Сомнения

Боромир не возвращался уже долго. Насколько сумела разобраться Альвейн, он, должно быть сейчас с братом, они обсуждают с командирами частей наступление на Осгилиат — одна из важнейших проблем Гондора. Не так давно орки Мордора все же смогли вторгнуться в город, отчего армия Гондора понесла потери, а Фарамир был ранен, хоть и не очень тяжело. Теперь он был ненадолго отлучен от военных дел и удар на себя принял его брат. Но Фарамир рвался обратно, и причиной тому был наместник. Владыка Денетор давно выбрал для себя фаворита, что не допустил бы ни один любящий родитель, и, к сожалению, Фарамир остался обделен положительным вниманием отца, особенно после сдачи Осгилиата. И сколько бы Боромир не защищал своего брата перед отцом, сколько бы не пытался разрешить все мирно, ему это не удавалось — младший брат навсегда оставался в его тени. Альвейн всегда думала, что из-за такого неравного положения в глазах их отца, Фарамир должен был возненавидеть брата, но их дружба лишь укрепилась, что не могло не восхищать ее. Наблюдая за их шутками друг над другом, за тем, как Боромир изо всех сил поддерживает брата во всем, ее сердце наполнялось той теплотой и любовью, которую она не смогла получить от своих братьев и сестер. Она не знала причину, но в родном доме к ней всегда относились более холодно, чем к остальным детям. Теперь же она увидела настоящую семью — и пускай Денетор дарил свою любовь лишь старшему сыну, Боромир делился ей с братом, что не могло не радовать последнего. Впрочем, она увлеклась размышлениями. Выходить вовремя из своих дум она умела блестяще. Только она подняла глаза на дорогу впереди себя, как из-за поворота показался всадник. Альвейн резким движением подняла подол платья и отскочила в сторону, прямо к прилавку с украшениями. Всадник на белом коне оставил за собой столб пыли, мчась дальше по улочкам Минас-Тирита, и Альвейн готова была поклясться, что он был одет в какие-то серые лохмотья и был больше похож на попрошайку. Но откуда у попрошайки такой красивый конь? Впрочем, это не ее дело. Нужно отойти от прилавка, продавец уже ругается. Альвейн отпрянула и повернулась лицом к мужчине средних лет, на лице которого застыло недовольно сморщенное выражение лица. — Смотреть надо, куда идете, барышня! Вон, чуть товар мой не снесли! — Он махнул рукой на свои побрякушки, которые иногда поблескивали на солнце, когда оно не было затянуто тучами. — Прошу прощения. — Она невольно засмотрелась на причудливые броши, серьги, подвески и миниатюрные статуэтки. Ее взгляд зацепился за небольшую, но на вид прочную брошь в виде ветки. — Подайте ту брошь, пожалуйста. Торговец заворчал и замялся, но все же взял с прилавка товар и небрежно вложил в руку Альвейн. Девушка поставила корзинку около прилавка и краем глаза увидела, как продавец быстро бросил взгляд на нее. Девушка раскрыла ладонь и ее взору предстала изящная брошь ручной работы в виде цветущей ветви Белого Древа Королей. Причудливое переплетение маленьких веточек с белыми цветами, крупными и маленькими, выкрашенными эмалью, а сверху красовался цветок, больше остальных по размеру, в сердцевине которого поблескивал маленький бриллиант. Так странно, что такую искусную вещь никто до сих пор не купил, но у Альвейн не было сомнений на этот счет. Как и не было проблем с оплатой — денег, что дали ей родители перед отъездом, она старалась не тратить. — Почем она? — Хм… Четыре Карстара! — Едва заметная ухмылка появилась на его губах. Альвейн нахмурилась, но брошь отдавать не спешила. — Это слишком дорого! — Меньше не дам, либо 4, либо отдавай обратно! — Торговец потянулся за товаром, но девушка зажала брошь в кулак и сделала шаг назад. — За что такие деньги, я спрашиваю! — Ты влетела в мою лавку и кое-какой товар повредился, это возмещение ущерба! — С каждым словом он багровел все больше, повышая тон. — Отдай брошь! — Отдам два Карстара. — Четыре! — Два, не больше. Мужчина вздохнул и принялся сверлить Альвейн взглядом. — Три! — Два и один серебряный. — За ущерб не хватит! — А Вы пытались меня ограбить. — Альвейн приблизилась к прилавку и в пол голоса ответила торговцу. Он замялся, увидя, как Альвейн кивает на проходящую позади стражу. Он еще раз выдохнул и положил в корзину то, что взял, согласившись на два Карстара.ьДовольная Альвейн победно улыбнулась, положила деньги на стол и, забрав брошь, пошла прочь от рынка. Ей не всегда удавалось вот так погулять по Минас Тириту, но сидеть в холодной каменной светлице было не по силам. Почти дойдя до нижних уровней города, в небе вдруг ударил гром. Только сейчас, подняв глаза в небо, Альвейн поняла, что оно было затянуто тучами уже давно, грозившись в любую секунду залить столицу холодным дождем. Когда же в облаках сверкнула очередная молния, она развернулась обратно и поспешила наверх, попутно доставая из корзинки плащ Боромира. Она бежала наверх, когда на улицах уже почти никого не осталось, а дождь усиливался с каждой минутой. Плащ не спасал, а тяжелая застежка стала скользкой и не поддавалась пальцам Альвейн. Вдруг кто-то окликнул ее и тут же взял под локоть и потянул к стене города. Застежка выскользнула из рук и выпала куда-то в щель между камнями. В один миг девушка оказалась в небольшом проеме, где дождь не доставал ее, но было поздно — она успела изрядно промокнуть. Черные волосы нелепо облепили лицо, загораживая обзор, а платье стало в миг тяжелым, как и плащ. Она поставила корзину на пол и убрала мокрые волосы от лица. Перед ней стоял такой же вымокший Фарамир. На секунду она замешкалась, почувствовала, как вспыхнули щеки, но тут же улыбнулась, а затем звонко и по-детски рассмеялась, что слегка озадачило ее товарища по несчастью. — Это надо же так нам пересечься! — Альвейн обхватила себя руками, заставляя успокоиться, понимая, что выглядит со стороны очень глупо, но взглянув на Фарамира, она увидела на его лице такую же искреннюю улыбку. — Что Вы делали здесь, так далеко от чертогов, еще и одна? — Этот вопрос был чистым и искренним интересом, но Альвейн подумала, что Фарамир может не разделить ее интереса к таким прогулкам. — Что ж… Я заприметила брошь у одного торговца… Она не драгоценная, но довольно символичная, раз уж моя судьба отныне будет связана с Гондором. — Она достала из маленького кармана украшение и протянула его Фарамиру. Тот аккуратно принял ее и на лице застыло легкое удивление. — Да, Вы правы. И ради нее вы прошли сюда одна, так еще и перед грозой? Можно ведь было послать кого-нибудь. — Я просто… — Альвейн замешкалась, не находя правильных слов, чтобы Фарамир не заподозрил о ее частом желании прогуляться по городу без спроса. — Хотели пройтись. — От неожиданности Альвейн замерла на месте, перебирая мокрую ткань рукавов. — Так бы сразу и сказали. На самом деле, я понимаю Вас. Тяжело целыми днями сидеть в комнате. — Фарамир улыбнулся глядя на смущенную девушку. — Не стоит волноваться, я никому не скажу. И отец вряд ли хватится. — Ему нет дела до меня, конечно. — До нас обоих. Девушка подняла глаза на Фарамира, который был от нее на таком же расстоянии, как и Боромир сегодня утром, но только Боромир ее будущий муж, а его брат не имел никакого отношения к ней, как и она к нему. Находиться так близко для нее было недопустимо, но сердце отчего-то забилось быстрее. Повисла тишина: Фарамир смотрел на непрекращающийся дождь, а Альвейн пыталась понять, бьется ли сердце так быстро из-за страха быть замеченной в такой неловкой ситуации или же из-за чего-то другого. — В любом случае, будьте осторожны в следующий раз, не уходите далеко от дома. — Он сделал мягкий акцент на последнем слове, но для Альвейн это показалось слишком необычным. Она не могла так назвать Минас-Тирит. Домом для нее было, казалось, все Средиземье, но только не Белый Город. — Конечно. Учитывая мои приключения сегодня… — Альвейн улыбнулась и рассказала Фарамиру обо всем произошедшем, попеременно улавливая в его взгляде то тревогу, то веселье и гордость. — Хорошо, что с Вами ничего не случилось! — Он облегченно вздохнул. Девушка посмотрела на Фарамира и улыбнулась, когда тот дополнил. — Брат бы сильно переживал. Улыбка тут же сползла с лица Альвейн. Если уже и брат Боромира так говорит, значит она не ошиблась в том, что осознала сегодня утром. А значит дело обстояло куда серьезнее. Ей нужно время и свобода, что разобраться в себе, но ни того, ни другого у нее никогда не было. Дождь кончился, и Фарамир довел ее до верхнего яруса, после чего они расстались: Фарамир снова поспешил вниз, видно, решать военные вопросы, которые не касались ее. Заходя в комнату до нитки промокшей, у Альвейн не было сомнений, что сегодня кое-кто наведается к ней. И она не ошиблась, Боромир появился этим же вечером. Когда в дверь постучали, девушка сидела у балкона и читала. — Войдите. Сначала она не обратила особого внимания, ведь никто из братьев ни разу еще не наведывался к ней за все время, проведенное здесь. Но когда дверь закрылась за человеком, она почувствовала, что в комнате сейчас тот, кого она ожидала увидеть. Она подняла глаза и увидела Боромира, стоящего у самой двери. Она тут же поднялась со стула, отложив книгу и заключила руки в замок перед собой. — Здравствуй. Она кивнула так же, как сегодня утром. — Слышал, ты попала под дождь. — В мыслях Альвейн уже давала затрещину младшему сыну Денетора, надеясь на то, что многие детали остались опущенными. — Надеюсь, не простыла? — Нет, все хорошо. Ваш… — Она прикусила язык, вспоминая уговор. — Твой плащ спас меня, к тому же, я не отходила так уж далеко отсюда. — Рад узнать, что все хорошо. Повисла пауза. Они стояли в разных концах комнаты, но оба не смели взглянуть друг на друга. Особенно Боромир, который так и норовил поскорее уйти, как влюбленный юноша, но сердце держало его рядом с ней. — Кстати о плаще. — Альвейн быстро нырнула на балкон и через мгновение вернулась с сухой тканью в руках. — Благодарю. — На секунду она остановилась, но потом уверенным шагом подошла к Боромиру и протянула ему вещь. — Я… Я потеряла твою застежку. Она выскользнула из рук под дождем, я не смогла ее найти. Но я подумала, что это может послужить заменой. — На воротнике красовалась купленная сегодня брошь. В глазах Боромира застыло восхищение. — Белое дерево в цвету… — Она, конечно, не сравнится с драгоценностями, но я подумала, что тебе понравится. Будет всегда напоминать о доме. Альвейн повторила тот же ход, который сегодня услышала от Фарамира, зная, что для его брата это имеет больше значения, чем для нее. В душе Боромира все затрепетало, сердце забилось быстрее. Сейчас, в вечернем свете, в нежном синем платье, преподносящая ему эту брошь, она была так прекрасна. Он быстро, совсем чуть-чуть замотал головой и приблизился совсем близко к ней, так, что они оба чувствовали дыхание друг друга. Сердце девушки пропустило удар. — Это самая драгоценная вещь в мире, Альвейн. Мгновение, и он коснулся ее губ своими. Совсем по-детски, едва ощутимо, но этого хватило, чтобы в миг залиться краской и тут же отпрянуть, почувствовав в груди нарастающую бурю. Они видели друг друга сейчас, в самом неловком своем положении, оба страшно смущенные, как тайные влюбленные. Боромир едва слышно извинился и поспешно вышел из комнаты, оставив Альвейн наедине со спутанными мыслями и дрожащими руками.