Часть 4: Ликантропия.

《...》

– "Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь" – писал Антуан де Сент-Экзюпери, – выдержанно улыбнулся Дитон, кивком головы перенаправляя внимание на вяленького померанского шпица. – Запущенный лептоспироз. Ампициллин и ему подобные не подойдут, к сожалению, у Бонни аллергия на антибиотики. Озадаченности нет предела. Стайлз впервые сталкивается с подобной ситуацией и не знает, справится ли с возлагаемой ответственностью. Да, он знал, что оборотни способны забирать боль. Но так сильно распереживался, что не сможет этого сделать, что поверил в неудачу преждевременно. Надув щёки, шумно выдохнул, потарабанил пальцами по столу и всё же собрался с мыслями. – Просто прикоснуться, да? – Просто прикоснуться, – заверил Скотт. – Ты можешь забрать её боль только в том случае, если действительно этого хочешь. Это единственное условие. Да, этого мало, но лучше, чем ничего. Для неё ты станешь героем. Алан кратко и безучастно улыбнулся вновь, не встревая в диалог мальчишек. Айзек предпочёл отмолчаться, вспоминая о собственном опыте. Казалось, это было недавно: картина того дня воспроизводилась почти наяву. – У тебя всё получится, Стайлз, – МакКолл кивнул, обозначая, что тот может действовать. Стилински осторожно вознёс руку над хрупким тельцем собачонки, приложил к тёплому боку и слегка зарыл кончики пальцев в рыжей шёрстке. Прочистил горло и уставился на маленький силуэтик, сосредоточившись. Сердце Бонни стучало так тяжело и больно. Тоненький скулёж долетел до ушей Стайлза. Он поджал губы и выдержал жалостливый прищур, боясь осечься на полпути, когда чёрные, жгучие завитки начали подниматься по венам. Айзек не сдержал добродушной улыбки. Стайлз забрал часть её боли, не сразу отнимая руку от мягкой шерсти. Ненавязчиво пригладил её, улавливая обострённым слухом, как унялся спазм, успокоилось сердце, дыхание выровнялось. На глазах застыло самое что ни на есть светлое и искреннее проявление эмпатии. Стилински задрал голову кверху, дабы не извергнуть слёз, и стеснённо пискнул: – Не смотрите так, я вовсе не хочу плакать, как пятилетняя девчонка... – взгляд его непроизвольно упал на подожившую животинку, лизнувшую его руку в благодарность. – Или хочу. Тихонько хныкнув, он припал к груди рядом стоящего, повиснув на том с объятиями. Айзек секундно оторопел, да и, кажется, Стайлз сам от себя такого не ожидал. Однако, кудрявый смиренно похлопывал его по спине, переглядываясь с широко улыбающимся Скоттом. – Не волнуйся, все мы плакали, когда впервые забирали у кого-то боль, – утешил Скотт, и Стайлз отозвался насморочным: – Нет, ну ты и сказал, конечно... стану для неё героем... я правда стал героем для Бонни? – Стал, стал, – подтвердил Лейхи. – Думаю, она запомнит тебя надолго. Как мальчика, который сначала испугался её, а потом... – Расплакался, как пятилетняя девчонка, – всхлипнул Стайлз, оторвавшийся от Айзека, чтобы утереть слёзы. – Заметь: ты сам это сказал, – и потянул его обратно к своему плечу, видя, как тот неустанно утирает слёзы, но губы его всё ещё дрожат. Радости, что он смог быть полезным, нет предела. Против объятий парнишка и не против, однако, в этот раз обнял поспокойнее. Он выглядел значительно лучше, чем тот выжатый как лимон подросток ещё неделю назад, и даже успел шуточно возмутиться, что из-за регенерации у него не осталось брутального шрама. Стайлз никогда бы не представил себе такой исход. Ему вовсе не хотелось волчатских проблем. При том предложение Питера было весьма заманчиво по своей сути: ты перестанешь чувствовать себя плохо, если обретёшь силу. Но Стайлз не воспользовался легкодоступным благом, и, наверное, многие сказали бы, что он ненормальный. Может, так и есть. Он не знал. В любом случае, за неделю он успел надумать, что оборотень из него беспонтовый, и море вопросов остаются неразрешимыми. Успокоившись, парень глубоко, насколько мог, вздохнул, Алан перехватил Бонни и, довольно хмыкнув, понёс на передержку – скоро за ней придут хозяева, напоследок бросил загадочное: – Надежда как солнце, Стайлз. Пока парень соображал, мысленно перебирая все возможные продолжения фразы, доктор уже скрылся за дверью, но внезапно его осенило: – Если ты веришь в него только когда видишь, тебе не пережить ночь! Это из Звёздных Войн... но к чему это? Блин, ушёл! Вот видите, даже он смотрел, а вы – нет! – упрекнул Стайлз, и Скотт неловко улыбнулся. Стайлз всё равно заставит посмотреть. – Ладно, проблема остаётся проблемой. Я совершенно не знаю, как проявляются ваши собачьи повадки, и не умею обращаться в зубасто-клыкастого человечка. Даже коготки выпускать – вы подумайте только! Безнадёжно, да? Скотт постарался унять улыбку, подступая к понурившему плечи Стайлзу сбоку. Он вытянул руку в приглашающем жесте. И сверхнедоверчивый по своей натуре Стилински без раздумий протянул свою руку ему, непонимающе бегая глазами от точки до точки: раскрытая ладонь – лицо Скотта – ладонь – рука Скотта, появившаяся под его. МакКолл придержал повёрнутую кверху ладошку снизу и большим пальцем слегка огладил её центр, на что Стайлз уж было хотел пульнуть сарказмом, но тот застрял у него в глотке, как только друг надавил. Острые когти выглянули на свет, как если бы Скотт давил на лапку кошки. – Воу! Какой кошмар. – Привыкнешь, – хихикнул Скотт, наблюдая за удивлением Стайлза из-за плеча, пока тот разглядывал свой новый "маникюр". Как только парень повернулся, обнаружил два горящих красным глаза, и инстинктивно радужки налились золотом. Удостоверившись в том, что не только у него случилось это при взгляде в глаза альфы, Стайлз сморгнул ликантропию. Кажется, не такой уж он безнадёжный, и всё-таки чувствует, что обучение выдастся неладным. Со двора донёсся истеричный визг машины. Это Лидия, вызвавшаяся довезти друзей на тренировку, поторапливала парней. И, конечно, им пришлось оставить Бонни на попечении Алана, подхватить тренировочные сумки с формой и паровозиком умчать на улицу. Стайлзу чрезмерно не повезло: он только стал оборотнем, а встретит своё первое полнолуние уже через десять дней. На минуточку, что не менее нервировало его, на этой неделе чемпионат по лакроссу, и его не оставят на скамье с запасными игроками. Закинув сумку внутрь салона, чуть не пришибив Айзека (хотя такого попробуй пришиби), Стайлз торопливо извинился и рухнул на переднее сидение. Лидия, встречавшая мальчишек глазами, покручивала на указательном пальце связку ключей, но когда все уселись и сама разместилась за рулём. Прокрутила ключ, завела машину и выехала с парковки. Когда Стайлза только выписали, на следующий же день рыжуля повисла на нём с цепкими объятиями, озадачив влюблённого парня, не до конца осознававшего своё счастье. Не сказать, что он готов ещё раз вонзить в живот катану ради этих объятий, но чисто гипотетически... ладно, нет. Сейчас Мартин вела себя как обычно. – Скоро полнолуние. Вы уже решили, что будете делать со своим новоиспечённым щеночком? – не отнимая глаз с дороги, подстегнула девушка. Переполненный возмущением Стайлз открыл было рот, но ни звука не слетело с его губ. Он открывал и закрывал его порядка четырёх раз, как рыба на суше, и в итоге почти смирился с тем, что не может найти слов. Сложил руки на груди и насупился, будто кто-то только что хорошенько проехался по его самооценке и задел за живое. – Думаю, то же самое, что и обычно. Стайлзу придётся найти свою мантру для сохранения человеческого облика, – ответил Скотт. – И этим мы займёмся, конечно, в ночь полнолуния? Потрясно! – всплеснул руками Стайлз, но секунды через две позабыл о своей обиде и резко обернулся назад, скрутившись в торсе и схватившись за спинку сидения. – Погоди. Ты примотаешь меня цепями к дереву? Лидия через зеркальце заднего вида заметила необычайно "громкую" переглядку МакКолла и Лейхи. Стайлз всё не мог успокоиться с расспросами. – Очуметь. Дожили. – Не думай об этом. Сейчас нужно сосредоточиться на тренировке. Стайлз не стал перечить, расплылся по сидению и, сварливо пробубнив нечто неразборчивое, уставился в окно. Стрекочущее чувство неудачи не оставляло его, но делиться тревогой он был абсолютно не готов. А потому, выходя из машины и забрасывая на плечо сумку с формой, он тряхнул головой, смахивая оцепенение, и устремился в раздевалку, обернувшись к Лидии едва ли не споткнувшись только чтобы поблагодарить. Она, собственно, и не прощалась с ними – двинулась к трибунам, деловито вышагивая. Стайлз с головой окунулся в омут сомнений и выныривал лишь моментами, удивляясь тому, что ещё не захлебнулся. Ему было страшно. И взгляд невольно падал на место, где некогда был оставлен укус, обративший его. Но какой из Стайлза оборотень? Он до конца не верил в то, что справится. Кажется, ему никак не становилось легче, но стыда не хватало для того, чтобы оповестить об этом хотя бы кого-нибудь. Шестерёнки сложного механизма прокручивались в голове со скрежетом, хотя ещё до больницы и одержимости слаженно работали. Ногицунэ сломал его, сдержал своё обещание, навсегда оставшись с ним чувством навязчивого страха потери самоконтроля. В голове билась тревога, предупреждающая о некоторых несогласованностях системной работы. Но что же теперь можно сделать? Видимость застелила колкая рябь, и разум отягчающе помутнился. Конечности обмякли, и Стайлз с грохотом прибоченился к шкафчику, привлекая внимание к своей персоне. – Стайлз? Всё нормально? – насторожился Скотт, располагая руку на его плече и тем самым комкая ткань футболки. Рассудок прояснился так же резко, как и потупился. Парень выпрямляется, массирует виски и как ни в чём не бывало тянется за сумкой, на весу вытягивая оттуда именную форму. Не ровен час он упал бы в обморок от непоправимого морального истощения. Понадобится куда больше времени на то, чтобы скомпоновать мысли и чувства, находящиеся в сей момент в обширном разладе. – Я в порядке. Так, приуснул немного. Не переживай. Конечно, Скотт ему не поверил. Стайлз чувствовал его неверие через буравящий переносицу взгляд. Но, к его счастью, прямо по курсу возник тренер, оттянув возможный разговор. – Стилински! Рад тебя видеть, дружок, – мужчина отвесно хлопнул парня по спине, одарив воодушевлённой десневой улыбкой, и подросток поприветствовал его. – Поторапливайтесь, придурки! Живее на поле, ну же, рожайте! – изменился в настроении он. Стайлз торопливо переоделся, выпинывая из головы мешающие сосредоточиться мысли, и, схватив стик, вышел на поле. Занимая позицию, выдохнул, не поддаваясь панике преждевременно, и вскинул кверху кулак в поддержку своим друзьям. Стайлза никогда не воспринимали серьёзно, а теперь он сможет проявить себя, чуть поднажав. У него отныне есть привилегия, и, если понадобится, он ей воспользуется. Тем не менее, по большей мере ему хотелось оставаться человеком, но вычленить из формы оборотня плюсы было необходимо. Однако, он всё никак не мог смириться, что у него из щёк так же будут вырастать волосы каждый раз. Дело привычки. Просто больше не получится подстебнуть свору собак, поскольку он и сам стал её частью. Хотя нет, неправильно. Стайлз был самым первым сторонником МакКолла. Его бетой-человеком. И в этой его форме было какое-то особое очарование. От того, что Скотт почти на официальном уровне стал его альфой, их отношения не изменятся. Да и связь оборотней вроде бы никак не документируется.

《...》

На протяжении недели парня так и подмывало поделиться чувствами, но дел было по горло, а резать с плеча – не его. Лунный свет только забрезжил меж листьев могучей кроны, а лязг цепей уже послышался. Щекотливая слабость сидела под кожей, порывисто обостряясь обратным эффектом ощущения силы внутри, и это пугало. Он беспрекословно дал себя заковать в кандалы неконтролируемого оборотня, поскольку понимал, что станет таким на время. – Так, Стайлз. Какие три вещи нельзя скрыть? – Солнце, луну, правду, – медленно произнёс он. Глаза забегали. Предвкушение нехорошего сильно влияло на состояние встречающего своё первое полнолуние. Нервный от неведения Стайлз затрепыхался, расшевеливая цепи, но всё безрезультатно – холод железа впивался в запястья и давил на грудь. Стайлз никогда не хотел оказаться в таком скверном положении. Редкие панические взгляды куда-то ввысь давали знать, что юноша попросту не понимает, чего ждать. И когда всё началось, он не был готов. Он не приготовился бы никогда. От поднявшегося волнения риск потерять контроль стал только сильнее, но просьба Скотта расслабиться, отнюдь, не убедила сделать это. Всё его тело сдавило изнутри, Стайлз запрокинул голову и крепко зажмурился, старательно вдыхая через нос и выдыхая почти болезненно. – Стайлз, всё хорошо, я рядом, – старался спокойнее говорить Скотт, сопереживая. В организме обнаружился самый настоящий страх. Мышцы схватил спазм. Холодный пот пробрал щуплое тело юноши, и он задрожал. Айзек не припоминал, чтобы с ним происходило нечто подобное, и недоверчиво нахмурил брови, обращая взор к провоцирующей луне. Скотту тяжело смотреть на то, как его другу больно – тот вдоволь намучался. Альфа решает приблизиться, но тяжёлая рука Лейхи останавливает его, стискивая плечо. Глаза Стайлза горят двумя бешеными светлячками – непривычное зрелище, заострённые уши улавливают каждое колыхание травы, а нюх – каждую испускаемую растениями амбру. Когти впиваются в кору дерева. Из уст вырывается животный рык. Стайлз впал в присущее новичкам беспамятство – он готов рвать и метать. – Стайлз! Повторяй: солнце! – Лу.. – Давай-давай, правильно! – поражается МакКолл. Он и не думал достучаться быстро. Но, по всей видимости, главное достоинство его беты – воля. И безграничная человечность, даже если он больше не человек. Пугало только то, что цепи с лёгкостью поддавались его дёрганым движениям. Скотт изредка поглядывал на уязвимые места конструкции, думая: это не удержит Стайлза. Он слишком силён. Главное, чтобы он не понял это именно сейчас. – Солнце.. луна.. правда... – сквозь острые зубы цедил обращённый сын шерифа. — Сол-лнце.. – рвано вздохнул он. – Луна... Правда, выдохнул тут же. И его попустило. По крайней мере, они так подумали и доверчиво собирались его выпускать. Когда юноша клацнул зубами возле протянутой руки Айзека, они поняли, что не всё так просто. – Знаете, мне сейчас как никогда хочется перегрызть вам глотки и смотреть, не представите даже, как вы истекаете кровью! – Стайлз, ты упадёшь в обморок, – рационально прерывает его МакКолл, невольно вспоминая Войда. – И то верно... – озлобленно рычит бета, закрывая глаза и стараясь дышать ровнее. Парень делает мощный рывок и высвобождает запястье из хватки металлических змей. Со второй рукой проделывает то же самое, да с такой необычайной лёгкостью, что Скотт не успевает сообразить ничего лучше: подскакивает и сжимает в псевдо-объятиях, пока Айзек обращается наготове драки и скалит зубы в сторону друга. Вот только нападения не последовало. Новообращённый просто дышал, просто мелко бился в руках Скотта от быстрых вдохов и выдохов, пока не расслабился, роняя голову на его плечо. – Господи, что же это... – тревожно шепчет он. На секунду Скотту показалось, что тот вымотан. Ещё бы, он потратил все силы на то, чтобы оставаться человеком. Лейхи скрыл острые клыки и в секунду принял обычную свою форму, любопытничая, подступил к ним сбоку. Но при том не вмешивался. Только смотрел, как Скотт слегка покачивает в своей хватке обессиленного Стайлза. Парень пытался ответно похлопать друга по спине, вот только у него едва получалось это первые десять секунд. Потом силы вернулись и он смог выпрямиться, отстраняясь. – О чём ты подумал? – искренне поинтересовался МакКолл. – О маме, – непринуждённо, насколько мог, ответил Стайлз, но скорбь напрягла связки и выдала с потрохами. Стайлз – самый бесшабашный оборотень, который только может быть. По мнению Скотта он имеет перспективы и сам знает об этом, но пока пребывает в растерянности на этот счёт. Безусловно, Скотту приятно, что Стайлз не возражал против, но лёгкое послевкусие вины за содеянное оставалось при нём, ведь его друг не хотел становиться таким же. Стайлз нестойко улыбнулся, и Скотт, переглянувшись с Айзеком, вздохнул. Оцепил взглядом оставленные на стволе дерева царапины, а после отошёл к Джиппи, прибрав цепи. Айзек качнулся в сторону Стайлза, касаясь плеча, и тем самым привлёк его внимание. – Я думал об отце. Так что могу понять. Поджав губы, шатен кивнул и хлопнул кудрявого по спине в приятельском жесте. Тот отступил. Он поднял глаза к серебристому свечению посреди неба, чувствуя неимоверной силы притяжение, и понял, что уже не будет, как прежде. Наверное, никогда. Не изменится только одно – он всё тот же, просто с новыми навыками. Просто бета Скотта МакКолла. Просто парень, который сражался бок о бок с ним окольными путями, отныне научится драться рядом на равных условиях. А Скотт не даст в обиду. Жизнь понемногу налаживалась и успокаивалась. Айзеком твёрдо было решено переехать, и Стайлз, успевший неожиданно с ним сблизиться, не отпустил бы его, если бы тот не дал свой номер. Они условились позвонить, если что вдруг случится, и Лейхи шуточно послал ребят к чёрту. На днях он покинул Бейкон Хиллс, оставив за собой только чувство приятной грусти. Они ещё не знали, что ждёт стаю МакКолла в будущем, но уверены, что могут полагаться друг на друга.