3

Максим, всё ещё слегка дрожа, присела на край дивана и смотрела на Элизабет: — Ну и что… что с ним теперь будет? — спросила она, слегка нервно посмеиваясь. Элизабет спокойно оперлась о спинку кресла, держала леденец во рту и, с характерным для себя сарказмом, произнесла: — Максим, не переживай. Всё под контролем. Этот молодой человек просто проходит лечение в одной из клиник для душевно больных. — Л… лечится? — Максим округлила глаза. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — кивнула Элизабет, улыбаясь уголком рта. — Немного не в себе, скажем так. Иногда он пытается всех пугать и играть в свои игры. Но поверь мне, Максим, я уже давно научилась с такими иметь дело. — Ты… ты просто спасла меня, — пробормотала уборщица, слегка облегчённо выдыхая. — Я думала, что всё… — Всё, — перебила её Элизабет, — закончилось. Но запомни одно: никогда не пытайся вмешиваться в мои «дела с друзьями». Особенно если они думают, что могут убить кого-то ножом. Максим покачала головой, едва сдерживая смех: — Я уже начинаю понимать, почему у тебя тут такая дисциплина и почему Стэнли, судя по всему, слегка «не все дома». — Вот именно, — подтвердила Элизабет, усмехаясь. — Но поверь, он интересный, когда не пытается меня убить. И я бы сказала, что с ним всё будет занимательно. Максим фыркнула: — Интересно — это мягко сказано. Ну, ладно, я уберу ведро и продолжу уборку, а то ты тут ещё начнёшь кого-то лечить своими способами. Элизабет, опершись о дверной косяк, только тихо улыбнулась и кивнула: — Точно. И это, Максим… держи дистанцию. Даже если он выглядит мило и уверенно. Иногда внешность обманчива. Максим кивнула, и шум уборки снова заполнил комнату, а Элизабет снова направилась к кухне, думая о том, как Стэнли будет теперь «испытывать» свои новые ограничения. Вечер опустился на дом, и после того как Максим ушла, они остались вдвоём. Комната наполнилась тишиной, которую нарушал только слабый шелест ветра за окнами. Стэнли и Элизабет обменялись долгим взглядом — взглядом, который говорил больше, чем слова. Он был холодным, расчётливым, но в нём скользнула интересная искра. Она заметила, как его глаза внимательно скользят по её лицу, как будто пытаются разглядеть что-то скрытое. Наконец, они разошлись по своим комнатам. Элизабет опустилась на кровать, тяжело вздохнув, чувствуя, что весь день оставил в ней странный след. Она закрыла глаза, но в голове продолжали мелькать его образы: сильные руки, которые легко могли контролировать любую ситуацию; накачанная грудь, которую она случайно увидела, когда он наклонился; симпатичное лицо с едва заметной ухмылкой; то, как он курит, и это странно сексуально. Она пыталась отогнать эти мысли, напоминая себе о миссии, о планах, о том, что она — наёмница. Но они возвращались снова и снова, предательски вплетаясь в её сознание. Вскоре Элизабет заснула, но сновидение оказалось непослушным. Утро. Гудит кофемашина. Привычный ритуал. Элизабет стояла, глядя на лес за панорамным окном, когда неожиданно для себя почувствовала ладони на талии. Большие, тёплые, крепкие — она сразу поняла, чьи. — Что-то ты рано проснулся, — тихо произнесла она. В ответ раздался лёгкий смешок. Почти сразу следом — горячее дыхание у самой шеи, а затем короткий, ленивый поцелуй. — Не могу спать, зная, что меня ждёт на завтрак. Элизабет расплылась в улыбке и всё же поддалась этому ощущению. Стэнли продолжил целовать её шею, медленно, будто смакуя, спускаясь к оголённым плечам. Его руки тем временем расползались в разные стороны: правая, едва касаясь кожи, скользнула под футболку, левая осторожно опустилась ниже. — Мне кажется, трусики здесь лишние, — низко, почти хрипло прошептал он, проскальзывая под тонкую ткань. — Да, Стэнли. — вырвалось у нее, когда парень средним пальцем надавил на клитор. Проснувшись, она резко села на кровати, чуть вспотевшая, дыхание сбивалось. Взгляд её был рассеян, а руки невольно сжимали простыню. «Почему он снова приходит ко мне во снах?» — подумала она, ощущая странное сочетание раздражения, удивления и чего-то более интимного, что она пока не хотела себе признавать. Поздно ночью, где-то около трёх, Элизабет лежала в своей комнате, когда внезапно услышала посторонний шум из гостиной. Сердце слегка подпрыгнуло. Осторожно открыв дверь, она увидела Стэнли, уютно устроившегося на диване, в одной руке у него был пакет с дошиком, а на экране телевизора показывался ужастик. Он медленно повернул голову к ней и с лёгкой ухмылкой выпалил: — Зачем ты меня звала? Что-то хотела сказать? Элизабет моргнула, слегка растерянная: — Что? — переспросила она, не сразу понимая, о чём он. — Ну ты что-то бормотала, — продолжил Стэнли, с хитринкой в голосе, — кричала моё имя. Я подумал, что тебе мешает фильм, поэтому сразу прикрутил. Элизабет почувствовала, как щеки загораются красным, и слегка фыркнула, пытаясь скрыть смущение: — Ну да, конечно. Мне фильм мешал, — саркастично ответила она, резко закрывая дверь за собой. Она зашла в свою комнату, прислонилась к двери и позволила себе тихо выдохнуть, ощущая, как стыд и смущение перемешиваются с неожиданным волнением. «Вот же… что он творит со мной даже в три часа ночи…» — подумала Элизабет, и легкая дрожь пробежала по спине. Утро наступило слишком быстро. Элизабет проснулась разбитой и смущённой — всё ещё помнила свою неловкую ночную сцену со Стэнли и тот кошмарно-реалистичный сон, который продолжал клубиться в голове, как туман. Она осторожно подошла к двери комнаты и приоткрыла её буквально на пару сантиметров, выглядывая, как испуганный зверёк. Гостиная была тиха. Пустая. Кажется. — Отлично. Он ушёл спать, наверное, — прошептала она себе и выдохнула с облегчением. Но стоило ей выйти в коридор и направиться на кухню — как судьба сразу решила подставить подножку. Она врезалась в чью-то грудь. Твёрдую. Тёплую. Слишком широкую, чтобы быть случайностью. Элизабет резко вскинула голову — и встретилась глазами со Стэнли, который стоял с чашкой, растрёпанный, сонный и почему-то выглядел ещё более опасно-привлекательно, чем ночью. И вот тогда… Мозг предал её. В одно мгновение вспыхнули образы из сна: его тело, нависающее над ней… волосы, падающие ему на глаза… его дыхание у её шеи… эти звуки… эти стёртые, запутанные стоны… Щёки мгновенно вспыхнули, будто её подожгли. — Эй, осторожнее, — протянул он, кладя ладонь ей на плечо, чтобы удержать от падения. Она отскочила почти как ошпаренная. — Я… кофе, — выдохнула она и почти убежала на кухню, лишь бы не смотреть ему в глаза. Стэнли проводил её взглядом, приподняв бровь, как будто пытался понять, что это за странные утренние манёвры. А Элизабет уже стояла, отвернувшись к кофемашине, упрямо рассматривая упаковку зерна, как будто это был самый важный предмет в мире, лишь бы не ощущать, как жар в лице становится ещё сильнее. Стэнли какое-то время молча наблюдал за ней из-за спины. И чем дольше он смотрел, тем заметнее становилось её странное поведение. Она не просто смущена. Она нервничает. Из-за него. Он медленно подошёл ближе и облокотился на стол рядом, намеренно сокращая дистанцию. Элизабет напряглась моментально — будто током ударило. И он это увидел. — Ты чего такая красная с утра? — спросил он нарочито лениво, чуть хриплым утренним голосом. Она вздрогнула, но старалась не показать волнения. — Просто жарко, — пробормотала она, не оборачиваясь. Стэнли ухмыльнулся уголком рта. Даже не улыбка — едва заметная тень. Но в его взгляде промелькнуло понимание. О, он не был дураком. Он видел, как она избегает его. Как смущается. Как краснеет, стоит ему только приблизиться. И эта мысль его забавляла. Не то чтобы он сразу строил планы, но в голове что-то щёлкнуло: «Она что-то чувствует. Значит… можно играть. Можно давить. Можно использовать.» Он медленно наклонился чуть ближе, будто случайно. — Если хочешь, могу открыть окно. Мало ли перегрелась, — произнёс он таким тоном, от которого её пальцы чуть не выронили кружку. Элизабет резко отступила на шаг. — Спасибо, не надо! — слишком быстро, слишком резко. Стэнли распрямился, теперь уже явно довольный реакцией. Он смотрел на неё так, словно только что разобрал новую игрушку и понял, куда в ней нужно нажимать, чтобы она давала нужный результат. — Как скажешь, Лиз, — протянул он мягко, почти ласково, но в голосе было что-то хищное. И ушёл в гостиную, оставив её одну — стоять, дрожать, злиться на себя. Но за дверью он всё ещё слышал, как она пытается успокоиться. Он понял. И решил использовать это. В гостевой комнате парень лежал на кровати и представлял что разговаривает со своим другом-ученым. — Ситуация крайне… неудобная. Я всё ещё нахожусь в доме Элизабет. Поначалу план был прост: понять слабые места, дождаться подходящего момента и выбраться. Но реальность не так проста. Девушка раздражает. И в то же время что-то в ней захватывает внимание. Её привычки, привычная рука на чашке кофе, странная уверенность в себе, когда она думает, что я ничего не замечаю… План очень прост: использовать её эмоции, её привязанность к порядку и контролю. Малейшая ошибка — и я свободен. Однако с каждым днём что-то сбивается. Каждая её реакция на меня — будь то взгляд, жест или просто слово — вызывает странное напряжение. Напряжение, которое я не испытывал уже давно. На протяжении этих двух недель я буду проверять границы. Выходить из комнаты в удобный момент, создавать «случайные» контакты, флиртовать, подталкивать её к реакциям. Цель: свобода. Побочный эффект: непонятное, противное чувство, которое всё настойчивее просачивается внутрь. Всё ещё считаю это инструментом, но странно. Каждый раз, когда я наблюдаю за ней, возникает мысль, что возможно, план усложнится не только для неё, но и для меня. С самого утра всё кажется обычным. Но она рядом. И, кажется, не осознаёт, какое напряжение во мне вызывает одно её движение. Чашка кофе, леденец между зубами, взгляд через край кружки… Чёрт, как это раздражает. И одновременно завораживает. План простой. Найти слабое место. Проверить границы. Выждать момент, когда можно будет уйти. Ничего личного. Просто стратегия. Но она всё портит. Каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд — будто подстраивает меня под себя. И я понимаю, что это опасно. Это может сломать план. Иногда она не замечает меня, а иногда преднамеренно сталкивается. И каждый раз я проверяю реакцию. Она краснеет. Она пытается скрыть смущение. Забавно, как ей это не удаётся. Её раздражение, её попытки держать лицо… Я учусь на этом, прокладываю путь к свободе, но… что-то внутри начинает подсказывать, что эта игра может выйти из-под контроля.

***

День 2 Элизабет наливала себе кофе, когда дверь скрипнула, и Стэнли вышел в одних штанах, с утра ещё сонный, с кружкой лапши в руке. Девушка мгновенно отстранилась, щёки загорелись, а он просто облокотился на стол, глядя на неё краем глаза. — Что, так страшно выгляжу с утра? — лениво протянул он. — Надень хоть что-то, пожалуйста… — пробормотала она, стараясь не смотреть прямо на него. Он лишь усмехнулся уголком рта, наслаждаясь каждым её смущением.

***

День 4 Элизабет стояла у книжного шкафа, выбирая книгу, когда Стэнли подошёл сзади, наклонился, чтобы достать банку с верхней полки, и едва коснулся её спины. Девушка вздрогнула, резко повернулась, а он тихо улыбнулся. — Ты что-то ищешь? — спросил он невинно. — Просто книгу, — коротко ответила она, стараясь не показывать внутреннее смятение. Он протянул ей книгу, но её взгляд выдавал всё: замешательство, раздражение и невольное любопытство. Вечером парень розмышлял на диване: Сегодня утро началось иначе. Она думала, что я не замечаю, как быстро её сердце ускоряется, когда я прохожу рядом. Я понимаю, что могу управлять этим — малейший жест, взгляд, слово — и эффект гарантирован. Она думает, что контролирует себя, но на деле я уже веду игру. И черт возьми, мне это нравится. День 5 Элизабет шла по коридору, когда Стэнли «случайно» оказался рядом. Его плечо едва коснулось её, а взгляд был пронзительным. Она замерла, но попыталась не показывать волнения, продолжая путь к кухне. — Ты что, боишься? — тихо спросил он. — Бояться тебя? — переспросила она с ноткой сарказма. — Выглядит иначе, — усмехнулся он. Их взгляды пересеклись, напряжение повисло в воздухе, и оба понимали: это игра, но правила её пока никто не знает. Элизабет забралась на табурет, чтобы достать папку с документами с верхней полки. Она тянулась, выравнивала равновесие, когда табурет неожиданно заскользил. — Чёрт! — выдохнула она, теряя опору. Рядом, словно случайно, проходил Стэнли. Он инстинктивно попытался поймать её, но не рассчитал силу падения. Вместе они рухнули на пол. Элизабет оказалась сверху, почти лежа на его груди. Сердце бешено колотилось, взгляд встретился с его глазами — глубокими, пронзительными, холодными, но с какой-то внутренней теплотой. Стэнли слегка охнул от удара, но тут же инстинктивно обхватил её за талию, притягивая к себе. — Ты… — начал он, но слова застряли. В его глазах была смесь удивления и расчёта: это идеальный момент для проверки границ. Элизабет моргнула, впервые осознав его прикосновение. Она ощутила тяжесть его рук на талии, чуть нарастающее напряжение и тепло от его тела. На мгновение время замерло. — Стоп, — выдохнула она, пытаясь сдвинуться с него, но Стэнли не отпускал. — Я… я в порядке, — добавила, стараясь сохранить контроль и улыбнуться, хотя дыхание сбилось. Он лишь спокойно, но с лёгкой самоуверенной улыбкой, удерживал её на месте, как будто проверяя её реакцию: хочет ли она вырваться, или уже слишком увлеклась моментом. И в этом мгновении между ними возникла едва заметная искра, которую уже не спрячешь словами. Стэнли слегка поднял голову с пола и их лица оказались совсем близко. Его взгляд был сосредоточен, глаза темнели от внутреннего желания. Он медленно потянулся к ней, словно собираясь коснуться её губ. — Стэнли… — выдохнула Элизабет, отстраняясь едва заметным движением, — это не… Он лишь улыбнулся уголком губ, не торопясь, но не отпуская её. Его рука на талии сжимала чуть сильнее, словно проверяя, на сколько она готова поддаться. — А почему нет? — тихо, почти шепотом спросил он, его лицо было на расстоянии нескольких сантиметров от её. Элизабет напряженно отстранилась, сердце колотилось, щеки горели. Она знала, что эта близость опасна для её контроля, для её плана. Но одновременно чувство волнения, смешанное с раздражением и любопытством, делало её уязвимой. — Это… не та ситуация, Шнайдер, — сказала она саркастично, пытаясь вернуть себе равновесие, — и я не собираюсь поддаваться на проверки. Он лишь тихо усмехнулся, почти уважительно, понимая, что этот момент — не конец, а только начало игры, которая теперь вышла за пределы обычных провокаций. Утро было тихим. Элизабет стояла у кофемашины, наблюдая, как горячий кофе постепенно наполняет её чашку. Тёплый аромат бодрил и слегка отвлекал от мыслей о вчерашнем падении. Неожиданно кто-то коснулся её плеча. Она вздрогнула, но обернулась и увидела Стэнли. Он улыбался, почти невинно, и наклонился, чтобы быстро поцеловать её в щёку. — Ну что ж, раз для поцелуя в губы ещё рано… — сказал он с лёгкой насмешкой, — начнём с щёки. Элизабет моргнула, покраснела и чуть повела плечами, стараясь сохранить невозмутимость. — Серьёзно, Шнайдер? — прозвучало едва слышно, с ноткой сарказма, но в её глазах проскользнула искорка эмоций. Он лишь тихо усмехнулся и отошёл на шаг, оставив её с горячим кофе и трепещущим сердцем, словно игра только начиналась. Она быстро повернулась к кофемашине, стараясь сосредоточиться на приготовлении напитка, но мысли сами собой возвращались к короткому поцелую. Стэнли тихо подошёл сзади, опершись на край столешницы по обе стороны от девушки, и наблюдал за её движениями. Он не спешил, просто смотрел, как она смешивает сахар с кофе, слегка улыбаясь. — Ты что, всегда так сосредоточенно варишь кофе, или это только перед мной? — спросил он, едва слышно, его голос был тихим, почти игривым. Элизабет дернулась, словно удивлённая вопросом, и саркастично ответила: — Обычная рутина. Не думала, что это тебя интересует, Шнайдер. Он тихо усмехнулся, наклонился ближе и прошептал у её уха: — Ну, если по утрам такие маленькие радости доставляют тебе удовольствие мне кажется, я могу их наблюдать каждый день. Элизабет замерла на мгновение, почувствовав лёгкий холодок от его дыхания, а затем резко перевела взгляд на кофемашину, пытаясь вернуть контроль. Она знала, что это опасная игра, но внутренне не могла отрицать лёгкое возбуждение от его близости. Стэнли сделал шаг назад, позволяя ей закончить утро в относительном пространстве, но в воздухе осталась едва заметная искра, как будто он специально оставил пространство для её реакции — маленький тест, который оба уже почти завалили. Буквально через пару минут она ушла к себе. Элизабет бродилп по комнате, бросая в сторону вещи, раздражённо ругаясь сама с собой. Сердце бешено колотилось, мысли плутали в хаосе, и она поняла, что ей нужна разрядка. — Гарячая ванна… бомбочка, пена и бокал вина, — пробормотала она, как будто убеждая себя, что это поможет снять накопившееся напряжение. Она поднялась на второй этаж, где была ванная комната. Наполнила ванну горячей водой, бросила бомбочку, пустила пену и аккуратно открыла бутылку вина. Наконец, раздевшись, Элизабет села в воду, наслаждаясь ароматами, теплом и долгожданным расслаблением. Она подняла бокал к губам, готовясь к мгновению покоя, когда дверь комнаты вдруг распахнулась. — Что… — выдохнула она, резко отстраняясь и швыряя бокал прямо в Стэнли. Стекло ударилось о дверной косяк и разлетелось на мелкие осколки, брызги вина забрызгали пол. Стэнли выпрямился, слегка ухмыляясь, не показав ни капли боли, и с едва заметной усмешкой сказал: — Ну что ж… теперь ты не сможешь выйти отсюда, не повредив свои прекрасные ножки. Элизабет, вся в пене и с сердцем, колотящимся от неожиданности, только раздражённо фыркнула: — Серьёзно?! Он сделал шаг ближе, но не переступил границу, оставляя пространство между ними. Его взгляд был игривым, а тон — саркастически мягким, словно наслаждаясь каждой секундой её реакции. Элизабет сжала губы, стараясь сдержать раздражение, но сердце бешено колотилось. Она откинулась на спинку ванны и уставилась на Стэнли. — Ну так что дальше? — рявкнула она, стараясь придать голосу твёрдость, — собираешься стоять там весь день или что-то полезное предпримешь? Стэнли лишь тихо усмехнулся и сделал шаг ближе, его взгляд блестел от игривого вызова. — Ну… — сказал он, слегка наклонив голову, — я думаю, тебе стоит потратить ещё немного времени на разминку чтобы ноги не пострадали, когда я всё-таки подойду. Элизабет вздрогнула, почувствовав, как лёгкое напряжение пробежало по телу, но она тут же выдохнула, стараясь вернуть контроль. — Серьёзно, Шнайдер, тебе больше нечего делать? — спросила она, делая вид, что фокусируется на пене и аромате ванны. Он взглянул на нее и тихо добавил: — О, поверь, я могу придумать кое-что интересное, но только если ты готова. Элизабет глубоко вздохнула, погрузилась чуть глубже в воду и попыталась отвлечься, но в голове крутились мысли о вчерашнем падении, его руках на её талии, взгляде и близости, которая всё ещё висела в воздухе. Стэнли же стоял, наблюдая за ней, и тихо, почти про себя, отметил: Интересно, насколько долго она сможет сохранять холодный фасад… прежде чем сама даст мне повод приблизиться.