Про Марка

      Лучи закатного летнего солнца прошмыгнули в комнату сквозь тюль, подсвечивая пылинки в воздухе и ласково касаясь лица парня. Марк лежал на диване и боялся открыть глаза. Боялся забыть сон. Самый чудесный сон, который когда-либо ему снился.

***

      Он совсем ещё ребёнок — может ему лет 5, может 6. Отец держит его за мягкую ладошку и ведет куда-то в неизвестность. Лето. Вечер. Окраина. Жилые дома остались позади — дальше поле. Травы блестят под лучами закатного солнца; теплый ветер трепещет их, трепещет и кудряшки на голове ребенка. Так вот это какой он... край Земли. Они вдвоем сидят на каком-то валуне, Марк жует булку с повидлом и слушает папины истории. Мужчина рассказывает про детство, про путешествия, про горы, вызывает неподдельный интерес и восторг у своего чада. Треплет Марка по волосам и обещает когда-нибудь отправиться с ним в путешествие по всему миру. И Марк верит. Марк верил. А потом отца не стало. И мечт о Байкале, об Индии, об Америке и её каньонах не стало тоже. И прежней мамы тоже не стало. Осталась только грустная женщина, которая не перечила действиям сына, боясь, что и тот ее оставит.

***

      Парень взглядом цеплялся за пылинки, парящие в воздухе. Вроде лето и на улице тепло, но в комнате так холодно, как казалось Марку. По его телу пробежались мурашки, а конечности окоченели, обездвижились. Марк хотел, чтобы сейчас он провалился куда-нибудь вниз, в диван, на этаж ниже, в подвал, под землю. Хотел бы, чтобы он исчез, вернулся бы лет на 16 назад. Но не хотел вставать.              Рваный вдох вывел молодого человека из размышлений. Ком в груди становился все больше, катился к горлу парня. Марк судорожно сглотнул, закрыл глаза и выдохнул. Освободился. Слеза стекла от глаза к виску — осталась пятном на диване. И ещё одна.. Марк просто лежал и, вновь распахнув глаза, рассматривал пылинки. Солнце садилось.

***

— Приве-ет, — растягивая гласные, поздоровалась Бонд. Марк стоял в дверном проёме, наблюдая, как Диана разбирает пакет с едой и параллельно что-то рассказывает. Парень же не слышал практически ничего — гудение в голове заглушало чужую речь, давило на виски молодого человека, сбивало его с толку. — Отойди-ка, — Руслан по-дружески ударил по предплечью Ульяновского, тем самым отодвигая его в сторону и проходя внутрь кухни, — Че кислый такой? — посмеиваясь спросил Эйч, ожидая, что в ответ последует шутка или что-нибудь подобное. Марк же пожал плечами и, растрепав кудряшки мозолистыми пальцами, вышел из кухни.       Вишняков оглянулся на того, удивлённо и даже жалостливо подняв брови, а после развернулся к Бонд, которая потерла ладонью шею, словно ей было неловко от чего-то. Эйч приблизился к ней, ласково касаясь её руки, и вполголоса сказал ей: — Сваргань что-нибудь, макарошки или картошку, пожалуйста, — девушка кивнула, получив за это легкий поцелуй в скулу. Руслан оставил её и вышел из кухни. Бонд посмотрела вслед, а затем, ссутулившись, продолжила копошиться у стола.

***

      Марк стоял на мосту, разглядывая то свои кроссовки, то уток в воде, то закатное небо.Парень часто здесь проходил, обычно, когда гулял с Марго или возвращался домой под утро с какой-то левой хаты. Просто так он никогда тут не останавливался, а теперь остановился.              Лёгкий ветер ободрял Ульяновского, а шум города напоминал о том, что жизнь продолжается. Где-то совсем рядом пожилой человек играл на саксофоне, чуть подальше шла мать с ребёнком, который слезно выпрашивал мороженое, а какие-то подростки, катились на великах, крича что-то и смеясь. Среди людей промелькнуло чье-то знакомое лицо. Марк отвернулся и теперь снова наблюдал за тем, как садилось солнце. Солнце наблюдало, как гаснет Марк. Парень обвёл взглядом место, а после отправился дальше. Домой совсем не хотелось.

***

      Замочная скважина щёлкнула и парень вошел в квартиру. Он, стараясь не шуметь, снял обувь и направился на кухню. Боря сидел в темноте у раскрытого окна и, кажется, курил. — Есть будешь? — шёпотом спросил Калашников, не оборачиваясь. — Да, — Марк подошел к плите, где остывала картошка. Положив немного, парень сел за стол. Боря же потушил сигарету, кидая её в жестянку. Они помолчали, а после Калашников хрипло сказал: — Руслан тебя искал... — Зачем? — Марк прекратил есть и недоумённо смотрел на друга. — Они волнуются, — ответил тот, пожимая плечами. Марк усмехнулся. Гудение в голове давно сменилось пустотой, словно все мысли разом испарились. Ульяновский посмотрел в тарелку, затем на Борю. — А ты? — Спать иди, — проворчал Калашников, отворачиваясь.       Доев, Марк вышел из кухни, оставляя Бориса в одиночестве. И вот сейчас, сидя на бортике ванны, смотря на свое отражение в зеркале, Ульяновский желал лишь одного — позвонить маме.