Вам есть на кого опереться, солдат

Альвейн сидела в своих покоях, читая книгу, одну их тех, что она привезла с собой из дома. Она не могла взять много, но все же не упустила возможности захватить с собой несколько любимых произведений. Лето подходило к концу, однако впервые за долгое время день был как никогда солнечным и теплым — девушка слышала пение птиц и наслаждалась спокойствием, царившем вокруг. И дабы не нарушать его, она не спешила углубляться в размышления о той встрече с волшебником. Теперь она была уверена в том, что повстречала одного из мудрейших. Его присутствие и сама сущность была овеяна атмосферой магии, говорил он загадками, что не оставляло ни малейших сомнений. Но сейчас ей меньше всего, почему-то, хотелось разгадывать его ребусы. Она просто хотела получить немного времени, чтобы все осмыслить и успокоиться. Возможно, эти мимолетные сомнения не несут в себе ничего важного? Возможно, она снова вернется к размеренной, расписанной наперед, жизни?.. Да, ей бы очень этого хотелось. И сейчас, сидя в комнате, она старалась забыться в таких приятных звуках и ароматах теплого дня. Ближе к обеду, засидевшись у себя, девушка захотела прогуляться. Не уходя далеко, просто, побродить по каменным переходам и балкончикам. Возможно, она ожидала, что встретит его. Но кого именно? Боромира, что так отчаянно пытается добиться ее сердца, или же Фарамира, чье сердце никогда не будет принадлежать Альвейн? Девушка решила откинуть мрачные мысли об этих, внезапно возникших, перипетиях, и просто попытаться почувствовать себя "дома". Минас-Тирит когда-то был бьющимся сердцем Гондора, обителью роскоши, пристанищем славы. Проще говоря, город Королей. С годами и веками слава его блекла, роскошь увядала, а сила и дух людей, проживавших в нем, слабли. И Альвейн чувствовала это с каждым днем все сильнее. Видя, как на Востоке разражается тьма, ее охватывал такой же страх и отчаяние. Ей доводилось видеть, как отряды воинов Гондора покидают Минас-Тирит, намереваясь принести радостную весть о победе. Но к их великому сожалению, к сожалению родителей, жен, детей, братьев и сестер, они практически не возвращались. Гондор снова погружался в отчаяние. Альвейн видела слезы, крики, причитания. И в те мгновения казалось, что никакая сила не способна дать луч надежды этим бедным людям. Но этот проблеск все же был. И им для Гондора стал Боромир. Талантливый, храбрый, он никогда не показывал слабость, всегда оставался верен своей стране, своему народу, своему отцу. Даже в самые темные времена, когда вся его жизнь, жизнь его страны, была на грани упадка, он держался. И вел людей к победе. Альвейн чувствовала его внутренний сильный дух, его неукротимое желание вновь дать надежду людям Гондора. Но стоило ему остаться одному, как этот самый дух давал трещину. Ему хотелось плакать. И никто этого не видел, никто этого не понимал. От него все ждали чуда — обыватели, солдаты, друзья. И даже собственная семья — отец ставил его на пьедестал, осыпая любовью и гордостью, возвышая своего сына над всеми, тем самым возлагая на Боромира еще больше ответственности. Каким грузом это приходилось для него, о Эру! Потеряв мать в 10 лет, он вынужден был жить с медленно сходящим с ума отцом, заботиться о младшем братике, обучая того всему, что знал, вынужден был стать опорой для своей страны. Он видел, как погибают его друзья и товарищи, отдавая свою жизнь за страну, за него. И он все еще оставался опорой для их безутешных родственников, каждый раз восклицая: «Победа будет за Гондором!». Его брат мечтал быть похожим на него, Боромир гордился младшеньким, но в глазах отца Фарамир становился лишь жалким подражателем, недостойным ни любви, ни гордости, ничего. И в эти мгновения Боромир был опорой для брата. Но ему хотелось знать… Какого это, опереться на кого-то? Почувствовать взаимность в желаниях, в мыслях, в чувствах. Почувствовать любовь… В тот день он плакал. Впервые за долгое время волна горечи и переживаний захлестнула его с головой, он не смог сдержать ее. Осгилиат снова был в руках врага, столько людей погибло под его натиском. В очередной раз он пережил смерти друзей, увидел убитых горем людей Минас- Тирита, услышал ужасные слова отца в сторону брата… Все это было невыносимо тяжело для него, и даже выговориться некому. Так еще и вечером должна была прибыть его невеста. Он не хотел женидьбы, все это было так невовремя. И когда Боромир, шагая по коридору вон из тронного зала, где все еще был его отец и брат, почувствовал, как пелена перед глазами спадает, а щеки становятся влажными, он быстро забежал за ближайший угол, вытирая слезы руками. Надеялся он, что никто не застанет его в таком состоянии. Только подумать, как бы он чувствовал себя, если бы кто-то увидел «Опору Гондора» в таком виде. Прислонившись спиной к каменной стене, ноги уже не держали его. Он сполз вниз, пождав колени и опустив голову. Стараясь ровно дышать, он погрузился в свои мысли, он не замечал ничего вокруг. А слезы все продолжали литься, несмотря ни на что. И за попытками успокоить себя, он даже не заметил, что кто-то появился рядом с ним. — Вам нужна помощь? — Послышался над ним женский голос. Сначала Боромир подумал, что эта женщина могла бы быть какой-нибудь дочерью того, кто окружал его отца. — Нет, прошу, оставьте меня! — Грубо ответил Боромир, пытаясь прогнать женщину и досадуя о том, что кто-то видел его таким. Ответа не последовало. Однако шорох подола платья послышался недалеко от него. И когда Боромир наконец поднял голову, он увидел перед собой, на расстоянии вытянутой руки, молодую девушку, невероятно красивую и милую. Она сидел на корточках перед ним и вглядывалась в его лицо. — Вас тревожит что-то, терзает. — Она чуть наклонила голову набок, ее волосы, лежавшие на плечах, с одной стороны спали вниз. Струящиеся, словно шелк, напоминавшие черное полотно ночного неба. — Сейчас у Вас тяжелые времена, но не стоит отчаиваться. Даже в самой непроглядной тьме есть свет. Почему же тогда светят звезды в ночи? — Она улыбнулась, видя, как он завороженно смотрит ей прямо в глаза. Его мокрое от слез лицо казалось таким невинным… — Потому что в них и есть свет, дающий надежду. Вспоминайте об этом всякий раз, когда будете в печали. — Девушка опустила глаза и выдохнула. Она знала, о чем говорила, Боромир понял это, ведь не раз уже видел это выражение лица, когда возвращался с очередной битвы. Девушка снова подняла глаза и теперь уже улыбнулась ему более открыто, заставляя душу Боромира трепетать. — Если Вам нужна будет поддержка, то мы можем поговорить в любой момент, солдат Гондора. — Она сделала акцент на последних словах, произнося это гордо и четко, что заставило Боромира вновь обрести силу. Девушка легонько коснулась его предплечья, в знак поддержки, а затем встала, уходя дальше по коридору, шурша своим тяжелым платьем. Боромир встал и застыл на месте. Ему хотелось броситься за ней, догнать, побыть в ее компании еще немного. Впервые он испытал такое окрыляющее чувство от столь короткого разговора с кем-то. В один миг все то, что он считал безнадежным существованием, вновь обрело смысл. И причиной тому стала она — ее прекрасный образ, нежный голос, врезавшийся ему в память на века. Наконец, кто-то мог стать опорой для него, для Боромира. Но кто она? Очевидно, что девушка приняла его за простого солдата, но ведь и Боромир никогда раньше не видел ее. Хотя для него сейчас это было не так важно. Простояв там несколько минут, приходя в себя, к нему вышел Фарамир. — Боромир, приехала твоя невеста. Сегодня вечером за ужином вы должны будете увидеться… Альвейн стояла на том самом месте сейчас, теплым днем, вспоминая момент их первой встречи, как после их представили друг другу, и девушка долго не могла смотреть в глаза Боромиру, пока тот не мог отвести взгляда от нее. Да, тогда все казалось куда проще, хоть и более страшнее. Но сейчас надвигалось нечто более существенное, чем ее собственные переживания. Альвейн чувствовала, что скоро случиться то, что навсегда изменит не только ее жизнь, но и целый ход истории.