Домой и салюты

      Смена кончилась минут двадцать назад, их мерзопакостная забегаловка закрылась. Сейчас же Боря моет пол или, точнее, шваброй мажет по плитке. Молится, чтобы он больше никогда в общепит не вернулся.       Стоять на пустой остановке стало чем-то обычным для него. Парень смотрел на дорогу, пытаясь уловить мутным взглядом автобус. Руки его, казавшиеся чуть ли не прозрачными и, в какой-то степени, очень элегантными, были спрятаны по карманам. В очередной раз варежки забыл — что поделать! Хотя вся эта элегантность мешалась с тёмными шершавыми пятнами, которые оставил холод.       В проводных наушниках играл его любимый, затертый до дыр плейлист. Какие-то разномастные песни шли друг за другом, крутились на повторе после каждой смены. То Пугачёва с обнадеживающим "А знаешь, всё ещё будет", то "Город устал" от Плохо. Самое то, чтобы дробь к своему виску приложить. А вот и Борькина восьмёрка подъехала. Парень зашёл в полупустой автобус, сразу расплачиваясь проездным. Удобная штука, к слову. Калашников сёл на одно из свободных мест, у окна. Глаза слипаются, будто свинцом налились. А Боря и не против — ему всё равно ехать чуть ли не до конечной, поэтому есть возможность полчаса с закрытыми глазками посидеть.       Парень упирается лбом в стекло, рассматривая усталым взглядом огни города. В наушниках как раз заиграла "Еду домой" от дисциплины бейсбольной биты. Повторяющиеся строчки лучше всякого снотворного, так успокаивают и убаюкивают. Боря сам не заметил, как закумарил.       Дорога от остановки до дома в темноте да по гололёду — тяжёлое испытание. Но куда он денется. Всё тело парня болит. Ноги, поясница и плечи ноют от усталости. Он еле тащится. Так ещë и чертов ветер чуть ли не сдувает в сугробы, заставляя поскальзываться на ровном месте. Главное доползти до дома, а там и умирать можно.

***

      Ну не нравится Боре из угла в угол носится, улыбаться всякому да недовольства из-за абсолютных мелочей от посетителей выслушивать. А кому это вообще может нравиться?! О, как же он балдеет от хамства в свою сторону! Так бы и въебал со всей дури по этим свиным рожам, чтоб не повадно было херней страдать. А вот куда парень пойдёт, если уволят? Если по собственному желанию съебется?       Опять будет по кустам и лесополосам шарить? Деньги лёгкие, причём наличкой и сразу в руки. Только вот он завязал с этим — слишком высокие и неоправданные риски. Да и хочется ему быть обычным, нормальным человеком. А возможно ли такое? Из беспризорника вырасти не в какого-нибудь наркомана или алкаша подъездного, а в хорошего и примерного гражданина. Боря может и пытался когда-то, но так, скорее баловался. Парень ведь понимал, что не вырвать из него нищебродства и не отмыть его от этой грязи — они намертво прицепились к нему.       Но всё же ни алкоголиком, ни наркоманом Калашников не стал в итоге. Да, иногда бывает косячок с Бонд бахнет или стопку (бутылку) опрокинет с Сельдем или в кругу "семейном". Но это базовое, у всех так.

***

             Сам того не заметив, Боря дошёл до родного подъезда. Остановившись у железной двери, парень в карманах ключи ищет. Нащупал, кажется. Раздаётся неприятный писк домофона — Калашников дёргает за металлическую ручку и внутрь проходит.       Остановившись у почтовых ящиков, парень открывает сорок третий , который им принадлежит и достаёт квитанции всякие. Электричество, вода, ЖКХ. Горестно вздохнув, Калашников закрывает железную дверцу, а потом ползёт на последний этаж. Боря надеется, что сожители его поесть оставили хоть что-то, а сами благополучно съебались восвояси. Надеется, потому что, придя домой, он либо грохнется от ужасной усталости в коридоре, так и не добравшись до дивана, либо разрыдается от того, что нервы, как струны полопались. Он слишком разбит и выжат.       Надежды оправдались только наполовину.

***

      Вот они вдвоём сидят на маленькой кухоньке. Окно опять открыто, но в этот раз не нараспашку. Свет отдаёт желтизной, придаёт некий уют помещению. Всё это душевное тепло распространилось в воздухе, задев и самих парней. Эйч ласково потрепал рукой Борьку по русой голове, создавая из копны волос птичье гнездо, затем стукнул по предплечью ободряюще и отошёл к окну, вынимая из пачки очередную сигарету.       Боря сидел, упираясь плечом об стенку, и вилкой тормошил ëжики, которых он наготовил на пару с Марком пару дней назад. В глазах плыло, а тело сковала усталость. Прожевав очередной кусок ёжиков, Калашников поднял взгляд на друга, рассматривая его профиль. Волосы у Эйча были цвета каштана, но светлее, чем у Марка. К тому же не кудрявые, как у Ульяновского. Они блестели, жёлтый свет лампочки бликами играл на прядях. Вишняков высокий, даже был в хорошей форме. Он выглядел здоровым на фоне Бонд и него. Хотя все они четверо выглядели тщедушными.       Эйч повернул голову в сторону друга, вынимая сигарету изо рта, и заговорил: — Да уж, Борь... Тяжёлый денёк, не так ли? — Эйч усмехнулся, снова отвернув голову к окну, — Ты щас... поешь и спать пойдешь? — проговорил парень, не смотря на Калашникова, вздохнув. Боря понял всё по интонации, да и поведение приятеля выдавало его. Собираясь подтвердить свои догадки, парень спросил хриплым от долгого молчания голосом: — Она опять у "Салюта" ? — на кухне воцарилась тишина. Руслан снова затянулся, стараясь не подавать вида. Боря же наблюдал за движениями Эйча, надеясь на ответ. Не дождавшись, он вновь опустил взгляд в пустую тарелку.       Что же за "Салют" такой? По сути это старый кинотеатр, а рядом помещение с игровыми автоматами. У местных же это название закрепилось за всей этой улицей. Чуть ли не напротив этого "Салюта" был мотель убогий и трущобные дворы. — Сейчас бы водки, — пронеслось в голове у Калашникова. — Водки бы сейчас, — промелькнуло в мыслях у Вишнякова. Парень затушил бычок об консервную банку, закрыл окно, а после сел напротив друга, как раз таки у подоконника. Кашлянув, Эйч кивнул: — Да. — Боря поднял глаза на друга, видя его кислую мину. Да, Вишняков тоже разбит.              Сколько бы раз Руслан не уговаривал свою девушку, всё равно Вагабонд продолжала мотаться у "Салюта". Конечно, возвращаясь, она не раз видела поникшего и опечаленного Эйча, который шептал ей просьбы, даже мольбы. И, конечно, она обещала ему прекратить всё это, а сама лезла с поцелуями и нежностями, пытаясь загладить вину.              Вишняков понимал, что ему откровенно пиздят. Диана тоже понимала, что в очередной раз давала ложные надежды. Бонд унижалась сама и унижала его. Эйч слишком еë любит, не осуждает, даже старается понять. Но, в голове пробегает снова одна и та же мысль: может просто остаться друзьями? Слишком любит, даже если бросит, то будет любить. Нет у них никакой чести, один стыд. Ну а хули, живут не в бедности, а в нищите.              Руслан закрыл лицо руками, вертя головой из стороны в стороны и бубня, что всё нормально, что он еë бросит, что это был последний раз.. Врёт. Они все всë знают. Боря в какой-то момент пересаживается на табурет, поближе к Эйчу, а после прижимает к себе друга холодными руками, поглаживая по дергающиейся спине, стараясь успокоить. Он отвечает однословно: — Пизда.