12. Жертва

-Ты слишком долго спишь, - произносит Шан с упреком в голосе. Мазаль ощущает, как младшая взглядом прожигает дыру в ее спине. Сестра точно поняла, что ни черта она не спит, играть роль пленницы крепких сновидений становится неловко. И почему очевидно лгать получается только в случае с Чонгуком? Для других она либо заморачивается с обманом, либо не жадничает правдой. -Я не хочу вставать, - произносит ведьма и сама свой голос не узнает. Слишком долго молчала по собственным меркам. Видимо голосовые связки с непривычки решили, что можно уйти в долгосрочный отпуск. -А лицом ко мне ты повернуться не хочешь? – хмыкает рыжеволосая. – Ангальт, ты такая грубая! Возмущение было шуточным, но по совести старшей сестры ударило. Шатенка медленно приподнялась, затем приняла сидячее положение и не то, чтобы просто развернулась, она подползла на коленях к тому краю кровати, около которого стоит Ли. -Вся твоя. Шан довольно улыбнулась и сложила руки на груди. Прогресс есть. Хмурая и обиженная на весь свет сестра смотрит на нее снизу вверх с видом побитого котёнка. Смотрит. Не прячется. Не делает вид, что спит. -Чем планируешь сегодня заняться? - живо и с некой надеждой спросила ведьма. -Уехать. Губы младшей дрогнули. Она её сдержала разочарованного вздоха. Хлопая ресницами и разводя руками, Ли успела осмотреть всю комнату и перебрать в голове миллион вариантов ответа на это заявление. Но выдала лишь слабое: -Но ведь мы должны быть рядом с Чоном всю неделю после… -Меня ебет? – равнодушно спросила Мазаль и откинула одеяло в сторону. – Что мне сделают, если я уеду? Вернут и опять высекут? А героиня сегодняшнего дня не утихает. Совесть снова выходит на арену, на этот раз с желанием напомнить про некоторые обещания старой знати. Ей как минимум нужно подвести брата к решению о двух назначениях, одном браке и одном «праве на жизнь». Ах! Да! И создать себе условия для оперативного вмешательства в дела совета. Как ни крути, Ангальт не сможет полноценно отстраниться от дел семьи. Каким образом оставить себе теплое местечко? Мазаль последние восемь часов понятия не имеет. Если до выходки Чона она еще позволяла себе иметь надежду на налаживание чисто деловых отношений, то теперь ситуация иная. Чонгук явно не позволит быть отношениям таковыми. Да и ее проделку с заменой реликвии вряд ли просто забудет. Может новый князь и не докопался до правды, однако неизвестен час, когда он это сделает. Сколько же ошибок она совершила. И почему хваленая выдержка дала сбой в присутвии этого подлеца? Чон Чонгук - буквально катализатор тупости Мазаль. -Аль, пожалуйста, - на выдохе прошептала Ли. – Не привлекай такое внимание. Не проявляй характер дома. Ты всегда соблюдала правила, так что случилось? «Ты просто не видела, как я их обхожу,» - промелькивает в голове старшей. Губы украшает недобрая ухмылка. -И к чему меня это привело? От холода в тоне сестры, Шан будто продрогла физически. Она бывает такой... Такой жестокой к своим. Мазаль даже не думает о том, что членам семьи может быть минимум некомфортно от её поведения? Или не осознает собственной власти над чужим настроением? Она ведь не только на природные изменения влияет, её энергетика по-настоящему давит, угнетает собеседника. -Я не понимаю тебя, честно, - качает головой рыжая ведьма. Ей хочется вернуть прежнюю Мазаль. Истинную. Ту, которая быда два года назад, озорную и упорную, заботливую и преданную. Кто сейчас перед ней? Едва ли это та самая старшая сестра, что комично передразнивала дядины наставления, когда он оставлял племянниц наедине. – Правда, Мазаль, я пыталась и все еще пытаюсь, но… Но ты злишься на брата. На его успех. Почему ты не можешь порадоваться? Смириться хоть? Он тебя любит. Мы все это знаем. А ты только упрямишься и отталкиваешь, прикрываясь чем-то неизвестным. А мы? Мы при чем? У тебя ссора только с Гуком, но отказалась ты ото всех. Сбежала. Мазаль, это эгоистично... -Закончила? – перебила Ангальт, злобно сверкнув глазами. Да, она эгоистка. Но она имеет право быть тем, кем захочет. И, черт возьми, Мазаль никогда не отказывалась ни от Шан, ни от Намджуна. -Нет, - твердо ответила сестра. Шан выпрямилась и, опустив руки вдоль тела, сжала ладони в кулаки. Она не отступит даже при этом красном блеске. – Что могло тебя так отвернуть от того, с кем вы были неразлучны? Я прекрасно помню ваши отношения. Чонгук ни с кем так много времени не проводил, он никому не позволял то, что тебе. Мазаль тяжело вздыхает и, встав с кровати, огибает фигуру Шан, дабы пройти к зеркалу. Ни с кем и никому. Да. И Мазаль бы не пережила ни тогда, ни сейчас присутствие кого-то вроде неё. Кого-то второго. Особенно женского пола. Ведьма бы элементарно подавилась своей жадностью. -И ведь с его стороны практически ничего не изменилось. Ты в его глазах – отдельное государство, с законами которого он считается. Шатенка несдержанно закатила глаза. Может и государство, но то, которое он хочет подмять под себя. -Красиво говоришь, лисичка, - усмехается Ангальт и сбрасывает с плеч халат, оставаясь в одном белье. Невероятно длинные волосы прячут метку. Но так хочется отбросить их за спину и молча явить сестре причину. Точнее: напоминание о причине. -Думаешь я его только ненавижу? Злобно завидую, что дядя выбрал Гука? Что-то еще из этой пьесы? – рассматривая трещину на поверхности столика, перечисляет Мазаль. Дефект напоминает о событиях ночи. Ангальт прячет его шкатулкой, передвигая достаточно массивный предмет на место повреждения. А по телу пробегает табун мурашек. Было слишком близко, слишком откровенно. Но хуже то, что воспоминания вызывают не только сметение и страх, но и трепет. – Я бы очень так хотела. Но я его еще и люблю. А потому не скажу тебе ничего из того момента нашего прошлого. Кареглазая повернула голову в сторону замершей Шан. Теплая улыбка сестры вызвала скомканные чувства в Ли, в груди будто цветок из мятой бумаги распустился и заиграл яркими красками. Если старшая улыбается, то все не так ужасно, как можно накрутить? Только... Почему тогда она их бросила? -И я очень хочу, чтобы у него осталась такая любящая и замечательная сестра. Поэтому, умоляю, не возвращайся к этому разговору, не проматывай его в голове, не пытайся догадаться. Просто будь рядом с ним. Шан опускает взгляд в пол. Пальцы ее расслабляются, ладони снова свободно лежат вдоль тела. С губ Мазаль срывается: -Вместо меня. Рыжая ведьма горько усмехается, не поднимая на сестру взгляда. Разве старшая была так наивна? Нет. Не была и не является. Просто кто-то хочет сам себя обмануть. -Вместо тебя ни у кого не получится. Сердце Мазаль пропускает удар. Верно. Вместо нее не получится. Только вот: есть хорошее слово. И слово это – надо. ------- Мазаль лишь хотела перед отъездом поговорить с Намджуном. Она совершенно точно не желала видеть Чонгука или дядю. Целью было исчезнуть незаметно, простым языком – «в крысу». Зализать раны, обдумать алгоритм действий и вернуться со свежими мыслями. Но самый старший в семье стоит напротив и выжидает, когда племянница дойдет до него и поздоровается. Ангальт замерла. Пол в коридоре теперь видится как дорожка из раскаленных углей. Ведьма не прячет эмоций, не старается придать лицу расслабленное выражение. Хмуро смотрит на бывшего князя и, кажется, находится на волоске от метаний проклятьями. И почему только он вызвал эту внутреннюю бурю? Потому что уважения ждет после своего пренебрежения? Мазарис усмехается и первый делает шаг навстречу. За ним и второй. Третий. Мужчина останавливается напротив Мазаль и смотрит на нее как-то иначе. Изучающе. Серые глаза оглядывают лицо племянницы так, будто оно принадлежит незнакомке. А карие глядят неотрывно. Пожалуй, Мазаль впервые позволяет себе так долго и нагло рассматривать бывшего князя. Ранее она с неким стеснением, украдкой глядела на опекуна. Девичье внимание цепляется за одну деталь, из-за которой в собственном теле становится неуютно. Треугольник из родинок на скуле. -Когда ты злишься, - наконец заговорил колдун. – Напоминаешь мне одну женщину. Сейчас особенно сильно. -Мою мать? – резко буквально выплевывает слова Ангальт. Надежда на положительный ответ пролетает яркой вспышкой в мыслях. -Нет, - отрицательно машет головой Мазарис. Вспышка потухает. – Мою возлюбленную. Шатенка горько усмехается. Отчего-то становится неприятно, что ее сравнили не с матерью. С посторонней женщиной. А ведь в чертах Мазаль никто никогда не подмечал мамины. Она даже представить не может лица той, что дала ей жизнь. Впрочем-то даже обсуждать с ней родителей брался только Чонгук. И тот на уровне предположений. -Ты к Намджуну? – перевел тему дядя. Кареглазая ведьма лишь утвердительно кивнула. – Его нет. Он вернется только поздно вечером. Плохие новости подкрались практически также незаметно, как и Мазарис. Без беседы со старшим братом уезжать нельзя. Все же чувства пока не перекрыли разум. Ким может помочь в исполнении некоторых обещаний. -Понятно, - без привычной благодарности отвечает племянница и, обогнув фигуру дяди, устремляется вперед. -Мазаль, - слышит Ангальт в спину, но не останавливается. – Мазаль! Старший усмехается, складывает руки за спиной и провожает взглядом ведьму. Даже на секунду не затормозила. Впервые не проявила осторожность и вместе с тем уважение. Мужчина опускает голову, пара седых волосков выбиваются из идеальной прически. -Совсем еще девчонка, - себе под нос комментирует Мазарис. В моменте в памяти всплывает красный огонек, который он как-то заметил в глазах племянницы. Усмешка покидает тонкие губы, а морщина меж бровей становится глубже. Бывший князь хмурится. Да, его маленькая Мазаль все еще девчонка, но эта девчонка начинает раскрывать внутренний потенциал. Что хуже – она сама не ведает, что в себе хранит. Влияние на погодные условия - далеко не предел возможностей наследницы, но точно признак огромной силы. Старший понимает: он допустил глупую ошибку, отвернув от себя девушку. Его ставка на укрепление позиции посредством страха и уважения сработала на племянницу с обратным эффектом. И теперь если она доберется до семейных тайн, то непременно возжелает его смерти. Самое забавное: Мазаль с легкостью сможет свое желание исполнить. -------   Прохлаждаясь весь день рядом с окнами, Ангальт смогла лишь успешно промотать день впустую, но так и не поймала старшего брата. Обстоятельства не дали Намджуну приехать так, как он планировал. Ким извинился сотню раз, но для Мазаль уже неизбежным стало нахождение в родовом гнезде еще ночь. Отвратительно. Еще отвратительно, что Хосок не ответил ни на один звонок. Может у Мазаль в следующий раз не будет моральных ресурсов на разговор? -И где он только пропадает? – хмурится девушка и падает на подушки. У Чона сильная защита, его просмотреть не может даже наследница князя. Которую, на минуточку, сам Хосок и обучал. Взгляд устремляется в потолок, а собственный поток мыслей стихает. Штенка напрягается всем телом и приподнимется на локтях. Ничего хорошего это не сулит. Оправдывая ее ожидания, в голове возникают три чужих голоса. Громкость их невнятных речей постепенно увеличивается, заставляет машинально обхватить голову ладонями с двух сторон. Пальцы захватывают кудри и тянут до легкой боли. Не помогает. Не отвлекает. Присоединяются еще голоса. Мазаль чувствует, как над ней формируется вихрь, который она не призывала. Ангальт медленно подходит к зеркалу, не отнимая рук от волос. Над головой темное несуразное облако, различимое даже в полумраке спальни. Девушка горько усмехается. Эта воронка видна лишь той, над кем она образовалась. Становится интересно: как часто такие явления возникают у остальных членов семьи? -Разбушевались, старые… - хрипло произносит ведьма и жмурится. Шепот настолько громкий, что по ощущениям может расколоть череп изнутри. – Скажите, блять, внятно! Одной рукой Мазаль опирается о косяк двери, вторую никак не может протянуть к ручке. Надо куда-то идти, найти причину как в игре «тепло-холодно», только вот слабость в теле подкралась столь же неожиданно, как и разговоры предков. Хосок. Внутренности леденеют. С противоположной стороны двери раздается стук. Мазаль вздрагивает. Хосок. Хосок. Хосок. Не дожидаясь ответа, визитер тянет деревянную дверь на себя. -Джун? – все также сипло спрашивает Ангальт и хмурится. Взгляд брата меняется с горящего на обеспокоенный, старший тут же хватает ведьму под локти с обеих сторон и бегло осматривает на наличие повреждений. -Спина? Раны? Что? – забрасывает мужчина односложными вопросами. Шатенка лишь заторможено отрицательно машет головой. Намджун никогда бы не позволил себе войти без разрешения. Что-то явно произошло. И почему голоса шептали имя наставника, а вошёл вовсе не он?! -Что случилось? – прокашлявшись, спросила княжна. Ким потупил взгляд, с секунду что-то обдумал и закусил губу. Его пальцы крепче сцепились на локтях сестры. – Намджун, пожалуйста, давай без прелюдий. Со мной все хорошо. -Хосок. На девушку будто вылили таз холодной воды. Хочется минимум матом кричать. -Его вели в сад и… И выгнали на мороз прямо к погребальной яме. То, что договорил старший, Мазаль уже не услышала. Зная ее семью, не требуется. Ведьма лишь сорвалась с места, пока ноги еще держат. Брат отправился следом. -Джун, останься! – тоном, не терпящим возражений, гаркнула Мазаль. Она даже не обернулась проверить: послушал ли Ким, ее дело предупредить. А Намджун дальше сам решит. Не маленький и не глупый. Пролетая в прыжке по две ступеньки, Мазаль наконец стала различать обрывки фраз старших. Только вот поздно, вести уже пришли от живого. Теперь нет толку в предупреждениях из другого мира. Они не смогут ее ускорить. А главное успеть. Успеть до того, как ситуацию нельзя будет обратить. Что она скажет? Понятия не имеет. Что сделает? Защитит. Неважно как. Если надо - спалит весь сад, выпустит то, что нужно хранить глубоко в себе. Ночная летняя прохлада нисколько не освежает. Жар, что разгорелся внутри перебил и ее, и ту самую слабость, что обеспокоила старшего брата. Мазаль быстро осмотрела территорию и рванула вперед. Босиком по молодой сырой траве. Извилистые тропинки уже не кажутся ей такими короткими и милыми, розы не обращают на себя свое внимание, звуки ночи не завораживают. Перед глазами пелена, которую подарил смешной дуэт из страха и ярости. Начинают виднеться силуэты. От бега с непривычки хочется выплюнуть легкие, но Ангальт наоборот ускоряется из последних возможностей. Ведьма в движении взмахивает ладонью, импульс темной энергии отбрасывает в разные стороны четырех человек, открывая обзор на оставшихся троих. Среди них Хосок, его мать и палач. Женщина, заметив наследницу Мазариса, в испуге округляет глаза, пусть и выглядела до этого достаточно спокойно. Хосок же улыбается одними глазами. Радужка Мазаль меняет цвет, сама ведьма останавливается в паре метров от этого тайного сборища. Глаза неотрывно глядят на того, кто держит в руках посеребренный меч. -Давай, - как безумная шепчет Мазаль, склоняя подбородок ближе к груди. – Попробуй пошевелиться. Мужчина стоит истуканом, пока отброшенные поднимаются и тушуются, не зная, что делать. Им отдал приказ князь, единственный, чье слово должно исполняться без обсуждений, но на арену вышла его явно недовольная любимая сестра. Не исполнить приказ – рискнуть головой. Расстроить княжну – опять же рискнуть головой. А Хосок же выдыхает с полуулыбкой на губах и смотрит завороженно на свою ученицу, пока мать впопыхах пытается встать. У женщины не выходит удержать равновесие из-за связанных за спиною рук, от того ее попытки выглядят скорее жалко, чем бойко. Мужчина на мать даже не смотрит, будто ее рядом и нет. Все его внимание принадлежит разозлившейся девушке, которая пришла за ним. Не оставила. -Пробуй, ну же! – подначивает Мазаль, прекрасно зная, что под ее чарами палач до утра простоит подобно статуе. Даже пальцем пошевелить не сможет. Внимание ведьмы настолько резко переключается на остальную прислугу, те отшатываются назад. -Г-госпожа… Мужчина обращается вопреки своему страху. Он не уверен, что обезумевшая на вид княжна услышит его и воспримет речь. В ней сейчас словно преобладает нечеловеческое, а вместе с тем и неконтролируемое. -С вашим князем я говорить буду сама, - перебивает Ангальт, делая шаг вперед. – Сейчас вы все сделаете то, что я скажу, поняли? -Так нельзя! – пытается возразить один из молодых парней. Его взгляд бегает от Мазаль до подкрадывающегося аккуратного Намджуна, который не мог не проконтролировать вспыльчивую сестру. Сейчас Ким является единственной надеждой этой четверки и палача. -Подумайте о нас, - робко просит другой. Ангальт лишь криво усмехается. -Если мне придется повторить, то вы умрете раньше, чем Чонгук обо всем узнает, - произносит Мазаль так, будто выносит приговор. Голос звучит громче и жестче, чем обычно, приобретает необычное звучание, словно имеет несколько слоев. Не ясно, что напрягает сильнее: этот тон или содержание фразы. Ибо она действительно выполнит угрозу, если потребуется. -Слушаем Вас, - первый, кто решился с ней заговорить, смиренно опускает голову. В это время из-за спины княжны выходит Намджун, равняясь с ней. Старший брат хочет положить руку на плечо сестры, но останавливает сам себя. Это может только распалить её. -Женщину увести и запереть, откуда не сможет убежать, за ее жизнь и присутствие на территории дома отвечаете жизнями, - быстро проговаривает ведьма. – Чон Хосок идет со мной. Теперь никто не возражает. Двое неуверенно направились в сторону госпожи Чон, а Ангальт будто стрела молнии полетела к наставнику. Она тут же оказалась за спиной потомка вампиров и принялась судорожно развязывать узлы, сводящие вместе его запястья. -Урод, - шепчет Мазаль и пытается попутно сдуть с лица непослушные пряди волос. – Какой же он урод, как он посмел? Как? Высшие! -Аль, - тихо зовет Хосок. Его было бы легко не услышать на фоне воплей матери, но только не этой ведьме. Княжна прикрывает веки, не прекращая своего занятия. Пальцы путаются между собой, мысли и подавно. -Прости, прости, пожалуйста, он… Что сказать? Что он не посчитался с правом? Или что она не перестраховалась, зная характер названного брата? Как оправдаться? Безмерно стыдно. -Аль, - снова зовет Чон, поворачивая голову к ученице настолько, насколько это в его положении возможно. – Все замечательно. -Почему? – задав вопрос, Мазаль чувствует, как ее руки накрывают теплые ладони старшего брата. Взгляды Кима и Ангальт пересекаются. В уголках женских глаз скапливается влага, Намджун вымученно и искренне улыбается. Успокаивающе кивает, намекая, что сам уберет веревку. Девушка шмыгнула носом, благодарно закивала и, поджав губы, поднялась на ноги, дабы оббежать стоящего на коленях Чона и снова упасть, на этот раз лицом к лицу. -Почему ты так спокоен? – обхватив ладонями лицо старшего, спросила ведьма и, не выдержав преданного взгляда напротив, уткнулась лбом в грудь Хосока. Сердце слышно. Бьется. Женские ладони легли на мужскую грудь. Ритм сердца Хосока хочется не только слышать, но и ощущать. Подтвердить самой себе, что слух не врет. Под пальцами ощущается вибрация. Старший приглушенно смеётся. Успела. -Почему спокоен, Хосок? Еще и находишь что-то забавное. -Потому что у меня есть моя княгиня, - последнее слово он произнес шепотом, и все же Намджун обращение услышал. Даже на секунду замер, делая паузу в своем занятии. Только вот, не смотря на сметение, Джун промолчал в силу своей тактичности. Завершающие движения Кима – и руки Чона свободны. Хосок сразу же утаскивает Мазаль с свои холодные объятья. Она обессиленно в них падает, старается поймать и запомнить это ощущение спокойствия, дает себе пять секунд передышки. Хосок будто островок безопасности. Рядом с ним не случится ничего плохого, рядом с ним тихо в суматохе, рядом с ним тепло зимой. С ним не надо продумывать свои шаги и подбирать слова, с Чон Хосоком можно быть той самой маленькой девочкой, которая о взрослой жизни только краем уха слышала. Но девочке нельзя долго быть на воле. Особенно в такой час. Шоу только начинается. Самое сложное впереди. Важно выжать из себя максимум. Максимум напористости, хитрости и очарования. На Чонгука особенно хороший эффект окажет именно последнее. -Ты замерзла, - заметив мелкую дрожь девичьего тела, говорит наставник. – Надо идти внутрь. Трудно не поддаться, не отложить на утро. -Джун, - звук выходит приглушенным. Мазаль выпрямляется в руках Чона и слегка отстраняется, чтобы установить с братом зрительный контакт. – Пожалуйста, отведи Хосока в мою комнату и побудь с ним. -А ты куда собралась? – одновременно вырвалось у обоих. -Мазаль, нет. Не одна, - строго произносит Намджун, который догадался первый. -К Чонгуку? Сейчас? - подхватил мысль вампир. -К Чонгуку. Сейчас, - уверенно ответила княжна. – И ни слова о том, что вы со мной. ------- Колкий, но совершенно не удивленный взгляд князя немного расслабил Мазаль. Предугадывал, что она вмешается? Или устроил показательное выступление? Не столь важно. Ангальт сжимает свёрток бумаги в правой руке и делает шаг вперед, подавая предмет Чонгуку. Осанка гордая, вид уверенный, но сохранять каменное выражение лица трудно. От контраста с улицей по телу разливается особо ощущаемое тепло. Настолько приятно, что кончики пальцев покалывает и в сон клонит. Она бы прямо сейчас махнула ладонью, отложила разговор и просто села рядом, игнорируя существование Чона и отдаваясь плену жара. Полукровка же скучающе рассматривает не незнакомый ему документ. Пусть он и наблюдает его в полусвернутом виде, но догадаться о содержании не сложно. А потому неинтересно. Куда занятнее рассмотреть раскрасневшуюся от перепада температур сестру. В свете пламени свечей она выглядит особенно волшебно. И в этом растрепанном виде... Некоторые кудрявые прядки то ли от жара бани, то ли от бега прилипли ко лбу, а грудь заметно вздымается при каждом тяжёлом вдохе. Чон засмотрелся. Брюнет зажмурился, расплываясь в обворожительной улыбке, и оперся спиной о горячую стену позади себя. -Когда ты уже перестанешь бегать по ночам, Звёздочка? - проигнорировал документ Чонгук. - В этот раз ворвалась в такой интимный момент. А если бы я был голый? Мазаль бесит его расслабленный вид. Мазаль бесит его непринужденный тон. Мазаль бесит то, как красиво он хмурится, не открывая глаз, как соблазнительно выглядит его кожа в этом освещении, как заметно окрепло тело, как идеально чертов Чон вписывается в этот антураж. Теперь её мыслями владеет не только перспектива погреться и уснуть сладким сном, но и новоиспеченный князь. Вид слишком сильно притягивает взгляд, заставляя забыть о цели, с которой пришла Мазаль. Он даже внутренний перманентный страх притупляет. Может он приворожил ее? -Прости, что помешала, - не без сарказма покаялась Ангальт. Ей необходимо собрать волю в кулак. На кону сохранность одного из самых дорогих друзей, а Мазаль снова витает в облаках. Полукровка тихо посмеялся. Смех раздался эхом в женской голове. -Внимательно слушаю тебя, - широко расставляя ноги и усаживаясь удобнее, произносит новоиспеченный князь. Мазаль отводит взгляд в сторону, даже голову поворачивает следом. Только бы не рассматривать бесстыдно, не позволять себе нелогичных в её случае вольностей. Ангальт, на секунду, ещё час назад расстраивалась, что не выходит удрать поскорее. А пару минут назад снимала веревку с запястьев друга. Наконец он открывает глаза. Да, так проще вести диалог. Но... Лучше бы этого не делал. -И без этих бумажулек, - кивнул в сторону свертка брюнет. Мазаль застопорилась. Поддалась желанию смотреть в чёрные глаза напротив и ни о чем не думать. Сколько еще раз она сможет так сделать? Немного. Исполнив долг перед знатью, Мазаль обязательно убежит от своего несчастья на другой конец света. Будет вмешиваться в дела дистанционно и по праздникам, а еще не сможет более любоваться этим угольным цветом. Впрочем, всегда можно поддаться своему безумному импульсу и заказать портрет братца. Забавно. Чонгук ступор сестры не упустил. Его ухмылка девушку и отрезвила. -Хосок принадлежит мне. Голос дрогнул. Дальнейшие слова застряли в горле. Рука вернулась в привычное положение. Не слишком ли громко прозвучала фраза? И как-то...вульгарно? Они уже не дети, которые игрушку делят. -Право на жизнь. Мазаль хочет сама себя ударить. Её речь скатилась до уровня полубессознательного тела. А во всем виновата эта ухмылка. Чонгук заметил её секундную слабость, это отвратительно. Ей стыдно, и стыд этот не измеряется ни в одной из величин. -М-да? - издевательски протянул мужчина и положил ладонь на собственное колено. -Тогда, тот факт, что я упустил этот момент из внимания, спасает тебя. -В чем ты его обвиняешь? - на одном дыхании выпалила ведьма. -В измене. Нашей семье, всем Тёмным. Ангальт опустила взгляд в пол. Допускать возможность правоты Чонгука - преступление против самой себя. Но где взять доказательства обратного? В первую очередь для успокоения внутренней падлы, которая подозревает даже собственное отражение (в неточной передачи деталей внешности). Абсолютно несвойственно и мимолетно, где-то у левого уха слышится один из голосов старших. Чист. Своевременно. Мазаль выдыхает и выпрямляется. Снова твердо смотрит в глаза напротив. Не особо поможет в предстоящей аргументации, но зато придало уверенности. -Хосок невиновен. -Говоришь, не дослушав? - выгибает темную бровь Чонгук. - Звёздочка, ты начинаешь меня обижать. Твоя семья - я, а не он. Чьи слова должны иметь для тебя больший вес? -Он мне еще ничего не говорил, - мгновенно отвечает кареглазая. - Но я уверенна. Я уверенна, что он не виноват. -Его мать созналась в сотрудничестве с охотниками, в финансировании близнецов, в планировании покушения на дядю во время бала. Продолжать? - перебил мужчина совершенно безэмоционально. -Мать, - подчеркнула Мазаль и сделала шаг вперёд, ведомая чем-то незримым. Заметив приятное удивление в выражении лица Чонгука, девушка осознала, что расстояние между ними уменьшилось. Но назад не отступила. -А Хосок её не поддерживал? Он не стал отрицать ничего, - вернулся к теме брюнет. - И он её родной сын. Яблоко от яблони, разве нет? Мазаль не сдержала смешок, который тут же спрятала за ладонью. За ним еще один и еще. Хосок. Чертов гордый вампиреныш. Он даже на волоске от смерти придержался принципа "никогда никому ни в чем не объясняться". Этому гаду было проще умереть, чем немного отступить от образа? Звонкий женский смех на десяток секунд заполнил баню. Чёрные глаза неотрывно проследили за тем, как сестра несдержанно расхохоталась, и за тем, как спешно попыталась успокоиться. -Он просто молчал? - отдышавшись, задала риторический вопрос ведьма. - Высшие! Этот идиот просто молчал! -Мазаль, - предупреждающе обратился князь. Нет, он не злится, даже не раздражен. Чонгук всего-то переживает, что Мазаль может вычудить на почве эмоций. -У тебя нет прямых доказательств, верно? - встрепенулась шатенка и щелкнула пальцами перед его лицом. Взгляд ведьмы заискрился. - Верно! Ты просто мстишь как ребёнок. -И я могу свободно свою месть завершить. - не отрицает Чонгук и напрягается всем телом. - Хотя это скорее каприз. Капризный ребёнок, который не желает ни с кем делить любимую сестру. -Право принадлежит мне, - с легкой долей высокомерия произносит Ангальт и осматривает князя с головы до плеч. Дальше взгляду не дает пойти стеснительность. - Придётся либо избавляться от двоих, либо оставить его в покое. -Ты же знаешь, что из-за тебя я могу нарушить парочку правил, - копирует тон мужчина. -Не слишком злоупотребляй. Ты только-только стал князем. Что скажет знать? Между двумя повисла неловкая пауза, впрочем, им для общения голоса и не требуются. Но пока Чон наслаждается передышкой и видом, Ангальт пытается экстренно что-то придумать. Треск дров в печи и свечей вокруг не даёт сконцентрироваться на идеях. Слишком расслабляюще, настолько, что едва ли похоже на реальность. Девушка не ощущает себя реальной, Чонгука напротив тоже. Словно сон, в котором можно творить то, что душе угодно. А душа у Мазаль странная. Та еще врушка. -Хорошо, - нарушает тишину Ангальт. - Я понимаю, что право, данное мне дядей, ты любыми путями попытаешься обойти. И сможешь. Ведьма рассматривает выученные наизусть черты лица и хмыкает. Все же она слишком хорошо его знает для того, чтобы пытаться тягаться. Чонгук лучший во всем. В лазейках в том числе. Единственный способ его переиграть - играть грязно. Но Мазаль не хочет. Не против него. Или, по крайней мере, не сразу. -Как и прогнуть правила. Всё верно. -И? - выжидает вердикт полукровка. Княжна слабо улыбается. Может принять ощущение присутствия во сне за правду? Так будет легче действовать по наитию. Да. Она так и сделает. Просто позволит странному внутреннему порыву вести себя. Может до добра не доведёт, но с мертвой точки точно сдвинет. -И поэтому я прошу у тебя, как у нового князя, право на жизнь Хосока, - говорит, уперев взгляд в пол, девушка. Улыбка ее становится шире. Безумнее. -Просишь? - неподдельно удивляется князь. Вместо ответа Мазаль слегка поворачивает голову так, чтобы видеть фигуру брата полностью. Теперь она улыбается лично ему. Чонгук молчит и выжидает. Княжна делает ещё несколько шагов навстречу. Теперь она буквально стоит меж разведенных мужских коленей и может рассмотреть даже то, как медленно стекает со смуглого лба Чона капелька пота. -Да, прошу, - шепчет так, словно пытается околдовать, Ангальт, и сама не верит в то, что намерена сделать. Чонгук настороженно хмурится, готовый к любому выпаду. Он нисколько не удивится, если сестра достанет нож из-за пазухи. Краденый фамильный. Мазаль все еще сомневается, но на плечи будто усиленно кто-то давит. Скорее: что-то. Ее слабость перед этим мужчиной. Ее сокровенное и запретное желание быть покроенной им. Такое идет вразрез с принципами и гордостью Мазаль, а потому она попытается стереть утром из памяти все, что совершит этой ночью. Нет. Нельзя сомневаться. Ткань сорочки и халата неудобно натягивается, как только колени касаются пола и зажимают ее. Ведьма старается не обращать на это никакого внимания. Она смотрит четко в глаза своему милому кошмару. С трепетом, с ожиданием, с азартом. Да с таким предвкушением собственной победы через поражение, что губы подрагивают в нетерпении его хода. Женские глаза буквально блестят, она смотрит на него со всей присущей им обоим жадностью, кажется, даже объединяет ее всю в себе. Теперь нет ни доли стеснения, словно в крови самое крепкое вино в чудовищной дозе. Мазаль всего лишь смиренно ждёт, упиваясь ошарашеным видом князя. -Ты стоишь на коленях, - цедит Чон, опираясь локтями о свои ноги и наклоняя корпус к кареглазой. Он едва ли сдерживает негодование, которое рискует перерасти в ярость. Чонгук хотел видеть Мазаль такой: в таком ракурсе, виде и с таким взглядом. Но не при таких обстоятельствах. - Ради какого-то Хосока, а я должен его после этого помиловать? Ты, блять, унижаешься ради него! Шатенка усмехается, с лисьим прищуром и совершенно невписывающейся кротостью, она осторожно кладет обе ладони на колени Чонгука и слегка приподнимается ему навстречу, не вставая с колен. Как необычно: напирает она, а не он. -Но я ведь стою перед тобой. Это не унижение. В голове девушки на шахматной доске сегодняшнего дня происходит "шах и мат". Лицо ведьмы оказывается прямо у уха князя, губы почти касаются кожи, но она четко держит грань. -И ты прекрасно понимаешь, - вкрадчиво начала Мазаль. - Будь на твоём месте кто-то другой, я бы его всего-навсего убила, но... Дрожащая от прилива адреналина, Мазаль ладонями поскользила вверх. С каждым миллиметром продвижения она улавливает нарастающее напряжение Чона. Тело, на которое минуту назад и смотреть было стыдно, сейчас будто всецело принадлежит ей. Мазаль может трогать, может чувствовать, как оно крепнет от её прикосновений, может приближаться почти вплотную, но дразняще оставлять жалкие сантиметры расстояния. И она от этой дозволенности пьянеет. Княжна буквально вклинивается пальцами в плечи Чонгука. Понимает, что доставляет небольшую боль, впиваясь ногтями, но по тяжелому дыханию и волнам, которые улавливает, Ангальт осознает, что Чон вовсе не против. Теперь губы касаются мочки уха. Мазаль замирает, пытается как можно ярче прочувствовать этот момент, но что еще важнее - остановиться. Напомнить самой себе о границах, не смотря на наваждение. Точно приворожил. Иначе как тогда объяснить непреодолимое желание попробовать на вкус соленую кожу? Почему хочется припасть губами к его шее и повторить это в хаотичном порядке? Почему хочется не остаться на своих коленях, а оказаться на его? Желательно рывком и без шансов на освобождение. От картинок, что рисует собственная фантазия, слабеет тело, а контуры метки начинают пылать, всю кожу вокруг неё будто немного покалывает. Но так приятно, что не хочется убегать от этих ощущений. Мазаль обязательно назначит себе казнь за эти мысли и действия. Только утром, сейчас оправдает себя самопожертвованием во имя друга. Как грязно. Безумно грязно. Она же прикрывается благой целью и дает волю своей слабости, тайным и постыдным желаниям. Ангальт нервно выдыхает, чувствуя, что широкие ладони брата оказываются на ее спине. Она понимает насколько сильно Чонгук сдерживается. Явно сильнее нее. Это заставляет чувствовать себя еще глупее. Сейчас она самовольно идёт к нему в пасть, а потом будет бегать и плакать. Голова немного проясняется. Мазаль набирает в грудь воздуха. -Но у тебя я лишь прошу. Этот воздух из груди резко выбивается. Полукровка плотно прижимает к себе тело сестры и утыкается носом в изгиб её шеи. Руки сжимают женскую талию так, что дышать выходит через раз, но Мазаль это вполне устраивает. Ей даже мало. Карие глаза ведьмы находят крапинку в мраморе на потолке. Все внимание фокусируется на этой серой точке. Ей нравится ощущать его так близко. По крайней мере сейчас. Пусть такие объятья и сравнимы с объятьями с бомбой, у которой таймер не выводит цифры на экран, а просто монотонно противно пищит. Не знаешь точно: когда рванет. -Я прошу тебя, - шепчет Ангальт так, словно боится спугнуть. Чон слегка посмеивается, не дослушав. Его дыхание щекочет кожу, а губы, не отрываясь от кожи, следуют вверх по шее и останавливаются у линии челюсти. Чонгук открывает глаза и затуманенным взглядом смотрит на названную сестру. -Просишь у меня жизнь своего наставничка? - едко уточняет брюнет и оставляет два размашистых поцелуя на щеке ведьмы. -Да, - на выдохе произносит княжна, опуская веки. Спина сама по себе выгибается дугой навстречу. Непонятно: на что был дан ответ. На вопрос или на действие? Пальцы мужчины оказываются на подбородке, он с нажимом заставляет опустить голову так, чтобы лица находились на одном уровне. -Посмотри на меня, - требовательно, но с нежностью дает указания новый князь. Мазаль подчиняется. - Я знаю тебя, Звёздочка моя. Я знаю, что это ты потом назовёшь минутной слабостью или необходимостью. Пелена, застилающая рассудок, начинает расходиться. Ангальт потихоньку приходит в себя, изучающе рассматривая называнного брата. -Но в моих воспоминаниях это будет числится как долгожданное появление истинных твоих чувств, - Чонгук расплывается в улыбке, которая не предвещает Мазаль ничего хорошего. - Баш на баш, подарок в ответ на подарок. Ты подарила мне это воспоминание, а я дарю тебе твоего Хосока. С губ срывается немое "спасибо". Не совсем Чону, точно не себе. Высшим? Судьбе? Кому-то из этих двоих. -А теперь тебе лучше уйти, запасы моего благородства иссякают, - усмехнулся полукровка, убирая руки от тела сестры на горячую лавочку. Ангальт отчего-то не спешит. Наваждение спало, но на его место пришли лень и безразличие. Хочется уснуть прямо здесь и не думать ни о чем. И почему только она не умеет падать в обмороки подобно особо впечатлительным барышням? Упущение. -Так понравилось положение? - интересуется не без издевки Чонгук. Мазаль переводит на него взгляд, выражающий смесь озадаченности и недовольства. - Мне тоже, Звёздочка. Повторим как-нибудь? Только с моими правками. -И все же ты невыносим, - шепотом произносит Ангальт. -Это уже привычнее, - одаривает её легкой улыбкой Чон. Княжна, слегка пошатываясь, поднимается на ноги и, уверенно развернувшись к выходу, уже хочет уйти. Останавливает демонстративное покашливание. -Право заберёшь у меня днем. И будь добра... выспись.