Часть 23. Ведьма и дракон
31 августа 2024, 00:48***
Сон повторялся. Когда-то Рейнор уже блуждал по темному лабиринту, бился о стены и выступы. Все то же: руки-крылья и отросток хвоста позади. Он помнил каждую мелочь тягучего ночного кошмара, а теперь снова был в нем… Из стен росли лезвия, жаждущие свежей дымящейся крови, и Рейнор делился ей в избытке, на бегу покрываясь глубокими ранами… чтобы на полной скорости влететь мордой в стену. Не было. Выхода не было. И входа не было тоже. Каменный ящик сковал, кромсая невидимыми копьями. В отчаянии он кинулся на стену в последний раз. … Тогда сон закончился. Теперь нет… Мальчишка оглох от грохота. Глаза забились пылью, на спину сыпались каменные осколки, больно рассекая кожу. Фыркнув пару раз, он пошевелил головой. - О, Боги… Оно живое?.. Что это?.. Я боюсь, мамочка!.. Откуда здесь эта тварь?!.. Хоть где-то мы будем в безопасности?.. - гудел вокруг мир, залитый ослепительно ярким светом. Истерзанное тело ныло, а под животом отчетливо ощущалась липкая жижа. Веки не поднимались, и пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы приоткрыть один глаз. Зря. Золотой свет едва не испепелил мозг, всверлившись в голову тысячей тонких игл. - Рады приветствовать на нашем скромном торжестве, ваше высочество. Признаться, мы вас совсем не ожидали… Тем более в таком… Кхм… Виде… - невысокий седой мужчина преклонных лет выступил из толпы, плотным кольцом окружавшей Рейнора. - Должно быть, это не совсем удобно. Я помогу, если позволите… Округлый и благодушный он лучился доброй улыбкой, и Рейнору захотелось улыбнуться в ответ. - Нет-нет… Лежите… Рука опустилась на голову, и через мгновение и правда стало лучше. Больше не было горячо дышать, а отросток позади словно бы испарился, руки вновь стали послушными и привычными, волосы защекотали плечи. Мальчишка поймал насмешливый взгляд мужчины с волосами цвета серебра под луной. Хитрые глаза. Морщины на лбу. Руки аккуратно сложенные на мече… - Темная сестра… - удивлено выдохнул юнец, пытаясь подняться хотя бы на четвереньки. - Да-да! Вы абсолютно правы! - с воодушевлением закивал седой. Даже в ладоши хлопнул. - Позвольте представиться! Сир Сссс…***
- …сссстарые и новые! - пищала Анна, пытаясь выбраться из пут одеял и простыней, крепко накрепко спеленавших их с Рейнором. Пахло пылью. Постель ходила ходуном. На лицо оседала мелкая каменная взвесь. И мальчишка никак не мог сообразить закончился странный сон или нет. - Что… - начал было он, подскочив в постели. - Твою ж су*а б*ять мать! Милашка! - возопил вихрем ворвавшись с комнату полуголый Альберт. - Там полный пи**ец! Тварь эта цепи плавит и рвет одну за одной! Окна спальни юного Пика выходили не во двор, а прямиком навстречу заре, так что Каннибала, возжелавшего глотнуть свободы в лучах восходящего солнца, было видно как нельзя лучше. Планомерно и расчетливо ящер выдыхал струю за струей, пока цепь не раскаялась до бела, а потом делал мощный рывок прочь от замка. Больше слов не требовалось. Рейнор и без того все понял. Стоит чудовищу сорваться и Среброкрылой конец. Хоть размерами дракон Эймонда превосходил ее пожалуй, не более, чем на треть, но опыт в убийствах сородичей давал очень неплохую фору. - Коня! Готовь коня! - заорал мальчишка, пытаясь натянуть бриджи. - Нет-нет-нет… - пищала Анна, хватая мужа за руки. Хоть и не поняла она что там такое творится, но выпускать любименького навстречу опасности неведомой не собиралась. - Все будет хорошо. - наспех отбившись и чмокнув шелковую щечку, Рейнор выскочил в коридор. Замок гудел почище растревоженного улья. Заспанные люди испуганно припадали к окнам и переговаривались. На выходе робкой стайкой столпились гвардейцы, не в состоянии решить следует ли что-либо предпринимать и, если да, то, что именно. Распихав зевак локтями, Рейнор выпал во двор, чтобы едва не влететь в спину отца. Запрокинув лицо к небу, Эймонд тяжело дышал, непривычно растерянно опустив руки. - Улетел. - констатировал он, провожая взглядом стальную тушу. - Я в лес! Может еще… - засуетился сын, дурной после излишне стремительного пробуждения. - Нет. - Эймонд цепко поймал мальчишку за локоть и впился жестким взглядом в взволнованное лицо. - Это приказ. - Но я могу… - открыл тот было рот. - Это приказ. - с напором повторил отец. - От нас теперь ничего не зависит.***
- Даже не верится, что маме стало лучше. - говорила заметно повеселевшая Денейра, поглаживая плечо Эйгона. Свежий бриз играл мягкими волосами принца, укладывая как вздумается. По мнению юной леди, очень мило. Задумчивый взгляд темных фиалковых глаз завораживал, и хотелось, чтобы муж смотрел на нее как в ночь после свадьбы. Пусть без любви, но с восхищением и желанием. О последнем, к стыду своему, Дени думала слишком часто последние дни, с тех пор как стало ясно, что леди Хейзел не собирается покидать грешную землю. Все же юная пара коротала ночи в одной постели, а Эйгон казался приятно мягким и смотрел на нее ожидающим взглядом. А еще… Спал без сорочки, в одних только исподних бриджах. Вид крепкого мускулистого тела наводил на совсем уж неправедные мысли, от которых твердели соски и тело наливалось приятной истомой. Телесный голод и желание теплых мужских объятий изводили девушку тем сильнее, чем больше внимания оказывал ей супруг на людях. Несколько раз ей удалось вовлечь Эйгона в мучительно сладкие поцелуи. Голова шла кругом, дыхание почти моментально выходило из-под контроля, а он отдалялся, чтобы и вовсе сбежать куда глаза глядят. Это было странно еще и от того, что Денейра чувствовала весьма однозначный отклик его тела на нехитрую близость. Эйгон хотел этого. И бежал. - Здесь удивительно легко дышится… Совсем не так, как в Королевской Гавани. Этот воздух есть можно! - воодушевленно улыбнулась она, пытаясь поймать взгляд мужа. - Взять большую-большую ложку и не наешься же! Эйгон снисходительно изогнул уголки рта. Море с шорохом перекатывало крупную гальку большими частыми волнами с пенистыми бурунчиками. Солнца не было. С моря гнало темную ощутимо плотную тучу. Прогуливаться было приятно. Уж точно лучше, чем сидеть в замке в окружении толпы подхалимов леди Бейлы и ее муженька, неустанно поющей дифирамбы неисчислимым благодетелям Мастера над кораблями, в коих Эйгон порядком сомневался. Корабли в бухте Спайстауна не давали покоя. Что-то было не так. Слишком много для торговой флотилии. Слишком много людей на борту. Шестое чувство тревожно царапало грудь изнутри, а его спеленали по рукам и ногам, прочно приковав к Денейре и страдающей леди Хейзел. Если дни еще можно было перетерпеть, то ночи были пыткой. Пока Эйгон ждал подходящий для разговора момент, Дени явно хотела сблизиться. Причем весьма не двусмысленно. Былого отторжения жена совсем уж не вызывала, а длительное воздержание заставляло кровь кипеть в венах при виде умопомрачительной красоты, сладко дремлющей в персиковых лучах рассвета. Легкая голубая ткань нередко спадала в ночи с точеных плечиков милой Дени, обнажая о*уительно красивую грудь, и Эйгон подолгу рассматривал спящую супругу голодным взглядом. Сдерживаться было невыносимо. Денейра подлавливала его в особо чувствительные моменты, когда юноша умудрялся перебрать за столом, и искусно провоцировала на сближение. Будто невзначай оказывалась непозволительно близко… Седьмое Пекло! Чтобы припасть к его губам в восхитительно вкусном влажном поцелуе, от которого кровь мгновенно отливала от остатков мозгов. Последний раз Эйгон остановился за мгновение до падения, внезапно увидев себя со стороны. Пьяного, возбужденного. Стягивающего с плечей милой Дени, прочно обхватившей его бедрами, тонкую ткань некоего подобия халата. Ладони сжимали талию, а губы жадно засасывали нежную кожу под ушком. Мальчишка протрезвел за секунду. Разом и от вина, и от похоти. Ветренность - худшее для наследника престола качество! Он и без того повел себя как полный идиот во всей этой истории с Элейной, поддавшись незнакомым животным порывам, идущим будто бы из самих костей вместе с чудовищными приступами гнева. Будь у него хоть толика спокойствия и здравомыслия, все было бы по-прежнему! А теперь… Теперь поддаваться искушению - роскошь. Эйгон сбежал. Шлялся до утра по пляжу, бросал камни в воду. Освободил зеленую злыдню от цепи. Чаргос билась с вредной железякой не на жизнь, а на смерть. До кровавых ран на шее, заключенной в массивный стальной ошейник. Тварь обрадовалась… И сбежала! Прилетала пожрать и тут же сваливала, едва услыхав лязганье железа. Принц полагал, что злыдня нашла более подходящее ее змеючеству прибежище где-то неподалеку. Ведь он чувствовал ее рядом. Точно комок силы, оторванный от него, она тянула наездника к себе. И иной раз мальчишка думал, что сможет отыскать ее просто закрыв глаза. - … так быстро растут! Было бы чудесно видеть их чаще… И маму… - болтала Денейра. - До свадьбы говорили, что мы будем жить на Драконьем камне. Тут совсем рядом. В ясную погоду видно шпили замка… Говорят, королева Рейнира… - Принцесса. - безразлично поправил Эйгон. Железный трон скорее расплавится, чем позволит женщине сидеть на себе! - Да… Принцесса Рейнира с семьей непрестанно летали к Велларионам и обратно, а на корабле можно доплыть всего за полдня. - Денейра… - Эйгон резко остановился и скинул ее руку. - Дрифтмарк - твой дом. Ты любишь родных. Мне же это место… не по душе. Тебе по нраву веселье, праздненство… Мне - совсем другие вещи… - Так было раньше! Я изменилась. Ты же видишь… - горячо воскликнула девушка. Бровки мученически сошлись на переносице, и Дени потянулась к нему всем телом. - Это не упрек. Просто мы разные… Тянуть долее было невозможно, и, набрав побольше воздуха в грудь, юноша решился. - Мы мучаем друг друга. Ты же видишь. Ты можешь быть счастлива! Здесь, в Дрифтмарке, или в столице… Можешь жить так, как нравится, а не как велит роль жены наследника или королевы. Прекрасные фиалковые глаза смотрели с недоверием и тревогой. Ветер усиливался, сдувая платиновые волосы назад, обтягивал юное тело нежной голубой тканью. Эйгону же порывы с моря били в спину, бросая каштановые пряди в лицо, и приходилось их непрестанно отбрасывать. Позади милой Дени по верху холма чудесно колыхалась изумрудная трава, потревоженная очередным штормом. Зеленый приятно контрастировал с ее нежным обликом, и, несмотря на сложность ситуации, Эйгон это отметил. - Не понимаю. - хрупкие плечи передернулись, выдавая смятение и некоторую боль. В ушах шумел ветер, и пришлось немного повысить голос. - Мы не живем вместе. Фактически, ты не муж мне. Чем я тебе мешаю? Ты волен делать, что хочешь. - К сожалению, не все… - вздохнул принц, потупившись. - Значит… То, что болтают, - правда. - болезненно скривившись, Денейра отвела глаза. - У тебя есть любовница там, в замке… - Неважно. - лицо окаменело, скрыв эмоции. Ледяная маска, доставшая от отца, отлично помогала, когда было нужно прикрыть идущее трещинами нутро. - Главное, мы еще можем получить что-то для себя. Не для Короны. Не для всех этих людей, пожинающих плоды династического брака. В твоих венах могущественная кровь Валирии, как и в моих! Вместе мы можем пойти против правил! Найти выход! - Кто она? - губы обиженно поджались, дабы скрыть дрожь. - Ради кого наследник Железного трона желает отринуть мощь рода Велларионов вместе с их флотом и кровью? Отвратительное незнакомое чувство душило Денейру, перехватывая дыхание. Ревность. Да! Ревность бывает и без любви. Черное, злое дитя тщеславия и эгоизма. Ее супруг пренебрег ею, желает избавиться от нее. Говорит в лицо, что отвергает ее! Просто немыслимо! Брак может быть расторгнут только по крайне веским причинам, навроде бесплодия или измены. Девушка знала всего две таких истории, и обе закончились позором именно для неугодившей супруги, что осталась коротать дни ненужной, с клеймом отвергнутой. Ничего более ужасного ее ветреный мозг и представить не мог. - Я… - Эйгон пристально рассматривал ее, желая найти хоть какой-то проблеск понимания, но Дени ощетинилась лезвиями оскорбленного самолюбия подобно е*анному трону. Разговор не мог быть легким, и юноша решил выложить главный козырь. - У меня будет ребенок. Я не желаю ему клейма незаконнорожденного. - Не желаю! - со смешком перекривляла его Дени. До чего же он отвратителен! Лицемерный ублюдок! Тыкал ее носом в якобы неподобающее поведение, а сам трахал какую-то дрянь в свое удовольствие! - Если ты согласишься, вместе мы найдем способ все исправить… Юноша не знал таких способов, но где-то на переферии сознания блуждала неоформившаяся еще идея о том, что, докажи он измену папаши Веллариона, на весь их род упала бы тень и, возможно, тогда… Денейра звонко расхохоталась, отступая назад. Злость выливалась едким смехом, дразня и без того нервного Эйгона. - Отец отказал тебе, да? Я права? Иначе ты бы не посмел говорить все это мне! Мне!!! Я гордилась тобой! Свадьбой! Думала, смогу полюбить тебя… А ты не дал мне ни одного шанса, обрюхатив какую-то шлюху! - сдерживаемое разочарование и обиды всех последних месяцев, укреплялись гневом, превращались в поток ядовитых обвинений. Денейра уже плохо соображала, что говорит. Губы горчило от последних поцелуев, когда ей показалось, что все еще можно исправить. - Так гордилась, что не заботилась о собственной репутации… - хмыкнул Эйгон, тихо зверея. - Допускала излишнее внимание от всякого сброда. Наслаждалась пошлыми знаками внимания. Позволяла то, что замужняя леди должна почитать за грязь! Вешалась на Рейнора, как продажная девка! Шлюхи в борделях менее резвы, миледи, нежели вы! - Не тебе меня попрекать! Если хочешь знать, да! Твой брат был для меня милее в сотни! В тысячи раз! Он понимал меня, знал, чего я хочу! Он амбициозен и смел. А ты… Просто тряпка, желающая угодить отцу. Слово поперек сказать боишься! Даже когда об тебя ноги вытирают… Наследный принц! Ты - ничтожество… Денейра кричала… Сыпала оскорблениями… Обоснованными и не очень. Справедливыми и абсолютно нелепыми. Шипела ощетинившись, как дикая кошка, вспоминая все унижения, выпавшие на ее долю по вине этого ублюдка с заносчивой физиономией и его семейки. Пока гнев под ледяной броней Эйгона не превратился в лютую ярость. Кулак сжался, чтобы заткнуть ее раз и навсегда. Ее - эту суку, единственная роль которой была тихо сидеть в замке и рожать беловолосых валирийских деток, раз уж его боги обделили этим даром. Все! Но она не справилась даже с этим. И разжался… Ярость обернулась испугом, что не нашел, однако, отражения на ледяном лике. Ни одна мышца не дрогнула на лице Эйгона, когда зеленый холм позади Денейры зашевелился, явив свету ее змеиное величество Чаргос.***
Божье Око дробило солнце на миллионы маленьких кусочков, заливая обеденный зал живым мерцающим серебром. Всполохи холодного света заставляли колыхаться волнами безжизненный серый камень. Эймонд всматривался вдаль, где над водой в причудливом танце кружили драконы. Изрыгали потоки пламени, не цепляя друг друга, они повторяли изящные па словно самые изысканные танцоры. Глаз резало, а он все не мог оторваться от диковинного зрелища. Король запретил кому бы то ни было покидать замок под страхом смерти, и теперь встревоженные драконьи детишки коротали время на верхушке самой высокой башни, с которой открывался воистину головокружительный обзор. Люцерис предпочла быть с ними. Мало ли что взбредет в ум взбалмошному юнцу?! А Эймонд остался… Смотреть на Анну было невыносимо. Девчонка будто олицетворяла все сотворенное им зло разом. Дитя, порожденное грехом настолько страшным насколько и омерзительным. Черты жены и женщины из холодной тьмы Харренхолла отчетливо проступали на хорошеньком личике. Девчонка склоняла голову, и Эймонд видел ту, что покорно опускалась перед ним на колени по легкому мановению длинных пальцев, приняв свою участь, но не смирившись с ней. Стоило Анне улыбнуться широкой свободной улыбкой, и перед ним была ослепительно юная Люцерис. И никакие фиалковые глаза не могли ввести в заблуждение… Сильная кровь смешалась с кровью Валирии, чтобы явить худший из всех кошмаров - овеществленное безумие. А самое жуткое… … Она была чистой… Душа Эймонда была идеально черной, и он старательно раз за разом переливал тьму в тело ее матери, забирал теплую суть алыми струйками, оставляя после себя злобу и ненависть, тускло мерцающую в глубине бездонных зрачков. Она старательно прятала страх, зная, что именно им хочет вскормиться дракон. Но звериное чутье не проведешь… Эймонд чувствовал, когда ей хуже всего. Когда хочется завыть и выцарапать единственный глаз. Ни боль, ни унижения, ни злые слова не могли ударить больше, чем обезличивание. Он обнимал ее сзади, перекидывал каштановые пряди на грудь, нежно припадал губами к идеальной белой коже и шептал, что любит. Веря каждому слову. А после говорил три буквы чужого имени. И каждый раз она вздрагивала сильней, чем от удара. Ждала ли она, что однажды три буквы превратятся в четыре? Хотела ли, чтобы слова любви достались ей? Стали бы они достойной платой за боль? Иногда Эймонду казалось, что он и правда любит ее. Мирное время, столица, Красный замок стали размытыми призраками, поглотив Люцерис, Хелейну и мать, а женщина была здесь. Живая и теплая. Пусть против воли, но губы ее покорно отвечали на ласку, как и тело, когда дракон не был груб. Любовь - странная вещь. Все знают, что она есть, но кто даст определение? Может ли она быть черной, в цвет сердца? Может ли питаться стонами и всхлипами? Может ли быть против воли? Эймонд не знал, а потому не смог разгадать суть бессмысленного драконьего танца над голубыми теплыми водами. Но смогла Анна! Пока Рейнор сокрушался о неминуемой гибели Среброкрылой, девчонка во все глаза смотрела на изящно изгибающиеся шеи, лёгкие касания крыльев, прислушивалась к журчанию драконьей песни. - Да смотри же! Любовь у них! Юнец, а за ним и Люцерис, оторопело уставились на Анну. Да как такое быть может?! Каннибал - жесток и ненавистен ко всему живому! Ненавидит родичей не меньше, чем любое другое существо! Никто никогда не видел его хотя бы просто мирно парящим в небе рядом с другим драконом! Да он от Арракса кусок откусил и проглотил, не жуя! Но тварь подлетела к Среброкрылой под брюшко и потерлась рогатой башкой о длинную серебристую шею драконицы…***
Глаз заслезился, и король решился утереть неуместную влагу. Ладонь мерцала ярыми всполохами холодного света, впитавшегося в сам мозг. Светящиеся змеи оплели тыльную сторону, вернув в прошлое… … Руки постоянно мерзли. Эймонд кутался в плотный плащ, подбитый мехом. Не помогало. Холод был внутри. Как бы жарко ни пылал камин, сколько бы пальцы ни обнимали кружку, полную кипятка, сколько бы тело ни лежало в обжигающе горячей ванне… Сердце стыло, превращаясь в бесчувственную ледышку, внутри которой холодным пламенем ярилась злость. Кровь еле теплилась в темно-синих сосудах, веточками проступавшими под бледной кожей. - Нам нечем больше кормить Вхагар, ваша милость. - потупившись, выдавил Коль. Последний месяц драконица питалась конями, оставляя армию без надежды на помощь кавалерии. Тощие изможденные животные еле влачили жалкое существование на подножном корму, подъев последние крохи зерна, доставленного из столицы, и, похоже, были рады концу своих мучений. Сил противиться участи не было, и лошади покорно подходили почти к самой драконьей пасти, чтобы принять поток милосердного пламени. - И людей тоже. Еще немного, начнутся голодные бунты. Голод. Голод! Голод!!! Костяной призрак со страшным оскалом прицепился к принцу-регенту еще в столице. Гавань задыхалась в блокаде, и даже полное уничтожение Острого мыса не облегчило ситуацию, лишь подмочив еще больше и без того не идеальную репутацию Эймонда. Покидая город, армия выгребла все остатки продовольствия подчистую, оставив без еды даже Красный замок. «Что прикажете вдовствующей королеве на завтрак подавать? Неужто крыс?» ворчали поварихи, недовольно тряся жирными щеками. Уж чего-чего, а крыс было в полном достатке! Твари никогда не переводились! Стоило притихнуть на пару мгновений, и уже слышался тихий скрежет коготков по каменному полу. - Значит, надо решаться. - обронил Эймонд, уставившись на озеро также, как и сегодня. Коль повел головой в его сторону, и принц невольно натянул рукава камзола сильнее, чтобы скрыть край повязки, особенно ярко сияющей в лучах зимнего солнца. Мейстер промыл раны, наложил мазь, перебинтовал и, скромно потупившись, заметил, что его милости стоит поберечься и не царапаться больше, если тот не желает заработать некроз, а может и гангрену. И теперь Эймонд все время силой воли пресекал желание достать клинок. - Ты пойдешь навстречу Хайтауэрам, как и желал. А я… Не хочу оставлять позади тех, кто может ударить в спину. Пальцы все же коснулись стали… … лезвие было приятно прохладным. Темно-серое матовое оно почти не отражало этого ужасного света. Острое. Валирийская сталь чиста. После нее раны не гноятся, не воспаляются. Остается только легкая боль. Нежная, как крылья бабочки… Гасит все воспоминания и отвратительные мысли. Возвращает в реальность. Капельки крови застыли на лезвии, а король так и не понял в какой момент решил, что боль необходима. - Ваша милость… - прошелестел за спиной знакомый до холодного пота голос. Рубиновая капля сорвалась с острия, когда Эймонд резко опустил клинок. В голове рухнули последние плотины, освободив мутные потоки воспоминаний-чувств. Он разбивал в кровь руки, резал себя, жег, убивал… Делал что угодно лишь бы вынырнуть из омута отчаяния, куда его загнал Деймон, а падал еще глубже. А она… была хороша. И похожа на Люцерис. Иногда, упившись до беспамятства, он не различал их. Унижался, просил прощения, плакал… Любил. Скулы свело до боли. Он любил ее. Той любовью, которой хищник любит жертву. - Алис… - прошептали занемевшие губы. - Знаете мое имя? Мне всегда казалось, вам безразличны такие мелочи. - горько выдохнула тень прошлого за спиной. - Ждешь извинений? Повернуться невозможно. Встретиться взглядом… Нет, не с ней. Она - ничто. С собой. С тем, кем он был. С тем, что жрало его изнутри. - Извинений за что, ваша милость? За то, что знаю ваше настоящее лицо? - голос женщины был полон горечи и скрытого яда. - Я… ошиблась тогда. - М? - Эймонд наконец повернулся, впившись в нее ледяным изучающим взглядом, от которого мурашки скрутили кожу, а кровь застыла в жилах. Также дракон смотрел на нее тогда… в первый раз. Когда оставил ее униженную, использованную, грязную, в синяках и кровоподтеках, но еще сильную и целую. Это позже он раздробил ее на миллион осколков, которые до сих пор не смогли сростись в единое целое. В ней не осталось ничего от той женщины, что частенько посещала короля в тягучих ночных кошмарах, полных дыма, огня, крови и видений минувшей войны. Ее практически невозможно было узнать. Время украло тонкую красоту. О той молодой цветущей Алис напоминали лишь глаза. Темные и злые. Такие же как, когда она пыталась противиться ему, распаляя лишь больше. - Я видела королеву. Глаз дракона опасно сузился. Губы исчезли с лица. Теперь перед Алис был не двинутый мальчишка с лезвием в тонких пальцах, а чудовище. Дикое и опасное. Ничто не дрогнуло внутри. Слишком долго она боялась встречи. Так долго, что ненависти в душе оказалось больше, чем страха. - Я ошиблась, когда сказала, что ты не осмелишься притронуться к ней по-настоящему. Ее шрамы не менее впечатляющи, чем мои. - едко усмехнулась Алис, стараясь не сжаться под пристальным взглядом, что блуждал по телу, словно желая сквозь одежду рассмотреть плоды кровавых трудов. Дракон говорил, что она красива… «Gevie…» шептали тонкие злые губы, пока пальцы скользили по воспаленным красным рубцам, что со временем становились розовыми, затем белыми… «Знаешь, как ты красива?» бредил он, вцепившись стальными пальцами в ее талию, прогибая все сильнее. - Хммм… - задумчиво протянул Эймонд и молниеносно упрятал кинжал Эйгона в ножны за поясом, поняв, что слишком открыт перед той, которая знала каждую из его ран. Снаружи. Внутри. Он сам рассказал о всех. Каждый грех, желание, сомнение. Исповедовался жертве, потому что больше было некому, а женщина была полностью в его власти. - Не ошиблась. Я никогда не касался ее сталью. - через силу выдохнул он. - Что ты от меня хочешь? Дракон шевельнул ноздрями, вдохнув поглубже воздух, пропитанный напряжением… И страхом. Сколько бы женщина ни таилась, выпрямляя спину, ограничивая нервные движения рук, сколько бы ни смотрела, надменно сузив глаза, дракон знааааааал… Видел в опущенных углах рта, в темных остекленевших глазах, в дрожащих кончиках покрасневших пальцев. Он знал ее страх. И это было чертовски приятно, даже после стольких лет. - Не знаешь? - набрав побольше воздуха в грудь, Алис неожиданно сократила расстояние меж ними почти в два раза. - Верни мне дочь! - злобно каркнула она. Сближение выбило из колеи, и Эймонд невольно шагнул в сторону. - Как я могу вернуть то, что не забирал? Эта дворовая девка - жена моего сына. - порез кровил, и пришлось спрятать руки за спину. - Ты не хуже меня знаешь, кто она… - Алис наступала мелкими шажками, пока он уходил по кругу. - Не так ли, ваша милость? Движения напоминали причудливый танец, где партнеры никак не должны соприкоснуться. Вперед-вбок-назад-отойти… Снова и снова. Оба не заметили, как поменялись местами, и теперь Алис стояла спиной к окну, а Эймонд у приоткрытой двери. - Хмммм…. Она лишь то, что сохранило тебе жизнь. - скривился он, вспоминая, как унижалась ведьма, моля дракона о милости. Алис отвернулась, словно получив пощечину. Все эти годы она пыталась убедить себя, что свирепая злоба в единственном глазу в тот вечер, когда Эймонд пришел к ней не с ножом, а с кинжалом, не означала смерть. - Ты всесилен. Все здесь в твоей власти. - тяжело сглотнув, прошипела она. - Признай брак недействительным! Прогони Анну! Она не нужна тебе! Ты знать о ней не желал! Моя она… Моя! Нет у тебя на нее права! Я за нее кровью Семерым заплатила! Кровью и слезами! Женщина метнулась к нему, не чувствуя, как пальцы скрючились когтями, готовые впиться в надменную физиономию, исцарапать, стереть циничную гримасу с тонких губ. Эймонд не отошел, и Алис в ужасе застыла в дюйме от кожаной брони, задохнувшись. Выдержать тяжелый взгляд скромных сил немолодой уж женщины не хватило… - Мой сын не будет плодить бастардов. Хочешь, чтобы твой внук родился незаконнорожденным? - дракон задрал подбородок едва не к потолку, не желая видеть ее лицо, в котором не было ни грамма былой привлекательности, только тяготы и печали, морщинками избороздившие некогда миловидное личико. Внук? Внук… Понятно теперь, почему девчонку еще не выставили! Когтями в Анну вцепились, желая дитя своей крови ядовитой получить! Любят они свою кровушку. Оказывается, и грязноватая пригодится, когда своих чистокровных девок нет! Сука эта надменная, королева его, еще так поглядывала на нее оценивающе, будто соображала сколько в ней благородной крови! Достойна ли ее девочка стать матерью еще одного драконьего выб*ядка! - Я решу этот вопрос. Моей дочери хватит и той драконьей крови, что у нее есть. - Алис почти не растерялась, но мысль о том, что ее собственная кровь еще теснее переплетется с кровью этой мрази и его шлюхи-жены поднялась волной едкой горечи. - Решишь… Вопрос… - тупо повторил Эймонд. В голове царил хаос, замешивая прошлое и настоящее. Он вроде бы был здесь, но и там, где Коль смотрел на него, как на чудовище, которым дракон на самом деле и был. Они даже не простились. Лишь обменялись холодными взглядами. Или там, где руки скользили по тугому животику Люцерис, вместилищу жизни. Первенец… Желанный ребенок… Эйгон… Или там, где он жадно ласкал строптивую жену, усадив на стол посредь чертогов Драконьего камня. Живот был уже большой… И там был Рейнор… Нежеланный, но родной… Или там, где Люцерис рыдала над маленьким тельцем Рейнис посреди крипты, откуда потом малышку отвезли к Арраксу и пламени… «У тебя была дочь…» эхом перекатилось в голове. Внезапно шторм стих, явив случайно подмеченную накануне картину, что в суматохе практически не зацепила внимание короля: Рейнор украдкой тронул животик девчонки легким ласковым жестом, а Анна прижала его сильнее, накрыв своей ладошкой. - Пошла вон. - наконец прорычал Эймонд, ощущая, как гнев лишает кислорода. Кровь драконья ей ненавистна! Будто не она ей дитя подарила! Сука сама говорила, что родить здорового ребенка не смогла, а теперь будто и забыла вовсе. Хищным движением схватив Алис за руку, Эймонд силой потащил ее к выходу. Где, интересно, эти никчемные ублюдки, именуемые стражей?! Почему старая шлюха шляется по Харренхоллу, как у себя дома?! - Увижу тебя еще раз - заберу то, что так опрометчиво даровал тебе. Твою жалкую жизнь. - воздуха не хватало и слова выходили с придушенным шипением. - Не ты давал, не тебе и отнимать! О своей беспокойся! - каркала Алис, не пытаясь вырваться. - Угрожаешь своему королю, шлюха? - желание всадить нож под ребра старой твари ощущалось нестерпимо, но что-то горькое, смутно напоминающее вину, не давало. Шум привлек внимание пары праздношатающихся гвардейцев, которые и должны были нести караул, оберегая монарха, но предпочли тому более интересное занятие в виде игры в кости с другими лоботрясами, изнывающими от безделья парой коридоров правее. И теперь здоровые лбы с откровенным изумлением таращились на разъяренного правителя, тащившего через двери потрепанного вида старуху, походящую больше на ведьму. По крайней мере, глазищи ее злые и черные, в ямы темные запавшие, ведьме подошли бы как нельзя лучше! - Выбросьте ее прочь! - приказал Эймонд, с силой швырнув Алис к ногам гвардейцев.***
- Правда же чудо? А вы все говорите, злой он… И вовсе не злой! Любви ему не хватало! Ласки! - восторженно пищала Анна, резвее козлика горного сбегая по лестнице. Прыг-прыг! И под ноги даже не смотрит! У королевы аж в глазах потемнело! Страх какой! Один шаг неверный, и все! Шею свернуть по такой крутизне - раз плюнуть! А она ж еще и тяжелая… Животик уже и распознать можно, если знать, что ищешь. - Под руку жену возьми. - шепнула Люцерис, коснувшись плеча сына. Ой, и насмотрелись они на игры любовные! Красота… Про такое только в книгах и прочтешь. А увидеть… Ну, где такое увидишь? Драконов-то мало осталось. Да и в неволе все. Если и происходит что такое, то либо в тиши пещер Драконьего камня, либо под сводами Логова. А тууууут… Серебринка дракона королевского сперва, видать, сожрать хотела. Каааак заревет! Стены задрожали, а в Божьем Оке кольца концентрические пошли! Ей-ей, точно так! Не вру! У нее ж голосок такой, что кости раскрошить одним звуком может! Натурально так! Да, внутри тела! Даром, что девица! Хотя… Как ее понять девица она или нет? Драконы они что спереди что сзади все одинаковые! Ничего там у них такого особо примечательного и нет. Только если кладку сделает! А Серебринка делала! И не единожды! Но кто ж мог подумать, что тварь ей эта приглянется?! Леди драконья сперва Каннибала погоняла как следует, хвостом исхлестала. А у ней там шипы ВО какие! И огнем пыхала! Несладко влюбленному пришлось! Ой, несладко! Но девицы они ж такие: то оттолкнет, то приголубит! Вот и Серебринка не устояла перед изысканной серенадой, горячим салютом, объятиями мужественными… Что значит драконы не обнимаются?! Обнимаются! Да еще как! Каннибал к загривку ее припал… Нежненько! Крылья завернул и прям ровно на ее и опустил. И все это в небе. На высоте головокружительной! Очешуеть можно! Падали, поднимались, сплетались телами, цеплялись хвостами и лапами… Подныривали друг под друга. Терлись. Рычали… Диво, как хорошо! Ну, а было ли там то самое - неведомо никому! Кто ж знает, как они это делают?! Ты знаешь? И Анна не знает! И Рейнор не видал! И даже королева! А у ней дракон с самого детства! Может все после будет. На земле где-нибудь… Но то едва ли люди увидят. Набралась молодежь впечатлений. Ой-ёй как! Под завязочку! Рейнор девочку свою со спины обнял, так вместе и смотрели в небо, пальчиками нежно-нежно переплетаясь… Детки на драконов смотрели, а Люцерис на них. Безбожно юные, восхищенные… С одинаково сверкающими глазами… Глаза, и правда, были одинаковые. И цвет, и разрез. Та любовь в небе была прекрасна, но эта… Напоминала королеве юность. Первый поцелуй. Злой и жесткий. И все, что было потом. Ее любовь принесла прекрасные плоды в этот мир, дала династии новую кровь. Мальчики продолжат традиции рода. Эймонд признает Анну. Обязан признать! И эта молодая семья приобретет полагающийся статус при дворе. Никто рта не откроет! Если король скажет, что девочка - его законное дитя, и пикнуть не посмеют. Только на нее, на Люцерис, косо смотреть будут. И что с того? Королева привыкла. Подбородок повыше поднимет, и не видать никого! - Осторожнее… - мальчишка подхватил егозу дурашливую под локоть да сжал посильнее. Сам-то он никогда не падает. Ну, а что? Тело тренированное! Молодое! - А что ты говоришь, мол, никто его с другими драконами отродясь не видывал, так просто он, наверняка, однолюб! Одну Серебринку и любит! А как не любить?! Хорошенькая, страсть! И глаза оранжевые… Загляденье просто! - не затыкаясь болтала Анна. Да на них, на драконов, посмотришь и будто у самой крылья отрастают. Может и правда есть? Глядь-глядь за спину, аааа… Вроде нет. Жаль! Она бы далеко-далеко полетела! Страны далекие дивные смотреть… За морем, говорят, чудо на чуде! Города, где колдуны с синими губами правят. Голову могут любому заморочить магией своей! А еще люди есть… Ну, как сказать… Бездомные! Домов у них нет. В степи живут. И все на лошадях скачут, скачут и бьются друг с другом. Правда, интересно, или придумка очередная? Как они без домов живут-то? Спят где? На земле что ли?! И, вроде как, города есть, где все такие, как Рейнор… Беееееленькие! Ну, как их… Лирийцы, да? Вот бы у ее малыша тоже волосики белые удались! Красииииивоооо… Нет, конечно, и на Серебринке можно слетать. Джонни предлагал… Ну, как лялечка подрастет! Серебринка ж здоровая. Она и трех спокойно поднимет! - Мама… Это мама!!! Джонни! Куда они ее тянут?! - запричитала Анна, едва шагнув во двор. Двое рослых гвардейцев тащили по двору несопротивляющуюся Алис прочь. Сил трепыхаться не было. Равно как и необходимости. Сердце больно кололо еще с того момента, как Алис увидела ублюдка. Сука, и не изменился вовсе! Словно ее молодость, здоровье, силы себе забрал. Морщин немного появилось, и все! Даже патлы почти такие же! Ну, может, чуть короче. Надменный такой же… И е*анутый! - Анна… - шепнули пересохшие губы. Взгляд зацепился за ладную фигурку дочери, что неслась к ней стремглав. А позади… Поджав недовольно губы стояла она. Королева. Такая же отвратительная, как ее муженек. Даже выражение на лице такое же брезгливое. Точно на жука смотрит! Алис тяжко вздохнула. Не заметить сходство Анны с этой женщиной было невозможно. Она сказала, что мечтала о дочери, а девчонка… Да любой бы, не глядя, сказал, что дочка она королевы драконьей. И секунды бы не думал! Тот же нос! Губы! Волосы! Седьмое пекло… - Анна! Осторожнее, милая! - беспокойно окликнула девчонку Люцерис. В голосе звучала нежность, и тошнота подкатила к горлу Алис. Заберут! Дочку ее себе заберут! Будто их она! - Мамочка, что случилось? Почему ты здесь? Ты ко мне, да? Простила меня? - зачастила Анна, отталкивая гвардейцев от матери. - Я собиралась сама к тебе ехать… У нас ребеночек будет! А король почти и не сердится! Не злой он… Ну, если чуть-чуть только! Алис переводила злой темный взгляд с раскрасневшейся девчонки на Люцерис, что тоже не спеша приближалась. С Люцерис на Рейнора. Похож… Чего уж там! А не такой… Жаль, что как ни крути, а не кровь в его венах, а яд! - Королева сказала, что ты ждешь меня… И любишь по-прежнему… Правда же? - Правда… Ты - все, что у меня есть. - глухо шепнула Алис, прижимая дурную голову Анны к плечу. - Останься с нами… Пожалуйста… - девчонка, не сдержавшись, заплакала. Слезки так и потекли Алис за шиворот. Тепленькие… … С нами… Старуха моргнула по-птичьи. Это с кем? С дочкой… С мальчишкой ее… И с ними. С насильником этим и его возлюбленной, имя которой в каждом шраме на теле осталось. … Люцерис… Наверняка, если присмотреться получше, прочтешь. - Что вы себе позволяете? - повысил голос Рейнор, приближаясь к гвардейцам. - Куда вы ведете эту женщину? Служивые вытянулись по стойке смирно, быстро переглянувшись. Подумать только! Столько шума из-за какой-то старухи приблудной! - Его милость король приказал ее за ворота вывести и не впускать никогда больше. - отрапортовал тот, что постарше. - Мы не можем ослушаться. Кое-как отлепившись от матери, Анна, всхлипнув, заглянула в родное лицо, что осунулось и постарело еще больше. Из-за нее… Из-за выходки ее своевольной! Ну, не думала девчонка, что так все выйдет! Думала, что маме миленький ее тоже полюбится. И счастливы все будут! А оно вон как вышло… - Ты к королю ходила?.. - спросила она удивленно, и слезки так тер ладошкой. - Ходила. - Алис смотрела на нее каким-то жутким стеклянным взглядом, будто не Анна было пред ней, а покойник оживший.. - Сказала, что моя ты и ничья больше. И никто вреда не причинит тебе. Слышишь? Никто! - Мамочка, ну, что же ты… - жалостливо заскулила девчонка, полагая, что мать опять крышей поехала от невзгод всех и неурядиц. - Останься, а? Я тебе травки успокоительной сварю… Я ж не разучилась! Все-все помню! Алис мягко оттолкнула дочь рукой, внимательно всмотрелась в расстроенное личико и напряженно зашептала. - Не время теперь! Вместе мы будем! Верь мне… Я все сделаю! Как надо сделаю. Поняла меня? Скажи, что поняла! - Поняла, мамочка… - кивнула Анна, хотя ничего и не поняла вовсе. Только мурашками пошла колючими ледяными да сердце в груди екнуло. Больно так о ребра дзынь… Как птичка в клетке.***
… Закусив губы, Эйгон смотрел только в лицо Денейры. Такая красивая. Даже когда злится и проклинает его. Разрумянившиеся от гнева щечки. Сверкающие глаза. Изящные рваные движения, которыми она отбрасывает навязчивую прядку, стремящуюся залезть в рот. Жаль… Все могло бы быть по-другому. Совсем. Ветер свирепел, заставляя Денейру давиться словами, свистел в ушах, кидал Эйгону в спину теплые соленые брызги, что пропитали уже весь темно-зеленый камзол. Руки дрожали, и юнец сложил их за спиной в излюбленном отцовском жесте. … Чаргос могла быть тихой… Прирожденный убийца знает, когда не следует шуметь. Отлепившись от подножия зеленого холма, тварь не спеша… А куда спешить?.. стряхнула землю, осыпавшуюся на спину и седло с крутого склона. Изумрудный гребень встопрщился и заколыхался в такт порывам ветра. Змеючьи глаза прикрылись, и злобная ящерица втянула поглубже запах милой Дени. Эйгон не слышал упреков, проклятий, воя ветра. В душе была пустота и смирение. Гнев покинул его, пробудив огненное возмездие. Хочет он того или нет, но зеленая тварь - его часть. Она знает все его сокровенные злые мыслишки… темные желания… настолько отвратительные, что даже сам Эйгон не хотел впускать их в сознание… Чаргос видела его насквозь, чувствовала… И застыла, ожидая команды… Эйгон отвернулся. У ног кипел прибой, омывая голенища сапог. Ветер свистел в ушах. На горизонте сверкали молнии. Ни одно живое существо не услышало волшебного слова, так и не обретшего звучания. - Dracarys. - беззвучно шевельнулись губы, и принц зажмурился.***
Цикличные действия успокаивают. Гладить кошку, мешать чай, позвякивая ложечкой о тонкий фарфор, крутить кольца, чистить оружие, тереть челюсть или истязать ухо, как делает Рейнор, приятно и отвлекает от дурных мыслей. Одинокая свеча роняла бледные восковые слезы, оплакивая неведомую потерю. Длинные пальцы, унизанные кольцами, легонько сжали лучину, поднесли к пламени. Древесина щелкнула, сдаваясь яростному напору, и загорелась. До стены примерно четыре шага. Если длинных. Да. Так и есть. Одна свеча. Друга. Третья. Четвертая…. Сколько их? Много! Можно сосчитать все. Смотреть, как радостно оживают фитильки, и новые капли стекают по серым стенам. Слезы… Мутные восковые слезы. «Я заплатила слезами и кровью!» Кровью… Восемь. Девять…. Четырнадцать… « Я ждал тебя четырнадцать дней. Не веришь? Там на белом дереве зарубки. Взгляни…» Пятнадцать. Шестнадцать. «Мы не выбираем кого любить…» Двадцать… Двадцать один… «Если вы говорите правду - Семеро защитят вас, сир Саймон…А если нет…» Двадцать два… «Это безумие, Эймонд…»… Двадцать пять… Пять? Или шесть? Пять или шесть? «Боги покарают нас…» - Ваша милость… - раздалось позади, заставив Эймонда вздрогнуть. - Тут это… Чаек! Я сама сделала для вас специально. Королева говорит, вы спите плохо… А тут все только полезное! Знаете хорошо как?! Мигом заснете. Спасибо еще скажете… Анна топталась на месте, не решаясь пройти вглубь комнаты, чтобы поставить кружку на стол. Ну, или в руки ему отдать. Лучше бы в руки, конечно! Но он такой… Боги! Изо льда будто… И глаз неживой. Словно призраков видит. Может и видит! Камнем своим! Полно их тут, и многие его в свои объятия хотят принять и утащить к Неведомому навечно. Вот отчего Эймонд Таргариен спать не может да свечи палит без удержу. Тьмы боится… Той, что сам сотворил. - Спасибо. - хмыкнул мужчина, непроизвольно рассматривая ее. Нежная, как бутон тех роз, что Люк выращивает под своим окном. Он определенно смог бы ее полюбить. Девочек любить проще, чем мальчиков. Какой с них спрос? Красивая, глаз радует, ведет себя как полагается и достаточно! Папина принцесса… Надо было найти старую шлюху и забрать ребенка. Принести в Красный замок. Признать своей. Он же помнил о ней. Знал, что где-то есть дитя его драконьей крови. Никто бы и не понял, что не Люцерис ее мать. - Можешь войти. - Эймонд взглядом указал, как близко девчонка может подойти. Выходило, очень близко, и Анна смутилась, но ноги сами понесли вперед. Эх, только бы не таращиться на камень… Только бы не… Тьфу! Ну, вот. Как на него не смотреть-то?! Глаза как магнитом тянет! - Поставь. - приказал король излишне грубо, заставив Анну засуетиться. - Поможет, говоришь? Мне и маковое молоко не всегда помогает. - мягче добавил он. Глаза как у Эйгона. Один в один. Красивые… Ресницы длинные. Бесстыжие. Недаром мальчишка голову потерял! Кровь лучше всех знает, что ей надо. Эймонд вновь задумчиво хмыкнул. Анна все топталась на месте в странной нерешительности совершенно ей несвойственной и тоже исподволь разглядывала Эймонда. - Поможет, конечно. - кивнула она наконец. - Я слово специальное шепнула и воск со святой свечи капнула. Мигом все страхи отойдут. Здесь многих кошмары мучают. - Это все? - поднял бровь король, по взгляду рассеянному догадавшись, что девчонка об ином думает. - Или ты за другим пришла? Анна так и замерла, как вкопанная. Глазами шасть по нему снизу до верху да в сомнении так плечиками повела легонько. Мысли он что ль читать умеет?! Стоит ли вообще рот открывать перед ним? Он вон кто, а она… Пыли на его сапогах мельче! - Я спросить хотела… - пискнула девчонка, отступая подальше на всякий случай. - Вы, если поймете о чем я, ответьте, хорошо? А нет так нет! Может, и лучше будет… Эймонд даже улыбнулся неосознанно. При виде нее вообще чаще улыбаться хотелось. Если не вспоминать обо всем… - Мама моя сегодня здесь была. - Анна даже испугалась от того, как быстро приветливое выражение на его остром лице сменилось на злобно-холодное. Ну, дракон и все тут! - К вам приходила, да? Ну, можете не отвечать. Итак знаю, что к вам… Она мне одну вещь сказала про… про Вас. И про меня. Так вот… Правда это? Или… Вытянувшись в струнку, Анна жамкала подол синего платьишка трясущимися руками так усердно, что в ком собрала. Глаза и моргать, похоже, забыли, ловя каждую эмоцию на драконьем лике. Он же и соврать может! Но Анну не проведешь! Она и по лицу, если надо, прочтет! Дар у нее такой! Правду чует! - Да. - выдохнул Эймонд с горечью. Изумление на девичьем личике было таким умилительным, что в пору было б расхохотаться, но хотелось отвернуться и покрепче зажмуриться. Король стойко терпел ее взгляд, чувствуя себя уязвимым в собственной откровенности. Он и в септе-то не исповедуется! Если только перед женой в минуты слабости… - Я… Я поняла вас… - икнула Анна, отступая к дверям. - Я пойду. Спокойного сна, ваша милость. Да будет он сладким. В голове гудело и путалось, и девчонка боялась упасть в обморок прям к его ногам. К ногам своего… отца? Слово-то какое… Непривычное. Как смотреть на него теперь? А разговаривать? Это получается… Он мальчишкой был. Может, чуть старше Рейнора, а мамочка… Боги… Да ей за тридцать уж перевалило… Как так-то?! На письменном столе поблескивал сталью кинжал Эйгона, и Анна вспомнила, как мать платье на груди дергала и кричала, будто жилы из нее тянули. Ой, как кричала… Страшно. Шур-шур и в дверях застыла. - Она… Еще и другое говорила… - головка понурилась, а спина напрягалась словно в ожидании удара. - Ужасное… - едва слышно шепнула девчонка, надеясь, что он и не поймет толком. - Все, что сказала тебе мать, правда. - хлестнула в спину невидимая плеть. Эх, лучше бы настоящая… Может не так больно было бы. И пока Анна пыталась осознать услышанное, Эймонд сократил расстояние, разделяющее их. Рука потянулась прикоснуться к плечу дочери, но так и застыла в воздухе. Она чудесно пахла сухими травами, яблоками и еще чем-то сладким, от чего голова пошла кругом… - Я признАю тебя. - выдохнул он в ее затылок. Тем вечером король заснул без макового молока.***
… Приятно… Густое марево сна отступало под натиском пьянящей ласки. Аромат жасмина щекотал ноздри, глушил рассудок. Жадные поцелуи-засосы остро жгли ключицы. Трудно помнить кто ты и где, когда к тебе льнет любимая. Горячая, обнаженная, диковатая. Подцепив тонкую губу зубами, Люцерис заставила ответить на поцелуй. Мммм… Горячо. Он такой твердый, что наверное уже утро. Или это ее ручка, пробравшаяся под исподнее? Эймонд заставил жену оседлать его бедра, закинув на себя настойчивым тянущим движением. Опустил ниже, обхватив поясницу. Руки блуждали по спине, талии, бедрам, оглаживали божественную задницу любимой. Соски мгновенно затвердели под дразнящими движениями умелого языка, и Люк придушенно постанывала. Длинные пальцы скользнули меж ягодиц, огладили колечко плотно сжатых мышц, спустились ниже, подразнить легкими круговыми движениями влажные пухлые губки. Вот бы ночь длилась вечно. Совсем не хочется решать политические ребусы. Нет у него таланта развязывать узлы! Только рубить с плеча. Грубо и решительно, не задумываясь о последствиях. Смазки много. Люцерис всегда была отзывчива к его ласкам. Эймонд шумно выдохнул, ощутив членом тугую горячую влажность женского лона. Томные вздохи ускорили сердечный ритм, пока он чувствовал, как колени жены разъезжаются по обе стороны в поисках максимальной глубины проникновения. Хочет глубже? Он оттолкнул ее, заставив осесть до упора и подкинул на бедрах, сорвав с губ громкий стон. - Давай сама. - приказывал он, а руки противореча словам, обхватили талию и повели легкое тело вверх-вниз. - Пекло… Запрокинув голову, Эймонд в волне наслаждения потянулся подбородком вверх, загнанно дыша. Сладкая пытка. Жена соскользнула с готового излиться члена, и он рыкнул от разочарования, толкнувшись в пустоту бедрами в поисках необходимого влажного трения. Каждый нерв оголился и умолял о разрядке, пока она склонилась, чтобы пройтись болезненными и оттого еще более желанными поцелуями-укусами от яремной вены до уха. - Хочу знать каково это. - возбужденно выдохнула Люцерис. - Мммм? - вопросительно промычал муж, почти не понимая даже самих слов не то, что их значения. - То, что ты любишь. - язык танцевал в изгибах ушной раковины, а вход с восхитительным влажным звуком терся о член. Что он любит? Ее. Это тело и тонкий жасминовый дурман. Любит, когда каштановые локоны, как сейчас, падают на лицо. Любит быть слабым под ней. Движение необходимо, и Эймонд вновь толкнулся бедрами вверх в поисках ласки. Но Люк отстранилась от распаленного тела, и через мгновение он ощутил на груди холод стали. Сознание совсем погасло, точно свечу задуло. Дыхание сорвалось на рык. - Б*ять, я кончу… Убери… - прохрипел он, выгнувшись навстречу стали. - Сделаешь? Хочу знать, что ты делал здесь тогда... Чувствовать… Сознание мигом вдолбилось в мозг огненной волной осознания. Дыхание остановилось, а сердце рисковало разорваться на кровавые ошметья. … Они не дома… А в этой грязной дыре, куда он выкинул сына… в этом гадюшнике, где он рехнулся от беспомощности и страха… где стал убийцей… Сука погасила свечи! Все до единой, погрузив их во тьму! Жуткую густую чернильную субстанцию, где они… Все они… Озверев, Эймонд хлестко ударил жену по щеке, скидывая с себя. - Где он? Отдай! - оскалился он, шаря в темноте по ее телу и постели. - Отдай эту дрянь мне! - Только если согласишься… - она извивалась под ним, выдавая возбуждение тяжелым прерывистым дыханием. - Ты. Не знаешь. Что. Говоришь. - схватив за волосы он буквально прижал к себе ее лицо. - Я. Никогда. Не трону. Тебя. Потому что помнил каждый порез на теле той, другой. Искаженное мукой лицо. Сдавленные стоны. - В Штормовом пределе трогал… - Тогда я не знал, чего хочу. Только пробовал. То была не грубость, а ласка. Мужчины, не дикого зверя, в которого превратила война двинутого юнца. - Меня. Ты всегда хотел меня. Ты взял ее потому, что хотел меня. Здесь. Тогда. Так. Сталь втекла холодящим ручейком в руку, и Эймонд уплыл за горизонт собственного безумия. Жадно припал к губам жены в глубоком грязном поцелуе, ощущая себя в том дне, когда залил здесь все кровью Стронгов. - Моя… - легким шорохом чужое дыхание вошло в рот Люцерис. - Только моя… Кто под ним? Во тьме и не различить. Есть ли разница? Она жаркая, готовая… Сама просит об этом. А ему нужно совсем немного. Но раны… Едва поджили. Он не собирался больше прикасаться к ней так. Это недостойно того, кто он есть. Так вкусно… Обычно она холодна, а сегодня пылает ярче этого ужасного зимнего солнца. И чудесно пахнет… Жасмином… Совсем как… - Люцерис… - любовно выдохнул Эймонд, отстраняясь. Пальцы внезапно сжали горло, лишив кислорода. И Люк распахнула глаза. Тьма залилась огненными вспышками. - Еще раз услышу про эту суку - задушу прямо в постели. - зарычал дракон в ее багровое лицо с выступающими венами. - Поняла? Поняла меня? Люк хрипела в его руках, пытаясь отбиться. Ногти впились в мужское запястье, безбожно ломаясь. - Захотелось знать каково ей было? Очередная прихоть избалованной дуры! Я скажу как! Страшно. И больно. Как тебе сейчас! А мне было плевать! И хотелось трахать ее или тебя… Я говорил, что люблю ее! Видел тебя в ее ранах! В ее крови! - обезумев, он тряс ее, точно куклу, и Люк едва не впервые стало действительно страшно. - Она пыталась меня убить. Этим самым ножом. А я снова трахнул ее, пока она билась подо мной от ненависти. Так ты хочешь? Так? Нож со звоном отлетел в темноту, пока дракон навалился на нее всем телом, раздвинув бедра. - Сейчас ты узнаешь… Узнаешь… Зубы больно впились в плечико, и Эймонд грубо вбился в трепещущее лоно. И через несколько мощных толчков рука на шее ослабела, вернув возможность дышать. - Люблю тебя… - прошептал дракон ей в шею, замедляясь, пока жена хватала ртом воздух, как рыба выброшенная на берег. - Моя леди Стронг.***
- Скоро мы с Эймондом покинем Харренхолл… Возможно, он улетит завтра… - Люк поглаживала острое плечо сына. Замотанная в темное излишне закрытое платье она выглядела несколько странно, но не объяснять же всем и каждому откуда на шее и груди взялись весьма отчетливые следы зубов и пальцев. И это если не брать в расчет засосы! Давненько… Ох, давненько не испытывала она такого мощного наслаждения! Пару мгновений и вовсе казалось, что душа отделится от тела и отправится на небеса… А скорее наоборот - спикирует в Пекло, чтобы вечность жариться там на специальном вертеле для грешников-сластолюбцев. Тело мужа ощущалось каждой клеточкой. Снаружи. Внутри. Везде. И каждой было горячо и невыносимо приятно. От ярости его, от слов, от любви… Только вот после Эймонд ушел и бродил где-то, пока Люк не задремала, а утром недовольно складывал тонкие губы и бросал в ее сторону отчетливо-презрительные взгляды. Наверное, должно было стать стыдно, но этого так и не произошло. Наоборот, королева ловила себя на том, что томно таращится на мужа восхищенным взглядом почти как двадцать лет назад. - Он предлагает тебе вернуться в столицу… - под ногами хрустели камешки, тихо шумела волна, набегая на бережок. Поодаль Анна, изящно подобрав юбки, лисицей кралась к огромному валуну. На разогретом за день камне притаилась здоровенная голубоватая ящерка. Ну, для ящерки здоровенная! Не для Анны! Шаааааажок… Еще шажоооооок… Так… Вроде не приметила… Значит можно еще. Оно ж, если обо всем этом думать, то и рехнуться можно! Лучше забыть! Никто Анне ничего не говорил! И уши эти… Да-да, вот эти хорошенькие розовые ушки ни-че-го не слышали! Совсем! Понятно вам?! Лучше, вон, ящериц ловить, чем думать о том, чего уж нет. Рейнор наблюдал за ней в пол глаза, отвлекаясь на разговор с матерью. Но даже так было заметно, что жена его юная уже пошире стала в талии. Ну, пока что можно и на пирог со сливкой списать, но он-то знает… Миииилоооо! Да мальчишка отродясь ни о каких детях не думал! Ни одного разочка даже! Где он и где дети! Он сам от юбки материнской еле отлепился. Да кто в шестнадцать о детях думает?! А теперь приятно… Смотреть на нее и знать, что там в животике частичка его живет. - Да, он говорил что-то подобное после… казни. - приподнял юнец вопросительно бровь. - Это наказание? Я сплоховал и он лишит меня Харренхолла? - Не думаю. Просто в Гавани ты будешь полезнее, чем здесь. Вот-вот начнется война… и… - Люк улыбнулась молниеносному рывку Анны. - Вот же гадость… - разочарованно буркнула та. Ящерица молнией рванула в траву, и девчонке достался лишь тонкий длинный хвост. - …возможно пригодится Среброкрылая… Я не уверена, что смогу быть полезна в бою. И Арракс… Он мирный дракон. Не хочу превращать его в оружие. Рейнор задумчиво повел плечами. Конечно, оказаться вновь дома с братьями и матерью было весьма заманчиво. Красный замок всегда кипел жизнью, было одинаково интересно и наблюдать за всем, и участвовать. Но здесь он - хозяин. Лорд. Даже несмотря на юный возраст! Да что уж там! Лордами бывает мальчишки и помладше становятся! И ничего… Справляются! А у него с Альбертом дела вообще отлично идут… Теперь, если подойти с нужного конца, Речные земли полностью под себя подмять можно. Время, конечно, нужно. Доверие. Но если он действительно нужен, чтобы поддержать армию… Ой! Да для любого мальчишки это честь! Летать на драконе и жечь врага! Потом еще балладу бард какой умелый сочинит! А? Как вам? Рейнор Бесстрашный! Или Рейнор Отважный! Или Рейнор Гроза Узкого моря?! Как звучит, м? Достойно песни? - Я должен вернуться один? - опасно сузив глаза, Рейнор понизил голос. - Без Анны? Так? - Думаю, это тебе лучше обсудить с отцом лично. Возможно, Эймонд сможет удивить тебя… … если хватит духу… признаться сыну в старом грешке. Хоть и не во всех мерзких подробностях, но от того не легче. - Сбежала! - возмущенно воскликнула Анна, подхватывая юнца под свободный локоть. - Подумать только! Шустрая мерзавка! Может я разучилась, а? - Ты бы поаккуратней… с животиком… А? Не стоит по камням скакать… - шепнул Рейнор, ткнувшись губами в висок девчонки. - Поговори с отцом. Пока он здесь. - размышляя о своем, Люк кивнула в сторону замка. - Он собирался писать письма знаменосцам… Скорее всего, сейчас у себя. Анна недовольно зыркнула лисьими глазками. Что там опять такое? О чем говорить-то? Прослушала, видать, что-то важное! - Ты хочешь пожить в Красном замке? - заговорщически шепнул Рейнор, подмигнув Анне. - Отец хочет, чтобы я присоединился к армии. Мы могли бы некоторое время погостить в столице. Там Эгг… Я… хотел бы вас познакомить. Он тебе точно понравится! И младшие! Да истосковался юнец по брату! Эйгон же - друг его лучший! Хоть и с придурью малехо! Но кто без нее?! - Нууууу… - неуверенно протянула девчонка, ковырнув носком туфельки камень покрупнее. - Если так надо… - Вот и славно! Я сейчас сбегаю… - засиял Рейнор и чмок женушку в ушко. - Люблю тебя!***
Эх, хоть и привык Рейнор к Харренхоллу, но иной раз сердце так и норовило уйти в пятки от атмосферы здесь царящей. На улице было еще довольно светло, а внутри стояла непроглядная тьма. Должно быть, прислуга еще не озаботилась освещением. Хвала Богам, мальчишка отлично ориентировался и довольно быстро выбрался туда, где холодный сумеречный свет заливал развилку. По одному коридору пришел он. Другой вел в жилую часть замка. Два других - в сторону зала с проломленной крышей. Огромный, поговаривают, он мог вместить армию и когда-то приютил тысячу лордов. Джейхейрис Таргариен провозгласил своего наследника, не зная, чем обернется его выбор. На встречу ковылял невысокий пухленький мужчина преклонных лет. Седой, как лунь, с такой же седой аккуратной бородкой. Фиолетовые одежды с богатыми узорами. Ослепительно белая рубаха под горло. На добродушном лице сияла приветственная улыбка, а в руке горела свеча. Поравнявшись с Рейнором, старец почтительно склонил голову и, не убавляя шаг, скрылся в направлении огромной пустоши зала. Принц обернулся ему вслед, но мужчина уже успел скрыться за поворотом. Где-то он видел это лицо… Только вот где… Хмыкнув мальчишка пошагал дальше. Со двора доносился гомон гвардейцев, а здесь точно в воду все канули. Может и правда высечь одного-двух, чтобы порядок привить? Где это видано! Принц в темноте шляется, как пес шелудивый! - Мееееее… - отчетливо проблеял козел откуда-то справа. Тут уж юнца не на шутку пробрало. Что за жуть такая? А? Что с замком творится? Как лабиринт без входа и выхода! … Кто зайдет в Харренхолл - навечно останется… пронеслось шепотком неприятным где-то под черепом…. Я заглядывала, а мать меня так отходила… Есть тут кто? Вы все проверяли? Будто бы в самое ухо пищала Анна. Кто музыку проклятую слышал, тот… Озноб пробил Рейнора, и мальчишка сорвался на бег. Хоп! И зацепился плечом за какой-то выступ. Больно аж искры из глаз! Где-то он так уже делал… И стены на ощупь такие же. Где только..? - Все в порядке, ваше высочество? - осведомился невесть откуда вынырнувший гвардеец с факелом в руках. - Я… Да… Ушибся в темноте! Почему светильники не горят? Темно, как в *опе дракона! Мальчишка готов был расцеловать неопрятного рослого мужчину с густой окладистой бородой. Давненько он так не пугался! Ну, как давненько… Никогда Рейнор Таргариен ничего и никого не пугался! Ну, если чуть-чуть только! - Как не горят? - выпучил тот глаза. - Молли все до последнего зажгла уже жчаса полтора как! Солнце еще светило! Обернулся Рейнор… И правда: светло позади. Редкие масляные светильнички чадили, дрожа маленькими огоньками, но хоть плохонько да освещали путь его! Голова пошла кругом. - Ты это… Проводи меня до покоев короля. А потом королеву и леди Анну встреть у Богорощи. - стараясь выглядеть бодро приказал мальчишка. Желание свалить обратно в столицу выросло многократно. Первый раз за все эти месяцы такое де*ьмо! Это ж надо! Причудилось…***
- Отец? На стук никто не ответил, и Рейнор вошел в спальню. Это ж надо! Куда столько свечей?! Все стены улеплены! Аж глаза режет! Может тоже король того… Ну, темноту не любит? На столе покоилось недописанное письмо мастеру над кораблями с приказом перекрыть Глотку и проверять каждый встречный корабль. Кожаный камзол обнимал неуклюжую спинку стула, храня гордую выправку короля даже в его отсутствии. И не жарко же отцу в непроницаемой кожаной броне! Весь двор болтает, что Эймонд Таргариен больше похож на наемника, чем на легитимного правителя. Но то одеждой, а ликом - на дракона свирепого… На самом краю деревянного полотнища опасным хищником дремал кинжал Эйгона Завоевателя. Обалденно красивая штука! Сталь валирийская! Темно-серая. Эггу перейдет… А жаль! Мальчишке вещица всегда была по нраву. Не как символ власти, а скорее как произведение искусства. - Идеальный… - шепнул юнец, извлекая клинок из ножен. Хищная сталь отразила теплый золотистый свет, преломив остро заточенным лезвием. Рейнор даже пальцем попробовал, не удержавшись. - Ах, ты ж… Острый какой… - тихонько удивился мальчишка, наблюдая, как из длинного пореза выступают капли крови. Говорят, с клинком связана некая тайна передающаяся от короля к королю. Нечто мистическое и пророческое. Старый король Визерис передал знание недостойному наследнику, и то могло кануть в лету вместе с Черной королевой, но Эймонд узнал его. Интересно откуда? Рейнор вертел кинжал и так, и сяк, рассматривая причудливые гравировки. Может здесь тайна скрыта? Надо только знать как смотреть. Нет… Не понятно ничего. И все же какая работа! Тонкая! Умелая… Превосходный баланс! Наверняка, его можно на иглу положить и не упадет! Если местечко знать. Безупречное оружие…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!