Часть 2: Асистолия.

Парни наперегонки устремились обратно. Скотт настолько растерялся, что не сразу обработал сказанное. Айзек, выглядящий на несколько тонов угрюмее обычного, взял дело в свои руки. Он был совсем не готов вот так быстро сдаться и собирался побороться за жизнь. – Надо делать искусственное дыхание, чего замерли? Лидия, давай! – Но... – Предлагаешь мне взяться за это? Пошевеливайся! – почти что прорычал бета, обозляясь. Спорить с раздражённым Лейхи, пытающимся помочь, дело неблагодарное. Айзек расположил одну руку поверх другой на грудной клетке юноши, пальцы сложив в замок, и принялся циклом повторять одни и те же действия. Ритмично, сильно надавливал на грудь основанием ладони. После первой десятки приготовился самостоятельно оказать помощь, но был остановлен решительной Мартин. Девушка, стеревшая кровь с пересохших губ Стайлза, наклонилась. Зажала нос, глубоко вдохнула и, зажмурившись как можно крепче, прижалась губами к приоткрытым стайлзовым. Двадцать толчков, "давай!", порция воздуха. Тридцать толчков, "ну же!" от Скотта, выдох. Стайлз пришёл в себя, с перепугу ухватившись за запястья Лейхи. Лидия отодвинулась, преувеличенно важно поправив волосы. Привкус крови остался на её губах, вызывая нежелательные позывы тошноты, но камень упал с её души. Айзек облегчённо выдохнул, отрезвляя ум, и поднялся на ноги, поворачиваясь на отдалённый шум приближающейся машины скорой помощи. Скотт никогда не сможет привыкнуть к потерям. Ему было невыносимо больно. Преобладало желание разбиться в щепки, истошно кричать и рвать волосы на своей голове. Он почти допустил смерть лучшего друга. Допустил смерть Эллисон. И многих других. А мог предотвратить это... Правда никто, кроме самого Скотта, не винил его. Страшная картинка встала перед глазами и не желала уступать другим. Истекающий кровью Стайлз – последнее, что хотелось видеть в этой грёбаной жизни. Скотт ведь так и не посмотрел эти дурацкие "Звёздные Войны"... и сейчас чувствовал себя поистине мерзко, утопая в океане вины. Его не интересовало сопереживание Киры, чья рука лежала на его колене, поглаживая. Ускоренный ритм сердца Айзека – да, Скотт слышал его, – тоже. Зарёванное лицо Лидии, опустошённой после пережитого. Их всех забрала машина скорой помощи. Парочка очумевших от травмы пациента медиков старались сохранить жизнь Стайлза в пути. Даже через кислородную маску он практически не дышал. Скотт ушёл в себя, надрывно крича "ненавижу, ненавижу, ненавижу!". Побуждения разнести к чёртовой матери всех и всё остановил товарищ, сидящий рядом. Рука Айзека уверенно опустилась на плечо МакКолла в сопереживающем жесте. – Скотт, твои глаза, – поаккуратнее намекнул он вполголоса. Плечи Скотта были каменными от напряжения. Зажмурившись, парень мотнул головой, стряхивая морок. Багровые глаза альфы сменились тёмно-карими, человеческими. Скотт поблагодарил Айзека и вновь уставился на столь мучительную картину. Шериф Стилински держался, как мог, но Скотт знал, слышал, чувствовал, видел и понимал: мужчина готов выть от боли, припав к носилкам, на которых безжизненно валялось тело. Ноа держал обледеневшую руку ребёнка двумя своими, но вряд ли это попытка согреть – Скотт и не думал об этом. Он в большей мере пожалел, что послушал волю умирающего. Надо было кусать. Надо было спасать риском. Но уже поздно. Это злило больше всего. Раздражённый и раздосадованный Скотт немощно сжимал руки в кулаки на своих коленях, не замечая, как Юкимура старается взять его за руку, хотя бы частично расслабить. В нём кипела ярость. Волк внутри сходил с ума. Со всех сторон доносилась "мышиная возня" врачей. Их недоумение не меньше нервировало. Айзек держался молотком, сидел молчком, только бы не злить альфу своей мнимой поддержкой. Кротко поглядывал то на лицо пострадавшего – он уже отмечал его болезненность и до получения травмы, то на сжатые до побеления костяшек кулаки лидера. Удручённо вздохнув, Лейхи качнул головой в ответ на свои необнадёживающие реалистские мысли и подбадривающе потрепал МакКолла по плечу, а после убрал руку. Они были на подходе к мемориальному госпиталю. Скорая припарковалась напротив главного входа в больницу. Специалисты оперативно выкатили грузную каталку и общими усилиями перетащили бессознательное тело. Скотт недовольно поморщил нос – ему казалось, что он дотащил бы Стайлза быстрее, но и врачи справлялись неплохо. Стайлза было нетрудно поднять. Особенно такого, каким он стал. Да, он сильно изменился. Неметон тому виной. Ногицунэ тому виной. "Я тому виной", – омрачнённо подумал Скотт. Айзек выпрыгнул из машины и лёгким бегом сократил расстояние до дверей пошарпанной больницы, дабы придержать и тем самым ускорить доставление Стайлза под присмотр врачей-хирургов. И... ещё половину отделения. Подав руку Кире и убедившись в её относительно стабильном состоянии, Скотт с её подтверждения, что та, впрочем, не обидится, подорвался вслед за каталкой, на которой везли бессознательного мальчика, чьё имя не под силу произнести при первопрочтении. Снаружи у входа всё это тревожное течение из мельтешащих подростков и, непосредственно, угасающего, встретила Мелисса. Она спровадила ребят подождать прогнозов в коридоре – Скотт чуть не поперхнулся, его возмущению не было предела. Айзек смиренно кивнул. Лидера такой исход событий не устроил. Скотт не раздумывая двинулся за мамой, краем уха улавливая суматоху в преодоляемых кабинетах. Все были беспокойны по тем или иным причинам. Мелисса поверхностно осматривала Стайлза, который был для неё не просто другом сына, прямо по пути. – Геморрагический шок четвёртой степени, анемия... зовите анестезиолога в 214 кабинет, срочно! — Мам, – первое обращение рассеялось в взволнованности врачей. – Мам! МакКолл резковато затормозила, обращая на сына многоговорящий взгляд, но тот быстро перебил приближающийся поток нотаций. – Мам, я буду с ним. – Скотт, милый... – на выдохе смягчилась женщина, устало массируя переносицу двумя пальцами. – Нельзя. – Я. Буду. С ним. – членораздельно произнёс МакКолл и, не дожидаясь ответа, обогнул маму, скользнул прямиком к 214 кабинету. – Вот ведь!.. – всплеснула руками Мелисса, но оставила всё, как есть. С большей вероятностью Скотта выпрут из операционной быстрее, чем она переступит порог. – Как думаете, с ним всё будет нормально? – встревоженно взывала о вселении какой-никакой надежды Кира. Глаза её были на мокром месте. Чувство вины поглощало лисицу не меньше, чем Скотта. Ну, либо она недооценила его отношение к другу. Лидия сидела молча, отрешённо уткнув взгляд в стену напротив. Она чувствовала смерть и её жестокие, несправедливые выборы. Айзек совсем не знал, как приободрить девушку Скотта, и высказал своё мнение на этот счёт открыто: – Не думаю. Сглотнув липкий ком страха, Кира судорожно выдохнула. Глотку сдавило желанием разрыдаться. Но не время. – Колото-резаное ранение брюшной полости, органы не повреждены. Герметизируйте рану, скорее. Скотт пулей влетел в операционную, его ослепил яркий свет люминесцентных ламп. Шум подключённого кардиомонитора долбил прямо в мозгу. Самое главное – пульс присутствовал. Ладони вспотели от пышного букета переживаний. Брюнет, не зацикливаясь, вытер их о штаны, сидя чуть поодаль от эпицентра борьбы за жизнь. Трение электродов дефибриллятора пилили черепушку. Разряд. Столпотворение врачей умудрялось не теряться и действовать сплочённо. Разряд. Сердечный ритм восстанавливался. Ноа был рядом со Скоттом. Разряд. Резкий вдох и афонический хрип. Распахнутые двумя орбитами глаза. Ноги напружинились, Скотт почти подскочил с места. Он слышал дребезжание приборов, сливающееся воедино. Слышал слабеющее сердцебиение – сердце просто не выдерживало. Бедолагу нужно было заштопать, но какова вероятность, что они не потеряют его во время операции? Пронзённые ткани отмирали. Кровотечение остановилось. Стайлз из-за слабости отключился так же быстро, как и пришёл в себя. Глаза его закатились, пока в вену вводили анестетик, а пульс на кардиомониторе терялся на глазах. – 1 миллиграмм адреналина! – приказал заведующий хирургического отделения. Ошарашенный зычным приказом ассистент набрал в шприц малую дозу адреналина и скоро протянул главному. Статичный визг аппарата оборвал многие жизни в один момент. Раскрасневшийся Ноа заплакал, не сдержавшись. Мелисса неверяще отошла на шаг, обнимая себя за плечи. Скотт медленно поднялся с места. Он готов был воскресить ногицунэ и убить снова. Разорвать в клочья зубами и когтями. – Асистолия, – хирург снял скрипучую перчатку и глянул на настенные часы. – Время смерти... – Нет! – не выдержал Скотт. Кишечник скрутился в узел от ужаса. – Сделайте что-нибудь! Они и пытались. Парень мигом преодолел расстояние, смешавшись с врачами. Мелисса сразу поняла задумку. Не сказать, что она яро придерживалась её реализации. Но сделала своё дело, как только Стайлза подключили к аппарату жизнеобеспечения. Пока Скотта не выгнали, она отвлекла врачей на себя. Ноа утёр слёзы и вовлёкся в происходящее. Его сын был в искусственной коме. Опечаленный и встревоженный, МакКолл поднял хиленькую руку Стайлза и аккуратно прокусил кожный покров на предплечье, после чего отпрянул. Это всё, что он мог. И этого было мало, чтобы не разрыдаться. Это может убить Стайлза. Он в любом случае умрёт. Сколько не беги от урагана, он всё равно тебя настигнет. Эмоции захлёстывали поминутно. Скотт небрежно размазал по щекам горючие слёзы. Всхлипнул. Совершенно по-детски. Совершенно ребячески уткнулся носом в плечо потянувшего его на себя шерифа, подошедшего двумя секундами ранее, и заплакал. Лёгкие ныли. Скотт чувствовал настигающий нервный срыв – он так стойко держался все эти дни. Ноа по-отцовски обосновал ладони на спине МакКолла. Парнишка вцепился в него, позволив себе такую манящую слабость, как поплакаться кому-то в плечо. Тому, с кем может разделить боль. Сердце Мелиссы обливалось кровью. Айзек навострил уши и различил среди перешёптываний врачей и назойливого пиканья прибора хныканье. Принадлежащее Скотту. Это весьма травматичный опыт – услышать, как не в себя рыдает Скотт МакКолл. Остаться в стороне Айзек не смог. Прочувствовал чужую боль. Расплылся по стулу, лишённый всякой радости, и закрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие даже в такой тяжёлой ситуации. Перед глазами всплыла эпитафия с вычерченным выверенным именем. Стайлз Стилински. Вернее, Мечислав "Стайлз" Стилински. Увековечен в сердцах и памяти. Небо примет новой звездой. Из жизни ушёл мгновенно, а боль осталась навсегда. Навсегда... Леденящие мурашки пробежали по телу. Всё затихло.