21. Жасмины в волосах

Осмотрев внешний фасад католической церкви Мазаль криво улыбнулась. Как непредсказуемо. И почему чаще всего именно она тянет к себе странных фанатиков? Даже имеет некую особую ауру в глазах ведьмы.И видимо не только в ее. Во всех остальных религиозных местах Ангальт чувствует себя умиротворенно и находится под неким влиянием силы людской веры. Даже если культура совершенно чужда ей. Здесь же это ощутить хочется, но не выходит. Мазаль вечно ждёт подвоха. Сейчас подвохом будут они с Чонгуком. Оставив свои постыдные оценочные суждения, княжна нагоняет Чона и следует чётко за ним. За его спиной ее трудно разглядеть, а потому девушка позволяет себе воспользоваться положением и, достав карманное зеркальце, быстро поправляет помаду на губах. Это куда важнее рассуждений о религиях, в которые она может впасть от скуки. Дорога выдалась угнетающей, Чонгук молчал, но всем телом источал недовольство. Слова о Хосоке нехило взбудоражили ревнивого ребенка в лице нового князя. А ведь еще неизвестно: как отреагирует старый! Мазаль в предвкушении невольно подпрыгивает и ускоряет шаг. Лицо Мазариса точно будет достойно холста. Пара наследников одного упыря тихо входят внутрь, стараясь не нарушить искаженную проповедь, и садятся на последний ряд. Пока спутница с любопытством рассматривает прихожан, Чонгук кладет свою ладонь выше колена Мазаль и выпрямляет спину. Девушка давится своим возмущением и нервно улыбается, отвлекаясь от своего занятия. Он так решил прекратить свои игры в обиды? Мог бы просто сказать, что больше не злится. Удивлённый взгляд ведьмы перемещается с руки Чона на его лицо, но ответного взгляда брюнетка не получает. Всё внимание князя темных сосредоточено на проповеднике и его ближайших последователях, что расположились за спиной своего наставника. -Так мне проще слушать этот бред. Мазаль закатывает глаза. Дело не в знаке "мира", а якобы в утешении. Да, будь воля Чонгука, он бы минимум перебил говорящего ещё с порога. Её названному брату всегда было тяжело слышать то, с чем он в корне не согласен. Но все равно слабоватое объяснение неожиданных приливов тактильности. Может в их новом статусе это и вписывается в нормы поведения, но все же... Действие слишком вольное. И плевать, что он позволял себе куда больше. Вспомнить только… Мазаль вспоминать не будет. Это нисколько не успокоит разыгравшийся спор с самой собой. При любом раскладе вывод один - непривычно. И еще пока некомфортно. Все стадии принятия своих чувств и положения еще не прошли. Она пока застряла в торге и надеется избежать депрессии. -Главных фанатиков не так уж много, - вступает в немой диалог девушка. Мудрее не придать этому значения. - Восемь. Он специально собрал столько? Привязал к сходству цифры со знаком бесконечности? -Не удивлюсь твоей правоте. Оружие у кого-нибудь ощущаешь? -В рядах проповедников что-то есть. Холодное. А ты? -Да, у главного фантазера будто нож или кинжал, но не заговоренный. У остальных остаются только подручные средства. -Это будет легко, конечно, если толпа не решит давать отпор. -Вслушайся в речь, они говорят о вестнице апокалипсиса, - натолкнул на мысль Чонгук. -Ждут её. Ладонь поднимается чуть выше, собирая за собой ткань, а Чон наклоняется у ушку ведьмы, которой приходится замереть и не дышать. -Тебе пойдёт эта роль, - вслух шепчет князь. От неоднозначных действий, что совсем никак не сочетаются с рабочим настроением, на которое пытается настроиться Мазаль, ей приходится беззвучно посчитать до десяти. -Оставь свои... Ангальт глубоко вздохнула. И как здесь правильно выразиться? -Убери руку и дай мне время подумать. -Убрать руку? - заметив, что на их шипение обернулись две женщины, Чонгук вернулся к первоначальному варианту беседы. - Не много ли будет сегодня уступков на твою долю? Я все ещё не в восторге от твоей идеи с Хосоком. -Не в восторге? - повторяет с огромной дозой сарказма Мазаль. - "Не в восторге" - это весь день сыпать негативом на каждого, кого видишь и устроить магический спарринг с Намджуном? -У всех свои способы принятия. -Ты не принимаешь все, что связанно с Хосоком. -И ты знаешь причины. Знает. И считает их полным абсурдом. Хуже только парочка человеческих теорий заговора. -Ты сам себе надумал, Чон, - строго и вслух произносит кареглазая. – Я никогда не была в него влюблена. -Не то место выбрала, Звездочка, - натянуто улыбнулся князь и поднялся с места. Это означает две вещи: 1. Обсуждение закрыто как минимум до приезда домой. 2. Им пора начинать. Ангальт тяжело вздыхает и встает следом за женихом. Она хочет сделать шаг, но замечает ладонь Чонгука. Он жестом просит остаться на месте. Мазаль повторно осматривает прихожан. -Поиграй с их сознанием, - раздается в голове. И почему на нее сплавляется самая тонкая работа? Лучше бы оставил первоначальный вариант с актерским мастерством. Но княжна решает не спорить. Неплохая тренировка навыков. Закрыв глаза, ведьма прислушивается. Воцарившаяся тишина и ритмичные шаги Чона помогают настроиться на нужный лад. Собственный разум начинает приобретать некое опьянение, а наряду с прочими звуками возникает неразборчивый шепот старших. -Вам знаком Мартин Лютер? – нарушает безмолвие Чонгук, продолжая свое дефиле между рядами. Приветствия и прочие проявления воспитанности Чон предпочитает оставить за дверью. Он прячет руки в карманы классических брюк и обворожительно улыбается проповеднику. В свете пламени свечей, остановившись посередине зала с высокими потолками, он выглядит как олицетворение немой угрозы, чего-то нечеловеческого, опасного, но притягательного. Чего-то, о чем читал мужчина, что сейчас смолк. Чонгуку страшно задавать вопросы, но еще страшнее давать ответы. Не услышав ничего от своей сегодняшней проблемы, полукровка тихо смеется. Он наклоняет подбородок к груди, а плечи его пару раз содрогаются в смехе. Пальцы быстро находят верхнюю пуговицу пиджака и вынимают ее из петли. Чонгук бы избежал даже этих реплик, но необходимо выиграть время для Мазаль. -Какой круг ада был ему уготован? – сбрасывая с плеч сковывающий предмет одежды, и оставаясь в одной только черной рубашке, спрашивает князь. Чонгук дает волю своей силе, и та сразу же поглощает собой пространство. Тени растекаются лужами по углам и потолку, а его тело покрывается замысловатыми узорами черного цвета и обволакивается едкой дымкой. Глаза лишь на секунду сверкают янтарем. Но этой секунды хватает для того, чтобы произвести впечатление на всех, кто выстроился на возвышении. -Узрите же! – наконец приходит в себя чтец и указывает в сторону незнакомца. – Мы были услышаны! Только толпа уже никак не реагирует на него. В момент растерянности мужчины, ведьма открывает глаза и выходит на ту же тропу, по которой ступал Чон. Ее руки покрылись чернью от кончиков пальцев до локтей, глаза загорелись рубиновым светом, а черты лица стали острее. Осмотрев плоды своей работы, Мазаль растянула губы в пугающей улыбке. Зрачки и прихожан окрасились белым, а глазное яблоко будто стало матовым. Люди не моргают, не шевелятся. Единственное их отличие от мертвецов - это ритмично поднимающиеся и опускающиеся плечи в процессе дыхания. -Шестой, - отвечает Ангальт и равняется с князем. Несмотря на шепот в голове, Чонгука она слышит. Только его может слышать в подобных состояниях. Таковы возможности связи, которую на эмоциях создал полукровка. – Теплое местечко. -Звезда моя, обойдемся без каламбуров, - наигранно упрекает Чонгук, следя за тем, как восьмерка учеников делает пару неуверенных шагов назад. -Твое стадо сейчас видит не самые приятные иллюзии, можешь на них не таращиться, - заметив бегающий по залу взгляд, сообщает Мазаль. – Очнутся не скоро. Тени, ставшие куда гуще, подобрались со спины к последователям. Подобие рук из мазута нависло над людскими фигурами. Все произошло молниеносно. Крики из-за леденящих прикосновений, быстро прекратились. Черный тяжелый дым бесцеремонно проник в полость рта каждого из восьмерки, отравляя тело и разрывая глотку. Результаты этого вблизи приходится наблюдать их наставнику. Он по несчастью обернулся на вскрик и тут же свалился вниз от увиденного. -Фу, какая грязь, - морщит носик княжна. – Не думаешь, что это пошловато? -Каждый видит то, что хочет, - невинно пожимает плечами Чонгук, а Мазаль еле сдерживает возмущения. Это он мог удушить или сдавить тела, а не она выбрала насилие неоднозначного вида. Пока младшая вновь давит возмущения из-за названного братца, сектант пятится от упавших тел, не вставая с колен. Все, что он сейчас ощущает: липкий холодный пот и дрожь. Разум отказывается искать пути спасения, а ноги едва удерживают даже на коленях. Он не о том молил. Не того ждал. Да, он звал силу, но точно не думал, что служение ей потребует столько неоговоренных жертв. Среди восьмерых мертвых юношей, испуганный взгляд голубых глаз находит редкой красоты парня. С белыми кудрями как у матери. Его первенец, его самый верный союзник, самая большая гордость. Такова плата? -О, нет, даже не думай о том, что ты нам нужен для великой цели или вроде того, - считывает мысли полукровка. Чонгук закатывает глаза и разминает шею. Мазаль хмыкает и украдкой наблюдает за ним. Красивый. И чертовски гармонично вписывается в мрачную атмосферу этой ночи. -Не время красоваться, я не вечная, - напоминает про прихожан ведьма. Чон хрипло посмеивается и, обернувшись к невесте, оставляет легкий игривый щелчок на кончике ее носа. -Н-нет! – развернувшись к непрошенным гостям, лжепроповедник срывается на крик. – Не подходи! Дьявол! -Его здесь нет, не пустословь, - цокает мужчина, подходя все ближе. – И с чего такие выводы? Видишь у меня рога или крылья? -Дай угадаю! Он назвал тебя Дьяволом? Могу сделать так, чтобы увидел и рога, и крылья, - машет ладошкой Мазаль и лучезарно улыбается. Она не слышит никого, кроме Чона, но догадаться по его ответам может. – Мне несложно. -Я знаю, что ты талантлива в иллюзиях, но ему хватит, - косвенно запрещает вмешиваться Чонгук. Ангальт недовольно поджимает губы и тоже направляется к фанатику. Хоть посмотрит вблизи. – Запачкаешься. Загнанный в угол мужчина не может произнести ни слова, будто та тьма сковала и его горло. А еще он не в силах отвести взгляда от красных глаз незнакомки. Кровавый блеск гипнотизирует и манит к себе. Почему она смотрит с таким неподдельным предвкушением? Почему этот интерес в женском взгляде заставляет кровь стынуть? Может он ошибся? И главный в кровам параде вовсе не ее спутник? -Д-дочь Дьявола, - собравшись с силами, хрипит сектант и в то же мгновение ощущает на своей шее крепкую горячую хватку. -Теперь он присвоил это звание дядюшке, - пересказывает Чонгук, сжимая пальцы еще старательнее. -Мой отец обычный высокомерный мерзавец, - горько усмехается княжна. – До Него не тянет. Предсмертные хрипы и покрасневшее лицо не вызвало в Ангальт ничего, кроме небольшого интереса. Отчего же Чон решил собственными руками задушить? Ноги жертвы меньше, чем через минуту перестали содрогаться, а ногти больше не впиваются в руку Чонгука. Он небрежно бросает тело и поднимается на ноги. -Я даже ревную, - шутливо произносит ведьма. – Такая честь. Я думала, что если кого и будешь убивать собственноручно, то только меня. Брюнет оборачивается и удивленно поднимает брови. -Если бы ты не приблизилась, я бы убил его иначе. Всего-то забочусь о чистоте твоего платья. -Странно ты заботишься о моих платьях, Гуки, - очень хочется прямо, а не намеком припомнить порванное, но Мазаль отказывает себе в этом удовольствии.  -Зато ты обо мне нисколько не заботишься, - хмыкает брюнет и направляется к выходу. - Поехали домой. Мазаль еще некоторое время стоит на месте и наблюдает за тем, как Чон на ходу поднимет пиджак. После она еще раз оглядывает толпу. Мазаль опускает веки и медленно выдыхает. Шепот начинает стихать, а контроль слабеет с каждой секундой. Девушка чувствует, как власть над чужими умами ускользает из ее рук. Как только становится слышно шуршание и шевеление, ведьма открывает глаза. Им надо прийти в себя. Сейчас эти люди будто со страшнейшего похмелья в их жизни. Есть минимум две минуты на побег с места преступления/наказания. Ангальт вальяжно спускается с возвышения. Прихожане выглядят как слепые котята. Запомнят ли они то, что она сейчас скажет? Может быть, если вложить в слова силу. На середине пути к двери, Мазаль все же тормозит. Собрав остатки влияния, она решает уместить все свое недовольство в одной фразе. -Не играйте с верой. На улице свежо и даже прохладно, что не может не радовать после душного помещения с дефицитом кислорода и запахом крови. Поэтому княжна сразу опускает стекло в автомобиле. Поток ветра из-за высокой скорости, которую мгновенно развил Чон, ударяет в лицо. Прищурившись из-за ударов воздуха и собственных волос, Мазаль поворачивается в сторону Чонгука. Все еще напряжен, хоть уже и выпустил пар. Наверное запасы не опустели. -Долго будешь негативить? -Сколько потребуется, - честно отвечает мужчина. -Ты все соки из тачки выжмешь, - меланхолично подмечает Мазаль. Раньше бы она с легкой паникой просила сбросить скорость, ибо до ужаса не доверяет технике. Но Чонгук научил доверять ему. Доверие никуда не пропало, конкретно то, что связанно с управлением автомобилем. -Это трагедия? -А тот факт, что я предпочла своего наставника недоотцу? Трагедия? - решив, что лучше обсудить полноценно, произносит брюнетка. -Меня раздражает твоя близость с ним, - поддерживает затею Чонгук и даже слегка замедляется. По крайней мере стрелка спидометра уже не лежит. - Иногда кажется, что ты позволила ему узнать себя лучше, чем знаю я. -Бред, - нервно усмехается ведьма и закрывает окно. В шею начало неприятно дуть. В салоне воцарилась тишина, располагающая к пояснению своих слов. - Я не преувеличиваю, хотела бы наоборот, преуменьшить. Ты знаешь меня лучше любого из живых. Даже лучше Тэхена. -О, да, точно, давай еще и твоего графа вспомним, - язвительно протянул князь. - Я как раз успел по нему соскучиться за пару часов. -Чон, - строго оборвала Мазаль. - Хочешь поехидничать? Давай без меня в этот раз. -Чего не знают они, что знаю я? - сдается Чонгук и меняет интонацию. -Слишком долго перечислять. Как минимум, что раньше я боялась темноты, - прозвучало слишком тепло и уютно. Полукровка даже улыбнулся уголком губ. Да, его младшая сильно боялась оставаться в темноте, поэтому никогда не зашторивала окна ночью, а в безлунные ночи засыпала под светом свечи. Либо же рядом с ним. - На данный момент есть одна незначительная деталь, о которой ты не в курсе. Я попросту не нашла момента сказать, да и... Сам понимаешь, многое изменилось. -Ничего не изменилось, - быстро и жестко проговорил брюнет. Расслабленное выражение лица тотчас сменилось хмурым и напряженным. -Не отрицай. Он не может не отрицать. Не хочет принимать факт некоторых изменений. -Что за деталь? - вырулил обратно на безопасную тропу Чонгук. -Имя. Настоящее, - ведьма сделала небольшую паузу. Обыденное для большинства слово ей будто кость в горле. - Мама назвала меня при рождении Авейра. Чонгук заметно сбавил скорость и повернул голову в сторону невесты. Он столкнулся с тем, чего давно не видел в глазах возлюбленной. Со светлой печалью. -Авейра, - повторил мужчина, словно примеряя его владелице. Подходит ли? Не совсем. Хотя... Если прислушаться к имени, оно стоит на границе нежности и твердости. Прямо как характерец его будущей княгини. Правда, нежность она тщательно прячет. -Но папенька решил, что мне мало быть копией мамы, он дал мне ее имя, - продолжила Мазаль, рассматривая лицо полукровки. - Следи за дорогой, пожалуйста. Повисла неловкая тишина. Чон задумался о том, что изменит это откровение. Ангальт пытается собрать мысли в единую фразу. -Я не собираюсь ничего менять и хочу продолжить жить под ее именем, но тебе в любом случае стоило знать. Для обряда. -Спасибо, - не находит других слов Чонгук. Что еще сказать? Лишние реплики лишь разведут грязь в этом диалоге. Да, он тихо счастлив, что она желает провести полноценный обряд сплетения их судеб и душ, но стоит ли об этом говорить много? Нет. Мазаль это точно не надо. Она предпочитает ответные действия, а не слова. И Чонгук даст ей действия, даже если они повлекут за собой непоправимое. ------- Пять утра. День приготовлений, женских традиций и таинства. Сегодня придется много общаться и прятать растерянность. Гадство еще и в том, что до вечера невесты с друзьями наедине остаться не выйдет. Тэхен поедет за полосатым Бэком. А Бэк человекоподобный прибудет в качестве гостя. Соблазн посплетничать с ними и Юнги очень велик, но придется одаривать вниманием всех гостей. Нехорошо... Зато скоро Мазарис узнает о том, как его обделили. Жаль, конечно, что не сегодня. Чонгук попросил отложить это обсуждение до второго дня. И все же по-злодейски радостно. Уже через день Хосок получит приятную обязанность, а папаня карму. Только вот вместе с этим Мазаль примерит статус жены. Чонгук станет мужем. Какая из неё жена? Из неё взрослая-то едва-едва рисуется. В голове - каша, на голове - неконтролируемый объем, что в простонародье зовется гнездом. Что хуже? Жить мешает второе. Вот оно и будет большим злом. Мазаль долго не думает, повязывает на голове длинный платок на манер косынки и небрежно пудрит лицо. Закончив с поправками во внешнем виде, ведьма бросает взгляд за окно. Утренний туман подбивает остаться в теплой сухой постели. Однако уже через десяток минут в отдаленной беседке появятся шесть ее соратников. Бессонные ночи и утренние их продолжения никак не могут оставить молодую княжну. Были бы еще хлопоты приятными. Обсуждение свадьбы и ее внезапности станет не самой приятной темой для собрания. Остается уповать на то, что вопросов к новоиспеченной невесте будет не слишком много. Все же поспать немного хочется. День предстоит насыщенный. ------- Мазаль не любит, когда их родовое гнездышко становится более, чем на десять процентов оживленнее, чем обычно. Увы, настал такой момент. Благо, что гости Чонгука обошлись только приветствием и последовали за ним в сад. Со своими она как-нибудь справится. Но такая благодать продержится лишь день. Уже завтра, на официальной части, гостей станет в десятки раз больше. От этого хочется капризно топать ногами и хныкать подобно маленькой девочке. От мыслей отвлекает дочь графини Трубецкой. Обворожительная молодая ведьма ненавязчиво привлекает к себе внимание виновницы торжества. -Право, я и не ожидала от Вас приглашения на вечер невесты, - с легкой улыбкой произносит Мария. - Чем я заслужила такое внимание? -Ваша матушка мне крайне приятна, - отставляя в сторону один из подарков, отвечает Ангальт. - Я безмерно ее уважаю и считаю, что Вас она воспитала по своему подобию. Ей действительно заведомо приятна эта девушка. Да, никаких бурных эмоций и интереса не вызывает, но и даже капли неприязни не заслуживает. О молодой графине ходят лишь хорошие рассказы, она ни разу ни в чем не подставилась и не подвела семью. Но и шипов не лишена. -Но лично мы с Вами практически не общались, - без всякой настойчивости подмечает Трубецкая. - Ваше расположение идет авансом? Из-за матушки. Интонация шутки заставила княжну тихо посмеяться и обратить все свое внимание на собеседницу. Не говорить же ей честно, что у наследницы князя нет подруг, а Тэхен и Юнги платья не носят? О! Платье. На дочери графини платье из темного зеленого шелка. Оттенок идеально подходит под ее почти черные глаза. И что-то напоминает... Точно! В памяти Мазаль возникает блокнот, который всю встречу продержал в руках Раскин. Блокнот. И почему он приковал внимание Мазаль? Любопытство? Возможно. Ей с детства были интересны чужие личные дневники, причем не сверстников. Содержание дневников одногодок легко представить по аналогии со своим. А что записывают старшие? Она читала только гримуар первой княгини, да и тот не целиком. В голове возникает интересная мысль. В планах появляется еще пункт. Найти дневник отца. Может там есть строки о настоящей Мазаль? Или упоминание проклятья. -Будем считать, что так, - с дежурной улыбкой кивает Ангальт. И только Мари, как ее нежно зовет матушка, хочет продолжить беседу, как в зале распахиваются двери, привлекая к себе внимание. Увидев тех, кто оказался на пороге, Мазаль не может остаться на месте. -Бэкхен! Чеен! Княжна вмиг подлетает к гостям и поочередно обнимает сестру и брата Бен. Похожие между собой будто две капли воды, друзья искренне прижимают к себе старую подругу. Бэкхен чуть дольше удерживает в объятьях Мазаль. -Ты проспорила двенадцать бутылок вина, - прошептав это, мужчина наконец отпускает подругу. Широкая улыбка появляется на лице Ангальт сразу после того, как в памяти находится объяснение. Когда-то давно они поспорили на то, кто быстрее свяжет себя узами браками. Победит тот, кто дольше пробудет в статусе холостяка, а награда - двенадцать бутылок вина. -Сегодня же спустишься в погреб, - обещает брюнетка. - Как добрались? Встретили по пути Тэхена? Он выгуливает своего кота во дворе. -Кхм, Аля, на нас очень любопытно глазеют, - максимально тихо произнесла младшая Бен. Ведьма вытянула губы трубочкой. Об этикете она немного забыла. Основательно забыла. К своему стыду Мазаль только после замечания осознала, что никто из присутствующих с Бенами лично не знаком. А потому молодой мужчина в темном традиционном для своей страны одеянии, и его младшая сестренка, стилизовавшая традиционный крой под современность, кажутся остальным гостям крайне любопытными объектами. Оба яркие, утонченные, загадочные и элегантные. Они и без мощной внутренней энергии притягивают к себе взгляд, брату и сестре хватает умения подать себя. -Прошу меня простить, - встала полубоком ведьма и указала рукой в сторону новоприбывших. - Дети семьи Бен, о которой вы точно слышали. Мои друзья - Бэкхен и Чеен. -Рад вас видеть, - дружелюбно улыбается старший и складывает руки за спиной. -Добрый день, - поддерживает Чеен. Шан, и Трубецкие поочередно отвечают любезностями и возвращаются к своим делам. Ли старательно собирает "водопад" из жасминов, Мария ответственно ей помогает, а самая старшая из женщин наносит особые письмена на кубки, которые понадобятся ночью на обряде. -Чем мне помочь? - мгновенно включается в процесс Бен и без стеснения подходит к ведьмам. Взгляд младшей сестры Бэкхена цепляется за платье, что все еще одето на манекен. - Мазаль, оно невероятное! -Свадебное платье первой княгини, - добродушно поясняет графиня. - Преемницы традицонно выходят замуж именно в нем. -Почему возникла такая традиция? - дает волю любопытству Чеен. Ей абсолютно незнакомы традиции рода Ангальт, слишком далеко находится территориально от представителей. -К сожалению, первая свадьба нашей основательницы не состоялась. Ее любимый погиб, защищая свою невесту, - включилась Ли. Она даже оторвала взгляд от переплетения цветов, прикрепляемых к ободку. - В дань памяти ее чувствам, которые сохранились до самой смерти, наши предки решили, что все последующие княгини будут надевать его. -Но разве у Реи Ангальт не было мужа, который пережил ее на пару лет? - нахмурилась Мари. -Был. Я же подчеркнула, что не удался первый брак, - беззлобно ответила Шан и вернулась к кропотливой работе. -Нет, я не о том, у меня не вяжется в голове сохранность чувств. -Дорогая, - по-доброму усмехнулась рыжеволосая княжна. - Сердца некоторых женщин способны любить двоих одновременно, как-бы грязно это не звучало. -Наверное больно любить сразу двоих, - комментирует Чеен. -Уж точно не легко, - с тяжелым вздохом подключается самая старшая. -Аля, - негромко зовет Бэкхен. Ангальт тут же поворачивается к нему. - Я пройдусь по двору, поищу Тэ и Юнги, поприветствую Чонгука, хорошо? -Точно, ты наверное хотел застать здесь и Чона с Джуном, - вспомнила Мазаль. Все же Бен - их общий друг. - Они в саду, если найдешь Кима, то он тебя проводит. А вот с Юнги сложнее, он уехал час назад, но к вечеру вернется. -Спасибо, - улыбается шатен и переводит взгляд на стол с подарками. - Вижу, наш уже доставили. Открой коробку с большим белым бантом первой, хорошо? И внутри от его голоса и неподдельности становится отчего-то легко и спокойно. Если бы только Бэкхен знал, что уже подарил ей то, чего не хватало. -Договорились. ------- Под ногой хрустит ветка, внутри что-то ломается. Где та храбрость? Где равнодушие? Они остались в ее комнате, на вечере невесты. Может смелость растворилась, пока сестра украшала ее кудри цепями из жасминов? Или пока графиня Трубецкая пела песню-прощание с девичьей жизнью? В какой момент вода внутри дала рябь? Когда белое кружево накрыло плечи? Без разницы. Нужно сконцентрироваться на моменте или на чем-то хорошем. Что было хорошего за последние несколько часов? Много чего. Мазарис лишь единожды за день попался на глаза, да и при том говорил по большей части лишь с Чонгуком. Что еще? Юнги оказывается убегал за подарком. Он привез невероятно красивый браслет, в котором спрятано острейшее лезвие. Как его заказ успели выполнить? Загадка, не иначе. А Тэхен ухитрился заставить цветами комнату подруги. Теперь спальня похожа на оранжерею. Бэкхен с сестрой тоже не оставили равнодушной. Тот самый белый бант скрывал настоящее сокровище. Коллекционные яды из сбережений их матушки. Целых три! Просто мечта с очаровательной запиской "коварной подружке". Не получается. Мысли возвращаются к лесной тропе. Еще недостаточно темно и естественного освещения вполне хватает даже среди высоких стволов деревьев и их пышных ветвей. Однако четверо провожающих все равно несут зажженные высокие свечи. Время их горения строго определено временем пути до той поляны, где неизменно проводится брачный обряд. Ведьма опускает взор на белые кружевные рукава, которые скрывают кожу вплоть до костяшек пальцев. Если бы не поднос с бокалами в ее руках, то она бы уже от волнения переломала самой себе пальцы. Как только до этого дошло? Ее некогда мечта, ставшая впоследствии кошмаром, теперь - реальность. Первая и единственная любовь, первая горечь, первое испытание... Все эти имена носит один и тот же полукровка с дрянным характером. Обладатель самых красивых улыбок и самых пугающих взглядов. Чон Чонгук. Ее будущий муж. Свечи почти догорели. В поле зрения появилось место, где будут соединены души. Мазаль набирает побольше воздуха в легкие. Теперь, когда нависающие зеленые ветви не прячут от нее силуэт Чонгука, она не может отвести глаз. Когда она в последний раз видела его полностью в белом? Было ли такое вообще? Кажется, нет. Но как же Чону идет. Очень выгодный контраст со смоляными черными волосами и бронзовой кожей. Он добился своего? Или она получила то, что когда-то хотела? Награда это им или взаимонаказание? Лишь время покажет. Ангальт останавливается у границы, сформированной россыпью особых трав. В три шага от нее тормозят и провожающие. Эта граница будто гипнотизирует ведьму. Как только пламя погаснет, Мазаль войдет в круг, а женщины ее покинут. На этой поляне должны остаться лишь трое: пара, заключающая союз, и старейшая представительница нейтралитета, которая станет свидетелем. Так как браки заключаются и между представителями разных сторон, еще несколько сотен лет назад написали закон, по которому обряд проводит старший среди тех, кто отказался от выбора. -Пора, - произносит Шан, хоть старшая и сама это поняла. До нее донесся запах, характерный погаснувшей свече. Мазаль поднимает голову и сталкивается с горящим взглядом черных глаз. Он ждет. Внутренняя гадюка по обыкновению хочет растянуть это ожидание. Подразнить. А еще хочется бесцеремонно влезть в мысли Чонгука. Для чего? Неясно. Но хочется. Она делает шаг, глядя глаза-в-глаза. Гордо и уверенно, словно что-то доказывает. Князь усмехается. Эта женщина никогда не изменит привычкам. И он этому факту безмерно рад. Княжна ставит поднос с кубками на низкий столик, что стоит напротив статной незнакомой женщины. Один только ее вид внушает уважение. Бесстрастные глаза строго изучают письмена, проверяя правильность, морщинистые руки с длинными изящными пальцами перебирают четки из аметиста. Она кажется нереальной из-за сочетания белых воздушных одеяний и идеально ровной седины. Оба опускаются на колени, поджимая ноги под себя. Мазаль с облегчением выдыхает, у нее с первого раза вышло сесть так, что ткань на платье никуда не тянется. Мелочь, а приятно. Взволнованная девушка косит взгляд в сторону жениха и понимает, что он бесстыдно на нее уставился. Мужские пальцы ловят один из цветочков в волосах. Чонгук забирает жасмин себе. -Теперь я понял, почему ты так любишь их запах. -Спустя столько лет? Да ты немного тугодум. -Не повезло тебе с мужем. -Не переживай. Ты тоже в лотерею не выиграл. Немой диалог прекратился как только вино коснулось кубка Чонгука. Во второй женщина налила свежее молоко. Закончив с этой простой манипуляцией, она осмотрела обоих Ангальт. -Этой ночью вы поклянетесь в вечной верности и любви друг другу, - голос сухой, практически безжизненный, но чем-то неведомым цепляющий. - Свидетелями вашего решения станут четыре стихии и я. Мазаль стала четко слышать ритм собственного сердца. -Земля, по которой вы пришли порознь, но уйдете, взявшись за руки, - женщина указала рукой на тропу. - Вода, что бьет под ней ключом. Воздух. И огонь, что разгорится после ваших клятв. Девушка скромно улыбается, надеясь, что это останется незамеченным. Ее веселит и утешает факт того, что клятва состоит из одного слова. Не придется вступать в схватку со стыдом и стеснительностью. Старая колдунья откладывает четки в сторону и вынимает из-за пояса длинную иглу с рубином на месте ушка. Она тянет ладонь к Чонгуку, и он уверенно вкладывает в нее свою. Мазаль даже не успела заметить, как быстро та проколола палец Чону. Пара капель крови упали в заговоренное молоко. Теперь очередь окропить вино. Ведьма без подсказок протягивает ладонь женщине, сразу же разворачивает тыльной стороной вверх. Легкий терпимый укол, и теперь уже кровь Мазаль смешивается с содержимым кубка. -Пейте, - подталкивает свидетельница с едва ощутимой проскользнувшей игривостью. С небольшой завистью Чону, Мазаль подносит к губам кубок. Как же она не любит молоко! О неприязни заставляет забыть пристальный взгляд Чонгука, повернувшегося к ней. Ведьма теряется на мгновение. Вид, преставший перед глазами, завораживает. Чон неотрывно смотрит и с жадностью, крупными глотками опустошает свой кубок. От того ли, что ему хочется продвинуться дальше? Явно не из-за страсти к напитку, у Чонгука иные вкусы. Ангальт выпивает молоко, не поняв его вкуса. Вкусовые рецепторы притупились, оставляя место другим органам чувств. Вероятно и поэтому особенно остро ощущаются горячие губы полукровки, что вмиг накрыли ее. Это традиция. Так положено. Но ни одна традиция никогда не вызывала в Мазаль столько эмоций. Это такая мощная волна, что ее сил хватило на физические воплощения. Руки онемели от локтей до кончиков ногтей, кожу щек будто покалывает изнутри, а голову приятно кружит. И это лишь одно соприкосновение губ. Чонгук не отстраняется, непозволительно задерживается и, шумно выдохнув, поддается вперед. Он с едва контролируемым нажимом сминает губы своей ведьмочки и сжимает ладони в кулак, будто это поможет не желать большего. Он слишком долго ждал. Уняв внутреннюю дрожь, Ангальт кладет ладонь на грудь Чонгука и откланяется назад. Ее переживания помогают не забывать об обстановке и правилах. Вместо того, чтобы произнести заветное слово, она машинально накрывает подушечками пальцев горящие губы. Мало и много одновременно. Но если мало ей, то каково Чону? Ответ находится во взгляде напротив, что уже потерял трезвость. Так легко и просто. Женщина достала длинные спички и поднялась с места. Таким образом она дала безмолвный намек на завершение обряда. Всего-то по слову. Осталось лишь сказать. После чего их союз будет утвержден на высшем уровне. Чонгук кладет ладонь на щеку Мазаль, дабы не позволить ей в случае чего отвести взгляд. А она и не захотела бы. -Твой, - громко и четко. Без колебаний. -Твоя, - на выдохе, с переполняющей смесью чувств. Свидетельница бросает спичку, пламя стремительно охватывает всю высыпанную травами границу. Огонь замыкает круг и завершает обряд. Тучи на небе расходятся, и теперь прямо над пылающим кольцом сияет полная луна. Две нити судьбы отныне завязаны в узел. И завязаны намертво.