Кто ты на самом деле?

Как только Альвейн сделала шаг из тени, ей показалось, что старик уже осведомлен о ее присутствии здесь. И хотя она пыталась ступать тихо, но шуршание подола платья все же могло ее выдать. Однако сейчас Альвейн была уверена, что не платье раскрыло ее, а нечто иное. То, что можно было назвать предчувствием, которым обладал гость. Лист бумаги в его руках опустился на стол. Он обернулся, и их взгляды пересеклись. Мужчина кивнул головой с знак приветствия, на что Альвейн поприветствовала его вслух. — Я не предполагал, что мы еще раз пересечемся за время моего недолгого прибывания в Минас-Тирите. Однако, раз уже это произошло, то мне стоило бы извиниться. — Альвейн поставила подсвечник на край стола и взглянула на старика. — За то, что чуть не сбил тебя пару дней назад. И тогда девушка поняла, что ее догадка подтвердилась, и это действительно тот самый путник, что подверг ее опасности. Однако она не могла держать на него зла, ибо эта случайность привела ее к той самой лавке с побрякушками… Альвейн кивнула гостю и бросила взгляд на стол, где лежал сверток, который только что смотрел старик. — Полагаю, мы пришли сюда за одним и тем же. — Голос гостя стал тише и немного грубее, отчего Альвейн показалось, что он неравнодушен к тому, что сейчас перед ним. Что он обеспокоен, а может быть даже напуган грядущим мраком, неизбежной тьмой. — Ответы. Девушка не могла не согласиться. — Мне было видение. Страшное и… Леденящее мою душу. — Что за видение? — Старик звучал настойчиво, и хоть девушка все еще смотрела на стол, она чувствовала, что он нахмурился. — Расскажи мне. — Я не знаю точно, но, кажется, это был Он… Все в огне. И. Кольцо… — Альвейн снова вспомнила эти образы, и дышать стало трудно. Она пыталась отогнать от себя эти мысли, однако символы, начертанные на свертке будто бы загорелись и теперь взывали к ней. Она пошатнулась и отпрянула от стола, прикрыв глаза рукой. — Значит, это правда… Все вокруг погрузилось в атмосферу беспросветного мрака и печали, из которой, казалось, нет выхода. Отчаяние поселилось в душе Альвейн, когда она услышала эти слова. — Я не знаю, что привело меня сюда, чего я хочу узнать больше. Я не знаю… Никогда раньше Альвейн не открывалась людям так быстро. Казалось, что какая-то неведомая сила заставляла ее говорить, душа отчаянно взывала к гостю через ее уста. Стараясь закрыться от всего и оставаться холодной, она долго копила в себе вопросы и переживания. И теперь они, словно мощный поток Андуина, жаждали вырваться на волю. — Мне страшно, от того, что моя жизнь пройдет так стремительно, а я так и не смогу разобраться в своих мыслях и чувствах… Старик встал и аккуратно взял девушка под руку, усаживая на стул, дабы та успокоилась. Она взглянула на него глазами, полными слез и надежды. — Твоя жизнь выпала на тяжелое, беспокойное время. И ты должна оставаться сильной. Вопросы могут терзать тебя изо дня в день, но ответы не легко добыть. — Он говорил таким умиротворенным и усыпляющим тоном, что девушка в секунду почувствовала себя как никогда спокойно за все время пребывания в Гондоре. — Ты можешь сомневаться, но в конце концов настанет время, и ты перестанешь этого делать. И, мой тебе совет, не стоит торопиться. Время принесет тебе ответы, кто ты есть на самом деле… Альвейн выдохнула. Но она же уверена, что знает, кто она есть. Сейчас она дочь знатных людей, младшая среди всей своей семьи. Она веселая и способная девочка в прошлом, вдумчивая и послушная сейчас. Она — та, которая принесет своему дому стабильность и союз. Она — невеста и будущая жена старшего сына наместника Гондора. Она — Альвейн. К чему ей узнавать то, что она знает и так? — Но я это знаю. — Очень в этом сомневаюсь. — Ответил ей старик. — Тогда почему ты не помнишь большую часть своего детства? Скажи, откуда у тебя шрамы на ушах? После его слов девушка понесла руку к прядям волос, за которыми скрывались ее уши. Она поджала губы и посмотрела на гостя с недоверием. — Откуда Вы это знаете? — Я знаю многое. И еще знаю то, что ты понятия не имеешь, кто ты на самом деле. Ты не та, кем ты себя считаешь. Альвейн опустила голову, перебирая ленточки на рукавах платья, немедленно погрузившись в свои мысли. Должно быть, он волшебник, раз ведает о ее шрамах. Она и правда знает о себе ребенке лишь то, что рассказывали родители. И она всегда чувствовал себя лишней в родном доме, но не знала почему. И шрамы… Родители рассказали ей, что пока та была малышкой, ее покусала собака. Но она всегда с недоверием относилась к этому, ведь нигде больше шрамов не осталось, кроме ушей. Но со временем она перестала думать об этом и просто старалась не показывать их людям, всегда надевая такие украшения на волосы, которые помогали бы прядям скрывать уши. Но теперь, после слов старика, она снова стала сомневаться. Альвейн не могла сказать, сколько ты просидела, однако, когда к ней вышел хранитель библиотеки, он был весьма обеспокоен. Впервые навык вовремя отбрасывать пространные мысли подвел ее. Он сказал, что начал уже думать, будто девушка, должно быть, заблудилась и не может найти выход обратно. Поэтому он пошел за ней и нашел здесь, сидящей задумчиво и не замечая ничего вокруг. Альвейн огляделась по сторонам, однако того старца уже не было. Девушка вернулась в свои покои и тут же рухнула на кровать, чувствуя сильную усталость, смятение и, как ни странно, небольшое удовлетворения. Она шла туда за ответами на свои видения, но получила несравнимо большее — надежду и умиротворение. В тот вечер в Альвейн что-то переменилось, не значительное, но все же теперь она уже не была той Альвейн, которую знала всю жизнь. Один из замков ее души потихоньку спадал, и искры вспыхивали в ней снова и снова…