Часть 26

Иногда Кира ловила себя на мысли, что ей хочется защитить его от всего мира. Её майора, которого закалили годы боли и потерь. Она осторожно скользнула пальцами по его щеке, чувствуя под кожей напряженные мышцы. Даже во сне он не знал покоя. Кира невольно улыбнулась, когда Ильдар неосознанно нахмурился. Она склонилась ниже, вдыхая его родной запах — смесь табака, холода и чего-то своего, родного, до боли любимого. Её сердце болезненно сжалось. Хотелось сказать ему о многом: насколько он стал для нее важен, как она готова растворяться в нем каждую ночь. Кира не помнит когда успела привязаться к нему настолько, что даже при малейшем контакте с ним ее сердце предательски стучит в груди, а улыбка автоматически проявляется на губах. Но кое-что она поняла точно — что уже не сможет отступить. Не сможет оставить его одного. Ильдар Юнусович стал для неё больше, чем начальником, больше, чем просто мужчиной — он стал её домом. Тихонько, чтобы не разбудить его, Кира прижалась щекой к его груди, чувствуя под ухом медленный, уверенный стук сердца. И к удивлению, обнаружила, что раньше любые звуки, даже едва слышные раздражали ее, но слышать стук сердца любимого майора наполняет ее умиротворением. Свет за окном постепенно проявлялся, обещая новый день, полный испытаний. Но пока этот день не наступил, пока весь мир был за границей их тихого уголка, Кира позволила себе закрыть глаза и просто быть рядом с ним — в этой редкой, бесценной тишине. Внезапно в комнате резким, неприятным звуком раздался телефонный звонок. Старенький аппарат на кухне вибрировал на столе, глухо дребезжа в утренней тишине. Кира вздрогнула, но Ильдар сразу открыл глаза. В них промелькнула усталая обречённость — звонки рано утром никогда не несли ничего хорошего. Он хотел было протереть глаза, как понял, что не может этого сделать. Мужчина нахмурился и посмотрел вниз. Ильдар застыл, разглядывая девушку, прижавшуюся к нему крепко. Ее голова покоилась на его груди, а пальцы сжимали края его майки. Он невольно улыбнулся своим мыслям, понимая, что данная картина ему нравится. Когда в последний раз он мог себе позволить так наслаждаться тишиной и покоем? Он сдержал порыв погладить своего лейтенанта по волосам. Мужчина осторожно, чтобы не потревожить девушку, в начале убрал ее руку, а затем нежно уложил на подушке. Его взгляд на мгновение задержался на мирно сопящей девушке, а затем майор встал и шагнул к телефону. Ильдар снял трубку и раздраженно бросил: — Слушаю. На том конце что-то быстро заговорили. Мужчина молчал, слушая, его черты постепенно напрягались.  — Понял. Сейчас буду. Он повесил трубку, тяжело выдохнув. Несколько мгновений стоял молча, опершись ладонями о стол. Затем потянулся к переносице и сжал, чувствуя, как начинает болеть голова. Боковым зрением он почувствовал, как Кира проснулась и с босыми ногами наблюдает за ним. — Что случилось? Ильдар повернулся к ней, медленно приближаясь. Его взгляд был тяжелым, усталым. Недосып, гора бумажной волокиты — все это сказывалось на лице мужчины. — В отдел пришла женщина. Сказала, что будет говорить только со мной. — Кто она? — осторожно спросила Кира, чувствуя, как сердце ёкает от предчувствия беды. Майор покачал головой: — В отделе узнаем. Судя по голосу в трубке: что-то важное намечается.  Ильдар прошел в комнату, накидывая рубашку, а затем взял с комода кобуру с табельным оружием, не спеша пристегнул её к поясу и поверх всего накинул пальто. Кира уже была готова и ждала мужчину с чашкой кофе в руках. — Бесполезно тебя просить остаться дома? — тихо, почти нежно попросил он. Кира лишь кивнула. Ильдар подошел ближе, коротко поцеловал её в висок, вдохнув её запах: — По дороге куплю нам чем позавтракать. Пойдем. Через мгновение по лестничной клетке раздались их уверенные, тяжёлые шаги, постепенно стихая в утренней тишине. Коридоры отдела ещё дышали сонной усталостью раннего утра. Глухо хлопали двери, где-то скрипели стулья, пахло табаком и старой бумагой. Но Ильдар шёл быстрым, тяжёлым шагом, а за его плечом, молча, не отставая ни на шаг, двигалась Кира — в шинели, со сосредоточенным лицом. — Товарищ майор, — дежурный поднял голову, перехватывая их в коридоре, — женщина в третьем кабинете. Та самая… из борделя. — Кира насторожилась. Ильдар коротко кивнул, движение его было жёстким, будто пружина внутри натянулась до предела. — Никого не пускать, пока я не выйду, — бросил он через плечо и шагнул к двери. Кира шла следом. Он не стал останавливать её. Значит — можно. Подходя к двери, Ильдар на секунду замер, а потом открыл её уверенным движением. Ильдар прикрыл дверь за собой. Его голос был сухим и спокойным: — Ну здравствуйте, гражданочка. Женщина вздрогнула, обернулась. Взгляд её был отчаянным, красные глаза выдавали бессонные ночи. — Вы... вы меня помните? Вы приходили... — прохрипела она. — Я, — коротко подтвердил Ильдар. В кабинете витал холодный воздух и пахло чем-то дешёвым, приторным — духами или лосьоном. Женщина сидела у окна, всё в том же потёртом пальто, крепко сжимая в руках сумку. Платок был сбит, под ним выбивались спутанные волосы. Глаза — красные, опухшие, но взгляд оставался цепким, живым. Она подняла голову, когда Ильдар вошёл. Вслед за ним бесшумно зашла Кира и встала у стены, сцепив руки на груди, готовая подхватить любое распоряжение начальника. Ильдар снял фуражку, присел напротив женщины, в упор глядя на неё холодным, оценивающим взглядом. — Говорите, — коротко бросил он. Женщина сглотнула. — Вы… вы сказали, что поможете, — её голос дрожал. — Что не обеспечите мне защиту… если я расскажу всё, что знаю. Ильдар не моргнул. — Слово сдержу, если информация стоит того. Женщина стиснула сумку так, что костяшки побелели. — Там, у Хади Такташа… — она понизила голос, оглядываясь, будто стены могли слышать. — Всё не так просто. Это не просто притон. Там оружие. Там люди, которые… которые убивают по приказу. Кира уловила, как у майора чуть дрогнула челюсть. Осторожно, чтобы не отвлечь его, она напряглась, внимательнее вслушиваясь. Женщина заговорила быстро, срываясь: — Они привозят туда оружие по ночам. Через задний двор. Все молчат. Боятся. Кого-то уже убрали — тех, кто пытался сбежать или открыть рот. Ещё... ещё там есть двое приезжих. Жёсткие. Без разговоров решают «вопросы». А девчонок заставляют работать, чтобы «не болтали». Угрожают. Ильдар смотрел на неё пристально, не перебивая. Но несмотря на это, Женщина осеклась, дрожа, чувствуя давление со стороны мужчины. — Вы обещали. Вы обещали меня защитить… — её голос срывался в плач. Майор медленно откинулся на спинку стула. — Если то, что ты говоришь подтвердится — я своё слово сдержу. Но, — он наклонился вперёд, взгляд стал тяжёлым, будто свинцом налился, — если ты мне сейчас врёшь, если заманиваешь в ловушку... я тебя даже искать не стану. Женщина затряслась сильнее, но кивнула, утирая слёзы рукавом. — Всё, что я знаю, — правда. Я… я просто хочу выбраться оттуда. Ильдар выдохнул медленно, а затем кивнул Кире: — Семёнова, зафиксируй показания. — Есть, товарищ майор, — коротко ответила девушка и шагнула к столу, чтобы заняться бумагами. Женщина смотрела на неё с паническим ужасом — словно боялась, что стоит отвернуться, и её утащат назад. Ильдар снова наклонился вперёд. — Сиди здесь. Из отдела тебя без моего разрешения не выведут. Никто. Поняла? — П-поняла, — пролепетала женщина. Ильдар поднялся, жестом подозвав Киру за собой. Они вышли в коридор. Дверь за ними захлопнулась. Майор остановился, прошелся взглядом по коридору, потирая переносицу. — Начинается, — тихо процедил он. Кира внимательно смотрела на него, ожидая приказа. — Поднимем Осипова и Дронова. Завтра соберём информацию на Хади-Такташ. Надо брать их с поличным. Оружие — это серьёзно. — Поняла, товарищ майор. Ильдар задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Его губы дрогнули в почти незаметной тени улыбки. — Останешься тут, присмотри за ней все эти дни, я доверяю тебе как себе, Кирунь.   — Не проси меня о таком, я не могу остаться пока ты рискуешь вновь жизнью, — Кира понимала его, его волнение, его просьбу. Он с первого дня был таким: неосознанно защишал ее, даже будучи не в отношениях. Но она не могла оставаться тут, пока он рискует своей жизнью. Ильдар качнул головой, а затем вновь посмотрел на нее строгим, но нежным взглядом, а затем незаметно сжал ее ладонь.  — Ты мне нужна здесь. И, не давая времени на эмоции, майор зашагал прочь по коридору, уже просчитывая в голове, как обложить "Хади Такташ" со всех сторон. А Кира, не отставая ни на шаг, знала — сегодня они снова будут идти по тонкой грани между долгом и бездной. *** Ильдар распорядился поднять дежурных, поставить усиление на здание и сам ненадолго задержался в коридоре. Он знал, что грядет серьезная битва, Хади-Такташ — не простая группировка, не мальчуганы, это жестокие убийцы. Ильдар прокрутил в голове информацию, которую смог разузнать про них. Они отличались от других группировок тем, что особенно жестоко разбирались со своими врагами. Мужчина невольно поежился, вспомнив отчет, в котором упоминалось как именно они расправлялись с другими главарями банд. Он курил у открытого окна, тяжело опершись локтем о подоконник. Сигарета тлела в пальцах, а на лице отражалась бесконечная усталость. Кира стояла неподалеку, просто была рядом. Когда он наконец загасил окурок о металлическую рамку и обернулся, в его глазах уже не было ни приказов, ни холода. Только молчаливое изнеможение. — Пошли домой, — хрипло сказал он, даже не спрашивая, а скорее предлагая как данность. Кира кивнула, коротко. Она не знала, куда конкретно он имел в виду — его квартира или её — да и всё равно. Главное — быть рядом. Дорога была короткой. Старая «Волга» Ильдара, вечно пахнущая табаком и кожей сидений, ныряла в пустые улицы Казани. Город ещё спал, припорошённый тонким слоем изморози. Ильдар молчал. Иногда бросал короткие взгляды на Киру, сидевшую рядом, подтянувшую шинель к подбородку, словно прячась в её грубую ткань от всей усталости мира. Когда они подъехали к знакомому подъезду, он не стал ничего объяснять. Просто открыл перед ней дверь. Квартира встретила их темнотой и запахом чего-то родного: старой мебели, выветрившихся газет, чуть-чуть дыма. Ильдар шагнул вглубь комнаты, на ощупь нашел выключатель. Лампа под потолком вспыхнула тусклым жёлтым светом. Он снял шинель и бросил на спинку кресла. Ильдар обернулся. — Раздевайся, разувайся. Чай будем пить. Голос у него был тёплый, домашний. Без приказов. Кира сбросила шинель и сапоги. Осталась в форме, мято-строгой, но сейчас это уже было всё равно. Пока она возилась на пороге, Ильдар поставил чайник на старую газовую плиту. Звякнули чашки, зашуршали фантики конфет, найденных в кухонном шкафу. Кира пошла на кухню и робко прижалась к спине мужчины. Ильдар стоял у плиты, вновь закуривая, но когда почувствовал ее прикосновение затушил сигарету. Он повернулся, позволяя себе прижать ее крепче и хрипло спросил: — Устала? Кира тихо усмехнулась: — Меньше, чем ты. Ильдар посмотрел на неё долго, с тем особенным теплом, которое позволял себе очень редко. Кира прижалась щекой к ладони, чувствуя, как его рука легла ей на затылок, чуть сжала волосы в жесте странной нежности. В чайнике запело. Плита тихо шипела. Кира закрыла глаза. Этой ночью им не нужны были разговоры о долге и приказах. Им нужна была тишина. И просто знать — рядом есть кто-то свой. Чайник с тихим щелчком отключился, наполненный горячим паром. Ильдар неспешно налил кипяток в две чашки с замысловатыми узорами, бросил туда по кусочку сахара. Ложки негромко позвякивали, пока он размешивал. Кира стояла уложив голову на его плече, наблюдая за ним: за каждым его размеренным движением, за усталым изгибом плеч, за тем, как он чуть морщится от боли в пояснице. Он поставил чашки на стол и махнул подбородком: — Садись. Кира молча подошла, присела на стул, обхватила чашку обеими ладонями, грея холодные пальцы о её шероховатую поверхность. Чай пах немного дымом и сухой травой. Она сделала маленький осторожный глоток, обжигая язык и поморщилась. Ильдар сел напротив. Несколько секунд они просто сидели, слушая, как потрескивает батарея под окном и как за стеной лениво скребётся кто-то из соседей. Кира украдкой посмотрела на него. Ильдар поймал её взгляд, усмехнулся краем губ. — Чего смотришь? Кира едва заметно улыбнулась. — А мне уже и смотреть нельзя? Он в ответ только покачал головой и допил чай залпом, отставляя чашку в сторону. Поднялся, чуть морщась от натянутых мышц спины, и глухо сказал: — Пошли. — Куда? — тихо спросила она, хотя уже знала ответ. — Спать. Он не предлагал, не уговаривал. Просто… сказал так, как будто это было самым естественным продолжением ночи. Комната была полутёмной — только тусклый уличный фонарь бросал в окно полоску света, расплываясь на полу. Старая кровать скрипнула под тяжестью тела, когда Ильдар опустился на него. — Иди ко мне, — приглушённо позвал он. Она шагнула ближе, чувствуя, как сердце отчаянно стучит в груди. Ильдар обнял её за плечи и притянул к себе, так, словно весь мир за пределами этой комнаты больше не имел значения. Кира улеглась, прижавшись к его голой груди. Он тёплый. Живой. Ладонь мужчины скользнула по волосам, зарылась в пряди, и он медленно, едва заметно гладил её, словно боялся отпугнуть их покой. Кира закрыла глаза. Слышала, как медленно дышит Ильдар, как его сердце размеренно стучит где-то у неё под щекой и позволила себе расслабиться в его согревающих объятиях. В комнате пахло железом радиаторов, табачным дымом, старой тканью… и ещё чем-то их общим. Спокойствием. Домом.