16. Отцы и дети

Юная княжна с хитрой улыбочкой усаживается на подлоконтик кресла, в котором расположился старший брат, и кокетливо складывает ладони на коленях. Мазаль переполняет энтузиазм, но она из последних сил сдерживается. По неозвученным законам надо дождаться, когда Чонгук спросит её о причине такого настроения. -Звёздочка, я читаю, - вздыхает Чон, всем видом намекая, что отвлекаться не собирается. Он и без того долго откладывал эту книгу. У ведьмы это нисколько не отбивает желания продолжить беседу, которая ещё не началась. Мазаль с пакостным видом толкает внешнюю сторону обложки и захлопывает книгу в руках полукровки. Чонгук сдается сразу. Он позволяет собранию сочинений скатиться с его колена в кресло, а сам поворачивает лицо к довольной княжне. Ангальт мило хлопает ресничками и поджимает губы, будто не понимает: отчего старший смотрит с немым укором. -Ты быстрее прочла все, что давали учителя, - Чон озвучил факт, известный всей четвёрке наследников. Аля хвасталась этой маленькой победой последние часов десять точно. - А теперь собираешься мешать мне? -Честно? - спрашивает Мазаль. - Была такая мысль, но я её прогнала. -Будто-бы мысль ушла... -Ты уже дошёл до записей современников первой княгини? - перебила девушка. - Прости, я всеми силами пыталась дождаться, когда ты со всем закончишь, но слишком хочу обсудить! -Нет. Остались они и вот эта ерунда, - Чонгук кивнул на книгу, что теперь лежит в кресле не в лучшем своём виде. Если дядя увидит, как обращается новое поколение с его библиотекой, то несладко будет всем. Даже аккуратному Намджуну. -Тогда слушай! - ещё больше воодушевилась Мазаль. На ещё совсем детском лице появилась широкая улыбка. - Я думала ещё вчера тебе зачитать, но ты уже уснул. -Удиви меня, - ухмыляется Чонгук. -Я нашла аргумент за покупку собаки, - заговорчески намекает ведьма. Старший после этих слов выпрямляется в кресле. Мазаль ждала этой явной заинтересованности, ведь именно Чон больше всех хочет завести кого-нибудь пушистого. -В записках современников княгини? - недоверчиво переспрашивает брюнет. Связать две части в одно целое пока не выходит. -Наша Рея Ангальт, как помнишь, через фамильный нож оборачивалась в волчицу, но почему именно так? Она могла выбрать любую форму в любой момент, ограничений как таковых не стояло. -У всех есть предпочтительные животные, Звёздочка, - вздохнул Чонгук и слегка потух. Аргумент в уговорах дяди потерпит крах. -Это предпочтение взялось не из ниоткуда! И не перебивай меня! - возмутилась шатенка. Чонгук поднял руки в знак капитуляции. -Помнишь историю про основателей Рима? -Ты конкретно о легенде про Ромула, Рема и волчицу? - догадывается брат. - Мазаль, ты ходишь непонятными кругами. -Сейчас станет понятно, - заверяет княжна. - Странно, что ты все ещё не догнал, балда...Ай! Кареглазая вмиг спрыгивает с подлокотника и отшатывается прочь от кресла. Ангальт потирает плечо и злобно посматривает на Чонгука. -Ещё раз меня ущипнешь! -Это за балду, - смеётся Чон и улыбается как самый довольный чёрный кот. -Это больно! - возражает Мазаль. - На правду не обижаются! Даже дурак бы сложил "два плюс два". -О! Великий математик Ангальт Мазаль! Кому я недавно объяснял простейшие уравнения? - нашёл где съязвить Чонгук. -Не цепляйся к словам, умник, я гуманитарий, - скалится младшая. - Не расскажу тебе теперь ничего... -Ох, как же мне быть? - притворно застонал Чон и уже потянулся к книге. Скорее всего сестра обиженно уйдёт к себе, а он сможет спокойно закончить несколько десятков страниц и потом пойдёт сдаваться гневу неугомонной ведьмы. План хороший. -Вспомнить имя матери Ромула и Рема, - угрюмо бубнит Мазаль. Ангальт уже разворачивается в сторону лестницы и представляет, как через пару часов этот грубиян будет извиняться, но слышит за спиной тяжёлый вздох. -Рея Сильвия, - произносит Чонгук. Он открыл книгу, но смотрит все равно не на буквы, а на спину названной сестры. - Её тоже звали Рея. Мазаль тормозит. Не уходит, но и не оборачивается. Это в её планы не входило. -Но нашей княгине дали это имя в честь жены Кроноса, - напомнил полукровка. - В честь богини, а не несчастной матери близнецов. -Да-да, - скучающе вздыхает шатенка и, сложив руки под грудью, лёгким движением прокручивается вокруг своей оси. -Содержание совсем не привлекает, да? - взглядом указывает на книгу Мазаль. -Продолжай уже, - закатывает глаза наследник. - Пока я не передумал тебя слушать. -О, сейчас тебе мои слова понравятся, - кривит лицом девушка. - В одном моменте. Княжна с важным видом проходит обратно и усаживается в кресло напротив. -Ты прав, - акцентирует Ангальт. - Родители назвали её в честь богини, но дальше судьба переиграла все на свой лад. С матерью Зевса у неё ничего общего не оказалось, а вот с матерью близнецов - очень даже. -И это все как-то связано с волками? -Да, - подтвердила ведьма. - Когда началась Великая смута, и завеса между миром людей и нашим чуть не пала, семья Ангальт впервые вышла из тени более влиятельных. Но! Мероприятие оказалось достаточно рискованным. Что мы имели на то время? Лишь статус древних. У других было богатство, которое позволяло создавать союзы с себе подобными. -Будем вникать в проблемы смуты и нашего рода? - приподнимает бровь Чонгук. -Не сегодня, - успокаивает Мазаль. - Я лишь веду к истории о незавидном положении первой княгини. Она единственная, кто выжила в ту самую ночь, и именно в ту ночь она пошла на поиски способа отомстить. -Это какой-то не общеизвестный факт, Звёздочка моя? - снова вздыхает Чон. -Какой же ты душный, братец, - буквально шипит ведьма. - Ты помнишь у кого она просила силу? -Духи леса? - нахмурился брюнет. Этот момент он помнит смутно, ибо и описан данный фрагмент истории не совсем понятно. -Нет, всезнайка, - усмехается Мазаль. Она бы ещё и по носу этому зануде щёлкнула, да только вставать лень. - У одного из древних жрецов, которые раньше выполняли работу стражей. Пока эти обязанности не перешли на нас и светлых. -А, те самые пять стражей? - припоминает Чонгук. -Да, сейчас их уже трое, он тоже жив, но видела его в последний раз именно Рея Ангальт. В ту ночь он дал ей то, что она просила. Силу. Точнее: открыл в ней её собственные потоки, которые до этого находились под печатью. -Признаться, этого я не знал, - с нескрываемым удивлением произносит старший. - Но при чем здесь волки? Все ещё не понимаю. -Тело у всех нас человеческое, оно не может выдержать столько магической энергии... -За себя говори, - с наигранной гордыней проговорил Чонгук. -Ой, прости! Забыла, что напротив меня всесильный полукровка, - всплеснула руками княжна. - Сначала научись принимать демоническую форму, а потом поговорим. Пока ты просто маг-зазнайка. -После восемнадцати лет научусь, - ехидно напомнил Гук. -Тебе ещё три года меня этими обещаниями кормить, - не уступает Мазаль. - Слушай дальше. -Слушаю, - Чонгук артистично кладёт ладонь на грудь в проекции сердца. -Для того, чтобы держать магию при себе, но не вредить телу, жрец помог нашей основательнице преобразовать часть силы. Она обрела форму. Именно форму волчьей стаи. -Почему этой стаи нет ни на одном портрете? - опять не дал договорить юный наследник. Мазаль прокомментировала это лишь недовольным взглядом. -После расправы с предателями и обидчиками, волки были равномерно распределены по нашей территории. Они стали глазами и ушами новой правительницы. Из всех современников княгини лишь двое видели стаю, а не слышали о ней. -Интересно, - тянет Чон. -Обосновано. Те, кому довелось увидеть волков не случайно, были врагами княгини. Рея Ангальт использовала стаю как оружие. -И каким образом ты собралась связать все это и приурочить к покупке собаки? - вспомнил начало полукровка. Моментов для обсуждения достаточно, желание поговорить тоже есть, но Чонгук скоро сам себя сгрызет за незаконченное дело. Беседу с сестрой логичнее отложить хоть до вечера. -Скажем, что отдаём дань памяти основательнице! - оживилась Ангальт. -Если это сработает, я сильно удивлюсь, Аля... -По запасному плану мы дарим Тэхену тигра и тискаем большого кота у Кима! -Мазаль, нет. -Да, Чонгук, да... ------- Утренняя свежесть ложится бальзамом на душу. Мазаль поистине наслаждается тишиной и покоем, глядя на серое небо. Такой ровный некричащий тон. Буквально рай для глаз, что выплакали слишком много за эту ночь. По кому были эти слезы? По несчастной матери? По жестокому отцу? По маленькой оставленной девочке или по обманутой взрослой? Мазаль не думала. Она просто дала волю эмоциям и этой непрошенной жидкости. Ведьма поднялась с пола, ноги слегка затекли из-за неудобного положения, в котором она сидела. Впрочем... просидела бы в нем и еще пару часов, но стало неприятно зябко. Через открытые двери с балкона затянуло прохладу и запах влажной летней травы. Пара шагов, и женские ладони ложатся на влажные каменные перила. Ангальт медленно, но жадно вдыхает свежий воздух и поднимает лицо к небу. Неяркое и хмурое, приятное. Под таким куполом ей безопасно, ей спокойно. Будто умерла и попала туда, где нет никаких проблем. -Маму не вернуть, - сама себе говорит княжна. - Отца не исправить. Что я могу? Внизу слышится звук торопливых шагов по насыпи из мелких камней. Мазаль реагирует на него и любопытно вытягивает шею в попытке разглядеть. И она видит. Видит, как четыре мужчины выносят тело, завернутое в белую ткань. Укутано так плотно, что не рассмотреть даже кончики пальцев ног. И через светлую материю не просвечивает яркий рыжий цвет волос. Ответ пришёл сам. Кое-что она пока может. Может отвоевать саму себя, избежать такого исхода. Осталось решить: до какого момента воевать и с кем конкретно воевать. Один ли Мазарис заварил всю эту кашу? Мазаль подумает об этом чуточку позже. Сейчас же ведьма неиронично прикладывает ладонь к груди и склоняет голову. -В последний путь, графиня, - шепчет Мазаль и поднимает взгляд. Жалости как не было, так и нет. Но появилось уважение и понимание. Эта женщина хотела убить мужчину, которого любила. Мазаль не отрицает, что может пропитаться подобным желанием. - Быстро, однако, они решили этот вопрос. И только сейчас Ангальт ловит себя на мысли, что все случилось как нельзя вовремя. Её эмоциональный всплеск, её разговор с Хосоком, их встреча с госпожой Чон. Она будто успела на последний поезд. Может Высшие на её стороне, может судьба против Мазариса. Гадать нет смысла. Настало время действовать. Маленькими подлыми шагами ведьма возьмёт разгон, а дальше войдёт во вкус. Она себя знает. -Осталось понять, - убирая руки с перегородки, произносит Мазаль. - Знал ли об этом мой любимый братец. ------- Войдя в гостевую комнату, девушка сразу же нашла в ней фигуру наставника. Плечи, что обычно гордо расправлены, опустились, спина уже не держится идеально ровно. Одной непривычной мелочью Хосок с потрохами выдаёт свое состояние. Мазаль молча проходит вглубь, она берет черный мужской пиджак, что небрежно валяется в кресле, и ладонью стряхивает с него едва заметную пыль. Язык не поворачивается что-то сказать, потому проще найти псевдополезное занятие. Увидев, что на предмете одежды не осталось ничего лишнего, Ангальт бережно вешает его на спинку того же кресла. -Я рад, что ты здесь, - первым начинает диалог Хосок. - Мне проще ощущать рядом кого-то живого. Ведьма сдерживается от замечания, что живых вокруг много. Прислуга как минимум. Хосок ведь говорит совсем не о массовке. Он говорит о ценных лично для него. -Прости, я не самый подходящий человек для утешений, но, - княжна сделала паузу, буквально зависнув. Чон повернулся к ней лицом. Мазаль впервые увидела у него покрасневшие глаза. Сегодня плакала не одна она. - Но я останусь рядом столько, сколько надо. Как нелепо. Она воистину считала, что Хосок не умеет плакать. -Этого более, чем достаточно, - тихо произносит вампир и опускает голову. - Я помню, что утром мы должны были договорить и... -И это совсем неважно, - обрывает Ангальт. - Я узнала даже больше, чем могла. -Мама? Ответ не требуется. Вместо этого Мазаль подходит ближе и обеими руками хватает ладонь наставника. Тепло её кожи заставляет Хосока вздрогнуть. Контраст на этот раз яркий не только из-за того, что в них течёт разная кровь. Чон ощутил энергию внутри ведьмы. Взгляды учителя и ученицы пересеклись. Женские карие глаза приобрели некий гипотетический эффект. Хосок ему поддался. Обычно сильный и гордый, сдержанный и холодный, а сейчас позволяет себе буквально размякнуть от тех согревающих импульсов, что пускает по его телу Мазаль. -Позволишь обойти твою защиту? - осторожно интересуется Мазаль. - Я смогу забрать часть твоей боли. -Я хочу пронести её в себе, маленькая княгиня, - шепчет Чон так, будто сообщает нечто дико сокровенное. Он расплывается в грустной улыбке и закрывает глаза. Как у него выходит быть таким сдержанным? Мазаль не понимает, но восхищается. Хотелось бы и ей уметь так. Подобная выдержка никогда не позволит обременить жалостью тех, кто входит в близкое окружение. И пока ученица в очередной раз убеждается, что нет рядом с ней никого сильнее духом, наставник позволяет себе рассыпаться на тысячи маленьких осколков. Хочется не слышать и не видеть. Только чувствовать тёплые волны и думать, что произошедшее - страшный сон. -В человеческом мире с родителями прощаются намного раньше, - вдруг говорит Мазаль. У неё вправду все плохо с соболезнованиями, но она старается звучать искренне и не бессмысленно. - Нам выпал шанс родиться среди тех, кто существует намного дольше. Давай на этот раз засчитаем бессмертие за дар? Оно ведь дало тебе больше дней с ней. Хосок лишь по-доброму усмехается. -А ещё скажи, что мы сами творцы своей судьбы. -Это будет грубо. -Вовсе нет, - машет головой в стороны мужчина. - Моя мать осознанно выбрала этот путь. Верно. Ангальт поджимает губы. Дорогу себе каждый выбирает сам. Да, судьбы написаны свыше, но в тексте существуют развилки. Знала ли графиня о возможных концовках? Разумеется. Мазаль же знает все вероятные финалы своей истории. Какая эгоистка. Ведьма кусает внутреннюю сторону щеки и корит себя за то, что все размышления сводит к Чонгуку и своей жизни. -Хочешь поспать? - нарушает тишину княжна. - Я сделаю так, что ты уснёшь на пару часов. Без кошмаров и лишних мыслей. -Мыслям ты и сейчас воли не даёшь, ведьмочка, - признается Хосок. - А от сна я не откажусь. Правда, его ни в одном глазу. -Кто был моим учителем, Чон Хосок? - пытается разбавить ситуацию Мазаль. - Я усыплю любого. -Действительно, - горько усмехается вампир и открывает глаза. -Как я мог забыть? -Тогда идём, - шатенка тянет руку, что все ещё зажата её ладонями, на себя. Хосок послушно следует за бывшей ученицей в сторону кровати. Только затылок касается подушки, а кончики пальцев ведьмы ложатся на его лоб, голова начинает тяжелеть. Собственный внутренний голос стихает. Его вытесняет другой. Нежный и мелодичный женский. Он отражается от стен и звучит повсюду. Старая колыбельная семьи, в доме которой он находится, проникает в каждую клеточку тела Чона, заполняет собой пространство и заставляет ощущать себя невесомым. Будто мощное седативное. Потомок вампиров расплывается в блаженной улыбке и легонько касается свободного запястья Мазаль. Это не просто прикосновение. Это жест благодарности. Хосок опускает веки и медленно выдыхает через нос. Навязчивых и горьких мыслей поистине нет. Есть только колыбельная и подкрадывающийся Морфей. Заметив тихое сопение спустя пару минут, Мазаль убирает руку от лица наставника и поднимается с места. Она аккуратно накрывает Хосока лёгким пледом и зашторивает окна. Первые лучи солнца уже озаряют верхушки деревьев в саду, скоро они начнут светить в глаза и могут нарушить даже колдовской сон. Ангальт не торопится уходить из гостевой комнаты, пусть и опасно оставаться в ней дольше. Она находит листок бумаги и самую обыкновенную шариковую ручку. "Уважаемая графиня Трубецкая, с прискорбием сообщаю Вам, что не смогу ответить на Ваше приглашение. На данный момент у меня есть некие обязанности перед нашим князем, как любящая сестра и верная подданая, я не могу оставить его надолго." С губ срывается смешок. Врать она никогда не разучится. Остаётся надеяться, что графиня правильно увидит ложь. "Но, в качестве извинений, и из искренних побуждений, я хочу пригласить Вас на чашечку чая в удобный для Вас день. Буду с нетерпением ждать ответа. М. А." Шатенка сгибает лист наполовину и, достав конверт из того же ящика, где нашла бумагу, кладёт его внутрь. Очертив ноготком круг прямо над конвертом, Мазаль оставляет небольшую печать, что исчезнет ровно тогда, когда письмо захотят прочитать. Взгляд тёмных глаз возвращается к мирно спящему Хосоку. Он же не посчитает это невежеством? Мазаль будет надеяться на его понимание. Сообщение передать надо, а он пока единственный, кто сделает это без вопросов. Намджун точно поинтересуется, Шан будет искренне любопытно. Ангальт вздыхает и, встав с места, опускает конверт во внутренний карман пиджака Чона. Содержание никого не подставит, да и вряд ли уезжающего гостя будут осматривать, но рука все равно почему-то дрогнула. -Всегда ли я была такой мнительной? ------- Дядя в сопровождении четырёх своих племянников с каменным выражением лица стоит на крыльце родового гнезда. Внешне бывший князь Ангальт абсолютно спокоен. На первый взгляд он просто смотрит на удаляющийся автомобиль и вежливо выжидает, когда сможет вернуться к своим делам. Но там, где никто не видит, он борется с собственной тенью и понимает, что не хочет оборачиваться. Стыдно признать самому себе, но страшно найти подтверждение ощущению. А чует Мазарис, что одна из племянниц прожигает в нём дыру. Собственно, её облик его тень и принимает. -Не слишком ли мы обходительны с этой семьёй, дядя? - бесцветным тоном спрашивает Чонгук. Старший мгновенно поднимает голову в его сторону, но новоиспеченный князь не меняет даже направление взгляда. Он по-прежнему смотрит вдаль и даже не старается придать лицу более непринуждённое выражение. Мазаль усмехается настолько громко, что её незаметно толкает локтем Шан. Между девушками происходит немой разговор с помощью мимики. Чонгук оборачивается через плечо и нарочито медленно осматривает названную сестру с головы до ног. Ангальт и без этого всем телом улавливает его настроение. Сказать, что Чон Чонгук сегодня не в духе - ничего не сказать. А под этим пристальным взглядом восприятие его эмоций старовится еще острее, можно даже физически ощутить покалывание. Ведьма отводит взгляд в сторону и случайно замечает, что на них уставились брат и сестра. Напряжение явно возросло. -Мы здесь не одни, Чон. -Мне не похуй? -Я смеюсь над дядей, если тебя что-то задело. Бедняжка теряет для своего любимчика авторитет. Будто удовлетворённый ответом, Чон снова оставляет лицезреть лишь свой затылок. Машина скрылась из вида. -Нет, Чонгук, - дождавшись, когда внимание полукровки вновь будет принадлежать ему, произнёс Мазарис. - Мы были справедливы. -Вау, он наконец-то перестал называть тебя "мальчик мой", - не сдержала ехидства Мазаль. Полезная все же у них связь временами. Единственное: странно, что члены семьи ещё о ней не догадались. -Наслаждаешься? - ответ приходит сразу. -Полагаю, дядюшка, Вы дали мне достаточно наставлений, и в следующий раз я смогу принять решение единолично. Верно? - в то же время вслух говорит Чон. -До экстаза меня хочешь сегодня довести? Чонгук вдруг прочищает горло. И тут Мазаль понимает, что с формулировками у неё не лучше, чем с утешениями. Надо больше спать. -Я всегда рядом, если тебе понадобится совет, - сглаживает углы бывший князь. -Я ценю это, - кивает Чонгук и разворачивается к сестрам и старшему брату. - Намджун, проедемся до офиса? Он не спросил, он скорее поставил в известность. Мазаль оценивающим взглядом прошлась по Чону. Взрослеет на глазах. Или же наглеет? Руководить-то он всегда любил, но в последнее время у него выходит особенно умело. Интересно: она смогла бы так? И с чего взялись такие перемены по отношению к главе семейства? Раньше не было ничего, кроме безоговорочного уважения. Мазарис ещё одному наследнику успел перейти дорогу? -Все, что ты хотел посмотреть, я привёз с собой, нет необходимости, - отвечает Ким, пряча руки в карманы брюк. - Можем обсудить прямо сейчас. -Раз все документы здесь, то нет необходимости торопиться, после обеда и посмотрим, - решает князь, а Мазарис в это время огибает своих племянников и направляется к выходным дверям. -Дядюшка, - останавливает обращением Мазаль. Она звучит настолько приторно притворно, что самой смешно становится. - Могу я украсть у Вас сегодняшний вечер? На Мазаль уставились сразу две пары глаз: холодные серые и угольно-черные. Ведьма натянула привычную лисью улыбку. -Все, что пожелаешь, моя дорогая, - поддерживает эту игру Мазарис. Он чувствует враждебность, видит фальш, но не может об этом открыто заявить. Понимает, что ему лично выгоднее казаться слепым. Это может помочь установить природу её обиды. -Мазаль. -Потом, Гуки. -Раз уж мы заговорили о просьбах и о вечерах, - робко начала Шан и зыркнула в сторону Чонгука. - Я надеюсь, никто не против моих гостей? Буквально один вечер и ночь. -Когда? - поняв, о ком речь, выпаливает Мазаль. От радости на её щеках даже возникает румянец. -Кто? - наперевес задаёт вопрос Чон. Он не хочет слышать подтверждение своей догадки, но боковым зрением улавливает нескрываемую радость старшей из девушек, что уже свидетельствует о его правоте. -Тэхен и Юнги, - невинно хлопает ресничками Ли. Бывший князь же считает начало обсуждение удачным моментом ретироваться. Пока Шан успешно заговаривает зубы раздражённому Чонгуку, Мазаль хитрым взглядом провожает любимого папочку. Она ему устроит маленький сюрприз. Старичок начнёт ещё чаще прятаться. -Я по ним соскучилась, да и Мазаль, уверенна, тоже, - вырывает из контекста Ангальт и возвращается в беседу. -С каких пор наш дом стал постоялым двором? - скалится брюнет и обращается именно к Мазаль, будто это она в очередной раз пришла к нему с просьбой. -Шан права, я тоже скучаю, - не стала убегать от разговора княжна. - И я бы встретилась с ними за пределами дома. Но мне не хочется иметь чёткое ограничение по времени. -Я не ограничиваю тебя по времени, - возражает Чонгук. -Однако... -Чонгук, говори, пожалуйста, со мной, - встает перед сестрой Ли и лишает старшую возможности припомнить Чонгуку о подобии домашнего ареста. - Это моя идея и мои гости. Да, друзья Али, но и мои в том числе. -Шан, не заводись и ты, - Намджуну хватает одного замечания и взгляда. Огонёк в глазах рыжеволосой ведьмы потухает. -Твоя идея? -Нет. -Лгунья. -Ты и сам чувствуешь, что я честна сейчас. Ангальт обиженно дует губы и хмурит брови. Она еле сдерживается от красноречивых международных жестов. Это точно выдаст наличие ещё одного вида общения между ней и ненаглядным братом. -Хорошо, - сбавляет обороты брюнет. - Когда? -Завтра, - коротко отвечает Шан и не сдерживает довольную улыбку. Она выглядит как ребёнок, которому позволили купить долгожданную игрушку. И Чонгук от этого вида добреет на глазах, его лицо расслабляется, а взгляд уже не пытается уколоть. - Спасибо. -Что-что? - притворяется Чон, Намджун слегка посмеивается. Такое общение внутри семьи ему нравится намного больше. - Я, кажется, не расслышал. Князь артистично прикладывает ладонь к своему уху и склоняет корпус так, чтобы сравняться по росту с миниатюрной Ли. -Повтори, пожалуйста. Шан улыбается ещё шире и чуть ли не мурчит от того, насколько довольна. Она бросается на шею старшему брату, наплевав на окружение из слуг, и виснет на новом князе так, будто и нет никаких статусов и титулов. -Спасибо-спасибо! Мой любимый вредный брат! Чонгук смеётся и обнимает младшую в ответ. От этой картины даже у Ангальт приподнимаются уголки губ. Словно кто-то изобрёл машину времени и переместил их в прошлое. Светлое и безмятежное прошлое. А каким будет настоящее? ------- Мазаль проводит ладонью по собственным локонам и закрывает глаза. С губ срывается последовательность слов, которые она выучила пару минут назад. Простое заклинание, которым, наверное, пользовались многие юные ведьмы в разгар своего бунтарского возраста. Аля же только на него решилась. Не по прихоти или тяге к переменам. Это будет маленькая подлость. Небольшая проверка. -Ключ, замок, печать. Всё. Дело заняло меньше минуты. Глаза открыть волнительно. Мазаль стоит прямо напротив зеркала, а потому сразу увидит результат. "Ты копия своей матери," - вот, что запомнила княжна ярче остального. Точная ли это копия? Проверит с помощью того, кто знал маму лучше остальных. С помощью отца. Ведьма решается. Секунда - и она видит в отражении черноволосую девушку. Лицо все то же, лишь брови стали ярче, чем были. Мазаль не может толком понять своих чувств. Может не хватает света дабы рассмотреть? Она включает основное освещение помимо настенных ламп у зеркала. Нет, что в тусклом жёлтом свете, что в холодном белом. Разницы особо и не видно. Непривычно. Более контрастно. И всё. Но Ангальт не разочаровывается. Это она может оставаться относительно равнодушной. От неё эмоции и не требуются. Все эти старания ради благородного дядюшки. -Как она говорила? - спрашивает у своего отражения кареглазая. - Увидев меня, подумала, что мама воскресла? Мазаль опирается ладонями о столешницу и проходит взглядом по уже хорошо изученной трещине. Слишком много произошло за это время, пока основная масса потрясений приходилась только на её душу. Настала очередь кого-нибудь другого из проклятой семейки. -А на тебя, папа, какое я произведу впечатление?