Где-то в ночь под Рождество

- Люмус, - тихое слово шелестит по темной старинной зале, и через секунду множество огоньков взрывается разноцветным хороводом, кружась, мигая и играя в догонялки в хрупких стеклянных колбах и мензурках, развешенных гирляндой на ветвях пушистой сосны, стоящей в центре помещения. Темнота наполняется волшебными огнями, мерцающими, гаснущими и вспыхивающими, выхватывающими на секунду очертания предметов, отчего те кажутся тенями причудливых животных, то выгибающих спину, то готовящихся к прыжку, то вздымающих в небо. Тонкий, почти мятный, хвойный аромат вплетается в пляску света, окончательно наполняя пространство неуловимым волшебством: непонятным, не тем, которому учат в школе, и даже не тем, что описано на страницах запретных книг. Это ощущение непризнанного, нереального волшебства проникает под кожу и отражается бликами света в красных зрачках смотрящего во взрывающуюся огнями темноту Лорда. Это была забавная идея: сходка Упивающихся, стилизованная под Рождественский Бал. Самая драгоценная для магглов традиция, самый лелеемый день - он присвоил и его. Он мог. Посмел ли кто возражать? Отнюдь. Это было даже забавно: танцы и угощения для избранных были отнюдь не такой уж плохой идеей, а возможность щегольнуть аристократическими манерами и роскошными нарядами пришлась многим его сторонникам по душе. Ну а пара показательных расправ над магглорожденными волшебниками придала благородный кровавый оттенок изысканному празднику. Он не просто забрал себе этот день у магглов. Он сделал его своими. Почти привычное чувство триумфа пьянило: он в очередной раз бросил вызов и победил. Но к успеху примешивалась какая-то тревожная нотка, ускользающее щемящее забытое чувство, как будто он где-то допустил ошибку. Именно поэтому Темный Лорд так пристально вглядывался в темноту, рассматривая елку, освещенную мерцающими бегающими огнями: вот расправляет крылья миниатюрный золотой дракон в виде елочной игрушки - подарок четы Малфлоев - время от времени он дышит огнем и машет крылья, как будто хочет слететь с зеленых веток; вот мерно покачиваются сушеные головы, развешенные среди иголок - подарок Беллы - пришло их время петь новогоднюю песню; но больше всего тревожит подарок Северуса - гирлянда из стеклянных колб, в которой то загораются, как светлячки, то гаснут разноцветные звезды: иногда мерцают, иногда бегут друг за дружкой, а иногда горят ровным теплым светом, заколдованные умелой рукой мага. И комната будто повинуется им - словно невидимый дирижер управляет мелодией тишины и покоя, играет с темнотой, творит настоящее - то самое неуловимое волшебство. И это тревожит. И как будто напоминает о чем-то, давно забытом, приятном, но досадном чувстве, о какой-то страшной ошибке, оставленной, заколоченной в прошлом. Щелчок пальцев - и всё гаснет. Он вспомнил.