Когда-то давно в ночь под Рождество

У приютских детей немного поводов для радости, особенно когда на дворе послевоенные годы: невсегда еда в достатке, где уж до изысков. Оттого так ценны те скудны крупицы радости, что перепадают малышам. Воспитатели не жестоки, но до ласки ли, когда накормить детей не всегда удаётся? Но была в приюте одна традиция, которая строго соблюдалась даже в самые голодные годы - Рождество и пушистая наряженная елка в холодном зале. Администрация шла на немыслимые ухищрения, но елка была всегда - привез ли её мэр лично, как и обещал директриссе, притащили ли пара забулдыг за лишнюю монету, или сторож сам сходил за ней в лес, рискуя заблудиться в пургу, но в Сочельник в центре актового зала - промозглого, с огромными стеклянными окнами, в рамы которых немилосердно задували сквозняки - в самом центре холодного казенного помещения красовалась пушистая лесная красавица. На елку наматывали мишуру -кое-где порванную и связанную узелками, вешали стеклянные с блестками шары, выдавали детям по мандаринке и шоколадке (а то и две!), водили хоровод, пели песни осипшими на холоде голосами, а затем разводили по комнатам спать. И всю ночь снились юным воспитанникам снежные рыцари и дамы в платьях из снежинок, пропитанных еловым ароматом, а над ними восходящее яркое-яркое, как мандарин, солнце следующего лета. В один из годов после отбоя в холодном зале появились, крадучись, де фигурки: мальчик семи лет и девочка лет пяти. Уж очень сильно манила их лесная гостья со странным загадочным запахом и перьями блестящей мишуры среди зеленых иголок. Девочка остановилась возле самой елки, привстала на цыпочки и, запрокинув голову, потянулась прозрачному шарику с наполовину облетевшими блестками. - Ай! - она отдернула руку и обижено смотрела на палец. - Колется. - Эля, просил же быть осторожней, - мальчишка недовольно хмурился, глядя на свою маленькую спутницу. - Но он такой красивый... вот бы потрогать.... - Эля, Эля.... Что ж с тобой делать? - Мальчишка устало вздохнул. - Достанешь? Ну пожалуйста! - Высоко! мальчик отрицательно покачал головой и задумался. Бродя по сырым холодным улицам, он иногда видел в окнах богатых домов мерцающие огоньки на елках: вот бы Эля удивилась бы, если бы сейчас все шарики на их скромной ёлке вдруг загорелись разноцветными огнями. Он представил себе, как засияют голубые глаза девочки, сейчас смотревшие на него с мольбой. Она ждала чуда. А он многое мог: он уже это знал. Подчинять других, передвигать и прятать вещи, не прикасаясь к ним, заставлять людей лгать, даже взрослых. Он особенный. Но на этот раз это было что-то другое, какое-то светлое, непонятное, а оттого он не думал, что сможет. Но молящий взгляд голубых глаз девочки в белом платье, полный веры в него - и вот он уже протягивает руку к прозрачному шару на еловой ветке. - Сможешь? - Нет, но смотри.... Еловые иголки царапают кожу. Только бы получилось! Он не уверен, что сможет, но отчаянно хочет. Как это сделать? представить те огоньки на елках благополучных семейных людей? Он зажмуривается и незнакомое слово слетает с его языка: Люмус!