Роковое решение

      Асгардское солнце осветило покои наследника своими прозорливыми лучами. На розоватые пятки упал яркий свет, а вставать совсем не хотелось. Прохладная постель не желала выпускать Тора из мягких объятий, а мысли перемешались между собой, оставив после себя лишь мутную пустоту. После спасительного сна мышцы расслабились и мозг тоже. Но ненадолго.       Внезапно послышались торопливые шаги, а затем настойчивый стук в дверь. Жалобно простонав, громовержец решил — кто бы то ни был пусть подождет, а он пока поваляется на постели, но не тут то было. За дверью послышался монотонный голос Гарди:       — Мой царь, я сожалею, что я тревожу вас с утра, но это важно. Отщепенец не терял времени даром.       — Норны! Гарди, я знать не знаю о чем ты, — промычал Тор, вставая с постели, и глядя на длинное зеркало в противоположной стене. Лицо помятое, золотая копна волос растрепана, сам он одет в белую ночнушку — так главнокомандующего встречать не положено.       — Дело не ждет, ваше величество, я имею наглость торопить вас.       Гарди — мужчина достаточно мудрый, слов на ветер он ниразу не бросал, значит наверняка случилось что-то серьезное.       — Хорошо, пусть слуги войдут, мне нужно одеться.       Не прошло и секунды, как в покои ворвались две служанки, придерживая тяжелые доспехи царя. Уложив волосы и нарядившись, Тор тяжелой походкой поплелся в тронный зал, на ходу попросив посыльного эйнхерия, позвать Гарди.       — Итак, что же заставило тебя явиться ко мне с рассвета, старик? — сидя на троне, грозным тоном поинтересовался громовержец.       — Я попрошу эйнхериев и слуг оставить нас одних, — громко заявил воин, и его слова привели в исполнение.       — Мой царь, за целую ночь быть может вы расслабились и забыли об ужасном убийстве одного из моих воинов, но сам убийца нет, — с каждым услышанным словом лицо громовержца омрачалось, он и в правду посмел забыть о таинственном преступлении.       — Ты назвал мне странное прозвище утром, кто это был? — насторожился царь. — Отщепенец — так мы назвали неизвестного преступника.       — И что значит отщепенец не терял времени зря, неужели… — договорить Тор не смог, у него просто перехватило дыхание от ужаса.       — Ваша догадка к сожалению верна, мой король, прошу, следуйте за мной.       Нехотя громовержец поднялся с трона и прошел за Гарди, который торопливыми шагами вышел из тронного зала. Воин привел Тора в восточную часть дворца, где, к его удивлению, по пути они не встретили никого. Наконец завернув за угол, где должен был быть тупик коридора Гарди остановился. Громовержец лицезрел еще одно кровавое зрелище.       Мужчина, точнее то, что от него осталось валялось на полу обляпанное кровью, как и все пространство вокруг. Все части тела, как и органы бедной жертвы, были раскинуты по углам. Единственная утелевшая часть тела — это голова с выколотыми кровоточащими глазами и ртом, через которого был высунут позвоночник, в то время как остальная часть кости торчала с глотки.       Тор медленно прикрыл глаза, все оказалось хуже, чем он себе представлял, похоже отщепенец не просто преступник, он — серийный убийца. Ранее с такими случаями не сталкивались в Асгарде, но он охотно слышал от друзей мстителей о таких психах, убивавших десятки людей годами, а то и десятилетиями.       — Этот эйнхерий патрулиовал восточную часть, он должен был на рассвете поменяться местами с другим воином, но его не было на посту. Рассердившись, что в такое напряженное время он сходит с поста, мы начали искать его, чтобы наказать, но за нас, к несчастью, это уже сделали, — тихо констатировал факт Гарди.       Зажмурившись, громовержец спросил: — Получается его убили, когда он ушел с поста?       — Альмод не смог сказать точно, где убийца его обнаружил, аура мертвеца заблокирована черной магией, и мы не можем прочитать ее.       Опять этот Альмод! Никакой пользы, одна только безнадежность!       — И что никаких улик?! — Тор начинал злиться, второе убийство за неделю — ничего хорошего от этого не ждать! Воины в смятении, от народа скрывают жестокую правду, а у них никаких зацепок! По дворцу гуляет сумасшедший, а они даже не знают, кто он!       — Только одна догадка и послание, — Гарди указал пальцем на стену перед ними, там имелась древняя надпись.       — Что там написано? — кровавые руны ярким контрастом переливались на золотых стенах.       — «Вывернутым на изнанку был убит средний сын Лафейсона. Я возвращаю вам ваше милосердие». Царь Тор, по оставленным посланиям, я сделал вывод о том, что отщепенец поддерживает сторону мятежника Локи, восставшего лет пятнадцать тому назад. И от каким-то образом он знает в точности, как были убиты его сыновья, причем все очень детально. На теле нет ни одной улики, но мы предполагаем, что такого опытного воина мог убить не менее опытный или же сильный мужчина. Догадка моя в том, что это маг, знающий черную магию, и таких в Асгарде на пальцах посчитать, — закончил свою долгую дедукцию Гарди.       По его последним словам Тор понял на кого намекает воин, но это было невозможно. Трикстер поклялся своей жизнью и за целых пятнадцать лет от него не было ни слуху ни духу.       — Навряд ли это деяние рук Локи. Он живет в глуши, за ним тайно присматривает стража и мне постоянно докладывают одно и то же — ниже травы тише воды. Он покорился мне.       — Но все же, ваше величество, я бы не пренебрегал этим фактом, знатоков черной магии мало.       — А я бы не пренебрегал тем, кто занимает пост высшего мага в совете! — сорвался на крик Тор, — Я приказываю вам собрать лучших магов Асгарда, пусть Альмод докажет, чем он хорош.       — Как скажете мой царь, и вот еще что. Я не думаю, что мы сможем и дальше держать в тайне убийства, мы переместим тело в лазарет или…       — Не трогать тело! — взревел царь всплеснув руками вверх, — Пусть оно тут и стоит, пока я не найду более опытного мага! Это второе место преступления, приставь сюда стражу, и чтобы по всему дворцу на каждом углу был эйнхерий. Ты меня понял, Гарди? — бросил он на воина яростный взгляд.       — Да, мой царь, но когда огласка об отщепенце?       Проигнорировав вопрос подчиненного, Тор Одинсон яростной походкой направился к западному крылу. Нервы были на пределе, огласить проблему до ее решения в Асгарде считается выражением бессилия или отчаянья — так рисковать еще нельзя. Быть может мама уже разузнала, вспомнила о хорошем знакомом маге?       Глубоко надеясь на помощь бывшей царицы, громовержец направился в сторону её покоев, «должно быть мама вновь вышивает узоры на платке» — подумал он, но, к удивлению, на полпути Тор встретил знакомую прислугу.       — Далия, знаешь ли ты где Фригга? — обратился Одинсон к девушке.       — Госпожа в саду, я видела её в беседке, мой царь, — поклонившись, ответила та.       Коротко кивнув, громовержец было повернулся, чтобы отправиться в сад, но его взгляд неожиданно зацепился за отдаленный профиль мужской статуи. Странное чувство наваждения взяло вверх над разумом, и Тор, сам не зная того, приказал:       — Приведите ту статую в мои покои.       — Какую именно господин?       — Мужскую, — слишком резко ответил он и ушел.       Далия оказалась права. Громовержец нашел мать, сидевшую в прохладной беседке. Тепло улыбнувшись сыну, та похлопала на место возле себя, приглашая присесть. Так царь и поступил. Присев возле матери, вмиг он почувствовал себя словно в детстве, когда она рассказывала ему легенды предначертанные Норнами, демонстрировала мастерство своей магии, поражая глаз, гладила по еще коротким волосам, даря умиротворение. Какие безмятежные были времена, прикрой глаза и отдыхай сколько хочешь.       — Сынок, я вспомнила, кто тебе может помочь, — лицо Тора просветилось, — он воистину сильный маг, но мне кажется, что ты его не одобришь…       Сердце громовержца загорелось надеждой, глаза его вспыхнули, а руки нежно сжали ладони матери.       — Не важно кто он и откуда, ты должна назвать мне его имя мама, все ухудшилось за одну ночь! — оживился царь, глядя в глаза матери, та немного откинула голову набок, и, изучая задний фон сына, ответила:       — Локи…       Громовержец замер на мгновение и медленно прикрыл веки, покачал головой, и раскрыв их, злобно усмехнулся. Конечно, кто если не он?!       — Нет, нет и нет! — недобро рявкнул царь, выпустив ладони матери.       — Прежде всего, Тор, не забывай, что я твоя мать. Твой приказной тон со мной не сработает, — грустно улыбнулась асинья, и возле глаз ее образовались мелкие складки, свидетельствуя о старости лет, так неприятно и больно было Тору на это смотреть, что ему захотелось пригладить их, — я сама обучала его магии, ты знаешь это.       — Нельзя мятежника приводить в Асгард, — ледяным голосом молвил он, — этот заносчивый мерзавец может попробовать вновь…       — Вновь восстать? — перебила его Фригг, договорив за него, — Ты никому не говорил, как ты изгнал его и с какими условиями, и ты до сих пор держишь это в тайне. Но я уверена, что ты хорошенько подстраховался раз за эти десять с лишним лет никто о нем не вспоминал.       Тор вздохнул от досады и криво улыбнулся.       — Ты как всегда проницательна, матушка. В ту роковую ночь я намеревался убить его дочь, но стоило ему взглянуть на нее, как этот лживый трикстер проникся к ней чувствами. На коленях умолял гад, ты представляешь?!       — Должно быть ты затронул его больную тему, — и чуть тише она добавила, — мало кто знает, но Локи лишен здорового потомства.       — В любом случае, он поклялся исполнять все мои приказы.       — Тогда тем более, чего ты медлишь?       Фригг была права, сокрушенно признал громовержец, времени мало, нужно действовать здесь и сейчас, пока трупы свежие. Найти другого мага Тор успеет всегда, ничего он не теряет, но, увы, если произойдет третье убийство — он потеряет хватку.       — Спасибо, тебе за совет, матушка, — встал со скамьи царь, Фригг мягко ему кивнула, — пожалуй, я пойду готовиться к отъезду.       Так торопился Тор, что и не заметил, как за спиной скатилась печальная слеза по щеке одинокой вдовы. Рукой она быстро вытерла её, чтобы никто не мог видеть ее скорбь, но слова слетели с уст сами по себе:       — Знал бы ты, как жестоки Норны, сынок, — вскинув голову вверх, она зажмурилась стараясь удержать слезы, — За что же вы заставили меня сказать это, когда я знаю всю правду.

***

      Пыльно. Душно. Жарко. Такое короткое описание можно дать деревушке, куда был изгнан Лафейсон, и ко всему прочему здесь постоянно мельтешили взад и вперед асы. Грязные улицы, полуразвалившиеся хижины, отвратный запах рыб на прилавках казалось норовили отравить его сознание. Этот поселок был самым мелким и отдаленным от столицы — самое то, для ссылки опасного мятежника.       Честно говоря, Тор едва помнит жилище, в котором проживает трикстер, потому дорогу ему показывает местный эйнхерий. Что странно, на вопрос где живет Локи он чуть потупил взгляд, но вскоре сказал, что знает, где живет йотун по имени Лодур.       Лодур — неслыханное для ушей царя имя, откуда это прозвище только взялось? Неужели этот мерзавец вновь творил злодеяния сменив личность? Громовержец недобро покачал головой, что-то тут нечисто.        — Последний дом, господин, — поклонившись эйнхерий удалился. Тор, не мешкая дошел к дверям, и настойчиво постучался. Небось, трикстер остался таким же заносчивым, лживым и высокомерным, как и был, думает он, откидывая бордовый капюшон. Маскировка как никак не навредит, не следует простому народу знать, что их царь навещает предателя. Дверь с противным скрипом отворилась, и из-за темноты выглянула темноволосая макушка. На громовержца уставились округленные зеленые глаза — это был Локи.       — Ваше высочество… — произнес хриплым голосом трикстер, замерев на месте. Правда такое трагичное приветствие взбесило Тора — уж слишком долго приходилось ехать к заветной деревушке — и он, не желая стоять и дальше у порога, грозно отчеканил:       — Так ты дашь мне пройти?       Локи заметно разнервничался и, опомнившись затрепетал, призывающе раскрыв дверь перед нежданным гостем:       — Прошу извинить, государь! Проходите!       Тор прошел за порог и узрел маленький, тесный домик, обвешанный всякими украшениями. Обстановка выглядела довольно просто и скромно, но правда из-за темноты было тяжело все разглядеть. Видимо сообразив, трикстер расторопно отодвинул темные шторы от окна, впустив свет в жилище. Глаза царя рассмотрели небольшую комнатку с огромными окнами, деревянный стол с двумя стульями слева от двери, маленькую печь и высокий деревянный комод, напоминающие подобие кухни. В зал по совместительству с кухней выходили три темные двери, на которых были вырезаны древние руны. Стоит отдать должное, даже при таком небогатом раскладе Локи смог достойно поддержать жилище. Хитрец каким был, таким и остался.       — Вы желаете выпить, государь? — тихо поинтересовался трикстер, глядя на то, как царь рассматривает каждый сантиметр помещения.       — Кубок эля не помешает, — бодро заявил Тор, присев за стол, на что хозяин жилища живо бросился к комоду.       Вытащив серебряный кувшин с напитком, Локи преподнес его на стол и аккуратно разлил по деревянным кружкам. По рваным движениям трикстера Тор сделад вывод — он его боится, но к чему такое поведение?       — Где твои слуги? — решил отвлечься от мыслей царь, пристально взглянув в глаза трикстера.       — У меня нет их, ваше величество, — наткнувшись на недоуменное лицо царя трикстер объяснился — Я отрекся от королевского титула, а наличие слуг было бы не воздержанием клятвы.       По правде говоря, Тор толком и не помнил, какие обещания ему давал Локи, и просто кивнул.       — А кто тогда следит за бытом? — отхлебнув эля, поинтересовался громовержец.       — Я сам вместе с дочерью, ваше величество.       Тор вдруг заметил опавшие круги под глазами бывшего побратима, острые плечи, которые выпирали сквозь блеклые одеяния и осунутое лицо, Локи и раньше не был здоровенной комплекции, а сейчас и вовсе истощал.       — А чем занимаешься?       — Я работаю кузнецом, кую ружье, драгоценности. Иногда берусь за мелкую работу — перевод древних рун, переписывание писем все, что может мне помочь, — заметив задумчивый взгляд Тора, он прервал свою тираду и нервно осекся, — но я не берусь за грязные вещи, я могу поклясться, что ниразу не навредил никому…       Норны, да Локи действительно боится его! И вправду — совсем не сложно разлечить в глазах трикстера страх, но, осознавая это, Тор хмурится и качает головой. Кто ж знал, что ради укрощения коварного Локи достаточно было запугать его дочерью! Он стал таким покладистым и покорным, вон трясется как осиновый лист. Обращается на «ваше величество», послушно отвечает на вопросы, боясь за свою участь. Странное чувство тяжести возникает у громовержца в области паха, и он спешит совладать с этим недоразумением. Что на него такое нашло?       — Ваше высочество, вам налить еще?       Тор пристально уставился на трикстера. Что-то задумался он, пора бы и глянуть на второго жителя этой тесной хижины.       — Нет, пожалуй, я хочу видеть… племянницу, — еле выплюнул последнее слово Тор.       — Я прошу прощения, но ей немного нездоровится, могу я прислать вам весть, когда она будет в порядке?       Одинсон свел брови к переносице, к чему острачивать это знакомство?       — Нет, я хочу увидеть ее прямо сейчас, — сказал, как отрезал. Громовержец выжидательно уставился на хозяина дома, нетерпеливо ожидая, пока тот соизволит показать покои девчонки.       — Не возражаете, если я войду первым?       Тор раздраженно кивнул, понимая, что Локи теперь спрашивает у него каждый свой шаг, а потом внезапно вспомнил… Сам ведь приказал спрашивать разрешение на все.       — Дочь моя, к нам пришел важный гость, приведи себя в порядок, — услышал Тор за дверью.       Локи окликнул гостя, который незамедлительно вошел в комнату. На скромной кровати лежала, притянув колени к груди, мертвенно-бледная девушка, чьи волосы цвета воронова крыла четко контрастировали с кожей. У нее зеленющие глаза, прямо как у Локи, подметил громовержец. Весь вид Хэлы, бессловесно подталкивал его к навязчивой мысли, что та вероятна больна. Хотя не удивительно, зная похождения ее отца.       — Добрый день, — поприветствовала его дитя неровным голосом, смотря на то, как нервничает отец.       Тор молча посмотрел по сторонам и заметил развешенные на стенах письма, листы с рунами, и с немым вопросом уставился на Локи.       — Что это все значит? — кивнул он на стены, заметив, как Хэла напряглась. Чего они такие нервные, неужели гад посмел нарушить клятву?!       Локи все же сумел взять себя в руки, хоть по зеленым глазам и легко было прочесть обеспокоенность, он решил попытать удачу. Быть может Тор смилуется над ним?       Естественно, трикстер не был идиотом, он предчувствовал, что внезапный визит Тора не может нести в себе благо. Давно так по его телу не пробегались мурашки. Да и больно громовержец тянет с их участью, раздражается на всякую мелочь и казалось пытается прожечь во лбу дырку одним лишь взглядом.       Локи давно попрощался с заветной и мрачной мечтой узурпатора, признав бессилие и немощность. Если когда-то давно, спасаясь, вымаливая милость у громовержца, он рассчитывал на то, что с помощью дочери он вновь сумеет устроить смуту и вернуть бывалое величие, то сейчас — разум его протрезвел. Хэла была больна, неизлечима больна, ко всему прочему он понятия не имел, что за хворью та страдает. Последующие годы обернулись лишь испытанием для его воли — пребывание в забвении, борьба со своими предрассудками и ненавистное смирение. Конечно Локи никогда не был доволен своим настоящим положением, что уж говорить, каждый раз скрипя зубами, он заставлял себя побороть кипящую в нутре злобу. Но при виде Тора, сердце ушло в пятки, а прожитая спокойная декада показалась самым ценным, что у него есть. Он прекрасно помнит, что сказал новоиспеченный царь перед тем, как его безвольного изгнали в далекую ссылку. Помнит, тот нахальный смех и осознает всю власть в руках аса перед ним. Он не хочет больше потерь.       — Позволите поговорить наедине? — приковывает к себе внимание трикстер, закусив губу. Царь не стал возмущаться раньше времени, но все же переместился в тесную кухоньку, нетерпеливо ожидая объяснений. Не нравится ему это все — странные руны, нездоровая племянница, напуганный, словно загнанный зверь, трикстер. Прежде чем он успел выразить свое недовольство, Локи пал перед ним на колени. Громовержца будто ледяной водой окатило, с чего бы ему так поступать? Неужели все-таки он в чем-то повинен… в каком-нибудь коварном заговоре?! Столько нескончаемых мыслей возникло у Тора, но одна из них была настолько навязчивой, что мурашки пробежались по телу. На острых скулах залегла тень, а зеленые глаза устремлены на него с ужасной печалью. Это же…       — Локи, чтò это значит? — вмиг отбросил неуместную думу царь. Хватит проявлять слабость, он достаточно натерпелся за сегодня! Медлительность только во вред!       — Ваше высочество, не знаю, чем я заслужил ваше недовольство, но я ничего плохого не делал. Не отнимай у меня дочь, прошу.       Так вот оно что! Локи с самого начала волновался за свою бледноликую дочь. Разве он настолько жесток, чтобы отнять последнее у изгнанника? Да и на что она ему сдалась?! Подумать только, как он тут разнервничался по вине этого трикстера! Даже…       В следующее мгновение, Тор схватил бывшего побратима за ворот рубахи и грубо поднял на ноги.       — Я не за этим сюда пришел.       — Правда? — наконец на лице трикстера блеснуло что-то другое, кроме печали — чувство облегчения, — Но тогда зачем?       — Хотел предложить тебе вернуться во дворец.       Локи неверяще раскрыл рот и с подозрением уставился на Тора. Одинсон не может говорить правду, он ведь сам изгнал его, думает изгнанный бог.       — И чем же я буду обязан за такую любезность? — не заботясь о приличиях, бросил трикстер, и впервые за долгое время в словах его сквозило давно забытое ощущение язвительности.       Однозначно Локи опасался Тора, потому что на руках этого аса кровь не одного его ребенка, и что же он может захотеть от него? Что же могучий царь всея Асгарда, одаренный легендарным молотом и полноправной властью, оспорить которую не смеет волности никто, тот, кто в любой момент может дернуть за тонкую ниточку и лишить его жизни может потребовать от павшего принца?       — Нет, — резко бросил ас, — Я даже верну тебе титул с одним условием: ты поможешь мне поймать отщепенца.       — Что это… или кто? — непониманию трикстера не было предела, неосведомленность сильно выбивала из колеи.       — Времени в обрез, я поясню все во дворце, сейчас же собирайся!       — Как прикажете, ваше высочество, только… — помедлил Локи и отвел взгляд в сторону, поджав губы.       — Ну?! — нетерпеливо гаркнул Одинсон, теряя терпение. Главное сейчас не сорваться и согласиться со всем, что скажет этот худощавый божок, а там во дворце уже будет не так важно, через какие муки ему пришлось пройти. Сейчас поимка проклятого убийцы — это самое серьезное дело.       — Позволь взять с собой дочь…       Тор машинально нахмурил брови и задумался — это самая что ни на есть непомерная угроза Асгарду, что гораздо страшнее сумасшедшего душегуба, безнаказанно разгуливающего по дворцу. Волшебницы Норны однажды предсказали асам еще задолго до появления на свет самого Тора, что неизбежный Рагнарек грядет на светилище — Асгард. И что начало ему положит полуас-полуётун, что в будущем породит три гадких чудища, один из которых станет зваться Хэлой — богиней смерти, что поработит золотой мир. Разрушит его изнутри, уничтожит все, во что верили горделивые боги, истребит простой народ и поглотит все огнем.       Одинсон покачал головой от мурашек на спине — так рисковать он не мог. Правда выбора другого нет, а отщепенец возможно уже замышляет очередное отвратительное убийство неповинного эйнхерия, потому колебаться нельзя! К всему прочему по Локи видно сразу, что он не оступится, упадет лицом в грязь, как когда-то в прошлом, но не оставит дочь.       — Нет. Нельзя, — попытал удачу царь, уже подсознательно зная наперед ответ трикстера.       — Я не могу оставить ее одну, она — все, что у меня есть! За все эти пятнцадцать лет ниразу мы не причинили тебе трудностей, и сейчас они не возникнут! — яро принялся уговаривать его Локи, но с его-то потрепанным видом это больше походило на отчаяние.       — Вот как, — небрежно бросил Тор, обдумывая решение. Устремив свой холодный взгляд на огромные окна, он заметил полную луну и с досадой признал, что опоздал. Была не была:       — Хорошо. Только все будет по моим условиям и никак иначе.