь печаль. Он назвал отца монстром, а спустя пару мгновений оправдался, сказав, что был всего навсего ребенком, перепуганным до смерти. И робко улыбнувшись, напомнил, что дом Талли присягнул королю Эйгону и всей зеленой партии, а значит им надлежало быть более осмотрительными в поддержании связей. Пусть даже семейных. Матушка его, леди Элизабет, была из Дарри и недооценила масштаб бушующего на просторах Королевства безумия. Рейнор не мог сказать правда ли дом Талли поддержал его дядьку. Мальчишка вообще мало знал о войне. Частью изучаемой истории этот период еще не стал, а дома никто не распространялся о прошлом. И если кто упоминал покойных родственников, мать опускала глаза, скорбно поджимая губы, а отец будто покрывался ледяной коркой, что еще долго не могла оттаять. Больно. Их боль чувствовалась почти физически, и язык не поворачивался спросить. Да и зачем? Удел молодых - будущее. А прошлое - лишь камень на шее, что тянет назад в бездонную яму кошмара похуже, чем самого страшного сна. Юные сердца чувствительны к чужим страданиям. Вот и Рейнора зацепила судьба этих мест. Отец сказал, что мятеж должен быть подавлен любой ценой. Даже если для этого придется увешать гроздьями трупов каждое дерево до самого рва Кайлин. Но может есть другой путь… Путь добра. Без крови и пламени. Привалившись спиной к молочной древесной коже, мальчишка осматривал двор. Должно быть, когда-то здесь был прекрасный сад. Ухоженные клумбы с сотнями симпатичных цветочных головок. Фигурки, выстриженные из кустов. Теперь только сор-травы да непролазные дебри, в каких легко затаиться самой ядовитой змее. Змеи расплодились на многострадальных просторах Речных земель. Хитрые и опасные. Со стальными зубами и сладким ядом. В идеальном саду королевы нет змей. Не приживаются. Там чисто, ухоженно и все на виду. Садовники порхают с лейками, ножницами и тяпками, отхватывая острыми лезвиями головы непрошенным гостям. Придется ему стать садовником. Обиходить каждый уголок. Убрать сор. Освободить благородные растения от объятий вредоносных вьюнков, пьющих их соки. Только вот змеи… Он - не отец, чтобы сносить головы без доказательств и суда. А значит змеи должны сами приползти на поклон к дракону. Выставить гнилое нутро на показ. Обнажить зубы, сочащиеся ядом. - Хей, принцесса! Места больше не нашлось? Голос Альберта заставил недовольно скривиться, но глаза Рейнор так и не раскрыл. Нигде от него не скроешься! Таскается следом, как привязанный! Оруженосец хе*ов! Пил бы лучше да баб сношал в какой-нибудь дыре! - Там ворон от королевы… - Пик неловко поддел ногу друга носком сапога, призывая обратить на себя внимание. - О чем мечтаешь, красавица? - О змеях… - правый глаз лениво приоткрылся узкой щелочкой. Невыносимо смотреть одним глазом. Словно тебя заперли в темном ящике и все, что у тебя есть общего с миром, - узкая дырочка, пропускающая в мозг слишком мало света. Может поэтому отец так жесток? Не видит добра… Просто не может видеть. Нечем! - Ха! - в голос хохотнул Альберт, опускаясь рядом. - Проклятие Харрена сводит с ума драконью кровушку? Или опять е*нулся башкой? Думай лучше о девках! Они на тебя хорошо влияют! Как та шлюшка. Хочешь ее привезут? Поглощенный раздумьями Рейнор не сразу понял, о чем болтает юный Пик. Грязное слово не совмещалось с Анной даже усилием воли. Да и вообще мальчишке мнилось, что все смотрят на нее такими же очарованными глазами, как и он сам. И тут вдруг такое! Алая волна залила сознание в лучших традициях Эймонда, и, резко схватив друга за грудки, Рейнор прорычал: - Сколько раз я говорил тебе следить за языком?! Сколько?! Сукин ты сын! -Чего ты бесишься? Я же как лучше хочу! - оторопел Альберт, не пытаясь вырваться. Противиться дракону - себе вредить. Это ж известная семейка психопатов. - Просто закрой рот. Говорить будешь, когда я спрошу. - Рейнор брезгливо отпихнул мягкое тело, заставив друга неприятно приложиться затылком о белую кору. И тут же сменил неприятную тему. - Читал? -Что? Письмо? Да… - не стал врать Пик, потирая ушибленную голову. - Ты совсем поехал! Шляешься по округе в одиночку, дерешься, со змеями разговариваешь, запираться стал, пьешь мало, веселье забросил… Ох… Б*ять! - прошипел он, нащупав царапину от острого сучка. - Я не шучу! Тут же правда можно свихнуться! Зарубки не тянет еще делать? Фиалковый взгляд растерянно скользнул вверх на шрамы, что никогда не зарастут. - Не знаешь? - с ощущением собственного превосходства ухмыльнулся Пик. - Их делал Деймон Таргариен, чтобы с ума не сойти. Он же один здесь был, пока ждал смерти. И правда… Как он мог забыть эту историю? Наверное, от того, что больше она напоминала легенду. Сказку. Кто ж поверит, что старый сумасбродный вояка, драконий всадник, которому и сам Неведомый не страшен, умом двинется в Харренхолле, не сможет отличить сон от яви, а день от ночи? Все, что Рейнор знал о Деймоне Таргариене, говорило, что человеком предрассудков и рабом иллюзий тот определенно не был. А Харренхолл… Жутковатое местечко. Не без того. Но ничего особенного принц пока не замечал. Хоть иногда и слышал болтовню гвардейцев, что ночами из Главного чертога музыка льется, смех, веселье. Будто балы там души неупокоенные дают. Бред необразованных мужланов, что кроме септы ничего и не видали! - Смерти отца он ждал. Не своей. - хмыкнул юноша, поднимаясь. - А насчет остального… Надо крепко подумать, как добыть доказательства! - У тебя есть хренов дракон, милашка! Тебе не нужны доказательства! - закатил глаза Альберт. - Предлагаешь сжечь всех, кто косо на меня посмотрел? Выйдет весьма по-таргариеновски. - Рейнор аккуратно потянул цепкую лиану дикого хмеля, неизвестно как пробравшуюся в сад, и освободил пушистый куст шиповника, сплошь усеянный пахучими цветами. Должно быть, когда-то это была роза. Была, да выродилась без умелых рук. - Я - не… палач. … Не отец. Я - не отец… Лиана царапала руки… Не отец… Оставляла полосы ожогов… Похоже, друг в коем-то веке понял недосказанное и, помрачнев, скупо кивнул пшеничной головушкой. - Пошли. Мне нужно черкнуть пару писем. - повел Рейнор плечами, отбрасывая вредное растение. - И найди садовника.***
- Вот так… Чуть выше локоть… - Рейнор подтолкнул руку Анны немного вверх. - Забирай выше. Стрела летит по дуге. Учить девчонку стрельбе из лука оказалось откровенно дурной затеей. Ни один не мог сосредоточиться, и Анна до крови изрезала руки зазубренным наконечником. Но оба не оставляли это занятие, чтобы хоть как-то оправдать желанные прикосновения. - Так правильно? - шептала девушка, а все, что чувствовала, - близость его тела и тонкий аромат холодного жасмина, от которого пустела голова и рот заполнялся слюной. Анна часто сглатывала, непрестанно облизывая пересыхающие губы. Вот же негодяй! Почему не поцелует? Там, в столице, смелый такой был! Горячий, как пламя... А здесь глядит, словно она может рассыпаться от простого касания. Невыносимо просто! Все смотрит, смотрит, а не трогает! Только меж пальчиков иногда гладит… Но у Анны и от этого сердце в пятки уходит! А целоваться страсть как хочется! Она днями и ночами только и думает, что о тех поцелуях. И словах. Соврал может? А ходит тогда зачем? Редко, правда… Но зато как смотрит! Даже моргать забывает! - Да… - Рейнор даже не помнил где мишень - простенькое чучело, сложенное из соломы в некоем подобии человеческого торса. Моргать действительно не хотелось. Только бы смотреть, как она нервозно покусывает влажные губы, вкус которых до сих пор тлел на языке. Внизу живота резко потеплело, и парень все же перевел взгляд на лук. - То есть, нет! Чуть ниже… - Кто-то хвастался, что белке в глаз попадет даже в безлунную ночь! Определитесь уже, мой принц, выше или ниже! - издевательски хихикнула Анна, развернувшись к нему. - С луком управиться не можем! С ножами еще хуже будет! Близко. Так близко, что Рейнор различил лучики более насыщенного фиалкового оттенка, расходящиеся от агатового зрачка. Он уж и забыл, что обещал научить девчонку метать ножи. Зачем это все, если она так близко… Взять себя в руки вовремя не получилось, и парень откровенно впился милое личико жадным взглядом. Да он едва успел прикусить губы, чувствуя, как они дрогнули, предательски расходясь в предвкушении. - Одно дело стрелять самому, а другое пытаться научить другого. - тихо обронил он, не спеша отстраниться. - Особенно, если… - Если что, Рейнор?.. - имя музыкой покинуло уста девушки, заставив принца шумно выдохнуть. Как красиво звучит… Жаль редко! Девичья ручка робко опустилась на грудь юноши, тихонько поглаживая. А на нем рубаха одна. Жара же невыносимая, чтоб ее! А под ней кожа молодая. Чувствительная до ужаса. Знала бы она как юнца штырит при тактильном контакте, сто раз бы подумала трогать его или нет! Но Анна не знала… Знала только, что нет уже никакой возможности терпеть эти мучения. Если он боится ее поцеловать, то у Анны смелости на двоих хватит! И плевать, что он - принц! Поцелуй - это ж почти ничего. За такое и не попрекнет никто! Отупев, Рейнор наслаждался желанными прикосновениями, прикрыв глаза. Также ощущения острее. А ручка вдруг шнырь выше по ожогу. На шею… На голую, мать ее, кожу! А потом на щеку… А потом куда-то назад в шелковое серебро… Юноша открыл глаза, когда Анна, вытянувшись стрункой, неловко прижалась к его губам. Нагло так! Даже глаза не закрыла! Голову не наклонила. Носиком прям по крылу его носа прошлась да в щеку уперлась. Язычком по тонкой губе лизь и на себя потянула, посасывая. И запах этот ее что яд! Тут бы и святой не выдержал! Кровь отлила от остатков мозгов, отправившись к более необходимым в обществе прелестной девицы местам, и Рейнор ответил. Да так, что у Анны ноги подкосились! Это же совершенно невозможно так жадно целоваться! Она же не против! Зачем напирать-то так? Увернувшись, девчонка хотела сбежать, но кто б ее пустил! - Нет уж! Сама напросилась! - хрипло выдохнул юноша, крепко накрепко прижав к себе так, чтобы она почувствовала почему не стоило его целовать и уж тем более трогать так сладко. Внутренний жар вторил испепеляющему полуденному зною, и Рейнор едва нашел в себе силы не натворить глупостей. Анна упиралась в его грудь ладошками всякий раз, как мальчишка делал поползновения в сторону более откровенных ласк. Хотя куда уж откровеннее! Да за такие поцелуи септон сотню плетей бы влепил! Каждому! С соленой водичкой! Чтобы шкура треснула! Хвала Семерым, никто не мог засвидетельствовать степень разнузданности, с которой влюбленные впивались друг в друга. На каждое смелое движение чужого языка в своем рту Анна отвечала с завидным рвением, с любопытством исследовав зубы и нёбо принца. Да она умудрилась, глядя Рейнору в глаза, лизнуть одновременно обе тонких губы и язык протяжным бесстыжим движением. И сама испугалась! Себя, смелости своей и его дико расширившихся зрачков… Чего это с ним?! Еще в рот как выдохнет… С тихим таким мычанием. Будто она его мучает сильно! - Не… Не надо, Рейнор… - стыдливо пропищала девчонка, пытаясь убрать его руку от своей груди. В аметистовых глазках горел страх, делая Анну похожей на лисицу, угодившую в капкан по собственной глупости, и юноша отступил, стараясь дышать медленнее. - Теперь понимаешь, почему я не целовал тебя? - изогнул принц уголок рта в легкой полуулыбке. Очнувшись от приступа любовной горячки, он немного стеснялся собственного возбуждения, выставленного напоказ. Стыд-то какой… - Угу… - зардевшись, промычала Анна. Невероятно милая с зацелованными губами. Промычала и ткнулась лицом в широкую грудь, крепко обхватив Рейнора руками.***
… Глаза открылись, а кошмар не закончился… Сердце билось в клетке ребер перепуганной пташкой. Руки превратились в непослушные плети. Уголок рта отвратительно холодила струйка стекшей слюны. Жутко и мерзко. Все говорило о том, что она проснулась. Все, кроме трепещущих под порывами ветра полупрозрачных занавесей, запаха озона, ледяной свежестью втекавшего в легкие, ужасной темной тучи, волной наползающей на многотысячный город из глубин Летнего моря, кроме огромных водяных валов, разбивающихся о пристань с оглушающим грохотом. С усилием приподнявшись на кушетке, Люцерис со страхом обвела террасу внимательным взглядом и облегченно выдохнула. … Матери не было… Рука, потирающая поясницу. Злые ненавистные глаза. «Ненавижу тебя!» обреченной яростью срывающееся с губ штормом. «… и ты возненавидишь себя…» Ножки соскользнули на холодный камень, и Люк села. Надо ж было заснуть днем! Но обед был слишком хорош, а знаменитое золотое вино Волантиса немного крепче привычного. Она и не заметила, как сон сморил ее. Сон, превратившийся в кошмар. О, Семеро… Теперь уже и днем! - Вам что-то угодно, ваша милость? - едва слышно прошелестело справа. … Рабыня… Тала или вроде того. Люцерис исподволь наблюдала за ней уже четвертый день. Каково это? Быть вещью… Знать, что в любой момент тебя могут продать, выкинуть, убить. Все, что заблагорассудится хозяину. Хотя… В Вестеросе у женщин тоже практически нет прав. Даже у леди. Даже у королевы. Про безродных и говорить нечего. Люцерис знала сотни историй, пропитанных ужасом и безысходностью, когда мужчины, при власти или без, использовали простых женщин как игрушки, оставаясь безнаказанными. Обществом подобное порицалось, хоть и не сильно. А здесь возведено в закон. - Да… - тяжело выдохнула Люк, поднимаясь. - Я долго спала? Где мой муж? Ливень шел из моря, размывая очертания рыболовецких суденышек, не успевших найти приют в гавани. Первые огромные капли с шумом разбивались о широкий мраморный поручень. - Нет, ваша милость. Не долго. - лицо было идеально безэмоционально, как лист вощеной бумаги. Учат их что ли этому? Мерзко. - Король еще на совещании с двумя из трех. Триархи. По уразумению Люцерис, сущая глупость Вольного города. Избирать трех правителей на один только год… Полное сумасшествие! Наверняка, поэтому Волантис и не смог подчинить себе другие города, объединив побережье. Боги! О чем с ними говорить, если вскорости их сменят другие? Со своими амбициями и интересами! Протянув руку ладонью вверх, Люцерис пыталась поймать капли, но те упорно обходили ее стороной. Удар грома совпал с ослепительной белой вспышкой, заставив вздрогнуть. Позади раздался шорох, и к своему удивлению драконья королева узрела, как каменная рабыня, вещь, упала на колени и, сжавшись в комок, принялась исступленно шептать слова неведомой молитвы своего народа. - Тала… Ты можешь идти. - ласково обронила Люцерис, зная, что раб не может сдвинуться с места без позволения хозяина. - Я позабочусь о себе сама. Девушка уползла, так и не разогнувшись до конца, а руки королевы вновь протянулись, желая омыться чистой дождевой водой, что водопадом лилась на иссушенную землю. Шумел сад, встревоженный порывами ветра. Шумели потоки воды, стекая по мраморным дорожкам на встречу морю. Оглушающими раскатами гремел гром. Хлопали алые занавеси, напитавшись водой. Почти как во сне… Почти… - Собирай вещи! Мы уезжаем. - голос заполнил террасу, перебив очередной громовой раскат. Гнев Эймонда ощущался реальнее бури, реальнее воды, холодящей кожу, реальнее всего мира. … Невменяемый… Люцерис зачаровано перевела на него непонимающие глаза и даже не дернулась, когда муж парой коротких ударов разломал легкую ширму, отделявшую мелкий бассейн от зоны отдыха. Она не единожды видела его таким и знала, чего Эймонду стоило не сорваться при всех. - Они хотят войну. Они ее получат. - прорычал он, сжимая и разжимая разбитую руку, исходящую алыми каплями. Кровь капала на ледяной камень пола, смешиваясь с дождевой водой, стекала в сад. - Прикажешь? - голос прозвучал холодно и бесстрастно. Он - ее муж, ее король. Если он прикажет, она повинуется. Для этого же она здесь, правда? Она - его оружие. Огненный клинок, занесенный над Волантисом. Здесь она не может ему противиться, полностью признавая его власть. Это дома можно изворачиваться, перечить, убеждать, а здесь их сила в единстве. Она может говорить, когда он хочет слушать, но когда приказывает, придется подчиниться. - Что?.. - оба глаза, живой и мертвый, растерянно уставились на Люцерис, худенькую и беззащитную, с мокрыми волосами и прилипшим к груди платьем. Пожалуй, дракон сглупил, взяв ее как оружие. - Нет. Нет! Плечи бессильно сгорбились, и Эймонд оказался подле нее. Ладони уперлись в балюстраду, голова понурилась. Порядком отросшая платина быстро вбирала отрезвляющую влагу, что потоком стекала на щеки, а после срывалась ручейком с кончика носа. - Они лгут мне в лицо. - выдавил он, пытаясь отпустить гнев. - Жгут наши корабли без разбора. Мне доложили о пяти… Пяти! Потопленных кораблях к северо-западу отсюда. А триарх Мерихон заявляет, что меж нами нет разлада и недопонимания. Врет мне в глаза! Лицемерная падаль! - Мы и не рассчитывали на абсолютный успех, помнишь? - Люк осторожно прижалась к телу дракона, каменному, после припадка ярости. - Лис и Пентос согласились на твои условия. Волантис - нет. Впереди еще Тирош и Браавос. В голове мутило, и Эймонд с трудом понимал, где находится. Невозможно сдерживать себя слишком долго. Улыбаться. Уступать. Терпеть. Он знал, что сорвется. Знал заранее. Еще в Гавани, когда убеждал себя, что ему нужен за морем дракон жены, а не она сама. - Я не выдержу, Люк. - сломавшись, прошептал он. - Не дай мне натворить бед. Противься! Я разрешаю. Миг, и все поплыло. Перед глазами вновь горела Господская мельница, горел Эйгон, горел Тамблтон, сползало по белому полотну бездыханное тело Дейрона. Пламя. Кровь. Кровь. Пламя. Пламя цвета крови. Кровь со вкусом железа. Война не закончится никогда, пока жив последний из тех, кто ее начал. Дым в его венах, кровь на его руках, сажа в легких. Это Волантис или Девичий пруд? Может Каменная септа? Что горело ярче? Может горит до сих пор? Рот раскрывался, хватая воздух. Пальцы побелели от напряжения. Мышцы свело. Когда в сознание проникли первые тягучие звуки ее низкого бархатного голоса. Прижавшись к ледяной чешуе дракона, Люцерис пела ему колыбельную.***
Анна лежала на животе, опершись на локоть, и любовно заглядывала в лицо юноши. Случайные лучики солнца, пробивающиеся сквозь крышу зеленого шатра, слепили Рейнора, и тот слегка жмурился, наслаждаясь умиротворением, что подле нее завладевало каждым уголком души. - Конечно, права была Марта! - пальчик очертил острую линию воистину выдающегося подбородка. Как лезвие, ей богу! - Похож ты на ящерицу… Рейнор резко выпал из блаженных фантазий, сраженный ее непосредственностью. - На красивую ящерицу! - смутившись добавила девчонка. Вдруг обидится? Но это ж не обидно! Вроде… Правда не может быть обидной! - Обычно говорят, что Таргариены похожи на драконов. - хохотнув, поправил ее Рейнор. - Не видела я никаких драконов. Ну, только издали! А ящериц видела! Они такие же милые, как ты… - девушка ластилась к его руке. - Знаешь сколько я их тут переловила? Уйму! - То есть по-вашему, юная леди, я - милая ящерица? - приподнявшись на локте, парень изо всех сил старался не рассмеяться в голос, строго сводя брови. - Очень… Даже когда сердитая! - Не желаете отказаться от ваших слов? - поинтересовался он, напустив на себя угрожающий вид. - Это последний шанс. - Неа… Анна чмокнула его в кончик носа и тут же заверещала, извиваясь под ним от щекотки. Одним внезапным движением Рейнор перевернул ее на спину, прижав сверху, и теперь пальцы его усиленно дразнили ребра девчонки, пробираясь все выше. - Что… думала, имеешь право оскорблять принца?.. - смеялся он, вторя звонким визгам… … пока не понял, что оказался меж ее распахнутых бедер… а прямиком перед носом раскрасневшаяся шейка с выступившей от натуги венкой. К щекотке присоединились поцелуи и покусывания. Анна завизжала еще старательней, отталкивая плечи парня ладошками, а в паху затрепетала крылышками стая бабочек. - Противитесь наказанию? - тяжело выдохнул он в шею девушки, находя, что, должно быть, отец чувствовал себя примерно так же в вечер свадьбы, приставая к жене. Только вот получить желаемое Рейнору не светило. Ну, хоть поцелуйчик же можно сорвать? Обхватив непомерно длинными пальцами подбородок девчонки, принц припал к моментально расступившимся губам, находя невероятно приятным то, как Анна обвила его ногами, прижав к себе. Он уже успел заметить, что платье сбилось, откровенно обнажив стройные ножки до середины бедра. Должно быть со стороны это выглядит развратно… Рука сама потянулась пройтись по алебастровой коже от коленочки вниз. Почти до ягодицы. Чувствуя, что неудержимо твердеет, Рейнор нашел немного сил оторваться от желанной прелестницы. - Хочешь посмотреть на дракона вблизи? - шепнул он, любуясь ее растрепанными видом. - Зачем смотреть, если я его чувствую? - хихикнула девчонка, недвусмысленно мазнув остреньким взглядом бугорок на его бриджах. - Пекло… - парень мигом прикрылся краем камзола, еще находя все это немного неловким. Щеки покрылись стыдливым румянцем, и пришлось опустить взгляд. - Прокатить пока не могу. Извини… Звучало двусмысленно, и краснота сползла на шею. Мысли-желания расходились со словами, подкидывая дровишек. А девчонка не спешила прикрыть ноги, будто и не замечая какими глазами Рейнор на них пялится. Где ж еще такую красоту увидишь?! Да им любая танцовщица позавидует! Кожа еще не успела впитать ни капли солнца. Идеально белая она обтягивала крепкие голени, округлые коленочки, что молили о прикосновениях, и мальчишка только и думал насколько чувствительна кожа под ними и на задней поверхности бедра. Многим женщинам по вкусу такая ласка. Пощекотать пальцами, а лучше языком… Легкими дразнящими касаниями пройтись вверх до… Серенькое платьишко опустилось вниз, слишком грубо скрыв все прелести. Внимание привлекли изящные пальчики, аристократичным движением оправляющие грубую ткань. От этого тоже голова шла кругом. Да от всего, собственно, шла! Как полоумный… С первого… Ой, простите! Со второго поцелуя все их редкие свидания свелись исключительно к ласкам. Напряженным, как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Слов стало мало. Зачем, если есть поцелуи? Легкие, едва ощутимые, почти невинные. Глубокие, влажные, изнуряющие накатывающим возбуждением. Нет у них времени болтать! Впрок бы намиловаться! Чтобы было что вспоминать до следующего свидания. Юные сердца и вовсе бы не расставались, но такие отношения не выставляют напоказ, и приходилось умерять пыл. Встречи были мучительно редкими, а от того особенно страстными. -Ты правда что ли… Посмотреть на него вблизи? Можно? Правда можно? - затараторила Анна, подскакивая. - Идем же! Скорее! Ну! С ума сойти! Он не сожрет меня? Нет? Ну, идем же! Волосы прикрой… О, Семеро! Не приведи Боги, увидит кто! Ты же один такой во всех Речных землях! Остриг бы! Хотя нет! Не слушай меня… Они восхитительны! Ну, идешь? Анна едва не силой подняла Рейнора на ноги и тут же прильнула, чтобы поцеловать. Не давая себе разомлеть в мужских объятиях, она тут же потянула его следом, непрестанно оглядываясь назад. На него. Как можно быть таким красивым?! Даже девке нельзя, а пацану уж тем более! На рынке тогда она даже испугалась сперва! Он же весь будто из острых углов! Что клинок! А теперь и глаз не отвести… Еще как назло солнечные блики в волосах играют, и те изумительно переливаются. Ни дать, ни взять жидкое серебро! - Волосы прикрой! - напомнила она еще раз и, не удержавшись, еще раз припала к тонким губам мальчишки. - Она приревнует. - шепнул Рейнор, с трудом отстраняясь. - Какая это еще она?! - бровки мило сошлись на переносице, выдав смущение. Анна и так непрестанно думала о том, что вокруг него множество высокородных девиц. Красиииивых, ухоженных и все такое… А она… Миленькая, конечно, но таким не чета. Да и вообще! Она ж не дура! Понимает, что это только игра. И рано или поздно все закончится, и останется Анна с разбитым сердцем там, где и положено. В самом низу. Кто ниже них по статусу? Крысы разве что… Но то потом! А пока они вместе вроде как. В Хилсайде сказали бы «встречаются», но ее собственный язычок даже и повернуться не мог, чтобы вымолвить такое! «Вместе» хорошее слово. Мало ли что можно вместе делать? Вот мяту, например, собирать… - Мой дракон - не дракон, а драконица. - задрал Рейнор нос. - Это гораздо лучше. Правда, драконьи женщины гораздо более опасны. Но зато она может сделать кладку. И у моих детей тоже будут дракончики. Ты же знаешь, всем Таргариенам в колыбели кладут драконьи яйца, и дракончик вылупляется и растет рядом со своим будущим всадником. - У тебя… не было яйца? - смутившись, спросила Анна. - Было… Не вскрылось. Он был весь неправильный… Мой дракон. Изломанный. - воспоминания давались нелегко, и Рейнор взгрустнул. - Ты мятой пахнешь! Вот так! - воскликнула девчонка, мигом ткнув ему в нос длинную ароматную веточку. - И жасмином немножко… Густой подлесок цеплял плечи, а ноги путались в высокой траве, что пыталась укрыть тропинку, путанно вихляющую вдоль реки. Вдалеке слышались вопли детворы, плескающейся в прохладных мутных водах. И вообще было чудо как хорошо. Гораздо лучше, чем в Харренхолле. Темном и неуютном. Страшным замок уже не казался совсем, но жизни в нем по-прежнему не хватало. «Вот если бы Анна была здесь…» мечтал Рейнор ночами, всматриваясь в чернильную тьму, раньше пугавшую до дрожи в коленях. Да, он был уверен, что с ней ожили бы любые руины! Зацвели. Превратились в дивный сад. - Матушка любит жасминовое масло. Весь Красный замок смердит точно жасминовый куст! - хмыкнул Рейнор, вспоминая, как матушка ласково напевала, расчесывая ему волосы. Давно то было… - Какая она? Расскажи!***
- Какая она красивая… - заворожено шептала Анна, рассматривая Среброкрылую с почтительного расстояния. Та дремала, свернувшись гигантским полукольцом на лесной прогалине, куда Рейнор опустил ее еще на заре. Ну, чтобы неприметно было… - Хочу ближе! Сказала и бабочкой выпорхнула вперед прямиком под сопящий жаром нос драконицы. Не ожидавший подобной прыти Рейнор и моргнуть не успел! Глядь, а она уже на десять шагов впереди! Где ж это видано, чтобы девица к дракону сломя голову бежала?! Они ж обычно едва в обморок не падают, завидев тварь огнедышащую! - Стой! Назад! - шипел мальчишка, внутренне содрогаясь ужасу ситуации. Да Среброкрылая сейчас глаза откроет и отправит их обоих в Пекло ускоренным образом! Драконица глухо заурчала, поглубже втягивая воздух, и распахнула янтарный глаз диаметром побольше головы Анны. - Ой! - пискнула Анна, замирая. - Она меня видит, да?! Чешуйчатая голова медленно повернулась к дерзкой девчонке, и та протянула к ней руку. - Тебя можно потрогать? Ты не будешь против? - наивно спросила Анна, делая мелкий шажок навстречу. Пасть приоткрылась, и Рейнор, что было сил заорал, спешно оттесняя Анну в бок: - Soves! Soves, Silverwing! Оранжевый взгляд переместился на мальчишку, и, тяжело вздохнув, Среброкрылая с усилием поднялась, опершись на широко расставленные крылья. Размеры ее воистину впечатляли, и только теперь Анна испугалась, вцепившись в плечо принца. - Soves! - еще раз прикрикнул тот, не сильно уверенный, что огнедышащая громадина послушает. Слишком мало они вместе! Помедлив пару мгновений, драконица оттолкнулась от земли и, пробежав несколько шагов для разгона, тяжело взлетела, злобно заклекотав. - Мозгов лишилась?! - Рейнор больно встряхнул Анну, схватив за плечи. - Жить надоело?! Она могла… убить тебя. Прижав глупую девчонку к себе, он чувствовал, как дрожит все внутри, расслабляясь после нервного напряжения. - Хотела бы - убила. - хмыкнула Анна, ощущая странную тягу повторить попытку. Что может быть лучше, чем прикоснуться к дракону?! Может только… взлететь…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!