22. Ведьмины проделки

Щелчок дверного замка вмиг вывел из подобия коматоза. Мазаль вздрогнула, будто кто-то резко вытянул ее из сна, и тут же впилась ногтями в ладонь. Не дай Высшие, это уловит Чон. Тихий смешок Чонгука подтвердил, что опасения сбылись. Заметил. -С каких пор ты такая трусливая? - не без насмешки произносит Чонгук и кладет свои руки на женские плечи. Он утыкается кончиком носа в висок ведьмы и опускает веки. Отключая одно из чувств – обостряешь другие, а Чон очень хочет остро ощутить ее близость. – Но мне льстит, что только я пробуждаю в тебе страх. Миленько. -Миленько? – переспрашивает Ангальт и слегка поворачивает голову в сторону. Это заставляет полукровку выпрямиться и открыть глаза. Он фокусирует взгляд на лице брюнетки и наблюдает, как легкое возмущение замещает смущение. Губы снова начинают гореть, напоминая с каким рвением и невоспитанностью Чонгук завершил обряд. – В здоровых отношениях, которые еще и до брака дошли, страха быть не должно. И плевать, что до брака они шли канавами и вслепую. -А ты хочешь здоровые? – усмехается мужчина и, огибая новоиспеченную супругу, присаживается напротив нее на край кровати. – Для этого и в твоей, и в моей голове придется много править. -Со мной все в порядке, - хмуро отвечает Мазаль и скрещивает руки под грудью. Ей надо лечиться? Только если от больных привязанностей. Такое возможно? И от навязчивых идей, можно еще поработать над самоконтролем и самооценкой, которая иногда улетает в стратосферу… Чон прав, но знать ему об этом не обязательно. -Не ты клялась убить мою невесту? – припоминает Чонгук, а его взгляд хитро сверкает в полумраке. Крайне приятно одерживать маленькие победы над неисправимой лгуньей. – Это по-твоему здоровый способ решения проблемы? -В любом случае, - пойманная слишком очевидно, ведьма решает не отрицать вину. – Твой послужной список подобных интересностей куда больше. -Не спорю, но прошу на меня одного все грехи не вешать, - широко улыбается Чон и наклоняет голову влево. Цепкий горящий взгляд черных глаз проходит по фигуре ведьмы с головы до ног. Ему нравится то, что он видит. И «нравится» - это очень мягко сказано. Навязчивая цель наконец обрела физическое воплощение, но Чонгук даже не думал, что будет настолько воодушевлен и счастлив. Мир словно стал проще детской загадки. Главная трудность преодолена, он смог связать их души навечно. Хочется сказать об этом и о многом другом. Перечислить все свои желания, озвучить то, что терзало, увидеть, как на ее лице будут сменяться эмоции, как покраснеют щеки. Но Чонгук сокращает все до простого… - Наконец-то. Ведь слова в эту ночь играют для него далеко не главную роль. Мазаль опускает голову и усмехается. И без того неловко стоять перед ним, а Чон еще и слова меткие подбирает. Она ощущает себя абсолютно нагой и беззащитной. Куда деть руки? Точно ли свет красиво падает на лицо? Идет ли ей это платье? В каком виде сейчас прическа? Макияж сохранил первоначальный вид? Зачем он так пристально смотрит? Ни разу взгляд не отвел. Уж лучше бы тогда оставался за спиной. -Говоришь так, будто ждал с десяток лет, - пытается отвлечь и себя и его Мазаль. -Наберется ли десяток? – скорее сам себе задал вопрос Чонгук и действительно задумался на пару секунд. – Больше, Звездочка. Я аморально рано понял, что мою жадность можно успокоить одним способом. Ангальт не хочет думать над его подбором слов. Не хочет осознавать, что взаимность получил Чонгук, а не она. Это переворачивает их историю вверх дном. Мазаль слегка трясет головой в стороны и украдкой посматривает на уже развалившегося на кровати Чона. Он выглядит расслабленным, даже завистно становится. Неужели этот демон не чувствует ни грамма смущения? Оперся на локти и смотрит на нее полулежа как кот на беспомощную мышь. Нет, на кота Чонгук не похож. Мазаль всегда сравнивала его с хищной птицей. Это куда больше подходит Чону. -Женитьбой, - зачем-то дает ответ ведьма. -Честно, - на выдохе произносит Чонгук. Он тоже не знает куда деть руки, но по иной причине. Чонгук прекрасно понимает куда хочет их положить, но терпеливо выжидает, когда у Мазаль пропадет запал болтать. – Будь мы людьми, не знаю, как бы я поступил. Человеческий брак не дал бы того, что дает этот обряд. Его мне было бы мало. Мне необходимо всегда чувствовать где ты, как ты и с кем. А еще знать, что даже после смерти наше воссоединение неизбежно. -Смахивает на одержимость, - говорит вразрез с настоящими мыслями Ангальт. На самом деле хочется согласиться. Ей тоже будет куда спокойней всегда знать. Понимать, что этот мужчина беспрекословно принадлежит одной ей, и никто никогда не сможет претендовать даже на небольшой уголок в его сердце и жизни. -Как тебе угодно, может ты и права. Повисла пауза, которая прибавила груза на женские плечи. Тишина давит. От самого неловкого вопроса в безмолвии убегать куда сложнее. Деть себя некуда, лицо горит. Сегодня же первая брачная ночь. Неправильная. Не невинная. А самое паршивое – непредсказуемая. Впрочем, Чонгук пару раз ясно давал намеки, что ждет этого момента, а значит на разговорах все не закончится. -Все еще боишься? – серьезно спрашивает Чон. Вместе с комом в горле Мазаль сглатывает и гордыню. Едва заметно ведьма кивает. В крайнем случае… разве нет его вины в этой слабости? -Как тогда не будет, - уверенно и четко произносит мужчина и садится ровно. –Тогда я был зол и напуган. -Давай не сейчас, - перебивает Ангальт, а обеспокоенный взгляд начинает бегать по комнате. Спасибо, что это спальня Чонгука, а не ее. Воспоминания куда слабее вне того места. – Пожалуйста. Отложим. Чон согласно кивает и переводит внимание на прикроватную тумбу. Девушка следит за его взглядом и понимает, что кто-то из них двоих сейчас полезет в ящички. -Что там? – любопытно спрашивает Мазаль. Первая мысль – какой-то подарок. -Открой и возьми, - подталкивает Чонгук. Ожидаемо, но не менее интригующе. Вздернув подбородок вверх и приподняв подол платья, Мазаль с важным видом подходит к тумбочке. Она хотела было съязвить из-за отсутствия в просьбе вежливости, но сказанное просьбой назвать сложно, интонация как у позволения. Не ожидая дальнейших инструкций, кареглазая тянет на себя ручку ящичка. Мазаль хмурится в непонимании. -Что это? Взяв в руки вещицу, Ангальт на раскрытой ладони протягивает Чонгуку черную шелковую ленту. Вместо ответа Чон выставляет свои запястья, сведенные вместе, и невинно улыбается. -Ебнулся? – округляет глаза ведьма. Чонгук звонко цокает языком и красноречиво закатывает глаза. -Общайся с Юнги меньше, его лексикон заразен. -Да у тебя такой же, - отмахивается Мазаль и подходит ближе. Мысли путаются. Чувства разгоняются от отрицания, навязанного неловкостью, до живого и порочного интереса. – Что ты удумал? Невинная улыбка сменилась ухмылкой. Полукровка поднялся на ноги и, встав прямо напротив, еще раз протянул жене свои запястья. Да, сейчас Чонгук ставит себя в уязвимую позицию, но в утешение упивается реакцией своей ведьмочки. -Всего-то хочу тебя успокоить, - глядя в глаза, поясняет князь. – Сегодня мы зайдем настолько далеко, насколько будешь готова ты. -Что за игры? – внешне ведьма настрой не меняет, но, по-честному, от идеи, что под контролем будет именно Чон, внутри загорелся какой-то странный огонек азарта. -Единоразовая акция, Звездочка, - подчеркнув обращение, протянул Чонгук. – Считай, что у тебя один шанс. -А если я откажусь? – смотря исподлобья, задает вопрос Ангальт. Хитрые искры во взгляде напротив дали ответ быстрее, чем Чонгук успел открыть рот. -В таком случае узел завяжется на тебе. Женские пальцы крепче сжали ткань. Мазаль шумно выдохнула. Картинки, возникшие перед глазами, взбудоражили не на шутку. Чего она хочет? Почувствовать мнимую власть над Чоном? Заманчиво. Она могла бы отыграться по полной. Оказавшись сверху, заставить смотреть, но не трогать. Едва касаться, дабы ему было до воя мало. Распалять короткими и поверхностными поцелуями. Слегка царапать кожу, изучая рельефы тела. Дразнить до того момента, пока не увидит и не почувствует возбуждение, а потом соскользнув с его бедер на простыни, с самым наивным выражением лица сообщить, что собирается пораньше уснуть. Подло и сладко. А иначе? «Иначе» требует неопытность, которая буквально кричит, что Мазаль вовсе не великая соблазнительница. Она ближе к званию монашки, чем искусительницы. Не проще ли отдать все в руки Чонгука, который явно преуспел в подобном. Нет. Не проще. Он ведь предупредил, что шанс единственный. В таком случае его нельзя упустить. Преодолев и без того небольшое расстояние, Мазаль быстро и ловко делает первый незамысловатый узел. Она обворачивает концы ленты вокруг своих ладоней и несильно дергает на себя, встряхивая тем самым расслабленное мужское тело. Взгляды молодожен сталкиваются будто лезвия мечей. Горящие смятением карие глаза и гипнотизирующие черные. -Обещаешь, что будешь делать только то, что я хочу? -Формулируй точнее, - склоняясь к лицу ведьмы, советует Чонгук. По телу княгини пошла дрожь. И вправду. Она слишком размыто ставит границы. Убрать неумелый бондаж не будет чем-то тяжелым. А отобрать у Мазаль ведущую роль совсем никакого труда не составит. – Иначе мне будет слишком просто нарушить правила, которые я же и предложил. -То, о чем я попрошу вслух, Чонгук, - поняла и исправилась Мазаль. Второй узел. Пальцы девушки с нежностью скользят по шелку. Толкнуть назад? Не так. Слишком грубо. Рассматривая свою работу, Ангальт пытается понять: чего хочет. Ее теневая сторона язвительно шепчет постыдную правду. Мазаль на самом деле хочет поменяться местами. Пусть страх будет верным спутником, а не смущение, от которого скорее нужно отвязаться. Ведьма усмехается своим мыслям и перекладывает ладони на грудь полукровки. -Я скверно вяжу узлы, - заигрывающим тоном шепчет Мазаль, нарочно избегая зрительного контакта. Его взгляд может в одну секунду убить уверенность, которой и без того грош. – Поэтому немного перестрахуюсь. Ноготками очертив дорожку от груди до воротника рубашки, девушка ухватилась за ткань и приподнялась на носочки так, чтобы сравняться по росту. Губы коснулись мочки уха Чона, он тяжело вздохнул. -Поколдуем? – обжигая своим дыханием спросила ведьма, и глаза ее в тотчас сверкнули алым. Грудь Чонгука завибрировала от смеха. Он почувствовал покалывание от энергии Мазаль, что начала обретать материю поверх уже имеющейся ленты. Теперь руки действительно скованы. -Твоя магия так интересно ощущается, - томно тянет полукровка, рассматривая узоры белого кружева платья. – Мягкая прохлада. -Мягкая прохлада? – со смешком повторяет Ангальт и делает три шага назад. Стеснительно до ужаса, но ради сохранения целостности платья, его придется снять, причем самой и под неотрывным наблюдением. Небольшой разговор кажется спасательным кругом. – Странное сочетание. Она вытаскивает пуговицу из петли на рукаве, а взгляд Чонгука приобретает еще больше любопытства. -Назвал так, как чувствую, - без особого желания поясняет князь, сосредоточено ожидая, когда плотная ткань спадет с плеч. Он не видит особой красоты в платье, все очарование в той, что его надела, и с этим очарованием Чон предпочитает ознакомиться в чистом виде. Без лишних деталей. Мазаль улавливает его нетерпение на незримом уровне, а потому с нескрываемым удовольствием избавляется от свадебного платья, оставаясь в нижнем платье. Слышится разочарованный вздох, на который девушка даже не оборачивается. Мазаль демонстративно медленно убирает в сторону наряд и полностью игнорирует присутствие Чонгука. Небольшое затишье позволяет вдоволь насладиться своей первой подлостью. Наличие нижнего платья явно не оправдало ожидания новобрачного. Да, оно до неприличного короткое, да, ткань повторяет изгибы фигуры, но она все еще есть. -Жаль, что лента одна, - развернувшись, вдруг проворковала брюнетка. Чон вопросительно поднял брови. – Глаза. -Это слишком, Звездочка. -Отчего же? – кошкой двинувшись в сторону полукровки, будто удивилась Мазаль. -Не иметь возможности касаться, - несколько обиженно произнес Чонгук и в подтверждение поднял скованные запястья на уровень лица. – И при этом иметь возможности видеть. -Но ты ведь будешь чувствовать, - подойдя вплотную, подметила Ангальт. Изучающий женский взгляд поднялся от медленно и тяжело вздымающейся груди брюнета до губ. Он снял пирсинг, даже как-то жаль. У Мазаль была больная тяга ощутить его на своих губах. – Тебе этого мало? -А тебе было-бы достаточно? – борясь с желанием загнать в кольцо из своих рук, отвечает вопросом на вопрос Чонгук. -Вполне. Ложь. -Я скоро докажу тебе обратное, - обещает полукровка и ощущает, как на обе щеки ложатся теплые мягкие ладони. Мазаль нежно очерчивает линии скул и ведет подушечками указательных пальцев к губам. Прикоснувшись к ним, она глупо улыбается сама себе. -Сколько бы лет не прошло, а губы кусать не прекращаешь, - комментирует ведьма. Она приподнимается и приближает свое лицо так близко, что в Чонгуке появляется уверенность в грядущем поцелуе. Но коварная наследница его предшественника лишь обжигает своим дыханием искусанные губы. – Ты так забавно замер. И вправду. Чон понимает, что буквально окоченел в предвкушении. Ответить не дает Мазаль, которая аккуратно и мягко напирает, заставляя сесть на кровать. Чонгук смотрит снизу-вверх словно зачарованный, а Мазаль переступает через собственные предрассудки и удобно устраивается на его коленях. Юбка, у и без того короткого платья, поднимается еще выше, обнажая еще большие участки кожи, а тонкая бретель предательски скользит вниз по плечу. Это не скрывается от прозорливых черных глаз. Чон одним резким движением все же загоняет ведьму в обруч из своих рук. Ангальт нисколько такому раскладу не смущается и лишь усаживается еще плотнее, шире разводя ноги. Она замечает взгляд полукровки на своей шее, но не позволяет ему поддаться вперед, хватаясь за волосы на затылке, и слегка оттягивая их назад. -Никаких вольностей, Чон, - с садистским удовольствием напоминает Мазаль, шепча это прямо в губы. – Ты сам предложил. Вгляды снова сталкиваются в немой борьбе, а свободная женская рука перемещается на лицо. Впиваясь ногтями в кожу, Мазаль сжимает пальцами подбородок мужа и буквально пьянеет от этого вида. Пусть и под мнимым, но Чонгук под контролем. Сам молодой князь. Чья-то греза, чье-то тайное желание сейчас глядит на нее горящим взглядом и едва слышно шипит от того, что пальцы оттянули пряди волос сильнее. -Тебя никто за язык не тянул, - припоминает Мазаль с интонацией настоящего змея-искусителя. На секунду она позволяет их губам соприкоснуться, но вновь оставляет расстояние в считанные миллиметры. – Мог бы оставить свою щедрость «на потом». Как думаешь: на моих запястьях остался бы след от твоих узлов? Полукровка дергается всем телом на встречу и рвано выдыхает. -Мазаль… -Остались бы, - тянет кареглазая и склоняется к мочке уха. Языком девушка находит сережку и затем тянет ее зубами на себя, не забывая как-бы случайно оцарапать и кожу. – И не только от узлов. Мое тело очень чувствительно, Чонгук. Ответом служит нервный смешок и сбитое дыхание. Вполне достаточно для скромной княгини Ангальт. Мазаль оттягивает волосы в сторону, заставляя мужчину открыть шею. Мокрый язык тотчас проводит мучительно медленную дорожку от ключицы до нижнего края челюсти. Она будто пробует на вкус, изучает. Кольцо из рук становится уже, а дыхание Чонгука громче. Ведьма довольно улыбается и игриво целует в щеку. -Настолько чувствительно, что остались бы даже следы от твоих пальцев на бедрах, - шепчет Мазаль и трется о мужские бедра так, словно всего-то пытается удобнее устроиться. – Насколько сильно ты можешь их сжать? А шею? М? Одной твоей ладони хватит, чтобы обхватить ее. -Сними свое заклинание, если так хочется проверить, - сбивчивым шепотом почти требует Чонгук. Мазаль же не сдерживает тихого смеха, проводит ноготком по мужской шее и любуется широкой розовой полосой, которую создала. Требование остается проигнорированным. – Блять, Аля! Чонгук уже готов проклинать себя за свои же идеи, он явно переоценил свою выдержку, раз готов нарушить слово всего-то после пары ее фраз. -Обязательно проверим после, - приглушенно смеется девушка. Стон из его груди вырывается так же неожиданно, как Мазаль жадно припадает к ее шее. Она не старается быть аккуратной, захватывает губами то один, то другой участок кожи, оставляет влажные красные следы, и сама мычит от удовольствия, лнет ближе, вжимаясь своей грудью в его. Ей нравится какой на вкус Чон, ей нравится, что все ее следы заиграют насыщенными темными красками. Пусть это сотню раз будет по-детски. Мазаль хочет оставить яркие напоминания о себе. Ладонь, что удерживала голову за волосы, с приятным бессилием скользит вниз с затылка на шею. Чонгук мгновенно пользуется моментом и наклоняет лицо вперед. Ведьма предугадывает его действия и, отстранившись, встречается с ним взглядами. -Нетерпеливый. Ангальт ответить снова не позволяет. Целует первая, однако ведущую роль сразу же отвоевывает полукровка. Напирает, несильно кусает и раздвигает ее губы своим языком. И Мазаль хотела бы из вредности не позволить, переключиться на дразнилки. Но она не находит в себе сил противиться. Чонгук целует до дрожи в ногах и до тянущего желания внизу живота. Он резкий, отчасти грубый, остервенело сминает ее губы и не позволяет перевести дыхание. Это кружит голову, ведьма инстинктивно двигает тазом вперед и безвольно стонет прямо в губы напротив. Лицо немеет, и девушка может поклясться, что щек не чувствует. Когда Мазаль кажется, что это предел или что-то вроде седьмого неба, Чон углубляет поцелуй, прижимая к себе до хруста в позвоночнике. Женские ладони цепляются за первую пуговицу на рубашке, та практически самостоятельно выскальзывает из петли, следом вторая, третья. Ведьма не без усилия отрывается от Чонгука и мажет губами по мужской щеке, наслаждаясь симфонией из ускоренного ритма его сердца и неровного тяжелого дыхания. -Попроси, - без лишних пояснений произносит Чон на выдохе. -Не дождешься. Ловко и быстро она доходит до последней пуговицы. Пальцы очерчивают контур пряжки ремня, но тут же поднимаются выше. Руки начинают бесстыдно изучать рельефы тела, на которое до этого довелось лишь украдкой смотреть. Теперь же Ангальт без всяких угрызений совести рассматривает результаты Чоновской усердной работы над собой. -Смотрю, мой братец не терял времени зря, - усмехается Мазаль, все еще пытаясь восполнить потерю кислорода. -Тебе так нравится называть меня братом, - щурится Чон, скользя взглядом к груди. Ему необходимо спустить всего-то одну бретель. Осталась лишь одна. – Возбуждает? -Возбуждает то, как тебя это раздражает, - копирует интонацию Мазаль, а в ее глазах загораются искры. – И про возбуждение сейчас скорее мне надо разглагольствовать. Брюнетка наклоняется ближе и скользит ладонями от торса до груди. -Ты такой твердый, - ведьма закусывает губу, словно не веря, в то, что эти слова вылетают из ее рта. Она издевательски ерзает и получает то, что хотела - затуманенный взгляд напротив. -Блять, - на выдохе шипит Чон и жмурится. Еще одна фраза, единственная подобная фраза, и он в корне поменяет ситуацию. Плевать будет Чонгуку и на договоренности, и на заклинание. – Где ты набралась такого? -Старший братец плохо влияет, - кокетливо надула губки Мазаль и с наигранной аккуратностью обнажила плечи мужа. – Он такой у меня бесстыдник… -Сними свои чары, Звездочка, - с обманчивой доброжелательностью цедит мужчина, а Ангальт в ответ прижимается губами к его ключице. – Аля… Аля успешно играет роль глухой. Сухими и почти невинными поцелуями она поднимается по шее к его лицу. -Мазаль, освободи руки, - повторяет уже более нетерпеливо полукровка и дергается, в попытке сделать это самостоятельно. Физические оковы заметно ослабевают, но вот магические все также крепки. Игра начинает приобретать опасные мотивы. Мазаль прекрасно осознает, что ее планы Чонгук сейчас точно не одобрит. Только вот отступать от них принципиально нельзя. -Освобожу, - пропела у его губ ведьма и легко чмокнула. Она действительно возбуждена, тело горит, требуя прикосновений, но разум подсказывает, что этой ночью ее внутренний лимит почти исчерпан. – Только с условием. Молчание Чонгука подтолкнуло продолжить. -Сегодня мы ляжем спать. -Издеваешься? – наперебой возмущается князь и хмурит брови. Ангальт обвивает его торс руками и утыкается носом в изгиб шеи. Запах и тепло его тела оказывают снотворное действие. Так проще твердо остаться при своем и не купиться на искушение, которое потом аукнется. Мазаль нужен еще хотя бы день. Да даже жалкие десять или двенадцать часов. Все слишком быстро перевернулось вверх ногами. -Я сегодня не готова видеть твой член, извини, - в шутливой манере предоставила ведьма. -Ты его сейчас ощущаешь, - почти взвыл от абсурдности Чон. -А в себе ощущать не готова, - не сдается девушка. – И видеть. Подожди до вечера после официальной части. Он молчит. И в молчании этом явно улавливается напряженность. Чонгук глубоко дышит и смотрит в потолок, кусая щеки изнутри. Обвинять Мазаль в жестокости и приписывать ей подлость – никакого смысла. Ведь именно он предложил такую игру, он позволил решать и выбирать, значит морально был готов к неудаче. Впрочем, и неудачей складывающуюся ситуацию едва ли можно назвать. Она проявила живой интерес и дала кратковременную волю той страсти, которую активно прячет даже от самой себя. От этой мысли губы Чонгука искривляются в довольной улыбке. -Я не жду, что ты попросишь, - акцентирует Чон. Он не позволяет себя сдаться слишком быстро. – Достаточно кивнуть мне. -Чонгук, - уставшим голосом зовет ведьма. Такая близость оказалась слишком убаюкивающей после насыщенного дня. – Я остановилась не для того, чтобы ты продолжил. Мне правда нужна маленькая пауза. -Мне очень трудно принять это, - признается полукровка. Очень, к слову, прилично выражаясь, в отличии от Мазаль. Он тоже мог бы красочно описать свои ощущения, но сам себе сделает хуже. -Ты справишься, - бурчит Ангальт и еще удобнее устраивается на Чоне. Она так бы и уснула, обнимая. Чары спадают. Чонгук чувствует бесполезную свободу и бережно сдержанно обнимает, насколько только способен в подобных искушающих условиях. Полукровка поднимает на место бретель и в очередной раз вздыхает. Она из него веревки вьет, а он ничего с этим не делает. -Приятно пахнешь, - заплетающимся языком говорит брюнетка. Сон утягивает все дальше. Чон беззлобно закатывает глаза, понимая, что эта коварная женщина вправду сейчас уснет. Быстрое, однако, переключение. Мазаль уже не понимает, что именно тянет ее в горизонтальное положение. Руки Чонгука? Тяжесть собственного тела? Судя по окутывающему теплу – руки. С легкой улыбкой на губах она окончательно проваливается в сон и даже не подозревает, что Чонгук не сможет уснуть до раннего утра. Он будет перебирать ее волосы, смотреть на расслабленное лицо и нескрываемо радоваться, что все встало на свои места. -------- Мазаль накрыла одеялом Чонгука, который уснул настолько крепко, что не услышал, как она собиралась. Она в последний раз взглянула на отражение в зеркале и выпорхнула из комнаты. Первое совместное утро в роли супругов будет не самым каноничным, но девушку это нисколько не расстраивает. Обратное ей показалось бы крайне смущающим, из-за вчерашнего помутнения, а тут еще и причина для побега подвернулась. Хосок должен прибыть меньше, чем через час, а личная беседа с ним желательна вне ведома Чонгука. Дом на удивление тих. Пустые коридоры залиты солнечным светом. В хозяйском крыле не суетится персонал, не видно Шан и Джуна, с комнат не доносится ни один звук. Знать бы местонахождение дяди… Если его комната пуста, то можно пойти на небольшое преступление в виде поиска дневника. Ведьма даже замирает у двери старшего. Ладони сжимаются в кулаки. Нет. Не в этот момент. Ей как минимум надо настроиться, вторжение в личное пространство не является для Мазаль чем-то комфортным. Неприемлемым – да, крайней мерой – тоже да. Она сделает это чуть позже. Дойдя до лестницы на первый этаж, которая одновременно является и границей хозяйского крыла и гостевого, Ангальт замирает. Прислушавшись к тишине, девушка так и не находит признаков чужого присутствия и внизу. Неужели все снаружи? Да, погода замечательная, но все гости разом? -Кое-кто точно пропустил бы такое мероприятие, - сама себе шепчет ведьма и, убрав ладонь с перил, стремительно направляется в сторону комнаты, отведенной ворчливому колдуну. Мазаль трижды ударяет по двери и слышит звуки, напоминающие одобрение, но скудно схожие с внятной человеческой речью. Она смело входит внутрь и сразу взглядом находит Юнги в уличной одежде на заправленной постели. -Ты уже где-то был? – удивляется Ангальт. Мин Юнги чистокровная «сова», для его ранних подъемов должны быть очень веские причины, он даже рейсы на самолет подбирает исключительно вечерние и ночные. -Мы ездили за Хосоком в аэропорт, - не отрывая головы от кровати, отвечает Мин. – Ебучий Ким выныл мое согласие составить ему компанию. Нахуй с ним связался? Спал бы и спал. -И где сейчас Хосок и Тэхен? – игнорирует жалобу Мазаль. -Их остановил твой дядя, - будто с большим усилием шепелявит блондин. – Он повел всех на завтрак в какую-то беседку. Пока звал этих двоих, а они вежливо отнекивались, я свалил досыпать. -Дядюшка видимо скучал по приему гостей, - недовольно хмыкнула ведьма. -Не знаю по кому он там скучал, зато я сейчас не скучаю по Тэхену, поэтому запри дверь, пожалуйста, чтоб он не зашел, и садись рассказывай, - диктует Юнги, а подруга косится в сторону двери. -Чего рассказывать-то? – искренне не понимает Мазаль. -Что можно рассказать подружке на следующее утро после бракосочетания? – удивляется тормознутости подруги Мин. – Нет, измерительных данных мне не надо, Высшие упаси! Но общее впечатление хотелось бы услышать. С каждым словом товарища, лицо Ангальт становится все насыщеннее. Вошла бледной, а уйдет, кажется, красной. Ну или ярко-розовой. -Ничего не было, - тараторит брюнетка и резко отворачивается к окну. Она не ханжа. И хорошо, даже отлично переносит подобные обсуждения. Тэхен и Юнги нередко открыто обсуждали с ней свою интимную жизнь, это не приносило ни капли дискомфорта или стыда. Но когда черед дошел до самой Мазаль… -Не верю, - принимает сидячее положение Юнги. Темные глаза начинают сверлить пристальным взглядом. -Правда! -Да не поверю я! – возмущается колдун. – Хоть что-то, но было. Хоть оральны… -Мин, сука! – перебила девушка и мгновенно спрятала лицо за ладонями. -Легкий петтинг? – издевательски тянет Мин, продолжая свое глумление над любимой подружкой. Если бы она открыла глаза и посмотрела на старшего, то увидела бы хитрющую кошачью моську. – Взаимная мастурбация? -Блять, я тебя ненавижу, - воет Ангальт, не отнимая ладоней от лица. – Какой ты мерзкий! И дотошный! -А что за святость и скромность, Аля? – ехидничает блондин. – Я вполне прилично выражаюсь, даже дрочку мастурбацией назвал, чего, к слову, вы с Тэхеном не делаете. -Пожалуйста, - приглушенно скулит Мазаль. – Остановись, я сдаюсь. -Так все-таки было? – щурится Юнги и ерзает на месте. -Не было, просто… -Просто позажимались? – догадывается молодой колдун, на что ведьма эмоционально кивает. Она убирает руки от лица и упирает кулаки в бока. Злобным взглядом Мина приструнить не вышло, а вот порозовевшими щкчками рассмешить – еще как. -Видимо очень интересно зажимались, раз ты так реагируешь. -Не скажу, что скучно, иначе страшно совру. -Давай выдыхай, - подталкивает Мин, обратно принимая лежачее положение. – Считай это репетицией. Тэхен из тебя все грязные подробности вытянет. Сантиметровые тоже. Мазаль очень шумно вздохнула. Юнги прав. Дьявол в лице Кима пытать её будет, хорошо, если не с помощью подручных средств святой инквизиции. -А потом побежит за линейкой, - уже намного тише продолжил старший. – Сравнивать. -Пожалуй, мне сегодня лучше избегать Тэхена. -Мне тоже, поэтому запри наконец дверь, княгиня хренова. Акцент оказался очень приятным, пусть и с фирменным дополнением от Юнги. Так непривычно и радостно. Заветное положение оказалось достигнутым, осталось в нем укрепиться и освоиться. Но вот запереть дверь окрыленная княгиня не успела. Вихрем и без стука в нее влетел Ким со своим спутником в лице Чон Хосока. И если у друга глаза загорелись энтузиазмом при виде девушки, то бывший учитель едва натянул вежливую улыбку. Мазаль прекрасно понимает, о чем Чон думает. -Аля, - с дьявольскими огоньками в черных глазах, пропел Тэхен. – У нас та-а-ак много тем для разговора. Ведьма нервно хмыкнула, но быстро отвлеклась от пугающего совей активность графа. Хосок сделал шаг вперед. -Могу я для начала украсть мою ученицу на пару слов? ------- Ни Тэхен, ни тем более Юнги, возражать не стали. Мазаль остановилась напротив Хосока и протянула ему портсигар. Вампир не любил курить в присутствии младшей, он впрочем-то вовсе при женщинах старался о сигаретах не вспоминать, многие в его окружении кривились, учуяв запах табака. Но сегодня Хосок сигарету одолжил. Сделав затяжку и выпустив дым изо рта, Чон захотел было начать. -Я примерно знаю, о чем ты скажешь, - опередила Ангальт. – Вспомнишь ту ситуацию, верно подметишь, что я поступаю опрометчиво, попросишь быть осторожной. -Только во всех моих предупреждениях уже не будет смысла, -понуро произнес мужчина. – Обряд совершен, его влияние ощущается даже без каких-либо стараний. -Хо, обряд не так много изменил, как тебе кажется, - стыдливо призналась Мазаль. Наставник замер с тлеющей впустую сигаретой. – В ту ночь, утро, когда я попросила меня забрать из этого дома, я рассказала тебе не все. Чон нахмурился. Чего еще он не знает? Та тайна, которую он хранил все эти годы, уже казалась пределом. Мазаль трудно далось и то откровение, он был уверен, что ему рассказали полную версию произошедшего. Хосок даже считал, что залез слишком глубоко в душу, пусть и не задавал вопросов. Мазаль сама дрожащим голосом и с пустым взглядом поведала о том, как не смогла оттолкнуть, не смогла сказать четкое «нет», не смогла воспользоваться ни своей силой, ни слабостью названного брата перед ее просьбами. Как она слепо и глупо пошла на поводу. Ответила подчинением на гневный всплеск страсти. Ведьма четко выразила свои ощущения, так, что Хосок сам словно побывал на ее месте. Оттолкнуть и отвернуть от себя? Обидеть, подтвердив, что якобы хочет прикосновений другого. Поддаться, наплевав на собственную неуверенность и страх? Еще очень и очень молодая княжна элементарно растерялась. Отключила разум и потеряла связь с реальностью. Смешение противоречивых чувств, напористость Чонгука, неожиданность момента и собственная потерянность вылились в финале в истерику и в долгий-долгий анализ. Высказаться в то утро одному только мудрому и старшему другу оказалось лучшим решением. Бегство из дома – логичным. -Что еще тогда произошло? – не своим голосом спросил Хосок. -Метка, - коротко и слишком беззаботно ответила брюнетка, пожав зачем-то плечами. -Метка? – переспросил потомок вампиров. Мазаль утвердительно кивнула. – Та, о которой я думаю, верно? -Верно. -Он… -Не стоит, я его за это уже всеми ругательствами наградила, ты не будешь оригинальным, - отшутилась Мазаль с виноватой улыбкой. – Прости, что не сказала сразу. Не смогла. -За что ты извиняешься? – слишком эмоционально возмутился Хосок и резким движением потушил сигарету о дно пепельницы. Курить теперь точно не хочется. А вот Ангальт наоборот делает несколько затяжек. – Я был в шоке с того, что ты нашла в себе силе рассказать о… Чон прикусил язык. Ему трудно обозначить произошедшее тем термином, которым оперировала младшая. Это не «ошибка», в понимании Хосока это не ошибка, а преступление, но отчего-то Мазаль считает иначе, еще и называет общей. -О вашей незапланированной близости, - слова удалось подобрать. -Ты самый разумный из близких мне людей, - откинув лесть или приятную версию, говорит ведьма. – Мне необходимо было обговорить с кем-то, особенно после реакции дяди, который повел себя так, будто вышло недоразумение. Если бы выбор пал на Тэхена, то с его вспыльчивостью мы бы нажили проблем на четыре поколения вперед. Юна я еще тогда не знала. Шан и Джун – семья, нейтральные воды. Кто кроме тебя, Хосок? Я одинока, когда дело касается сокровенного. -Ты права, - тихо произносит наставник и опускает голову. Что здесь уместно сказать? – Получается, что ваша свадьба была неизбежна не только из-за жадности Чонгука. -Мог бы романтично назвать это любовью и судьбой, - усмехается девушка, откидывая назад пышную копну волос. -Если любовь, то не самая здоровая. Истерический смешок сорвался с губ ведьмы. Какие знакомые, однако, изречения. Свежие даже. -Откровенно больная, Хо. А чего ждать от таких как мы с Чоном? Разве у нас был перед глазами пример? Нет. Никто не показал, что любить можно без взаимных ранений, без жадности, без контроля и нотки одержимости. У меня, судя по всему, вовсе в крови эта склонность к одержимости. Отец явно к матери не светлые чувства питал. -Не думаю, что оно передается генетически, - подхватил тему Хосок, точнее, атмосферу завершения изначальной. – В любом случае твоя жизнь сложится так, как ты захочешь, а не как кровь нашепчет. Поэтому я надеюсь, что у вас получится построить нечто приносящее счастье. -Я тоже на это надеюсь, - теперь уже искренне улыбается Мазаль. – В том случае, если мы потерпим поражение, я хотя бы буду спокойна, зная, что пытались. -Если так, то я сдам Чона Тэхену со всеми потрохами и помогу Киму, - совсем не шутливо пообещал наставник. -При всей любви к тебе и Тэхену... Чонгука убить не дам, - с прищуром произнесла девушка. - Он может быть покалечен только от моей руки. Но, надеюсь, не придётся. -Ты сегодня на редкость оптимистична, - подмечает Хосок и ерошит кудри на затылке бывшей ученицы. Если она искренна, то он минимум рад. -Так я же стала княгиней и женой. -Не думал, что так скоро увижу тебя в свадебном платье, - со светлой грустью признается вампир. – Сшила себе отдельное второе или останешься в традиционном? -Даже при желании я бы не успела, все произошло слишком быстро. Будешь наблюдать платье Реи Ангальт. -Полноправная новая княгиня в наряде основательницы, - гордясь, за младшую, с одобрением тянет Хосок. – Буду ожидать сегодняшний вечер с нетерпением. ------- И если Хосок с нетерпением ждал начало вечера, то Мазаль в окружении шумных разношерстных гостей мечтает о его конце. Еще пару лет назад подобная обстановка казалась более привычной, но за некоторое время в уединении иммунитет к пышным торжествам пропал. Утешает лишь ее сторона особенных гостей. Тэхен невозмутимо поставил рядом со своим стулом большую миску для питомца, Юнги забавно зачесал волосы назад и теперь напоминает корейскую адаптацию Драко Малфоя. Мазаль посмеивается со старшего и переводит взгляд на следующего. Хосок выглядит искренне заинтересованным в беседе с Бэкхеном, впрочем, общих тем у них не мало. Оба приближены к миру людей и страстно влюблены в искусство. Младшая Бен же откровенно скучает в компании Трубецких, едва скрывая это за вежливой улыбкой. Ведьма поворачивает голову в сторону половины Чонгука, куда было решено посадить членов семьи и его близких друзей. Последние новоиспеченную княгиню мало заботят. Чего не скажешь о горячо любимом дядюшке. Что если она резко поднимется с места и назовет его отцом? Ярко и помпезно откроет грязную тайну семьи и буквально бросит вызов папеньке своим «я все знаю». Нет. Чрезмерно импульсивно, не достойно ее статуса. Сегодня Мазаль позволит ему улыбаться и купаться в лучах уходящей славы. Мужчина с таким наслаждением принимает поздравления и похвалу за воспитание наследников, что скрытой дочери становится тошно. Еще обиднее от того, что невозможно умалять заслуги Мазариса. Он дал лучшее образование, взрастил лидерские качества, научил хитрить, обеспечил безбедное и насыщенное детство, раскрыл потенциал и привил полезное правило прятать свои чувства. Как опекун, он вышел замечательным. Но папой оказался бы скверным. Мазарис из того большинства отцов, что любят детей за заслуги, а не просто по умолчанию, как это принято у матерей. Мать… Видит ли она сейчас свою маленькую копию? Что случилось с ее душой? Дабы отвлечься от грустных мыслей, Мазаль заостряет внимание на младшей сестре. Шан не изменила себе ни разу: села рядом с Намджуном, надела платье классического красного оттенка, очаровала всей гостей и ни разу не обвинила высокие шпильки в неудобстве. Роскошная ведьма, только вот улыбка на ее губах сегодня иная. Нервная. Конечно, никто из приглашенных этого не распознает, лишь названные братья и сестра. Только менее тревожно от этого не становится. -Не знаешь, что случилось у Шан? – использует маленькую особенность Мазаль. – Она не первый день сама не своя. -К собственному стыду не заметил. -Неудивительно. Ты в одиночку занимался подготовкой. -К слову, ты тоже не в самой привычной кондиции. Мыслями явно не здесь. Заметил. Да, у Мазаль сейчас шило в одном месте играет. Скука и навязчивая мысль о дневнике не дают покоя. К тому же торжество не самая приятная часть замужества. Будь они типичной влюбленной парой молодожен, Ангальт настояла бы на путешествии сразу после обряда. И никаких массовых сборов! -Хочу воспользоваться ситуацией и кое-что найти, - сразу сознается ведьма. – Пока дядя здесь. -Мне за ним присмотреть? – неслышимый вопрос Чонгук завершает лукавой улыбкой. -Так просто согласишься? – удивляется Ангальт. -Мы не только супруги, Звездочка. Партнеры, друзья, поддельники… -Ты не так прост, - не верит Мазаль. -Всего-то попрошу рассказ о сути авантюры, - пригубив вино, оповестил князь. Мазаль надменно хмыкнула. Ждет великий замысел? Не дождется. -Дневник папули. Вся суть. Чон на пару мгновений задумался, наклонив голову чуть влево. -Только не ищи его в спальне. Мазарис хранит книжку в ящике стола в библиотеке, туда ведь никакие любопытные ведьмочки нос не суют. -Я бываю в библиотеке! – раздражение настолько явное, что отображается в мимике. Мазаль к этому еще и садится вполоборота, дабы гневно взглянуть на мужа. Чонгук тихо смеется, чем обращает на себя внимание некоторых гостей за столом. Он повторяет позу брюнетки и наклоняется корпусом вперед, дабы его слова услышала только та, кому они предназначаются. -Я о ящичке, - насмешливо шепчет Чонгук и отстраняется. – А свой пыл прибереги до ночи. -Гаденыш, - шипит Мазаль, не стесняясь, что это могут услышать. -Сколько ошибок в слове «любимый». -Любимый гаденыш, - кривясь выдавливает из себя Ангальт. Слишком слащаво. Не в ее стиле. -Беги осуществляй свою задумку, если что предупрежу, когда пора возвращаться, - снова переходит на беззвучное общение Чонгук. – Только уходи сразу после моего предупреждения. -Договорились. Аккуратно встав из-за стола, Мазаль клешнями вытянула из себя вежливый кивок и улыбку в сторону якобы обеспокоенного отца. Шан тоже встрепенулась, но один лишь взгляд сестры заверил, что все в порядке. Пока княгиня незаметно отдалялась от стола, Чонгук коротко пояснял дяде, что той необходимо провести пару минут наедине с собой, ибо толпа действует на нее не лучшим образом. Обернувшись назад и убедившись в отсутствии хвоста, Мазаль юркнула в темный коридор. Все как нельзя кстати. Большинство персонала сейчас заняты гостями, остальные на кухне, еще часть размещена по периметру. Внутренние помещения остались без лишних глаз. Путь до библиотеки из зала для приемов довольно короткий, что опять очень на руку. Довольная ведьма плотно закрывает за собой двустворчатые темные двери и чуть ли не бежит к столу в дальнем углу. Первый ящик – пуст, второй – пуст, третий, самый нижний, как тривиально… Губы девушки растягиваются в довольной улыбке. Заветная тетрадка в твердом переплете лежит на дне ящичка и только и ждет ее. Укол легкого разочарования из-за пустой первой страницы заставляет перелистнуть сразу на середину. Пусто и здесь. -Неужели не дневник? – шепчет Мазаль, растеряно оглядывая страницы. Нет. Она точно именно эту тетрадь видела в руках Мазариса. Уверена на все двести процентов. – Заколдовал? Старый прохвост. Знак хороший, тебе точно есть что скрывать от семьи. Ведь никто кроме семьи и не смог бы получить доступ. Либо же некто донельзя приближенный. -Каким же методом? Ведьма задумалась. Есть минимум три известных ей способа. Первый: парный зачарованный предмет по типу лупы, очков или современных линз. Обычно в дополнение еще идут особые чернила, но не всегда, зависит от мастерства колдующего. Второй: типичное «покрывало». Заговор скрывает написанное до тех пор, пока кто-то не произнесет слова с обратным эффектом. Третий: явление содержимого лишь после подтверждения личности владельца кровью. Мазаль даже не может выбрать худшее из первого и последнего. Использовал ли отец второй вариант – проверить проще простого, заговор ведьме известен еще с малых лет. Но момент она оттягивает, ибо если не выйдет, то придется искать предмет или хитростью добывать кровь. Для начала Ангальт осматривает стол. Он чист. Одинокая лампа явно не является парным предметом. Да и не оставил бы Мазарис такую вещицу вне поля своей видимости. Девушка обреченно вздыхает. Короткий шепоток слетает с ее губ. Руки держат все еще пустой дневник. От досады начинает потряхивать. Это было бы слишком легко. Обидно. Не до капризных слез, скорее пассивно обидно. -Высшие решили, что я итак много получила за последние дни, - понуро комментирует Ангальт, пусть и в никуда. И все же уходить не хочтся, словно надежда еще трепыхается. -Мазаль, - доносится слабый голос Чонгука в голове. Она все понимает без лишних пояснений. Чудо, что он смог до нее достучаться с такого расстояния. Но с первого ли раза? Адреналин ударяет по княгине. Она подскакивает с места, мгновенно поправляет положение стула и возвращает дневник в ящик, проследив, чтобы тот лежал ровно в таком же виде, как до ее прихода. Благо, внимательность к таким мелочам для нее не чужда. На ходу поправляя складки платья, Мазаль спешно выходит обратно в коридор и только отойдя на пару метров от дверей, позволяет себе сбавить шаг, словно всего-то возвращается из своей спальни. Из-за угла появляется Мазарис в окружении своих старых друзей. Нежелательное столкновение неизбежно.