Часть 15. Помешательство

***

Десятки молний рвали небо на части. Одна за одной белые ветви кары господней секли кипящее варево взбудораженного залива. Короткие рваные волны ожесточенно налетали друг на друга, схлестываясь белыми шапками бурунов. Разбивали одна другую, но чаще сливались в огромные валы, что, рыча каменной крошкой, с ожесточением кидались на подножие скалы, целую вечность служившей фундаментом Красному замку. Хляби небесные разверзлись, будто там, за черными низкими тучами, было еще одно море, стремящееся воссоединиться со своим нижним собратом. Жгучий пронизывающий ветер, не оставляя шансов отыскать убежище, насквозь продувал любимую ротонду королевы ледяными струями. Плотные белые занавеси превратились в жалкие поникшие лохмотья, потеряв всю кипенную привлекательность идеальной белизны. Потоки воды смыли с гладкого мрамора влажную мякоть разбитых персиков и слив, унесли в пропасть краснобокие яблочки, гремя, утащили к Неведомому чайные ложечки и даже легкое фарфоровое блюдце. Рейнира упорно жалась спиной к колонне, стараясь хоть как-то укрыть лицо и живот от тугих хлестких струй, но ветер закручивался штопором, менял направление, точно подчиняясь чьей-то злой воле.        - Мама!!! Идем же! Идем отсюда! - как заведенная повторяла Люцерис, не чувствуя, как слезы смешиваются с водой. - Пойдем со мной! Нельзя оставаться здесь!        - Это ты пришла сюда. Ты и уходи. - сквозь зубы рычала Рейнира, покрепче вжимаясь в камень, будто надеясь слиться с ним навсегда. - Тебе здесь не место! Внизу что-то рухнуло в воду с оглушающим шумом, заставив обеих вздрогнуть. Пол ротонды всколыхнуло мелкой дрожью.        - Это то, что бывает, когда хочешь слишком много! - злые фиалковые глаза демонстративно указали вниз, где в море продолжали сыпаться крупные и мелкие камни. - Уходи! И не возвращайся. Никогда!        - Но как же ты?.. Я не смогу… Не могу бросить тебя… - всхлипывала Люк, как беспомощный ребенок, растирая по щекам солоноватую влагу. - Пожалуйста! Пожалуйста… Протянув к Рейнире руки, покрытые сонмищем отвратительных ледяных мурашек, дочь старалась поймать ее ладонь, но та грубо отбилась, чувствительно царапнув алебастровую с синевой кожу предплечья.        - Нет! Ты пойдешь со мной! Один раз я тебя отпустила! Достаточно! - исступленно выпалила Люцерис на одном дыхании. Пальцы клещами впились в мягкое плечо матери, рванув на себя слишком сильно, и Рейнира, не удержавшись, тяжело упала на колени, едва успев выставить вторую руку.        - Не смей. Трогать. Меня. - обрывками срывалось с губ, пока колени разъезжались на скользком камне.        - Прости, прости меня, мамочка… - перепуганно шептала Люк, боясь притронуться к ней вновь. Что-то изменилось. Вода по-прежнему лилась с неба неудержимым потоком, но ветер… Стих. Уши словно заложило от наступившей тишины. И от того ужаснее показался низкий гортанный стон.        - Ммммммм… - на одной ноте тянула Рейнира, схватившись за низ живота.        - Я позову мейстера! Тебе нужна помощь. - Люк метнулась к ступеням, что вели в сад и замерла, когда в спину каменным ядром ударили слова.        - Ее не должно здесь быть. Ты знаешь это лучше меня. Задуй проклятую свечу! Умоляю! Ммммм… По бедрам текла густая горячая кровь…

***

      - Хочу домой.       - Не по вкусу Браавос? - сложив за спиной руки, Эймонд внимательно изучал циклопическую фигуру Титана, попиравшего стопами мелкие островки, соединенные с другими частями архипелага крепкими каменными мостами. Погибла Валирия, погребенная под тоннами лавы и пепла. Точно лопнувшие жемчужные бусы рассыпалось ее наследие по берегам Летнего и Узкого морей. Раздробилось. Разобщилось. Вот и поднял голову Браавос, город рабов и пиратов, что долгие годы скрывались здесь от драконьих всадников. Иногда тщеславие, бурлящее в душе драконьего короля, подкидывало странные мысли. Хватило бы его силы, чтобы, утопив в крови и пламени Вольные города, подчинить их? Выжечь дотла Волантис… Браавос… И остальные сломаются, приползут на брюхе к подножию Железного трона с мольбами о пощаде и высшей милости. Замечательно… И, может, так и было бы, будь за спиной Эймонда спокойный Вестерос, а не кипящие непрерывными междоусобными стычками земли, где каждый стремится воткнуть поглубже лезвие в спину соседа. Драконы сделали Таргариенов хозяевами Семи королевств и, безусловно, могли и расширить государство до размеров Империи.       - На душе неспокойно. Хочу к мальчикам. - Люцерис неосознанно жалась ближе к мужу, чтобы хоть как-то унять внутреннюю нервную дрожь, не желающую проходить и спустя много часов после пробуждения. Мраморные бедра матери с потеками горячей ощутимо густой крови застряли в памяти, не померкнув ни на йоту. Боги… А если там правда, а все это… сон? Браавос, Титан, мост с высоким парапетом и даже Эймонд… … который внезапно обернулся, устремив на нее испытующий взгляд. Другие бы сказали «тяжелый», но за столько лет Люцерис привыкла к этой специфической особенности супруга.       - Можно?.. - робко поинтересовалась она, опуская взгляд, как положено покладистой женушке, не наезднице огнедышащей твари, дремлющей на соседнем острове. Эймонд молчал, задумчиво посасывая краешек нижней губы, так долго, что Люк поняла - он боится. Боится остаться один. Боится себя. Срыв в Волантисе не на шутку испугал короля. Давно Эймонд не чувствовал настолько испепеляющего гнева практически без повода. Заранее было ясно, не везде им будут рады, не везде примут щедрые предложения, не везде будут честны. А он ослеп от ярости, точно носорог, которым вчера хвастался Морской лорд Браавоса. Мерзость еще та! Эймонд никогда не понимал прихоть владык востока держать зверинцы, полные диковинных существ. Ему и самому бывало дарили пышнохвостых павлинов, певчих птиц, ядовитых змей и прочую дрянь, а однажды даже притащили ручного пятнистого кота. «Ему нельзя смотреть в глаза, ваша милость! Для кошек это вызов. Кинется!» опасливо озираясь, увещевал дрессировщик. Эймонд смотрел. Живой и мертвый глаза впились прямиком в черные вертикальные зрачки шерстяного красавца. И тот испугался. Все дикие твари опасались его после Божьего Ока. Чуяли черную кровь Вхагар под бледным атласом кожи. Дракон сидит на вершине пищевой цепи, и любой должен подчиниться ему. Дракон не льстит, не лебезит, не прогибается. Дракон не терпит тщательно сдобренные лестью насмешки. А главное - дракону не врут, глядя в глаза. Эймонд сорвался, будто в яму упал.        - Если тебе это нужно. - тонкие губы нехотя разлепились. Он бы, пожалуй, запретил жене покидать его в столь непростое время. Не смог. Люцерис не говорила, но муж знал про изматывающие кошмары, непрестанно преследующие ее. Иногда сон разрушал затравленный плаксивый шепот «Мама… Мамочка…», от которого мурашки ползли по коже, а память возвращалась в тот день, когда умерла Рейнира. От этого было тошно. Не от смерти сестрицы и племянников. То был логический конец ее бесславного правления. Раздражала сама невозможность забыть. Пока помнит Люцерис - помнит и он. Днем жена часто вздрагивала при неожиданных звуках и тут же виновато улыбалась, стараясь загладить неловкость. Спрашивать было бесполезно. Он не желал слышать, она - говорить. Лишь однажды Люк, скорбно поджав губы, обронила, что виновата во всем сама. С каждым днем тревога усиливалась. По утрам Люцерис первым делом интересовалась почтой. Руки дрожали, пока она читала скупые строки, принесенные черными крыльями. Все как всегда. Малыши ленятся заниматься. Эйгон готов еще хоть год сидеть на остриях мечей. Рейнор шляется по Речным землям на обретенном драконе. Ничего такого, чтобы срываться с места. И, тем не менее, все чаще Люк говорила о том, как болит за них сердце, ноет, будто грядет что-то нехорошее.

***

       - Не поцелуешь на прощание? - ухмыльнулся Эймонд, неосмотрительно близко приближаясь к Арраксу вслед за женой.        - Я целовала тебя все утро! И вечер! И ночь! - закатила Люк глаза, в нетерпении похлопывая кнутом по голенищу высокого сапога. - Мы увидимся совсем скоро! Если, конечно, вы не сочтете необходимым почтить своим вниманием всех шлюх Эсоса…        - Едва ли здесь кто-то сравнится в искусстве любви с моей супругой. - решил Эймонд польстить жене, которая издевалась над ним всю ночь самыми изощренными способами, не давая получить желанную разрядку. Фраза «Кончишь, когда разрешу» стала гимном этой бесконечной сладкой ночи.        - Но попробовать стоит, не так ли?.. - съехидничала она, чмокая гладкую теплую щеку.        - Если того желает моя королева. - Эймонд поймал ее губы своими, втянув в чувственный поцелуй с легким привкусом горечи. Забираясь в седло, Люцерис с беспокойством оглядывалась на мужа. Все ли будет в порядке? Оставлять его одного, без защиты, не хотелось до пустоты под ребрами. Что если твари осмелеют и решатся на отчаянный шаг? Навредят ему? Истории с потопленными кораблями не шли из головы. Арракс тяжело поднимался в воздух, подкидывая наездницу в седле на каждом взмахе мощных крыльев. Не раздумывая, ящер устремился на восток, к Драконьему камню. Если дракону не приказывать, он всегда возвращается к месту, где появился на свет. Когда островки Браавоса обратились призрачными синеватыми тенями, едва различимыми на горизонте, Люцерис потянула поводья, приказывая другу изменить путь. Недовольно пророкотав, Арракс подчинился.

***

Старик в длинном кожаном фартуке и широких перчатках выше локтя отчаянно бился с зарослями. Всклокоченные патлы неопределенного цвета лезли в лицо, и он откидывал их за спину раздраженным резким жестом. Мириады колючих семян застряли в бороде точно неведомые созвездия. От одного взгляда на колючую шерстяную робу, что покрывала все немытое тело от шеи до пят, мурашки сбегали вниз неприятными волнами.       - … произвели чудесное впечатление. Все Речные земли гудят разговорами о достойнейшем из принцев… - вещал папаша Блэквуд, вальяжно развалившись за обеденным столом с кубком полным золотым арборским. Старый лорд пожаловал накануне, полагая, что негоже оставлять юного принца без внимания. Вдруг понадобится что, так он сразу поможет. Харренхолл по-прежнему оставался дырой, требующей невероятных финансовых вложений и еще больше времени, терпения и тонкого вкуса. Может, через пару лет они общими усилиями и приведут его в порядок, но не теперь.        - Он похож на бездомного… Где ты его взял? Рейнор рассеянно потирал мочку уха, не в состоянии ни на чем сосредоточиться. Мысли перескакивали с одного на другое, а в теле неприятно гудело неведомое напряжение, словно в животе натягивалась вибрирующая стальная нить.        - Кого? Садовника? Да тут он живет! В каком-то вонючем углу за конюшней.        - Найди ему нормальный угол, отмой и одень. Один его вид позорит власть Короны и меня лично.        - Всех несказанно порадовал ваш указ о снижении налогов на продукты питания. Поговаривают, что часть собранных средств не пойдет в столицу, а останется здесь для поддержки нуждающихся. Это правдивая информация? За красной кроной чардрева сверкали аквамарином спокойные воды Божьего Ока. Хотелось послать все в Пекло и рвануть к воде, чтобы нырнуть на самое дно в приятную прохладу. Может тогда тело придет в норму.        - Да. - встрял Альберт. - Мы планируем выделить некоторые суммы мелким домам, кто не в состоянии справиться с засухой. Юный Пик похорошел. Похудел. С лица сошла постоянная алкогольная припухлость, и он наконец-то стал походить на первого сына высокого лорда. Еще бы! Дел невпроворот! За замком смотри, гвардейцам глаз да глаз нужен, за другом присматривай и еще много-много всякого дерьма. Вот и пришлось поумерить аппетиты и заняться работой! Рейнор изо всех сил пытался сконцентрироваться на болтовне папаши Блэквуда, но в голове ничего толком не задерживалось. Приторная лесть горечью смешивалась с мыслями об Анне и со смутной физической потребностью, имя которой Рейнор никак не мог дать. Необходимость поддерживать разговор раздражала. Не понимая что происходит, принц отхлебнул разбавленного вина, с удивлением отметив, как сильно дрожат руки. Точно с перепоя!        - Прошу простить. Я на секунду. - невразумительно буркнул он, быстрым шагом покидая комнату

***

Нервно оглядываясь, Рейнор поспешно пробирался к своим покоям, сознательно обходя посты гвардейцев десятой дорогой. О! Он отлично заучил, как выбраться из замка незамеченным и, уж тем более, как незамеченным в него вернуться. Осторожно прикрыв за собой дверь, принц тщательно замкнул замок, задвинул щеколду, что стойко несли свою службу похоже еще со времен самого Черного Харрена. О, Семеро… Лишь бы не потревожили.. Ему нужно совсем немного. Минут десять от силы. Пошуршав мгновение за изголовьем постели, Рейнор извлек аккуратный сверток, оказавшийся обычной белой рубахой. Той самой, в которой он накануне обнимал Анну… … Анну, что превратилась в пугающую слабость…

Мальчишка никогда не желал ничего столь страстно. Одежда хранила тонкий аромат разгоряченной девичьей кожи и трав, и Рейнор прятал рубашку от прислуги, чтобы перед сном, зарывшись лицом в белый хлопок, дышать ею. Он даже приоткрывал рот, как животное, в надежде, что так запах возлюбленной станет ярче. Зрачки расширялись с каждым вдохом, пока мальчишка растворялся в дрожащем мареве воспоминаниях. Все чаще желание вдохнуть ее запах накрывало в самый неподходящий момент, и иной раз Рейнор позволял себе забежать в покои, чтобы, воровато оглядываясь, насладиться тем малым, что у него было до следующего страстного свидания. Иногда на периферии сознания бродила мысль, что ненормально так сильно желать женщину. Нечто подобное с ним было лишь однажды, когда они с Альбертом нажрались в борделе какой-то возбуждающей дряни и не могли успокоиться до утра, пока не перепробовали всех на своем пути. Но тогда было все равно с кем и как. Теперь же от одной мысли о других мутило.

Еще раз бросив взгляд на дверь, мальчишка принялся расстегивать замысловатые пряжки камзола. Непослушные руки тряслись, и, психанув, Рейнор стащил вредную вещь через голову. Выпростав рубаху из штанов, он, не долго думая заткнул подол за ворот, обнажив идеальный плоский живот с едва приметными контурами крепких мышц и милым узором из темно-коричневых родинок. Бриджи сдались почти без сопротивления, соскользнув к коленям. Возбуждение ощущалось почти болезненно, а в голове по-прежнему плескался океан хаоса из обрывков беседы, прочитанных утром писем, мыслей о любимой и даже о садовнике, расчищающем прямо сейчас заросли замкового сада. Рейнор опустился на пол, кое-как приткнувшись боком к постели, и, судорожно сглотнув обильную слюну, уткнулся носом в рубашку. Пара плавных скользящих движений, и в башке слегка прояснилось. По-крайней мере, ушли лишние мысли, и осталось только самое главное. Горячие угли желания.        - Мммм… - тихонько промычал он, проходясь ногтями по груди. Слабо. Слишком слабо. Любые касания Анны ощущались ожогами. Свои не шли ни в какое сравнение. Не спасала даже бля*ская чувствительность. Рейнор знал, что далеко не все мужчины восприимчивы к подобным ласкам, а его Семеро не пощадили. Стоило немного возбудиться, и мальчишка весь превращался в оголенный нерв. Ключицы, соски, кожа между пупком и пахом… Каждый е*анный дюйм умолял о ласке! Даже в детстве, когда Рейнор был еще бесконечно далек от плотских утех и толком ничегошеньки не знал об этой стороне жизни, ему уже ужасно нравилось, когда мать приходила укладывать их на ночь и несколько минут лежала с каждым в постели, поглаживая и убаюкивая.        - Боги вылепили тебя копией отца… - с улыбкой шептала Люцерис, пробегаясь пальчиками по щекам, шее, груди сына, и Рейнор млел от нежности, которая с возрастом превратилась в особый вид наслаждения. Но никогда раньше его не штырило так жестко, как рядом с Анной. Не так давно, девчонка, ошалев от страсти с которой Рейнор выцеловывал изящную вкусную шейку, запустила ручку ему под рубаху и суматошно гладила, щипала, царапала грудь и живот, вынося последние остатки сдержанности. Густой запах трав и медовой сладости наркотиком лился прямиком в кровь мальчишки. Воздуха будто и вовсе не было. Только ее аромат. Он прижимал ее к бугристой ивовой коре все теснее, гладил сквозь платье, борясь с желанием изорвать его в клочья прямо на ней, шептал маловнятные слова о том, какая она красивая и желанная. А она, плутовка, возьми да повтори влажные ласки! Горячим скользким язычком лизь молодую тонкую кожу на шее. На пробу. Немножко совсем. А потом еще… А шея-то длинная! Лизать-не перелизать! Он подставлялся, пытаясь не простонать слишком пошло, но с каждым ее движением сила воли таяла. Приятно до звона в ушах и онемевших рук. Пальчики путались где-то в складках ткани, царапая то, что осталось от ожога, и Рейнор сдернул рубаху одним движением. … Она испугалась… Вид обнаженного мужского торса вернул с небес на землю, мигом напомнив, чем все эти неземные приятности обычно заканчиваются. Любовные игры слишком далеко зашли. Девчонка растерянно разглядывала поджарое тело возлюбленного огромными глазами, из которых стремительно уходило вожделение, сменяясь страхом.        - Что..? - загнанно дыша, спросил юноша, безуспешно пытаясь поймать ее губы своими.        - Дурно это… Ты не муж мне! А… Анна не договорила. Выскользнула и, буркнув что-то на прощание, унеслась, стыдливо пряча глаза. Но принц и без слов все понял. Не совсем же дурак! … А остановиться с каждый разом все сложнее… Слишком уж искрит между ними. Слишком сладко касаться друг друга. Слишком… Рейнор слишком сильно царапнул грудь. Из ранки выступила капля крови. Скатилась к животу теплой алой слезинкой. А он даже не заметил, ускоряя ритм… Сперва юноша делал это только после свиданий. Целовать-касаться-любить хотелось до чертиков, и, возвращаясь в Харренхолл, он позволял себе маленькую слабость. Когда начались поцелуи, желание обострилось настолько, что пришлось добавить еще ежевечерние ласки. Иначе невозможно было уснуть! А теперь… Мысли могли спутаться в любой момент и не распутываться, пока не наступало освобождение. Щека терлась о мятую белизну. Ноздри судорожно тянули призрачный аромат. Бисеринки пота усеяли лицо и грудь. Окаменевшее тело било мелкой дрожью. В мозгу огненными всполохами перекатывалось желанное имя, вместе со сладким воспоминанием о тонких пальчиках, сжимающих розовый чувствительный сосок.        - Мммм… - придушено тянул Рейнор, гонясь за мучительной разрядкой.        - Эй, милашка! Ты тут? - голос друга и громоподобный стук в дверь уже не могли ничего изменить. До конца оставалось пара фрикций, пара вдохов, пара касаний… - Все в порядке? Сперма брызнула на живот тугой жемчужной струей, все же замарав край рубахи. И еще. Еще. Глаза закатились далеко под веки. Живот выкрутило спазмами.        - Блять, отвали! - сдавленно прорычал юноша, потираясь затылком о покрывало, чтобы добрать недостающих ощущений. Ее бы пальчики в волосах… Да чтобы потянули посильнее, прихватив у самых корней…        - Ты чего сбежал? Еще закрылся! - обеспокоенно настаивал Альберт, дергая на себя дубовое полотно. - Случилось что?        - Я скоро… Сосредоточившись, Рейнор добрался до кувшина и, обмакнув край перепачканной рубахи в воду, пытался стереть липкое семя. Пекло! Да что ж так много-то?! Раньше столько было… Было? Да не было никогда!        - Бросал бы ты это дело! Девка тебя приворожила! Вот и ломает! Юноша дернулся, будто в спину влетело, по меньшей мере, копье. И без того колотящееся сердце сбилось с ритма, едва не задушив отсутствием кислорода. Дверь распахнулась, и неопрятный полуголый Рейнор одним рывком втащил мальчишку Пика внутрь.        - Ооооо… Ты… Ты чем занимался?! - голубые глаза Альберта горели удивлением пополам с насмешкой. Понятно чем! Воздух загустел от стойкого запаха спермы и похоти. Да и яркий румянец на обычно бледных щеках Рейнора весьма явственно свидетельствовал против обвиняемого. А зрачки! Еще и не сузились толком.        - Ты что сказал? - прошипел принц, не обращая внимание на то, что друг несомненно разгадал его пошлый секрет.        - Времени другого не нашлось? Папаша Блэквуд, похоже, разобиделся! Кинул его посреди разговора, чтобы подрочить!        - Что. Ты. Сказал. - повторил Рейнор, с угрозой нависая над Альбертом, и тот осел на постель.        - Что сказал… Правду сказал! - уложив ногу на ногу, Пик с вызовом уставился на Рейнора. - Или ты хотел меня провести? Почти четыре луны шляешься по округе. Если ты не думаешь о своей безопасности, то кто-то же должен! Совсем спятил! Бледный весь! Синяки под глазами! Ешь что голубь! Что мне оставалось? Принц тяжело сглотнул, оглядываясь на зеркало. Ну, есть небольшие тени под глазами… Не то чтобы прям синяки! А ест мало… Так жара же безумная… Ничего и не хочется.        - Мне не нужна мамочка. - глухо рыкнул он.        - А мамочка считает, что нужна! И пока королевы нет рядом, я за нее! - прищурился Альберт. - Открой, наконец, окно. Как в борделе… Насупившись, Рейнор нехотя подчинился да так и застыл, опершись о раму плечом.        - Следил значит… - брезгливо произнес он, кусая губы едва не до крови. Мерзко до жути. В его маленький чистый мирок влез неуклюжий медведь, и теперь все рухнет. Сердце и без того ныло от шаткости их с Анной положения. Быть вместе они не могут. Порознь тоже. Рейнор чувствовал себя треснувшей вазой. Одно неловкое движение, и все рассыпется. Он сам рассыпется к х*рам. Сын, что должен оправдать ожидания Короны, лишился последних мозгов из-за юбки! Боги… Что отец скажет, если прознает про такую чудовищную слабость? Да, мужчины не брезговали пошалить с простолюдинками, пачками плодили бастардов, не зная даже сколько у них в общем счете детей. Он и сам совсем недавно играл в подобные игры. Но теперь все было иначе. Настолько, что мальчишка все чаще представлял как было бы сладко, если бы она была на месте этой покорной курицы, его невесты.        - Следил. - с готовностью согласился Альберт, укладываясь на постель поудобнее.        - Что видел? - голос заледенел. Сама мысль о том, что чужие глаза видели… нет, не его… Альберт видел его любого. Удивлять тут было особо нечем. Ее. Его Анну в момент особой интимной слабости. Такую беззащитную и сладкую. С томной поволокой в глазах. Пекло! Руки задрожали и сжались в кулаки.        - Вас видел. - не чувствуя угрозы, Альберт рассматривал потолок. Все же тот был. Немного закопченный и невозможно высокий.        - Нас?        - Да, пока дама ерзала на твоих коленках, я дважды глаза протер! На леди Люци похожа! На рожу меньше, чем со спины, но все равно. О, пречистая Дева… Он это видел. Х*р его знает, как это выглядело со стороны. Может и никак. Но то был первый раз, когда Рейнор почувствовал ее возбуждение. Анна забралась ему на колени… Скажем прямо, оседлала. Пару раз дернулась, поудобнее устраиваясь. И вдруг перестала дышать, залилась краской, поплыла, задрожала. Он мог бы помочь ей, но не посмел. Испугается еще! Она, похоже, саму себя боится! Любого незнакомого отклика от собственного тела! Хотя чего тут плохого! Они бы даже не… Ну, не нагрешили, в общем…        - Отчитался уже? - ехидно выплюнул принц.        - Кому? Нет… Тоже мне ценная информация! Принц хочет вые*ать простолюдинку, а та не дает! - конем заржал Альберт, переворачиваясь на бок. Зажмурившись, Рейнор глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Откровенная грязь слов разрушала. Точно медведь! Разломать. Запачкать. Это у него отлично получается! Вые*ать… Как язык только повернулся? Рейнор чувствовал себя невинным мальчиком рядом с Анной. И отчаянно жалел, что не сохранил невинность для нее. Пекло! Да как можно было касаться других?! Без всех этих чудесных эмоций. Оказываться внутри безликих тел, гонясь за скорой животной разрядкой, не запоминая имен, лиц. Вот это е*ля! Когда в алкогольном угаре берешь, что ближе лежит. Как вещь… С Анной каждым прикосновением мальчишка хотел показать то, о чем не говорил словами. Восхищение, нежность, желание, поклонение красоте… Все же его братом был Эйгон Таргариен, замечающий прекрасное там, где другие и вовсе не видели. И Рейнор перенял эту способность - научился подмечать красоту в легких жестах, робких лучах солнца, благословением озаряющих темные ресницы девушки, в пальчиках, задумчиво скользящих в мутноватой речной воде… Чисто… Чисто… Настолько, что даже не хочется… Ну, хочется, конечно! Очень хочется! Безумно! Да не можется думать о ней, как о способе получить разрядку. Это же грязь… А она пахнет чистотой, нежностью, медом, травами. Все, о чем он оставался способен мыслить подле Анны, это как доставить ей удовольствие. Ей. Не себе. А здесь главное - не испугать. Нравятся поцелуи? Он будет целовать ее , как она пожелает. Нравится его голос? Будет петь глупые песенки. Нравится перебирать его волосы? Он готов отрастить их на лигу. Что угодно… Только бы Анне нравилось. Чтобы он нравился. Любовь. Горячее чувство, делающее сильным и слабым одновременно. Разгоняющее под кожей потоки лавы. Раскрашивающее мир самыми яркими красками. Рейнор даже про себя не озвучивал эту ошеломляющую правду. Бля*ски циничная милашка с пресытившимся нутром осталась где-то под окном постоялого двора на косом переулке, а может на грязном рынке, в облаке смрада разлагающихся рыбьих кишок, что кинули едва ли не под ноги покупателям. Пусть болтает, что хочет! Только бы не правду, что кислотой разъедает сердце… Только бы не догадался…. Только бы не… Сам-то он давно уж признал поражение.

       - Не знаю, чем она тебя зацепила, но надо быть осторожнее… Сам знаешь, в какой мы ситуации. - Пик внезапно стал непривычно серьезным. - Если так горит, забери ее сюда, и дело с концом. Опасно просто так шляться по округе. Сам же говоришь, змеи везде. А они саму твою кровь ненавидят.        - Не беру против воли. - немного присмирев, вздохнул Рейнор.        - Да приворожила она тебя что ли?! Еще скажи, что влюбился! Моя милашка не бегает за девчонками! Помнишь? Это девчонки бегают за ним!

Приворожила? Надо ж такое придумать! Так мог сказать только тот, кто не видел как она на него смотрит, как нежно улыбается и вообще…Да чего уж там! Рейнор чувствовал, как сильно она его хочет. Едва ли меньше, чем он ее.

***

Каменная пыль летела во все стороны так, что дышать было нечем. Глаза пришлось прищурить, чтобы ресницы хоть как-то могли управиться с натиском мельчайшей взвеси. Сосредоточенно закусив губы, Эйгон настойчиво распиливал каменную заготовку. Как раз хватит на три фигурки! Он уже все прикинул. Доделает и будет готова площадь у Логова. Само логово камнетесы выточили. Поразительно точно! Юноша и налюбоваться не мог. Работа руками успокаивала пошаливающие нервишки, а не то он, пожалуй, уже перепелил бы пару шей вместо светло-серого камня. Похоже, еще немного, и он превратится в отца. Будет лично выпускать кишки и кормить дракона придурками на завтрак, обед и ужин. О! Злыдня Чаргос будет счастлива! Однообразные напряженные дни шли бесконечной чередой. Правда, лорд десница ненавязчиво намекал, что особо участия от юного принца никто не ожидает, но Эйгон не привык бросать начатое. Он с честью выдержит проверку, устроенную отцом, да еще успеет доделать макет Гавани! Силы воли принцу не занимать! Как, впрочем, и гордости. И хоть каждые два-три дня он сетовал в бесконечных письмах к брату на то, как его зае*ала почетная обязанность, отступать Эйгон не планировал. Принц амбициозно поставил цель разобраться в финансовом болоте и уже порядком поднаторел в непростой науке, заставив мастера над монетой удивленно поднимать брови и заикаться, подыскивая ответы на грамотные вопросы. Не смыкая глаз почти до рассвета, он успел ознакомиться со сводками о состоянии и боевой готовности армии и нынче пытался понять, как можно прижать ублюдков контролем, чтобы те не растянули деньги, что Корона и он сам планировали выделить на вооружение. Эйгон даже подумывал показательно казнить пару казнокрадов, не так давно уличенных в финансовых махинациях. Не лично. До такого он еще не дошел. Хотя желание скормить дракону новых дружков любимой женушки присутствовало, но им принц нашел подходящее занятие. Парней отправил на обучение к Золотым плащам, а девок определил в помощь благотворительной организации, что существовала лично под эгидой Верховного септона. Ох, и писку было! Мол, они - леди, а не дворовые девки! Не пойдут в прислугу! Пошли, как миленькие! Денейра смотрела на него изумленными злыми глазами, но молчала. Муж же все-таки! И мириться как-то надо. Эйгон и тут сдержал слово - не вернулся в покои к жене. Было смешно наблюдать, как она пыталась неловко его соблазнить да притом так, чтобы инициатива, вроде как, была его. Смех да и только! Юноша уматывался так, что и думать забыл про все это. А Дени заявлялась в ночи, когда глаза слипались, а надо было еще прочитать гору бумажек. И не просто прочитать, а вдумчиво! Каждый раз она обиженно уходила ни с чем, а теперь уж и перестала пытаться. Это было приятно. Видеть, как девчонка бесится от бессилия. Злится. Неосознанно Эйгон копировал отца не только в тронном зале или за столом Малого совета, но и с собственной женой, забывая о том, что размолвки родителей всегда заканчивались впечатляюще бурными примирениями и очередной беременностью. За спиной раздался истошный кашель, и Эйгон тихонько улыбнулся. … Элейна… Больше ж некому! Никто не рискнет тревожить принца, когда тот занят.       - Эйг… Принц Эйгон… - как обычно замямлила она, приближаясь. - Я принесла повязку. Наденьте, пожалуйста. Ты… Вы задохнетесь от пыли.        - Ты обещала обходиться без титулов. - хмыкнул Эйгон, отвлекаясь от напильника. - Может мне издать приказ, запрещающий леди Элейне быть излишне благовоспитанной? Девчонка слегка улыбнулась, обозначив на щеках милые ямочки. Странно, принц не замечал их раньше.        - Можешь называть меня Эгг. - напильник заработал вновь, потому что принц знал: долгий взгляд излишне смущает ее. - А я буду звать тебя Эли. Идет? Ответом ему был душераздирающий кашель.        - Похоже, повязка больше пригодится тебе. Дай! Отобрав у девчонки влажный кусок материи, Эйгон зашел ей за спину и принялся аккуратно завязывать тесемки, попутно отмечая, как та сжалась в комок. Что, интересно, он должен сделать, чтобы леди Пик вела себя с ним свободно? Загадка тысячелетия! Как только Рейнор посмел подозревать это чистое существо в порочной связи с отцом?! Она же в обморок едва не падает от случайных касаний! А если… упадет или нет? Эйгон урывкой оглянулся на дверь. Где, интересно, септа? Нет? И отлично! Хитро ухмыльнувшись, юноша не спеша скользнул по открытой шее Элейны самыми кончиками пальцев. Легонько. Нежнее перышка. Не упала! Вздрогнула, сглотнула шумно и задышала быстрей.        - Вот так. Теперь пыль не страшна. - пряча улыбку, юноша отступил на положенное расстояние. В золотых лучах вечернего солнца, в окружении мириады пылинок Элейна казалась красавицей. Даже идиотская маска ничуть не портила милое личико с испуганными глазами. Он и без того знал, как выглядит маленький округлый носик и упрямые четко очерченные губы. … Слишком хороша для Рейнора… Тому по нраву простолюдинки… Чем проще, тем лучше… А Элейне сложно отказать в уме… Странные мысли! Чего ради думать о чужой невесте? Полюбовался и хватит.        - Давно не приходила. Я было решил, что наскучило тебе это занятие. - длинные пальцы играли с напильником, выделывая головокружительные трюки, и Элейна засмотрелась. - Мда… С оружием так не выходит! Это по части Рейнора! - заметил юноша, уловив робкое внимание. Железка со звоном выпала на стол, покрытый слоем пыли потолще указательного пальца.        - И хорошо, что не выходит… Мечом машут те, кто думать не умеет… - девушка аккуратно присела на краешек кресла, внимательно осматривая заметно разросшийся с ее последнего визита макет.        - Миледи разом оскорбила принца и короля! - хохотнул Эйгон, размазывая по щекам грязь. На запачканном лице фиалковые глаза казались еще ярче, а улыбка складывала уголки в изумительные лучики морщинок. Когда-нибудь они станут постоянными, выдавая мягкую натуру их обладателя. - На твой взгляд, отец глуп? Элейна совсем смешалась. Эймонд не был глуп. Напротив! Он много знал, легко говорил о невероятно сложных вещах. А валирийский? Рокот незнакомого языка щекотал нутро, пока они гуляли в розовых зарослях королевы, и она глупо засматривалась на острый профиль. Стыд остро колол и теперь. Только в пятнадцать можно поверить, что взрослый мужчина может заинтересоваться девчонкой, младше половины своих сыновей. Теперь она ясно понимала его надменную холодность и нервные поиски чужого внимания, внимания королевы. Отрицательно помотав головой, Элейна решила сменить тему.        - Я думала, вы… ты у Велларионов. Все же там. Посмотреть хотела одним глазком. Отец недоволен, что я часто тут бываю. Эйгон нахмурился. Да чтоб его! Этого Аллина Веллариона! Заработавшись, юноша забыл о святых обязанностях наследного принца, в кои входило таскаться по торжествам всесильных мира сего, стоящих на какие-нибудь пол ступени ниже него самого. Вроде бы кто-то заходил поторопить, но мальчишка лишь отмахнулся. А заявиться было надо! Того требовали правила приличия, а еще хотелось посмотреть, кто почтит вниманием морского владыку. Чутье подсказывало, что визит будет крайне полезен.        - Признаться, я забыл! - смущенно улыбнулся он, потерев подбородок. - Думаешь, будут болтать, если я заявлюсь после захода солнца?        - Внимание Короны бесценно вне зависимости от времени суток. Да и гуляют обычно до первых лучей.- Элейна внимательно рассматривала принца, находя поистине удивительным его сходство с отцом, совсем немного смягченное наследием королевы. Каштановые локоны скрадывали излишнюю грубость черт, а черные ресницы, брови и едва заметный румянец делали его теплым и живым. Если Эймонд был идеально ледяным мрамором, со злыми острыми сколами, то Эйгон - деревом. Может, тем, что тяжелее воды, но все равно мягче белого холода.        - Тогда я покажу тебе кое-что и пойду собираться. Не против? Может, со мной поедешь? Не думаю, что будет весело… Скорее пошло! Леди Бэйла та еще разв… проказница. - болтал Принц, распаковывая надежно укрытую в бумагу и ткань модель Логова. - Смотри! Правда, чудесно? Придвигаясь ближе, девушка старалась не покраснеть сверх меры. Должно быть, принц не думает, что говорит. Как может девица, связанная обещанием брака, заявиться на праздник рука об руку с посторонним мужчиной? Да еще женатым! Да еще на такой красавице! Элейна и сама иной раз шею сворачивала, восхищенно таращась на юную Денейру. Правда, по сравнению с самой леди Пик, совсем и не юной. Тут же смотря с чем сравнивать. Поэтому неразумные предложения были замолчаны, а все слова и восторженные эпитеты достались изумительно проработанным деталям Драконьего логова, которому вскорости предстояло занять едва не центральное положение в творении юного принца.

***

… Похоже, Эйгона не ждали… Пес знает от чего! Принц старался не давать поводов к размолвкам и недопониманию меж Короной и главами великих домов. А дом Велларионов, несмотря ни на что, по-прежнему оставался крайне влиятельным. Хотя, возможно, так сказались жалобы Денейры, успевшей не единожды излить исстрадавшуюся душу любимой тетушке, Леди Бэйле, или резкие фразы за столом Малого совета. Папаша Велларион излишне давил на десницу и на самого Эйгона, желая в отсутствие короля уладить пару-тройку собственных дел за чужой счет. Принцу приходилось реагировать. А как иначе? Он же не коврик для обуви! Ему колоть зад о лезвия Железного трона! Да подарят Семеро отцу доооооолгую жизнь! Желательно, настолько, чтобы трон унаследовали прямиком дети Эйгона в обход него самого. Эх, мечты… Разговоры стихли, танцующие остановились, все взгляды обратились к юному принцу Таргариену, что на секунду замер в дверях, давая возможность герольду представить его. Затянутый в темно зеленый бархат отцовского костюма, невозможно стройный, с циничной ухмылкой на тонких губах Эйгон не спеша прошествовал к виновнику торжества, чтобы, выдержав скромное касание чужих губ кольца с трехглавым драконом, высказать свои поздравления. Во всеуслышание, разумеется. Не задумываясь ни на секунду, мальчишка скопировал тяжелею манеру поведения Эймонда, от чего всем мигом стало неуютно. Будто глыбу льда бросили прямиком посреди залы.        - Гнилая кровь… - ядовито прошипела себе под нос леди Бэйла. Уж кто-то, а она с самого начала видела, что мальчишки Люцерис вырастут в таких же отвратительных ублюдков, как их папаша-узурпатор. Даже будучи младенцами они вопили столь требовательно, что в их надрывных интонациях можно было угадать драконий рык короля. Сместив виновника торжества с почетного места во главе стола, Эйгон изучал публику, прихлебывая крепкое золотое вино. Бесстыдно длинные пальцы, отягощенные золотыми кольцами, музыкально отстукивали замысловатый ритм. Задерживаться здесь надолго он не планировал. Пусть будут рады и тому, что он про них не забыл. Главное бросилось в глаза сразу: непривычно много чужеземцев. Эйгон успел перехватить этими самыми длинными пальцами пару паучьих нитей, по которым сновали неприметные пташки, обожающие золотые монеты и млеющие перед властью господина, и теперь знал, кто именно и когда бывает в доме Мастера над кораблями. На каждого местного визитера приходилось минимум пять пришлых. Старая потаскуха леди Бэйла, которой принц походя кивнул, поддерживала связь с дорнийской шлюхой Мартелл. Дубовый кулак едва не отсасывал владыкам Волантиса, работая на два фронта с усердием, достойным восхищения. Но то слухи… легкий шорох незримых крыльев… Драконье чутье говорило, что морской конек - смердящая на сотню лиг падаль, но где взять доказательства? Рожи с другой стороны Узкого моря стоят не больше горсти драконьего дерьма. Неплохо было бы обыскать его хоромы. Наверняка, отыскалось бы что-нибудь интересное! Ты подумай! Глаз не сводит! Эйгон поежился под наглым взглядом тетушки. Вино слишком быстро туманило разум, и юноша вспомнил, что толком ничего не ел, погрузившись в каменную пыль. До сих пор хрустит на зубах! Танцы стали чрезмерно развязными, когда к нему подошла леди Лейна, дочь лорда Веллариона. Наверняка, мать подослала!        - Скучаете, мой принц? - церемонно поинтересовалась она и, получив отрицательный ответ, нагло продолжила. - Говорят, вы превосходный танцор. Составите мне пару? Нет-нет, не отказывайтесь! Всего один танец! Это выходило за рамки приличия. Где это видано, чтобы девица приглашала мужчину? И наглость эта вкупе со смелым фиалковым взглядом неприятно напомнила Денейру. Пекло!!! Как можно было забыть про милую женушку! Нервно поднявшись, Эйгон обвел зал внимательным ищущим взглядом. Дважды. … Денейры не было…        - Где моя супруга? Не вижу ее весь вечер. Она прибыла? - поинтересовался принц, не спеша присоединяться к танцующим.        - Должно быть, в покоях матушки. Леди Дени сетовала на слишком пристальное внимание к ее одиночеству и поспешила удалиться от людских глаз. Она, как и все мы, не рассчитывала, что вы почтите нас вниманием. - пищала Лейна, которой не так давно стукнуло четырнадцать.        - Надеюсь, вы простите меня? Я должен переговорить с женой. Но следующий танец оставьте за мной. - механически процедил он и, развернувшись на каблуках, вышел из залы.

***

Гневно сверкая глазами, Денейра зажимала пунцовую щеку с отпечатками длинных пальцев.        - Ты - такая же шлюха, как твоя тетка. - нависая над ней, Эйгон сжимал и разжимал кулаки. Желание ударить еще раз было просто нестерпимым. Он держался из последних сил, но сам вид растрепанной жены с этими ее холодными злыми глазами не способствовал усмирению нервного припадка. Ей, считай, повезло, что муж сдержался и не устроил сцену посреди темного коридора в доме дорогого дядюшки, где любезный сир Лотер Хамфорд, тяжело дыша, нашептывал в точеное ушко приятные пошлости. Может, со стороны это выглядело непозволительно распутным, но Денейра и не помышляла о чем-то большем, нежели флирт с милым рыцарем. Ну, подержался немного за локоток, рассказал какая она прелестная, и что такого? От Эйгона такого и не дождешься! Смотрит волком! Принц выглядел так грозно, что Денейра решила не подниматься с ковра, куда он отправил ее хлесткой пощечиной за попытки оправдаться. Всю дорогу до Красного замка девушка прикидывала как отвертеться, но распаленное обидой драконье сердце осталось глухо к ее стенаниям. Едва захлопнулась дверь, отрезав их от любопытных глаз прислуги, он влепил ей крепкую оплеуху, заставив заткнуться.        - Забыла, что я говорил тебе? - дико раздувая ноздри, Эйгон опустился к ней, пылая жаром, точно горн, полный до краев расплавленного металла. - Одна выходка, любезная моя супруга, и ты с позором и выпоротой задницей вернешься к матери на Дрифтмарк! Коронованная титулом последней бля*и! Ты же любишь титулы? Голос звенел перетянутой струной, и девчонка попыталась отползти подальше, подавшись спиной назад, но жесткая рука, перевитая вздутыми венами, орлиной лапой вцепилась в лиф, а бешеные глаза оказались в паре дюймах от ее лица.        - Если хочешь быть шлюхой, я научу. Знаешь, что отличает обычную шлюху от превосходной? - нос уперся в нос, и в глазах Денейры появился первый испуг. - Готовность терпеть. С улыбкой сносить боль.        - Ты не посмеешь! - сдавленно пискнула она, вцепившись в его запястье. Залитые кровью глаза прожигали ее насквозь, похоже, даже не видя. Губы приоткрылись, обнажив ряд идеально ровных зубов. Эйгон рванул ее на себя, точно матерчатую куклу, и несколько раз тяжело втянул насыщенный аромат страха, волнами исходящий от алой отметины на щеке.        - Хочешь проверить? - издевательски шепнул он, упиваясь ее испугом. Едва ли с девчонкой хоть кто-то так обращался. Из фиалковых глаз Денейры вытекли одинокие хрустальные слезинки, и рассудок юноши несколько прояснился. Вся неприглядная сцена предстала перед глазами будто со стороны. Какая мерзость! Мараться об эту дрянь! Еще чего не хватало! Побелевшие пальцы на лифе нехотя разжались, и Эйгон с усилием отстранился. Пекло… Откуда эта ярая злость?.. Еще немного, и он придушил бы девчонку! Или… Или того хуже. Мазнув перепуганную до полусмерти Денейру пристальным взглядом, принц собрался сбежать. От себя и неуемного гнева, с которым не знал как бороться. Такое с ним было всего несколько раз, и каждый заканчивался разбитыми в кровь костяшками.        - Ты больше не выйдешь из этой комнаты. - сквозь зубы обронил Эйгон, застыв в дверях. - Пока я не позволю.

***

       - Вина. - бросил он старому Арчеру, старательно зажигавшему в покоях отца свечи и изящные масляные лампы. Слуга странно покосился на него и, глухо хмыкнув, поплелся выполнять поручение. Это тоже взбесило. Что о себе думает этот старик?! Как смеет осуждать принца?! Хмыкает будто знает о нем больше, чем он сам о себе! Бешенство клокотало уже где-то в горле, готовое вырваться рыком, и Эйгон со всей дури трижды всадил кулак в тщательно отполированную поверхность письменного стола, отбив край и поранив руку.        - Бля*ь! - прошипел он, рассматривая сочащиеся кровью ранки.        - Если желаете, я приглашу мейстера. - спокойный, как скала, старик внес поднос с приличным штофом вина. Эйгон лишь отрицательно мотнул головой. Ему необходима тишина, вино и немного свежего воздуха. Распахнув окно, юноша глотал алую сладость, не ощущая вкуса. Ни малейшего дуновения. Раскаленный воздух, пропитанный тяжелыми ароматами цветов королевского сада, был тягуч и недвижим. Бешенство не унималось, и Эйгон решил, что успокоить его сможет лишь любимое дело. В сотый раз проверить вместится ли Драконье логово на отведенное ему место и, может, еще немного попилить болванки. Было ж хорошо днем! Спокойно… И было занимательно наблюдать за реакцией леди Пик на его слова и на неслучайное касание. Хаос в дурной пьяной голове принца выдал неожиданно прелестную картину. … Леди Элейна задумчиво наматывала пшеничный локон на пальчик, читая ему о строительстве замка на Драконьем камне… Выпав в обволакивающую полутьму коридоров, принц поплелся вперед. И, хотя шел Эйгон не к ней, но все же кривая дорожка гнева привела его ровно под дверь леди Пик.

***

Дзынь. Дзынь! Бульк! Дзыыыыынь… Бууульк… Тут глаза и не нужны вовсе! Знают ручки простую работу. Окунуть, поболтать, тряпочкой пройтись, еще поболтать… Насухо обтереть. И можно следующую. На полке вон уже целый рядок баночек да пузыречков. Мать свежее варево от сердечной хвори доварит, нацедит. Разливать будет. Вот чистенькие и пригодятся! Кипит работа! Только вот то ручки работают, а Анна нет! Ни капельки! Слепым взглядом в оконце уставилась да ничуть не видит ребятню, в камушки играющую. Ой, да ну их! Чего она там не видала?! Сложить камушки в столбики, отойти подальше и кидать пока не собьешь. Скукотааа… А визгу, будто чем серьезным заняты! Вот у нее серьезное дело! Нет, не банки эти приставучие. Такое дело, что снаружи не видать. Решить надо как дальше быть. Это ж невозможно просто! Рвать надо! Не ровня он ей! Принц долбанный… Принц… Она и подумать не могла, что живьем увидит такого когда-то, а оно вон как повернуло! Увидела! Поцеловала! И все! Точно в лисью нору ахнула! Дна нет! Потолка нет! А вместо стен руки его сильные, грудь твердая, губы горячие… И лететь так сладко, что голова крУгом. Даром что младше! Здоровый такой! Страсть! Анна как узнала, что ему только шестнадцать, так чуть не расхохоталась! Как так-то?! Плечи во! Едва не на голову ее выше! И подбородком лед колоть можно! Да и носом, пожалуй, тоже… Да, определенно, можно! А скулами бумагу резать… Целует так, что дух перехватывает! И мозгов не больше, чем у нее… Также ветер свищет! Голос красивый. Бархатистый такой. Спокойный. Поет здорово. Баллады какие-то. Нуднятина! Анна мигом исправила. Разучил принц детскую песенку про лисичку. Что-то навроде: Эй, лисичка, осторожно! Не таскай гусей! А не то лишиться можно Всей красы своей!

Ну, и там дальше в том же духе. Смешно жуть! Где видано, чтобы Таргариен про лисичку пел! Таргариен! Это же про кровь, пламя, пепел, звон стали, гордость, надменность опять же, безумие… и прочие гадости. А тут лисичка! И тянет так «лисииииичкааа»… Аж живот со смеху сводит. Но то раньше… Теперь от другого сводит.        - Анна! Заснула что ли? Воду на пол льешь! Ой! И правда… Целую лужу налила и не заметила. Анна нынче много чего не замечает. Рассеянная жуть! Пойдет за чем да забудет. Стоит посредь комнаты да глупо таращится, не в силах сосредоточиться. Травки путает. В тарелке по часу может ковыряться и не помнит поела или нет. Кому снадобья донесет, кому нет. Да всего и не перечислить! А как иначе, если в голове только он один и вмещается? Ничегошеньки больше не входит! Хоть силой заталкивай! Как целоваться начали, совсем худо стало. Одни мысли обо всем этом… И тело сразу горячее делается. Больное. В груди щемит. Низ живота тянет. В башке пусто и гулко, что в котелке. Ночью не уснуть. Точно в горячке, ей богу! И думать горячо, и не думать не получается… Так до рассвета и мается. Сонная потом, что муха осенью. Да вы не думайте! Анна, конечно, дуреха еще та, но сразу поняла чего тело хочет. Испугалась страшно! Это как так-то?! Грех это! Все, что они делают, - грех! Она думала, что поцелуи - это так… Ерунда! А оно вон как… Пошло-поехало. И чем дальше, тем сложнее оттолкнуть его. Он хоть и не настаивает, но такое ж не скроешь! Тут и без опыта все понятно… О, Боги! Да от этого ж дите может завестись! Вне брака! Страх-то какой… И сдохнуть, опять же, можно. Как та бедняжка… Анна до сих пор кожей ощущала жар, исходивший от ее тела. Ужас да и только! А Джон и не обещает ничего. Вообще о будущем ни слова, ни полслова! Оно и понятно: нет там места для Анны, как ни крути. Так грустно, что плакать хочется! Вон даже губы сами уже дрожат… Рвать надо… Мать за ней наблюдает. Видать, чует что… Внимааааательно так смотрит, нахмурившись. Анна с ней взглядом столкнется и не выдерживает. Виновато глаза опускает. Заболтать пытается. И плутовка эта рыжая, Селиса то есть, тоже все с расспросами лезет. Что, мол, с тобой да как… Больше всего Анна боится, что у той ума хватит проследить. И не отмажешься никак! Он же один на всю округу такой. Любая собака узнает, а не узнает, так догадается. Не водятся тут мужики с белыми косами! Ни одного! Скандал будет… Клеймо на всю жизнь. Анна уже почти слышала противненький шепоток за спиной. «Таргариеновская шлюха… Подстилка…» И это еще самое мягкое. За словом тут в карман не лезут! Такого наболтают - вовек не отмоешься… Рвать надо…        - Шалфея не хватит… - задумчиво буркнула мать. - Сорви еще веточек семь. Можно десять… Если маленькие.        - Ммм? - вопросительно промычала Анна, через силу оторвавшись от горьких дум.        - Еще шалфея принеси! Спишь на ходу!        - Лааадно… Ручки нехотя стянули мокрый передник, и, понурившись, девчонка побрела во двор. Меж ключицами сосала горькая пустота. Вот прогонит она его, и что? Кто скажет, как с разбитым сердцем жить? Кто-нибудь знает? Анна точно не знает!        - Эээээхххх… Может ты знаешь? - девчонка ткнулась лбом в шею старины Оливера, мерно жующего жвачку в тенечке под деревом, но тот лишь покосил на нее коричневым глазом и, фыркнув, отвернулся. - Ни-че-го ты не знаешь! Осел - вот ты кто! И дальше за дом потащилась, лениво пришаркивая на ходу.        - Привет! И тебе привет… И тебе… - присев, Анна тихонько прошлась пальчиками по любовно взращенному травяному ковру. Листики немного пожухли под ярым полуденным солнцем, но то ничего! Вечером отойдут! А она еще и польет их. Напоит каждого! Никого не забудет! Макушку нестерпимо пекло, точно ядреный жар вознамерился расплавить мозги. Буде таковые когда-либо водились в дурной голове.        - Ну, ребята, кто хочет в отвар? М? Вам, поди, уже все равно где вариться! - сказала и сорвала первую веточку, а за ней вторую, третью… На шестой пара листиков сердечком срослись. Чудо какое! Надо же! Анна даже залюбовалась. Вот раздели их, оставь на грядке, лишь иссохнут, изойдут зелёными слезами, оплакивая любимого, и помрут…        - Да… Уж лучше в котел! - приговорила обоих Анна, решительно оборвав побег. Еще одну и еще… И вдруг так хорошо стало! Радостно! Анна даже улыбнулась и глазки задумчиво к небу подняла… А таааам… Из-за леса размеренно выплывала Среброкрылая, вяло шевеля полотнищами крыльев. Низенько так, что даже чешуйки хорошими глазами рассмотреть можно было. А в седле Дж… тьфу, то есть Рейнор! С косищей со своей! Увидал ее и руку в приветственном жесте поднял. Анна уж забыла, как он говорил, что на запад полетит междоусобные споры решать. Землю лорды меж собой поделить не могут да с вилами друг на друга уж лет десять поди как лезут. Кому как не наместнику короля решать такое?! Да плевать куда он! Девчонка и не рассчитывала увидеть его хоть как-то еще дней шесть минимум, а тут вдруг такое чудо! И дракониха… ой, драконица его тоже чудо невозможное!!! Солнце от чешуи отражается, и сверкает она вся, как драгоценность! Запрокинув голову вверх, Анна махала букетом шалфея, подпрыгивая на мысочках. В горле рождался радостный писк. Глаза сверкали. Губы в улыбке прям до ушей расползлись… Девчонка поворачивалась вслед за драконом, полностью увлекшись чудесным зрелищем, да так и застыла, заметив злые черные глаза, впившиеся в нее из оконца.        - Зайди! - каркнула мать. Соображала Анна быстро и мигом поняла, что из дома, если что и было видно, то может лишь тень драконью, крыло там… Всадника мать точно не видела. И хвала Богам! Она в септу пойдет да каждому из Семерых в ноженьки и поклонится!        - Ты что творишь?! - прошипела мать, с порога вцепившись в плечо дочери. - Смерти нашей хочешь?! Не помнишь сколько людей в муках умерло из-за этих тварей?! Или… - глаза Алис горели безумным пламенем и, похоже, даже не моргали. - Кому ты махала?.. Мрази этой?! Признавайся! Анна с перепугу побелела вся. Одни глаза на лице и остались. Знала бы она как мать бесит этот изумительный фиалковый цвет, то зажмурилась бы! А она еще губки подожми сильно-сильно, что на щеках аж складочки в продолжении уголков наметились. Так-то их и не видно вовсе! Только если слишком напрячься.        - Гнилая кровь! - ядовито бросила мать, с силой отпихнув ее от себя. Невозможно смотреть на нее. Будто драконье рыло проглядывает!!!        - Да не было там никого! Совсем-совсем! Седло было… Ну, чего ты? Она ж красивая… Светится вся… Блестит! И не трогает никого! Если б трогала, уже бы до самой Стены знали! - виновато залепетала Анна, но мать ее уже и не слушала. Приложив пальцы ко лбу, Алис пыталась вынырнуть из той кошмарной ночи, когда Эймонд впервые коснулся ее в полутемном коридоре. Единственный раз, когда это было приятно…

***

« Не должен больше приходить. Не должен больше приходить. Не должен! Больше не должен… Ты не должен…» Суматошно оглядываясь, Анна летела к месту жарких свиданий, проигрывая в голове все, что должна сказать. Но, какая печаль, мысли путались, а сердечко колотилось неприлично сильно. Шесть дней показались девчонке вечностью. Целая жизнь без него… Ее прекрасного белого принца. Его лучистых глаз. Горячих объятий… Ну, и всего прочего остального. И каждое мгновенье этой бесконечной бессмысленной жизни Анна думала и страдала, страдала и думала, думала страдая и страдая думала. Но, как ни крути, выходило, что время пришло. … Либо они расстанутся… Либо натворят бед… Рейнор нервно грыз травинку, застыв у кромки воды. Точно божество какое-то! Не-воз-мож-но! Невообразимо красивый! Даже в этом затрапезном наряде! О! И плащик расстелить успел! Просто так задницей по траве ерзать радости мало! И еще что-то притащил. Видать, съестное. Он иногда брал с собой что-нибудь легкое, а бывало и вино. Анна отказывалась, памятуя, как быстро отключаются от него мозги. Ой, что будет, если оба нахлебаются! Понятно что… Почувствов ее взгляд, юноша развернулся. Глаза лихорадочно блестели и смотрели так… словно не Анна пред ним, а сама Дева во плоти! Ох, каков безобразник! Одними глазами девчонке так сильно еще никто не льстил, хоть многие и засматривались! Но от других она бы и не приняла такой комплимент!        - Анна… - выдохнул мальчишка, сделав стремительный шаг ей навстречу. Но… попытка обнять не увенчалась успехом. Змейкой проскользнув под его локтем, Анна по-хозяйски уселась на краешек плаща, обхватила колени руками и, строго глядя перед собой в пространство, на одном духу выдала все, что бродило в хорошенькой головке еще с того раза, как Рейнор стянул перед ней рубаху, поколебав разом всю ее смелось и решительность.        - Ты не должен больше приходить. Ты - принц, а я... Если узнают, вся округа будет считать меня продажной девкой, что спуталась с мужчиной ради денег или еще бог весть чего. Людские языки злы. А утаить хоть что-то здесь совершенно невозможно.        - Если бы это было так просто! - хмыкнул он, ощупывая ее немигающим взглядом. В голове привычно пустело. Слишком красиво. Солнечные блики, мерцающие на медном шелке волос, ласкающие приоткрытые плечи… Темно-зеленое платье, вкусно обтягивающее манящие выпуклости, о которых он совсем не робко мечтает по ночам. Опустившись позади девушки, Рейнор прижался к ней вплотную, чтобы зарыться лицом в мягкие пряди, нарочно рассыпанные по плечам. А что? Анна ж давно поняла, что он млеет от ее волос. Уж точно не меньше, чем она от его! И от него! От всего него… Наркотик. Яд. Дурман. Боги… Жадно вдыхая насыщенный аромат любимой, юноша почти не слушал ее. Все это Рейнор знал и так. Правду, что иглой колола у сердца при каждом вдохе. Лёгкие, а вслед за ними и кровь, изголодавшись, насыщались любовными флюидами, без которых дрожали руки, путались мысли…        - А мать?! Боги, да она мне голову открутит! Сама! Знал бы ты, как она взбесилась, увидев, что я тебе тогда махала! Седьмое Пекло!!! Я уж решила прибьет, и дело с концом! Три дня не разговаривала! Парень легонько терся носом о нежную розовую щечку, и Анна потихоньку расслаблялась в его объятиях. Сознание соблазнительно дразнила мысль, что их природные чистые ароматы в этот момент смешаны, и даже самая нюхастая гончая не различит их. А если она позволит себя поцеловать, то смешается и слюна. Порочными подобные мысли отчего-то совсем не казались. Совсем даже наоборот! И Рейонор балдел в легком трансе абсолютного счастья, плавно поглаживая беспокойными пальцами живот Анны. Идею подняться выше и пройтись невзначай по манящим выпуклостям принц отмел. Опять испугается! Она так мало ему позволяет, всегда готовая сбежать словно вспугнутая лань.        - Хочу забрать тебя с собой… - прошептал Рейнор, покрывая легкими поцелуями изящное плечико. - Видеть каждый день… Целовать… Даже Харренхолл расцветет, если ты будешь там… Слегка провернувшись в его руках, Анна улыбнулась, изящно изогнув уголки рта, и юноше в который раз показалось, что где-то он уже видел похожую улыбку.        - Вы слишком много себе позволяете, мой принц! - хихикнула она, отталкивая его настойчивые, невыносимо щекотные губы..        - Я не шучу, Анна. Поедем со мной.        - Как кто? Ты и сам знаешь, это невозможно. Такие, как ты, женятся на высокородных бледных леди в узких корсетах, а такие, как я, соглашаются на кого придется. Тут любой хорош: каменщик, кузнец, пахарь. Вон Джереми… пекарь… часто беседует с матушкой и таскает нам свежие булки едва не каждый день. Видать, хочет раскормить, чтобы моя задница стала величиной с Коровий холм и никто на меня не позарился.        - Он тебе нравится? - отстранившись, холодно поинтересовался Рейнор. От этого Джереми они принимают подачки в виде хлеба, а он не может подарить ей даже букет цветов. Анна сама сказала, что не примет от него ничего. Мол, платочка того с головой хватило.        - Мне нравишься ты, Рейнор Таргариен… - примирительно шепнула она, разворачиваясь в ослабших объятиях и притягивая его для поцелуя. Ну, может и не должен он больше приходить, но то потом… Не сегодня! Сегодня-то он уже здесь! Юноша сразу же сдался, мгновенно полыхнув пламенем воистину драконьей страсти. Пекло! Ее вкусный верткий язычок в его рту каждый раз обещает так много… Но он не получает ничего. Рейнор уже перестал даже и пытаться, лишь сильнее обняв ее за талию. Рот в рот. Шумные выдохи смешивали воздух меж ними, а вдохи опьяняли посильнее самого дорогого и крепкого вина. Сердце юноши сбилось с ритма, когда Анна сама потянула его руку, положив себе на грудь. И ужасно смутилась, бросив на него робкий взгляд. О справедливые Боги! Что это с ней? То прогоняет, то… Пекло! Последние капли сдержанности испарились и улетели в неведомые дали призрачным облачком, пока Рейнор гладил приятную мягкость. Да пошло все в Пекло! Она сама разрешила! Не убьет же она его в самом-то деле! Из-за невыносимой жары Анна зашнуровала платье неплотно, и, потянув совсем немного за плечи и лиф, Рейнор легко обнажил желанные полукружья, к удивлению не встретив сопротивления. Оба, пытаясь смирить дыхание, наблюдали, как пальцы юноши, едва касаясь, дразнят затвердевшие выпуклые соски.        - Нравится? - подозрительно осевшим голосом поинтересовался принц. Серебряная прядь скользнула вниз через плечо Анны и тоже щекотала нежную плоть. Девчонка кивнула, находя это все крайне смущающим. И приятным. Да она даже перед матерью старается не открывать тело слишком сильно! Почему все запретное так сладко, ааа? Боги накажут ее за распутство! Как пить дать, накажут… Она же собиралась его оттолкнуть, порвать это все, а сама сидит, как падшая женщина, и хочет больше…        - Языком еще приятнее… - Рейнор весьма убедительно подтвердил свои слова неспешным протяжным движением по нежной шейке, заставляя Анну тихо простонать, прикусив губы. Яркий отклик девчонки на его смелость опьянил. Ей нравится! Нравится то, что он делает… А уж ему самому… Да Рейнор с превеликой радостью согласился бы ласкать небольшую упругую грудь вечно, не переходя новых рамок дозволенного. Только вот беда! В паху отчаянно саднило накопившееся возбуждение. Живот свело судорогой. И в голодном отчаянии мальчишка совсем сошел с ума. Надрывно задышав, скользнул руками вдоль тела вниз, на талию, потом еще ниже. Гладил, гладил сквозь ткань и вдруг парой резких рывков поднял легкий подол, обнажив стройные бедра девушки.        - Боги, Рейнор… Не надо… - забеспокоилась Анна, ощущая на голой коже горячую дрожащую руку.        - Тише… - промурчал он в плечо, чувствуя ее страх. - Будет приятно. Я постараюсь…        - Это так дурно. Очень-очень дурно… Грех! - Анна вяло попыталась отстраниться, пока тело умоляло позволить все, что угодно. Рука Рейнора покорно замерла в ожидании на плотно сжатых коленях. Боги! Да сколько ж она намерена его мучить…        - Все будет хорошо. Это… Не навредит…        - Точно…? - сдаться хотелось невероятно. Тело молило о разрядке, которую сама Анна никак не могла достичь. Сжимая ночами бедра, она доводила себя до полного помешательства и не могла закончить, пугаясь горячих немного болезненных ощущений.        - Клянусь. Поцелуй меня, пожалуйста… Его желание пугало и возбуждало одновременно. Тяжелое дыхание, окаменевшие мышцы, голодные поцелуи затягивали Анну все глубже в яму, куда она сама столкнула их, решившись коснуться его первой. Бедра расслабились, и ладонь юноши соскользнула вниз, пока он усердно вылизывал изящную девичью шею. Чувствительная кожа внутренней стороны бедра воспламенилась под пальцами, что увлеченно гладили, сжимали, щекотали царапали. Не веря в происходящее, Рейнор пробирался ниже и тут же поднимался наверх, боясь спугнуть ее неверным движением. Интересно… Сможет ли он доставить ей столько наслаждения, сколько хочет получить сам? Пальцы нырнули в жесткие вьющиеся волоски внизу ее живота. Нет, юноша, конечно, не ожидал, что она гладкая, как шлюхи в борделях, но уж точно не мог вообразить насколько возбуждающе будет не спеша приласкать этот очаровательный кустик. Пропустив волосинки между пальцами, помассировать волнующую мягкость. Скользнуть чуть ниже, воображая, как было бы сладко уткнуться туда лицом. Таких вещей он, правда, еще не делал. Друзья говорили, что ни один нормальный мужчина не будет лизать щель. Мол, унизительно это. Но глядя теперь на Анну, сладкую, точно самый желанный десерт, красивую как богиня любви и такую распутную с голыми раскинутыми для него ногами, юноша готов был сделать что угодно лишь бы ей понравилось… Да он бы с превеликим блаженством вылизал каждый дюйм желанного тела от пяток до макушки, позволь она ему. Рейнор не смог сдержать шумный выдох, когда пальцы наконец аккуратно накрыли горячие припухшие складочки, напитанные густыми соками ее желания.        - Пекло, Анна… Ты такая мокрая… - неосмотрительно выдал он, слабо соображая, что говорит это вслух. Бедра тут же сдвинулись, зажав чужую руку, и девушка попытается отстраниться. Неловко. Все это неловко и ужасно стыдно! Мало того, что он трогает ее там, так теперь еще и это! Анна совсем забыла про то, как на него реагирует тело. Боги, какой стыд! Она замечала это в прошлые разы, когда они изматывающе долго целовались и Рейнор лизал чувствительное местечко за ухом, но теперь этот секрет перестал быть только ее.        - Все хорошо. Теперь я знаю, что ты тоже хочешь… меня… - юноша покрепче прижал ее к себе, обвив за талию. Умелые пальчики давили именно туда куда нужно, и Анна совсем потерялась в противоречивой волне из стыда и странного незнакомого удовольствия. Хотелось спросить нормально ли это… Она не дура и прекрасно поняла, что не первая у него. «А может и не единственная… » дразнил ядовитый голосок ревности. В конце концов он мужчина, принц, и может удовлетворять свои потребности как пожелает и с кем пожелает, а она его отталкивает так долго.        - У тебя есть женщина… там… в Харренхолле? - не к месту выдала она, сжимаясь еще сильнее.        - Пекло, Анна! Я думать ни о чем не могу, кроме тебя… - выдохнул он ей в шею, проклиная себя за невольно вылетевшие слова.        - А как ты… ну… тебе же хочется…        - Сам! Я могу справиться с этим сам. - рука Рейнора старалась исправить оплошность, теряясь в припухших складочках. - Думая о тебе… о наших поцелуях… о том, какая ты красивая… представляя тебя без одежды… вот такой влажной, как сейчас… о том, как ты сжимаешь меня бедрами и просишь не останавливаться… все время думаю… с первого нашего поцелуя… Какой стыд! Мужчина не должен говорить женщине такие вещи! Отчего же тогда так сладко? Не нужно было вовсе приходить! Анна знала, что не устоит. Знала, что уступит. Огненная волна ударила вниз живота, встретившись с его движением, и Анна с глухим стоном открылась. Движения стали размашистей. Пальцы уверенно скользили меж складок до самого входа и обратно с восхитительным хлюпаньем. От этого звука в голове наступила горячая пустота. Мир исчез. Не было больше реки с мутноватой теплой водой и утками, вяло гребущими перепончатыми лапами под злым полуденным солнцем, не было деревьев, что так любезно скрыли их трепещущие тела под своей сенью. Ничего не было, кроме них, плавящихся в драконьем пламени взаимного желания. Капли пота бисером усеяли грудь Анны, бриллиантами выступили над верхней губой, на лбу, щекотали икры, стекая из под коленей. Невероятная красота! Рейнор даже моргнуть не мог, совершенно не чувствуя, что сам такой же мокрый. Рубаха прилипла к спине, волосы - к шее. С кончика носа сорвалась прозрачная капля, упала под тонкой ключицей Анны, побежала вниз, сливаясь с теми, что уже сверкали в случайных солнечных бликах, скользнула в ложбинку меж грудей… Рейнора унесло. Смешивались запахи, дыхания, пот… Что… Что еще надо, чтобы она стала его навсегда? Да… Осталось смешать только кровь. Его чистую драконью кровь с привкусом серы, стекающую из надреза посредь губы… И ее…        - Люблю тебя… Люблю… Слышишь? - в агонии шептал он, пока Анна потеряв последний стыд инстинктивно двигалась навстречу ласкам. - Ты сводишь меня с ума. Еще немного, и он позорно изольется в бриджи, закончив раньше нее вовсе без всякого воздействия. От перевозбуждения уже давно все болело и дико тянуло, будто в пах залили раскаленный металл. Да позволь она, он не смог бы даже войти, кончив от одного движения.        - Ахххх… - тихо певуче простонала Анна, сотрясаясь в сладких конвульсиях. Прийти в себя было совершенно невозможно, и Рейнор бездумно терся щекой о шею девушки, задыхаясь от необходимого тактильного контакта. Едва Анну немного отпустило, она мигом потянулась за поцелуем и замерла, онемев от его вида, пылающих щек, раздувающихся ноздрей, невменяемого дикого взгляда.        - Понравилось? - шорохом слетело с тонких розовых губ.        - Это… Слишком… …Слишком горячо… болезненно… приятно… стыдно… развратно… Настолько хорошо, что даже отвратительный титул его шлюхи больше не казался таким уж мерзким и страшным.        - А как же ты? - любопытно воззрилась на него Анна, потянувшись прямиком туда, где отчаянно саднило. Мутные от похоти глаза парня резко обрели осознанность.        - Не… Не надо… Ммммм… - он резко отодвинулся от ручки, сквозь бриджи накрывшей пылающий пламенем член. - Сейчас это пройдет… Едва не впервые в жизни Рейнор готов был провалиться под землю от смущения. Разве можно это? Это он должен делать все, чтобы ей было хорошо!        - Почему? Ты же хочешь…        - Хочу. Хочу, чтобы ты стала моей женой. - не ожидая того сам, выпалил Рейнор.        - Совсем с ума сошел! - улыбнулась девушка, заставляя его опуститься на спину, слегка подтолкнув в грудь. - Покажи, что мне сделать… Мягкие скользкие губки стекли по вене с безумным пульсом прямиком в вырез рубахи, где рельефно выступали ключицы, и он сдался, приспустив бриджи. Ветерок приятно приласкал готовое разорваться естество, не в силах принести облегчение.        - Ого! Большоооой… - тихо изумилась Анна, узрев воочию то, что ощущала уже много раз через одежду. Рейнор, наверное, преисполнился бы гордости за произведенное впечатление, но было уже не до того. Тело бил мелкий предоргазменный озноб, ясно свидетельствующий о сильнейшем перевозбуждении. Яйца и пах больно распирало, а несчастный член натянуло так туго, будто он рисковал вот-вот лопнуть. Понимая, что сейчас будет больно, Рейнор, подавив стыд, тщательно вылизал девичью ладошку, обильно смочив слюной, под изумленный выдох Анны, что неотрывно следила за каждым движением. Было щекотно, и в остывающем низу живота вновь приятно кольнуло от этого зрелища. Кому еще принц ручку лижет? Да еще такой! Такой… Самый лучший… Самый красивый… И такой… Слово сексуальный Анна не знала, но оно подошло бы для изможденного желанием Рейнора в самый раз.        - Потрогай меня… - едва слышно прошептал он, обхватывая ее руку своей. - Ммммм… Пекло… не сильно… я уже… слишком… Рейнор бездумно ворвался в рот любимой, двигая ее-своей рукой. Больно и тяжело. Сладко. В глазах потемнело.        - Анна… - стоном сошло с губ желанное имя, пока огненный шквал освобождения ломал тело. Спермы хватило залить весь напряженный живот, и Рейнор непроизвольно дернулся еще пару раз от неловких и уже невероятно болезненных движений ладошки по раздразненным нервам. Это странно и почти стыдно - оказаться перед любимой таким слабым, изможденным, рассыпавшимся на части.       - Я тоже… - улыбнулась Анна, изучая его расслабленное юное лицо..        - Что?.. - тело медленно расслаблялось, наливаясь приятными вибрациями.        - Тоже люблю тебя. Больше жизни.