Часть 5

я увидел луну, мама. я видел ее. она как отсюда до Алабамы, правда мам, я считал, там недалеко. я раскинул руки к ней вверх и видел, Всевышний там, я поверил и духом воспрянул! он людей сотворял, клянусь из нитей, бросая их в свой великий бокал. я видел звёзды, мама, на каждой, сверкал бриллиант, и каждая была живой, не вру, ни грамма, у каждой из них был талант. … мама, почему ты плачешь? почему сегодня плакал Коля? я вот вроде решил задачу… таблетки? мне просто было грустно. подарили, украл, нашёл. мам, ты видишь в коробочке пусто, разговор окончен, я в комнату пошёл? нет, но я же все понимаю и обещаю это в последний раз… да, знаю, что от этих таблеток бывает! да, знаю, что чёрные дыры у меня вместо глаз! это был план мой, в чёрную дыру, космическую, взять и кануть. мам, я прыгнул туда и тону, но кажется слишком рано.

***

Малфой был собран. Гнев от утери плодов его бессонных ночей дал о себе знать. Сначала, когда Забини сообщил ему, что хранилище пусто, он был в ярости. Астория, находящаяся в тот момент рядом, отошла в столовую Мэнора, чтобы не попасть под горячую руку. Она лишь могла слышать, проходя мимо, как в его кабинете что-то с грохотом разбилось о стену, и отголоски слов Забини, что растворились в очередном треске. Астория знала Драко, ведь, когда-то любила. Тогда, когда ещё и представить не могла, что ей придётся строго настрого заучить не буди спящего дракона, потому что бежать от его огня придётся очень быстро, если хочешь выжить. Она была с ним, когда ему было тяжело. Война и её последствия не затронули никого из их компании так, как Драко. Как и многие на этой войне, он потерял всё. Былое могущество его семьи забрали как оплату за причинённый ущерб его семьёй, что находилась на стороне Волан-де-Морта. Люциус коротал дни в Азкабане. Нарциссу и Драко оправдали, не без помощи Поттера, наложив на последнего тысячи правил и запретов. Молодой Малфой, связанный по рукам и ногам, сломался. Остановившись в доме Америки, что приобрела Нарцисса незадолго до окончания войны, понимая, что конец неизбежен, и надеясь скрыться там с сыном, он не выходил на улицу, несколько месяцев беспробудно напиваясь каждый день. Малфой пришёл в себя лишь тогда, когда увидел Нарциссу на полу кухни без сознания. Его мозг парализовало. Подорвавшись к матери, он аппарировал к ближайшей магловской больнице. Только после слов врача, что Нарцисса жива, он смог выдохнуть. Микроинсульт. Оставив мать на реабилитацию, за что он заплатил почти последние деньги, отправился домой. Полный бардак. Пустые бутылки из-под алкоголя стояли сложенные Нарциссой в мусорный пакет, окурки, валявшиеся на столе после вчерашней ночи, разбитая тарелка, что он уронил в пьяном угаре. Сев на пол, он плакал и проклинал себя за то, что накричал на неё. Он блять обвинил её, что та не смогла спасти его от участи пожирателя смерти. Крик душил горло, переходя в кашель начинавшейся панической атакой. Корчась на полу, пытался вдохнуть воздух. Его трясло как никогда, даже перед той змеёй. Приходя в сознание через пару часов, он решил для себя, что больше такого не будет. Он встанет на ноги, начнёт новую жизнь, вернёт то, что принадлежало его семье. Он построит новое поколение семьи Малфой, стирая позор Люциуса, и начал он с уборки дома, чтобы Нарцисса Малфой никогда больше не видела его позор. Она достойна большего. Через два года пришло письмо с сухим текстом: Люциус Малфой скончался. Забрать тело для похорон не разрешается. Он будет погребён в общей могиле со своими сокамерниками. Территория Азкабан. Прочитав письмо, Драко не чувствовал ничего. Наверное, лишь небольшое облегчение. Он ещё во время войны вычеркнул этого человека из своей жизни, но не Нарцисса. Не то что бы она не была зла на своего мужа за всю боль, что он принёс в их дом, но она любила его. Могла отказаться, но не сделала этого. Они прожили восемнадцать лет, и как бы то ни было, срок давал о себе знать. Входя в сад, опираясь на трость, она просидела там почти весь вечер в руках с последней уцелевшей колдографией и лишь к ночи вернулась в дом. За три года Малфой сдержал своё обещание. С помощью Забини, что за это время отучился на адвоката, смог вернуть себе поместье при большом залоге. Ограничения на палочку сняли по истечении срока. Проблема была с деньгами. На работу бывшего пожирателя смерти брать никто не хотел, и тут Забини с Пэнси предложили идею создать ювелирную компанию, где он будет главным учредителем. Несмотря на гордость, Драко не мог отказаться. Он давно понял, что жить по старым понятиям и предрассудкам больше не выйдет. Самое главное, он и сам не хотел. Со временем шум вокруг его личности поутих, общество стало принимать его вновь. Блейз переписал права начальства на Драко, и теперь он единственный полноправный руководитель предприятия. Отреставрировав Мэнор, он перевёз туда Нарциссу, что будто бы видела его впервые. Конечно, ведь то, каким он был после войны, очень контрастно выделялось с тем, что она видит сейчас. Исполнив её мечту, он вернул в сад павлинов. Ещё через пару лет вернул деньги, что брал у Блейза и Пэнси с процентами. Он смог подняться высоко. Стал успешным акционером и инвестором, а украшения с его маркой уходили по двойной цене. Я горжусь тобой, сын. Это всё, о чем он мог мечтать, и получил это. Однако везде есть свои камни преткновения. Соперники, что пытались его обойти, люди, мешавшие намеренно в торгах, ведь он пожиратель смерти, порча товара. Нет, он больше не намерен это терпеть. Они хотят видеть пожирателя смерти? Они его получат. Новый Драко Малфой уничтожал всех, кто вставал на его пути. Сначала, конечно, законным способом, но по мере продвижения бизнеса это выходило за его рамки. Не намеренно, того требовали обстоятельства. Сделав для себя выводы, что жизнь сама против того, чтобы он слушался закон, он слушался жизнь. Если надо было договориться с чёрным рынком — он договаривался, надо было врать — он врал, надо было устранить — он убивал. На смену импульсивным решениям пришёл холодный расчёт. Менялся он, его мировоззрение, отношение к окружающим. Для него больше не было грязных и чистых, остались лишь хорошие и плохие. К несчастью для Астории, находящейся, на всех стадиях принятия Драко себя, она поняла, что начала терять себя саму. Её воспитание и понятия не подходили под нового Малфоя. Она пыталась поменяться, подстроиться, но не выходило. Гринграсс отказалась вникать в дела второй стороны работы любимого, став обычным красивым прилегающим к его персоне, в то время, когда никто не видел, как он продолжал убивать себя почти каждую ночь, просыпаясь в холодном поту, выкуривая чуть ли не по две пачки в день, и срывами агрессии на очередную преграду на его пути. Она поняла, что неосознанно начала бояться его, вновь увидев кровь на разбитом столе. Но здесь уже никто не мог ему помочь, кроме себя самого. Они остались у друг друга отголоском прошлого, продолжая рушиться. Оторвавшись от мыслей о деле, Малфой перевёл взгляд на Гермиону. Он бы соврал, говоря, что не обратил на неё внимание. Сегодня он посмотрел на неё с другой стороны. Стройная фигура уже не казалась ему такой бесформенной, копна волос не раздражала, наоборот, приковывала внимание блестящей заколкой с россыпью камней. Кто бы мог подумать, что Уизли будет прятать такое под видом подруги. Конечно, он знал, что они не женаты. Об этом бы уже кричали все заголовки Пророка. Его взгляд поймала Гермиона, чуть вздрогнув под его рукой. Боится, отметил про себя, и почему-то стало неприятно. Не разочаровывай меня. Ты же не такая как все. Дай мне это увидеть. — Что-то не так, Грейнджер? — наклонился к её уху, вынуждая отвернуться. — Хотела это спросить у тебя. — Смотрите, — указала Норт, — Вон там. Это он. На втором этаже бального зала стоял седоволосый мужчина в строгом костюме. Николас Бирн разговаривал с мужчиной помладше, что-то увлечённо обсуждая и уж слишком бурно жестикулируя. Приглянувшись, Малфой увидел то, за чем они пришли. На его безымянном пальце заблестел в свете софитов красный камень. Блять, план меняется, кольца не будет на торгах. Поймав взгляд Забини, тот кивнул ему, говоря, что понимает. Поймав шампанское с разноса, он потянул Гермиону к знакомым. — Приятный вечер, не правда ли? — Великолепный, — парировал Блейз. — Думаю, мои планы после столь блистательного вечера в корне изменятся. Девушки начали улавливать их игру, находясь в окружении других волшебников. Им не показалось, все следили за ними. Они чужие. — Я планировал прикупить пару вещей мой любимой супруге и уйти, но ей захотелось остаться подольше, — Малфой обвил рукой талию Гермионы, на что получил предостерегающий взгляд. — Да, думаю, мы тоже задержимся, моя драгоценная хочет посетить второй этаж, я не вправе отнимать её желание познакомиться с новыми людьми. Слишком долго сидела дома после родов, — рука Забини спустилась ниже, чуть сжимая бедро. Фужер в руке Норт неприятно заскрипел, предвещая что вот-вот расколется от давления. — Тогда не будем вас задерживать, приятного вечера, — отклонился Драко с Гермионой в танцевальную часть зала под начинающуюся музыку. Понятно, камень где-то на втором этаже, и за ним отправились Забини с Норт. Они же прикрывают их снизу, отвлекая внимание. Дернув девушку на себя, Драко вывел её из размышлений. — Не распускай руки, — шикнула ему в плечо. — Это вальс, любовь моя, не стесняйся, — сделал он акцент, напоминая, начиная вести. Интонации музыки светлели: будто солнце выглядывало из-за туч. Толпа волшебников расслаивалась, и люди устремлялись в глубину сцены, образуя там плотное каре из шести рядов по четыре пары в каждом. Оттуда они спускались на рампу в мерно раскачивающемся, плавном ходе. Линии танца складывались в фигуры креста, круга, звезды, и вся эта прихотливая игра форм распускалась ветвистым орнаментом. На взлете длящегося мотива, в построенную парами ручей проникали те, кто стоял в конце, двигаясь вперёд, и так по кругу. Музыка вальса плавно протекала по всему залу, зачаровывая ритмичной мелодией. Люди вокруг уверенными движениями заполняли всё пространство, подстраиваясь к ним. Гермиона не была уверена в своих движениях. Практиковаться в танцах ей было особо некогда. Школа, война, работа. Сейчас она говорила спасибо маме, что отдала её на танцы в обычной жизни до школы и Малфою, что понял её неуверенность и взял всё на себя. Она не будет врать самой себе. Он делал всё идеально. Плавно, чётко, в ритм. Ей даже показалось, что они парят над полом, из-за чего она тихо рассмеялась, но Малфой это заметил. — Давай посмеёмся вместе. — Нет, нет, — замотала головой Гермина, краснея от глупых мыслей, но под косой взгляд Драко, вздохнув, произнесла, так тихо, что он еле расслышал, — Я представила, что мы летим над полом, но мы не птицы. Помедлив, он ответил. — Крылья могут у нас вырасти. — Как? — она не понимает, что он говорит. Они же не анимаги. — Поживёшь — узнаешь. Есть чувства, которые поднимают нас от земли. Не беспокойся, Грейнджер, уверен, у тебя будут крылья. — А у тебя были? — Как сказать… Кажется, до сих пор я еще не летал, — не успев понять, что это был за диалог, Малфой вернулся в старого себя, — Радость моя, если ты сейчас упадёшь, это будет немного неловко, но эффектно, — ухмыльнулся, он крутя её. От неожиданности та чуть ли не упала, из-за чего пришлось посильнее вцепиться в него. На секунду ей действительно захотелось наступить ему на ногу, чтобы стереть это самодовольство с лица, но лишь на секунду, потому что всё внимание переключилось на взрыв, от которого здание задрожало, и она действительно упала, смотря на огонь, что стремительно полз по шторам.

***

— Что-то взорвалось? — удивилась маленькая. — Не совсем… — сдержанно ответила мать, отводя взгляд.