11. Осколки разбросаны по углам

Руки совершенно не держат, что неимоверно раздражает. Выпрямив локти, Мазаль упирается ладонями в кровать и смотрит немигая на белую простынь. Спину жжёт даже не смотря на старания Чона. Страшно представить, какие ощущения её ожидают, когда придётся надеть халат. Сразу после рассвета нужно будет навестить Юнги. Мин лучший в целительстве среди её круга. -Гнида престарелая, - шипит ведьма. Может в голове и звенит тишина, но развитию ненависти к дяде это не мешает. - И с каких пор ты настолько законочтивый? Мазарис никогда не был мягким и нежным, всегда сохранял дистанцию и строго воспитывал. Но он не был жесток. Заботился в моменты, когда это необходимо, наставлял, если племянница сталкивалась с выбором. А сейчас? Сейчас он с легкостью отправил на смерть ту, которой в её дни рождения читал сказки на ночь. Подняться выходит с трудом, но появление на небе светлых тонов заставляет торопиться. Мазаль дрожащими руками надевает шёлковый халат темно-синего цвета и затягивает пояс слабее обычного. Ткань неприятно прилипает к тем участкам ран, что ещё сохранили влажность. Раскрыв настежь дверцы шкафа, она находит лёгкий чёрный кардиган, который должен добавить хоть чуточку приличия внешнему виду. Не глядя на свое отражение, Ангальт выходит из комнаты. Движения скованные, а шаги едва ли можно называть быстрыми, но поступь уверенная, а взгляд устремлен прямо перед собой. Так просто они её не приструнят. -Мои шалости ещё не закончились, дядюшка, - с горькой усмешкой произносит Мазаль и ногтями проводит по каменной поверхности стены. Ладонь находит маленькое углубление, совершенно незаметное глазу. Подушечкой указательного пальца ведьма надавливает на камень. -Откройся, - шепот ведьмы эхом разносится по коридору. Стена бесшумно раздвигается, являя вход в тёмный узкий коридорчик. Один из тайных ходов, располагающихся между подвальными помещениями. -Никогда его не любила, - улыбается тёплым воспоминаниям девушка. Правда, никогда не любила спускаться по этим мелким затертым ступенькам, но вот иметь в своём арсенале такую находку - обожала. И обожает. Маленькая тайна детства, которую она оберегала даже от самого любимого брата, ныне сослужит неплохую службу. Держась за стены с обеих сторон, Ангальт сделала шаг вниз. Самый короткий и незаметный путь до сада является ещё и самым травмоопасным. В таком состоянии будет чудом не убиться по пути. Но еще хуже: проиграть собственным амбициям. ------- -Прошу меня простить за ожидание и внешний вид, - громко и чётко говорит Мазаль, входя в небольшую пристройку на окраине сада. Минутами ранее, взглянув на нее, невольно хотелось бы проверить: жива ли княжна. Но сейчас девушка выглядит достаточно бодрой, держит осанку и стойко игнорирует все неудобства. - Со мной, как вы знаете, произошла небольшая неприятность. -И мы крайне огорчены этой неприятностью, - ответил статный мужчина с тростью. Мазаль подмечает, что не отказалась бы от такого аксессуара прямо сейчас. - Первым указом молодого князя стала немыслимая жестокость. -Ещё и в отношении члена своей семьи, - подтверждает седовласая женщина. Единственная женщина, не считая Мазаль. - Настоящее варворство. -Ошибаетесь, - невозмутимо возражает Ангальт, подходя ближе к собеседникам. - Первым стало изменение количества ударов. Одно из главных правил нынешнего поколения правящей семьи: всегда защищать своих братьев и сестёр. Всегда. Даже если не хочется. И пусть это нечестно по отношению к самой себе. -Княжна, возможно, Ваш рассудок помутнился из-за произошедшего... -Вовсе нет, - перебила шатенка. - Мой разум все такой же ясный, как и прежде. "Чонгук прав, я лгунья," - сама себя ловит Ангальт. Разум точно не сохранил трезвость, правильнее будет признать, что утерял он её ещё на повороте к родовому гнезду. -Наши договорённости остаются в силе, - обратилась ко всей шестёрке ведьма. - Меняются лишь сроки, причины, думаю, всем понятны. -Не сочтите за грубость, но, - оперевшись на трость, колдун в приличных годах, поднимается на ноги. - Каким именно образом Вы собираетесь их выполнить? -Господин Сарагат, предполагаю, что подобное озвучивать будет преступлением, - вмешивается в разговор один из старых друзей Мазариса. Он с опаской оглядывается по сторонам и всеми силами пытается сохранить лицо. -Намекаете на переворот, господин Раскин? - усмехается Мазаль и хитро стреляет глазками в графа. Забавно. Они пропустили все волнующие вопросы и сразу приступили к тому, что должно было остаться напоследок. -Прошу простить, но... Как иначе? -К тому же новый князь своим решением прямо заявил, что не станет Вас жалеть, - женский голос прозвучал крайне обеспокоенно. Мазаль украдкой посмотрела в её сторону. Безмерно красивая, пусть и в приличном возрасте. Сколько графине Трубецкой? Сколько конкретно сотен лет? Сила мага определяет отмеренные ему года. Графиня же обладает невероятно редкими и ценными способностями. В хрупком женском теле таится такая тьма, которая в прошлом помогала ей вершить судьбы целых государств. -Подобные разговоры меня оскорбляют, - по-доброму предостерегает княжна, но взгляд ее становится острее лезвия фамильного ножа. - Я могу пойти против князя, но я никогда не пойду против брата. Брата. Слово эхом раздалось в голове. Что-то не так. Чувство тонкой нитью вьется рядом. Ухватиться не выходит. Знакомая энергия концентрируется плотнее. -Уходите. В горле пересохло, а тревожность сжала сердце в свои тиски. Он здесь. -Сейчас же! Не задавая лишних вопросов, сторонники проигравшей княжны переглядываются. Четверо мгновенно подрываются с места и принимают форму чёрной дымки. Закручивается вихрь тьмы. Граф Раскин с почтением кивает и следует примеру. -Берегите себя, - шепчет седовласая ведьма с материнской заботой. -И Вы. Последние две тени вылетают через открытое окно. Когда-нибудь и она достигнет подобного мастерства. Но пока Ангальт слишком молода и лишь раскрывает собственный потенциал. Губы Мазаль трогает улыбка. Девушка вздергивает подбородок вверх и разворачивается лицом к двери. Дерево ударилось о мраморную поверхность пристройки. На пороге появился Чонгук в полном одиночестве. Он все в той же одежде, в какой был вечером. Не спал? -Тоже решил прогуляться? - с невинным выражением лица поинтересовалась княжна. - Какое совпадение! -Как нагло собрать своих соратников прямо у меня под носом, - хмыкнул брюнет и прошёл вглубь помещения, осматривая стены, будто может что-то в них найти. -Каких соратников? - хлопая ресницами, будто бы удивилась Ангальт. -Мазаль, - предупреждающим тоном обратился полукровка. Мазаль удаётся удержаться в образе невинной овечки. Доиграется. Она точно доиграется. Не успела отправиться от одного последствия своего характерица, как уже нарывается на новое. -Чонгук, тебе показалось, я была здесь одна, - благо, длинные рукава халата скрывают дрожащие руки, а полумрак не даст понять насколько сильно она побледнела. Мазаль сама подходит ближе и встаёт прямо напротив, оставляя между собой и братом два шага. Она заводит руки за спину и скрепляет пальцы в замок, он повторяет её позу. Смотрит свысока и анализирует. Чонгук прекрасно осознает, что "додавить до правды" будет неимоверно сложно. Практически невозможно, ведь на кону спокойствие и жизни тех, кто ей доверился. Сестра скорее самостоятельно в петлю полезет, но молчание сохранит. -Разгуливаешь в таком непристойном виде, - прошёлся оценивающим взглядом Чон. Чёрные глаза хитро сощурились. - А если кто увидит? Мазаль поправляет кардиган, кутаясь в него плотнее, и поднимает взгляд на мужчину. -Кто кроме тебя пойдёт искать меня среди ночи? - приподняв бровь, спрашивает ведьма. -Уже светает, - подмечает мужчина, избегая очевидного ответа. -Разве это меняет суть? -Мазаль, ты совсем себя не бережешь, - на выдохе произносит Чонгук и устремляет взгляд в пол. - Может сначала восстановишься, а потом продолжишь пакостить? -Я не пакостила, - настаивает на свсём княжна. -Давай обозначим на берегу, хорошо? - Чон делает шаг вперед и расправляет плечи. Мазаль невольно заглядывается, на них хотелось бы положить ладони и будто поправить ткань. Если бы было как раньше. - Твоих птичек, союзников и друзей я жалеть не буду, и если они решат пойти против меня, то ответят по закону. К некоторым могу отнестись предвзято. На последних словах князь улыбнулся так, что сестра потеряла всякую невозмутимость. -На кого ты намекаешь? - процедила Ангальт, прекрасно понимая, о каких личностях речь. -На сына женщины, что сейчас под нашим пристальным наблюдением. И на одного графа с острым языком, - усмехается Чонгук. Чёрные глаза озаряет недобрый огонёк. -Ты прекрасно понимаешь, что Хосок в делах матери не замешан, - хмурит тёмные брови княжна. В сердце закрадывается тревога. - А Тэхен никогда и ничего против моей семьи не сделает. Ты, к сожалению, к ней тоже относишься. -Какая пылкая, - восхищается брюнет, расплываясь в улыбке. Он пропускает колкость мимо ушей. Вполне в стиле этой женщины. - Так их защищаешь. Мне стоит ревновать? -На правах кого ты позволяешь себе ревность? - высокомерно поднимает подбородок девушка. -Ты прекрасно знаешь ответ, Звёздочка, - ещё шире улыбается Чон и встаёт вполоборота. Женский взгляд бегает по фигуре названного брата. От негодования хочется задохнуться. Почему он вечно прав? Это раздражает. - Ты раскраснелась. Идём домой. Но Мазаль не может и шага сделать вперёд. Остается лишь смотреть в спину полукровке и бороться с собственными эмоциями. Чем она провинилась и что сделала хорошего? За что это награда вперемешку с наказанием в лице одного единственного? Сейчас Ангальт особенно остро осознает то, насколько сильно связаны их жизни, насколько важен в ней чертов Чон Чонгук. Нежданное осознание. -Кстати, - мелодичный голос вовсе не выводит из оцепенения, напротив: утягивает ближе ко дну. - Моё предложение все ещё в силе. -О каком... - Мазаль слегка трясет головой, отгоняя ощущение нереальности происходящего. На земле оставляет лишь боль. Боль от ран на спине, жжение метки. - О каком ты предложении? Она действительно не понимает и не помнит. И даже не хочет приложить усилия дабы догадаться. Чонгук не оборачивается, лишь останавливается, приоткрыв дверь. -Сделать тебя княгиней. ------- Шан буквально вламывается в гостевую комнату и бегло осматривает троицу друзей. Не ожидавший такой резкости, Юнги хватается за сердце и щурится. -Почему я узнаю только сейчас?! - возмущается ведьма и широким шагом проходит внутрь. Следом за ней вальяжно входит Намджун. Старший брат переглядывается с Мазаль и кивает на недовольную младшенькую. -Чтоб вы все знали, - буквально пышет злостью рыжеволосая. - Я в ярости! В бешенстве! -Мы заметили, дорогуша, - вздыхает Тэхен и скучающе опирается щекой о кулак. - А по какой теме? Лис в лице Кима невинно похлопал ресничками. -Вашего отъезда! Какого хера я узнаю сейчас?! - Шан упирает кулаки в бока, а Джун за ее спиной машет ладонью около шеи и таким образом обозначает, что легче демонстративно вскрыть вены, чем избежать гнева княжны. -Она и такие слова знает? - шепчет Юнги так, чтобы услышала только Мазаль. Шатенка кивает. -Юношество у нас одинаково проходило, не думай, что Шан - леди для мозга костей. -Мы сами узнали только перед наказанием Али, - без всякого энтузиазма поясняет Тэхен. - А там, сама понимаешь, голова была забита другим, видишь же, что вещи только начали собирать. Юнги скривил лицо. Собирать вещи? Друг единожды щёлкнул пальцами и запустил процесс полёта своего гардероба по чемоданам. И это его называют лентяем? Мин, в отличии от всяких хитромудрых графов, сам собрал свои вещи. И неважно, что с собой он взял лишь одну дорожную сумку средних размеров. -Оу, точно, - стушевалась ведьма и посмотрела на сестру таким взглядом, будто чем-то провинилась перед ней. - Как твоя спина? -Утром над ранами поколдовал Юнги, теперь намного лучше, даже могу носить одежду, - улыбается Мазаль. О помощи Чонгука княжна решает умолчать. -Сильно больно было? - осторожно интересуется Шан. Намджун оглядывается и практически незаметно для остальных ставит звукоизоляционные чары. - Прости, что я не зашла, я очень хотела, но... -Но ваш братец не пустил никого из нас, - перебил Тэхен. Его все еще неимоверно раздражает этот факт. Новый князь не дал ни помочь, ни взглянуть на подругу, ни побыть рядом с ней. -У Чонгука, - деликатно вмешался Ким. - Всегда было особое отношение к Мазаль. Поэтому он может вести себя немного по-детски. -По-детски это не пускать нас к Але или назначать ей такие наказания? - язвительно уточняет брюнет. -Тэ, я объективно заслужила, - выпаливает Ангальт. Два одинаково живых и упрямых взгляда сталкиваются в немом споре. -Я уверен, что Чон сейчас сам себе места не находит, - посмотрев на сестру и ее друга, произносит самый старший из племянников. - Аль, это ведь не его решение? Мазаль замирает. Вопросик не из разряда лёгких. Многим правду знать нельзя, это точно не украсит образ Чонгука как правителя. -Его. Намджун поджимает губы и опускает голову. Он ожидал другой ответ. -И я полностью это решение поддерживаю, - дополнила кареглазая ведьма. Вещи Тэхена прекращают летать, а Юнги не сдерживает горькой усмешки. - Знаю, что вы двое об этом думаете. -И мы не устанем напоминать, - с наигранной улыбкой пропевает граф Ким. -Раз уж ты сама потеряла связь с мозгом, - дополняет друга Юнги. -Но ведь, - неловко начинает Шан, растеряв всякую уверенность, с которой появилась на пороге. - Мазаль же права. Да, мы семья, но надо не забывать какая. Брат не мог поступить иначе. -Именно, - поддерживает старшая. - Я выказала неуважение. При всех. За такое невозможно остаться безнаказанной. -Тэхен, - обращается Намджун к колдуну, что похож сейчас на взъерошенного птенца. - Я не могу тебе пообещать, что присмотрю за ней, но... -Эй! - вклинивается Мазаль. - За мной нужен присмотр? -Да, - одновременно отвечают Юнги и Джун. -Я не буду постоянно находиться здесь, у меня много дел в городе, - продолжил старший племянник. - Но заезжать - обязательно. -И здесь все время буду я, если что смогу вовремя заткнуть нашу гордячку, - напоминает рыжая ведьма и вдруг вспоминает. - Ладно, не всё, но явно не реже Мазаль. Это она у нас вечно сбегает из дома. "Теперь, чую, не выйдет," - мельком проносится у Ангальт. -Спасибо, - бубнит Тэхен. -И, к слову, - оживает Ли. - Вы уезжаете как гости моей сестрёнки, но можете вернуться, как мои. Ким навосряет ушки и выпрямляется в своём кресле. Вещи снова начинают кружиться по комнате. -То есть? - граф растягивает губы в улыбке. -То есть спустя несколько дней я приглашу вас с Юнги от своего имени, - развёрнуто поясняет Шан и подмигивает Киму. - Чонгук не сможет отказать своей младшей сестричке, тем более грустной и в корень огорченной редкими визитами любимого Намджуна. На фразе о Киме, княжна почти пустила слезу. Актриса в ней не умерла несмотря на кучу дел наследницы. -Вау! - медленно аплодирует Тэхен. Юнги молча к нему присоединяется. -Шан, я оскорблен, что ты используешь меня как инструмент, - в шутку возмущается Намджун. -Джуни! Ты же знаешь, что я всегда по тебе скучаю, - дует губки Шан. - Всегда-всегда! Мужчина расплывается в улыбке, из-за которой на его щеках появляются ямочки, и расставляет руки в стороны, призывая младшую в свои объятья. И Ли не медлит, падает в них. Намджун прижимает крепко и взлохмачивает рыжую копну волос. -Укладку испортишь! -Уже испортил, - смеется Ким. Тэхен переводит взгляд с двух кузенов на подругу, что уставилась на них немигая. Мазаль застыла будто камень, а глаза приобрели вид двух стеклышек. О чем она думает? О том, как плохо завидовать родным. ------- "Не смей меня избегать, мелкая заразка, иначе проберусь в твою спальню. Завтра буду у вас, надеюсь увидеть тебя выспавшейся. Скучаю." Прочитав сообщение, Мазаль отбрасывает телефон в сторону. Нельзя не признать, что Хосок смог парочкой строк избавить её от части печали, которую подарил отъезд друзей. А ещё Хосок поселил в груди лёгкую панику. Обсуждать с ним свое поражение все ещё стыдно и страшно. Для Мазаль Чон Хосок является самым строгим судьёй. И лишь его мнение она считает важным. Упрёки дяди и рядом не стояли с одним единственным разочарованным взглядом учителя. Ангальт лёгким движением ладони вынимает шпильку из пучка волос. Темные кудри водопадом начинают струиться по плечам и спине. Княжна кладет аксессуар на туалетный столик и рассматривает свое отражение. Может раны на спине и перестали давать о себе знать, благодаря целительскому таланту Юнги, но вот бледность кожи никуда не делась. И круги под глазами не исчезли. Мазаль кладет ладонь на белую щеку без намёка на румянец и тяжело вздыхает. -Кошмар. В дверь дважды постучали. Ангальт горько усмехается и опускает голову. Она упирается раскрытыми ладонями в поверхность столика и медленно выдыхает через рот. Не обманул. Действительно ворует у нее каждую ночь. Благо, пока только своим присутствием. -С каких пор ты ждёшь позволения? - шепчет себе под нос девушка и выпрямляется. - Я собираюсь лечь спать, дорогой князь. Вопреки словам хозяйки комнаты Чонгук входит. -Чон. Княжна резко разворачивается и сразу сталкивается взглядом с мужским. Под лопаткой неприятно щимет, что-то заставляет сместить фокус внимания ниже. И Мазаль поддается порыву. Сердце уходит в пятки. В руках у князя фамильный нож. Разумеется: фальшивый. Ангальт не теряется, усмехается и подходит ближе. -Решил вернуть? - опираясь одной рукой о стол, спрашивает шатенка. -Как твоё состояние? - задает встречный вопрос Чонгук. -Будто бы ничего и не было, - все еще глядя на нож, отвечает Мазаль. - Ты об этом пришёл спросить? -Значит, - делает какие-то выводы в своей голове князь. - Готова нести ответственность за свои проделки? Мазаль поднимает уставший взгляд на мужчину и поворачивается так, чтобы было удобно присесть на стол. Княжна упорно делает вид, что ничего не понимает, хотя коленки уже близки к тому чтобы затрястись. Она не ошиблась, Чонгук изначально все понял. -Зачем ты подменила нож? Спросил так, что ведьму будто окатило холодной водой. -Бред. -Мне можешь не врать, - на корню обрубает князь. - Я же тебя чувствую. -Хорошо, - мгновенно сдается Мазаль. - Думай так, как ты хочешь. Я не желаю спорить. -Но и признавать не желаешь, так? - с присущей ему грацией, Чонгук встаёт прямо напротив ведьмы. Мазаль чувствует, что ещё немного, и она будет загнана в угол. Местоположение срочно хочется сменить. И только она дергается в сторону, как ладонь Чона с хлопком приземляется на стол с той же стороны. Вторая рука, держащая нож, ложится с другого бока. Мужчина поддается вперед, склоняясь над сестрой и медленно вдыхает едва слышимый шлейф её постоянного парфюма. Того, который когда-то давно выбрал именно Чонгук. -Где оригинал? - терпеливо продолжает Чонгук и замечает, как сердце напротив ускоряет ход. -В твоих руках. -В моих руках? - переспрашивает князь. Чон приглушенно смеётся. Он рассматривает профиль названной сестры и заостряет внимание на больших глазах, обрамленных густыми чёрными ресницами. Жаль, что эта ведьмочка всей душой не любит искусственное освещение. Естественного в такой час не хватает для того, чтобы рассмотреть цвет глаз. А Чонгук любит этот цвет. Он не какой-то особенный, не насыщенный или яркий. Простые карие глаза. Но это же его любимые карие глаза, с тёплым тоном и четким тёмным ободком, служащим границей. -Раз это оригинал, то это станет осквернением реликвии, - шепчет у самого уха князь. Мазаль замирает, когда слышит стук от соприкосновения ножа с поверхностью стола и понимает, что обе ладони полукровки движутся к её телу. -Чон! - только и успевает воскликнуть Ангальт, как чувствует пальцы Чонгука на своих бёдрах. Он крепко ухватывается и резко разворачивает к себе спиной, дабы потом также неосторожно прижать к себе. Мазаль пытается поднять вверх ладонь, только бы развернуться и отвесить наглецу пощёчину, но понимает, что не может. Обе ладони словно приросли к столику. Княжна спиной чувствует, как вибрирует грудь Чонгука от беззвучного смеха, и несмело поднимает взгляд на отражение в зеркале. По ту сторону видно, что руки её утопают в липких темных лужах, а от Чона исходит тонкая дымка. В глаза полукровке смотреть не хочется. Страшно увидеть проклятый янтарь. Ангальт жмурится. Успокоить себя не выходит. Ужас двухлетней давности накатывает с утроенной мощью. Воспоминания ошметками вспыхивают перед глазами. Горящий взгляд, руки от которых никуда не деться и всепоглощающее отчаяние вперемешку со слепой верой. Язык не слушается, сказать ничего не выходит. Шатенка пытается убедить себя, что его нельзя и не надо бояться, что это, пусть и оступившийся, но ее Чонгук. Однако не выходит. -Сильно дорожишь этим платьем? - томным голосом интересуется князь и правой рукой тянется к подделке. Мазаль хоть и заторможенно, но догадывается о планах брата. Лезвие касается шеи прямо у линии челюсти, совсем невесомо, и скользит вниз под таким углом, чтобы даже следа не оставить. Ведьма в этот момент будто и не дышит вовсе. Кончик ножа обводит ключицу и спускается к ложбинке груди. -Наши предки бы оценили подобное использование реликвии? - не дав княжне ответить, Чонгук свободной рукой хватается за край декольте, дабы натянутуть ткань, и точным ювелирным движением рассекает плотную материю. Ангальт успевает только ахнуть и отшатнуться назад, ещё больше вжимаясь в тело Чонгука. Мазаль снова дёргает руками в попытке освободить их, но в ответ на сопротивление темная субстанция поднимается выше и захватывает запястья. Чон снова смеётся, рассматривая растерянное выражение лица сестры в отражении. Он подцепляет лезвием лямку нижнего белья и дразняще её оттягивает. -Открой глаза и посмотри вперёд, - советует князь, пока сам любуется картинкой, которая предстала перед ним. Наконец все так, как ему по душе. Без всяких границ и вынужденных приличий. Мазаль в его руках, полуобнаженная и растерянная. Настолько близко, что Чонгуку удается почувствовать ее мелкую дрожь. - Как по мне: очень красиво. -Н-нет, - выдавливает из себя Мазаль. Борьба с собственным страхом не позволяет дать отпор Чонгуку. А в роли защитной реакции на арену выходит полное игнорирование реальности. -Знаешь, - с мечтательным взглядом проговорил брюнет и стал вырисовывать непонятные узоры на груди девушки, используя нож как кисть. - Изначально, когда ты отдала мне эту фальшивку, я хотел тебя ею же и трахнуть. И вот теперь Ангальт распахнула веки. Ей не послышалось? Судя по ехидному выражению лица князя - нет. -Что? - усмехнулся Чонгук, когда взгляды встретились в отражении. - Тебя тоже смущает голова волка на рукоятке? Мазаль смущает все. Буквально все. Особенно блядский Чонгук. Нет никаких сомнений в том, что говорит он серьёзно. В его больной голове эта мысль нисколько бы не выделялась среди остальных. -Я придумал бы, как, это не твои заботы, - продолжил мужчина. - Но! Хочешь знать почему упростил свою идею до минимума? -Не хочу, - севшим голосом хрипит Ангальт и пытается отстраниться. Чонгуку это не нравится. Он резким движением вставляет нож в столешницу, не жалея силы. Мазаль вздрагивает, а по деревянной поверхности ползёт трещина. Мужской взгляд становится острее, Чон хмурит брови и шумно выдыхает. Невольно девушка замечает блеск янтаря в полумраке. В теле будто за секунду падает температура. Нет-нет-нет. Обе мужские ладони оказываются на груди и сжимают её до лёгкой боли, а губы припадают к изгибу шеи. Холод пирсинга смешивается с горячим дыханием и обостряет чувства. Ангальт невольно закатывает глаза и рефлекторно сжимается. Княжна не может даже вдохнуть, в уголках глаз скапливается влага, картинка становится нечеткой. Слабая. До мерзкого слабая и безвольная. Где вся та сила, которая ему не уступит? Сейчас Мазаль ощущает себя обычным человеком, женщиной без какой-либо магии, служащей щитом. Тело пробивает дрожь, когда Чон цепляется зубами за нежную кожу шеи, а пальцами зажимает соски с обеих сторон. Хочется автоматически дугой выгнуться, а еще лучше - покинуть собственное тело. Правильно и неверно одновременно. Правильно, что он. Неверно, что сейчас. -Я отвечу, Звёздочка, - шепчет прямо в ухо князь и кусает его мочку. От места укуса исходит волна жара по всему телу. - Потому что умею ждать. Теперь перед глазами плывёт почти как во время ударов кнутом. Очень бы хотелось сконцентрироваться хотя бы на его голосе и сути слов, но Ангальт лишь ощущает насколько сильно возбужден Чон. Не только на незримом уровне, физически это удается не менее явно. Из-за подобной неловкости Мазаль желает просто отключиться. Пусть он делает все, что хочет, главное, чтобы она не понимала и не чувствовала. Не сходила с ума от противоречивых ощущений и не горела в пламени спора тела с душой. Руки проукровки скользят вниз, до побеления вклиниваясь в кожу и оставляя полосы на своём пути. Чонгук, не контролируя силу нажима, обвивает талию и носом зарывается в волосы ведьмы. Он не знает, сколько еще сможет играть сам с собой, но сегодня точно содержится в очередной раз. Князь усмехается. Мазохизм - это у них семейное. Пальцы сводит судорога от желания продолжить, но Чон строго себя ограничивает. -А ждать мне осталось недолго. Девушка вымученно выдыхает и обмякает в крепких руках Чона. -Твоя самоуверенность, - через силу произносит Мазаль. - Тебя и сгубит, князь. -А что сгубит тебя, любимая? - усмехается брюнет и устанавливает зрительный контакт с княжной. -Ты. И Мазаль понимает, что если не сбежит, то точно окажется права.