Торт

—Сал, слишком много сыпешь, ну!.. Сандра перехватывает чужое запястье и с запинкой смотрит на смесь теста в ëмкости, в которой лежало чересчур много муки. Спустя долгое время Сандре удалось уговорить Сала приготовить с ней что-нибудь, а конкретно—торт. Да, она явно начала не с того… Впрочем, уже неважно. Для девушки готовка являлась чем-то большим, чем очередное развлечение и повод для смеха, поэтому кому попало совместное создание «шедевров» она не предлагает. Направляющее прикосновение рук, неловкие смешки, заляпанные щеки и пальцы, которыми дразняще и было измазано лицо, пятиминутный перерыв для откровенных вопрос, ответ на которых слетал с языка или читался в отражении радужки—все это явно было интимнее чем секс. Для Сандры, явно имеющей нестандартные взгляды на бытие сие мира, много что было интимнее чем этот процесс. Но и секс же бывает разным? Например, Беверли думает, что совокупление с Фишером было бы не просто слиянием тел, но и душ: они тянулись бы друг к другу, как снег тянется нитями к земле, прикосновения отражали бы не похоть, а желание показать присутствие и отчаянное доверие, проявляющееся не только так, но и через совместное открытие новых ощущений, вызывающих волнение даже во время простой мысли.Но сейчас не об этом… Девушка оценивает ситуацию в миске, а Сал неловко чешет затылок. Сейчас на нем было не привычные два хвоста, а одно, которое бережно заплела любительница книг. Сандра аккуратно отсыпала обратно в пачку лишнее и глянула на Фишера, который внимательно следил за неинтересными действиями девушки. Он предпочел бы завороженно наблюдать за движениями полюбившейся фигуры, находя новые привычки и особенности мимики, отмечая их в голове, как ньюансы темы в тетради. Но, к сожалению, гитариста через умоляющую моську уломали на своего рода пытки. —Земля вызывает Сала Фишер, ау. Беверли махает ладонью перед лицом протезника, вытягивая его из витка рассуждений, и улыбается. А уголки рта парня тоже тянутся вверх, не устояв перед обворожительной красотой. Тут же улыбающийся взгляд Сандры убегает от глаз гитариста к выбившейся пряди, и рука следует желанию еë заправить. Сал усмехается внезапной и глупой мысли. —Иногда мне кажется что мои волосы живые и специально путаются и выбиваются из причесок, желая, чтобы ты до них дотронулась. —Мне льстит. Девушка хихикает, пару секунд любуется лицом Фишера и возвращает свое внимание к готовке. А парню было достаточно этих пару секунд для возникновения призрачного дискомфорта и явной неловкости. Салу все ещё… было непривычно то, что на его шрамы смотрят без презрения, принимают таким каким есть, не смеются над его клеймом боли, оставленным в «подарок» в прошлом, которое хочется выкинуть из своей памяти, как будто это очередной список покупок от отца, а прикосновения к рубцам нежные, почти несосязаемые, хотя Салу порой мало. Сандра смелая и очень инициативная, ее действия уверенные и очень приятные, но когда дело доходит до касаний источника редких истерик протезника, она становится слишком нежной, будто своими прикосновениями могла обжечь и оставить новые шрамы. Беверли просто страшно от страданий еë мальчика, хочется преподнести ему, ползая на коленях, своë тело, чувства и душу—всю себя. Сал трогает своë лицо и вздыхает, не понимая, как на это можно смотреть спокойно. Давясь, глотает мысли, облокачивается об столешницу и ждëт указаний от хозяйки кухни. К сведению, девушка имеет отличные лидерские качества и успешно их применяет. Она не упускала ни одного действия парня, косо поглядывая, направляя, даже когда занималась своей работой, не желая снова пережить вид огромной кучки муки и чуть ли не перепутанного сахара с солью. Когда тесто отправилось в духовку, Сандра потянулась, вставая на носочки и снимая ноющее напряжение в пояснице. —По идеи сейчас мы должны делать крем, но… Предлагаю пять минут отдохнуть. О, «пять минут» для Беверли понятие очень растяжимое. И Сал это знал, усмехаясь невинному сокрытию усталости и лени. Хотя слово «невинность» совсем не клеится с девушкой, и она эту гипотезу тут же доказывает. Недолго смотрит на лицо гитариста со знакомым ему огоньком игривости в карих глазках, вводя Сала в замешательство, медленными шажками подходит вплотную и… облизывает его щëку?! Фишер вздрагивает и краснеет от влажного и тëплого ощущения на щеке, чувствуя как проскальзывает в момент игривость. Это ощущается странно, но по своему трепетно, поэтому Сал рвано выдыхает от почти противного, но приятного ощущения в желудке и с вопросом смотрит на довольное выражение лица напротив. На самом деле его будоражила эта непредсказуемость маленькой лисицы, постоянно волнуя фибры протëртой души.А Сандре нравилось, что за странные выходки еë не осуждают и не отчитывают. —У тебя было тесто на щеке, —облизывая губы, объясняется. —Можно было бы просто сказать… —Не делай вид, будто тебе не понравилось. Следом Беверли буквально виснет не теле Фишера, заставляя его чуть пошатнуться и не давая ему ответить. А Салу ведь и вправду понравилось.Парень хмыкает и качает головой, обвивая талию, хозяйка которой решила спрятаться от реакции гитариста, ощущая приятную истому от жарких выдохов в районе шеи. —Устала? —спрашивает парень, постукивая пальцами по девичьей фигуре. —Устала.Может просто коржи поедим? С чаем пойдëт, —Сандра смеëтся, явно шутя. —Ну уж нет, не ради этого я упирался. Девушка наигранно ворчит, подавляя смешки, а Сал посмеивается, с сарказмом поддакивая фразам о том, какой же он плохой и не хочет войти в еë положение. Чтобы поднять энергию в совсем растекшемся на протезнике теле, Фишер плавно двигает ладонь в опасную зону на выпирающих рëбрах, чуть задирая футболку, и без сильного усилия сжимает. Сандра дëргается и почти взвизгивает от неприятного терзания нервных окончаний, моментально отстраняясь и, словно обиженная кошка, смотрит на Фишера. Он уверен, если бы у неë был хвост и уши, то они стояли бы сейчас дыбом. Беверли была очень чувствительна к щекотке, буквально от лёгкого прикосновения готовая визжать и брыкаться, а иногда и кусаться. —Усталость пропала? —усмехается гитарист. —… Жди мести, —девушка по-злобному ухмыляется. —Боюсь-боюсь. Всё таки идея Сала не была провальной, и кареглазая правда отмахнулась от морока, поэтому тут же начала расставлять продукты для крема, пока Фишер все еще забавлялся. Сандра любила готовить, но в чьей-то компании на нее накатывало желание бросить это все и просто понежиться в тепле чужого тела, удовлетворяя недостаток внимания и ненасытного существа под названием «любовь». Беверли уже наизусть знала тонкости выпечки, поэтому могла себе позволить следовать закону «на глаз». Делать крем работа несложная, так что Салу доставалось лишь помешивание начинки, пока Сандра неугомонно бегала по кухне, то проверяя коржи, то вытирая следы чьей-то неуклюжести. В конечном итоге, девушка наконец-то остановилась, посчитав, что пора прекращать создавать суету в умиротворяющей обстановке. Она подставила лицо под косые лучи закатного солнца, которое пробивалось сквозь призму окон, нарушая привычный и даже приятный мрак. Тьма всегда с тобой, она никогда не уходит, а даже если ты ее прогонишь, то во всех укромных уголках будешь еë искать, не в состоянии отделаться от навязчего ощущения подвоха, и найдëшь. Она —стабильность, в отличие от света, вселяющий лишь склизкую и щекочущую нос тревожность, из-за его свойства ускользать в самый уязвимый момент, жадно не отдавая чувство наслаждения. И Сандра понимает, что еë свет—это Сал. Но мечтательница научилась подавлять отголоски скребущих когтей страха, давая волю расцветать хрупкой надежде. Солнце ласково касалось розовых рек текущих по миниатюрным плечам, не идеальным, но притягательным чертам лица, обводя родинку под глазом и оседает отражением в карих глазах, подсвечивая радужку, обычно цвета кофейной гущи, янтарным.Свет озорно прыгает бликами по комнате, отчаянно пытаясь в последний час его властвования развеять предвестника ужасов. Сал засматривается и начинает верить в существование олицетворения высказывания «смертельная красота». Потому что каждый раз, когда Фишер видит Сандру, его голова становится одновременно тяжелой и по-приятному пустой из-за отсутствия изнывающего мотка противных мыслей, но присутствии давящего чувства прекрасного, не получается найти связь с мозгом, и в итоге Сал находится словно в ином мире. Сандра замечает бездействие протезника, а затем зачарованный взгляд чистых глаз. Девушка всегда ассоциировала голубой с чем-то непорочным и свободным, поэтому часто называет этот цвет «чистым». Беверли слега приподнимает уголки губ по причине щемящего чувства робости от восхищения со стороны объекта еë воздыхания. —Перемешал? —нарушает тишину кареглазая. —А… Д-да, —Сал отмирает и неловко отводит взгляд. Беверли подходит ближе и проверяет консистенцию, а затем хочет и вкус, но… В еë умную головошку приходит затея получше. Сандра обожает играть в дразнилки, накаляя чувства да предела, чуть ли не плавя мозг бедного охотника за паранормальщиной, и сегодня ей не хотелось делать исключений.Фишер ждëт вердикта своего наставника на этот вечер, уверенный, что он не мог не размешать крем как следует. А Беверли прячет улыбку, не предвещающую ничего хорошего. Лисица тянется к чужому запястью, гладит кожу и обхватывает его в ловушку из пальцев. Сал щурится, не понимая, в замешательстве он или в предвкушении. —Что ты?.. —Ч-ш-ш. Вероятно, задумавшись, гитарист и не заметил как палец угодил в сладкую смесь, и Сандра, конечно же, не упускает шанс воспользоваться возможностью воплощения своих фантазий. Лисица использует свое обаяние: заправляет струящиеся локоны за ухо и строит глазки, дразняще прикрывая острый взгляд длинными ресницами. Жмëтся ближе, и мысли про торт испаряются, как утренняя роса под лучами восходящего солнца, причëм у обоих. И вот, по телу Фишера пробегает ток, глаза округляются, и алеют даже уши. Девичьи губы обхватывают палец, отправляя в плен горячей полости рта, слизывая крем, который кажется совсем безвкусным по сравнению со сладостью этой ситуации. Язык выводит незамысловатые узоры по периметру пальца, несмотря на то, что вся начинка была уже давно съедена, юная обольстительница слишком голодна. Пирсинг сильно контрастировал с жаром тела, спотыкаясь об неровности и почти отрезвляя, а может, наоборот, все больше опьяняя. Сал не знал куда себя деть от странных ощущений,копящихся где-то под кожей. В голове клубок мыслей распутался в тонкую звенящую нить, содержащую лишь одно слово, а вернее имя—Сандра. Вдоволь наигравшись, девушка в завершение своего наваждения проводит языком вдоль пальца и целует подушечку, заключая их руки в замок, и замечает чужое подрагивание. —Вкусно. Тебе не кажется, что ты слишком много пачкался за сегодня? —Сандра хихикает и восторженно вздыхает. Сал не выдерживает и падает лицом в свободную ладонь. Ему слишком жарко и тяжело в паху. В грудной клетке смущение выжигало дрожащие вздохи и выдохи, которые сипло выходили из гортани. Тяжестью осело в теле возбуждение, которое гитарист до невозможности стеснялся, пряча каждый раз, когда Сандра переходит грань. Протезник через прорезь пальцев смотрит куда-то вниз, пытаясь не угодить в ловушку манящего искушения, и, не сдерживаясь, утыкается глухим стуком в девичье плечо. Сминает чужое тело, прижимая к себе, желая раствориться, забыться от расцветающих жалющих бутонов. А что Сандра? Она всë поняла, не глупая ведь. Розовая дымка слегка опаляет щëки, но ей не дискомфортно, нет. Как лисице может не нравится то, что она способна пробудить в своей любви что-то новое, такое горячее и тягуче остывающее. Беверли давно заметила, как Сал после долгих поцелуев, оставляющих фантомные ожоги касаний в шею и всего провокационного тушуется и сжимается, пряча взгляд, в котором блестит влага и томность. Девушка закусывает губу, сама чувствуя лëгкую слабость в теле. Мягко обнимает Сала и решается: —Сал, тебе не кажется, что в твоëм…желании нет ничего такого? Я имею ввиду, что я не против того, если ты вдруг опорочишь мою девственную душу, —разбавляя обстановку шутит и тихо посмеивается, ожидая реакции на, в каком-то смысле, пинок под зад для действий. Разговоры не еë конëк. Фишер кратко мычит и роется в размышлениях. Понимает, что та права, но не может избавится от кусачего чувства его неправильности. Секунда, две, три. Сал вдыхает воздух сквозь чуть приоткрытые губы, сводит брови домиком и выдыхает: —Блять. Ладони на талии ощущаются теперь подозрительно по-другому ,до сжимания органов, вызывая самобытную россыпь мурашек по телу девушки. Сандра всем своим нутром ощущает изменения чужого настроя и спотыкается об желание создать искру перчинки. У нее…не получается? Кареглазая щурится, задерживая дыхание, когда протезник испытывает чувствительную шею еле касаемыми поцелуями, хаотично бегающими куда-то в сторону линии челюсти. Тихий полу-стон случайно выходит с еле спасаемых воздухом лëгких от несильного укуса в нежную кожу. Сал замирает, сглатывает и осознаëт, что что-то не совсем хорошее берëт над ним верх. Он вошëл во вкус, теперь понимая, почему девушка так часто изводила его душу прикосновениями, вселяющими эйфорию. Фишер чувствует бешеный пульс розововолосой, и это почти срывает тормоза. Парень мягко прижимает тающее тело к столешнице, упираясь коленкой, чисто случайно оказавшуюся между чьих-то ног, об твëрдую поверхность. Продолжает терзание шеи и переходит к, пиздец каким чарующим мозг протезника, ключицам, в мыслях проклиная футболку, на дающей полный доступ. Жертва чуть несдерженных прелюдий все еще пребывает в шоке, от того какую роль сыграли еë слова. Сандра слишком привыкла к постоянно робеющему от еë поцелуев мальчику с двумя голубыми хвостиками и совсем забыла о смелом парне, борющимся против культистов и обладающим не совсем мягким характером с парочкой закидонов. Пока разум Беверли медленно тлеет, взгляд резких голубых глаз падает на крем, с которого все это в принципе началось. Следуя порыву, Сал щедро зачëрпывает его на палец и мазками рисует на губах. Девушка сначала не понимает, но до нее быстро доходит. И от этой своевольности протезника хочется визжать. Фишер проводит языком по нижней губе, отмечая, что крем и вправду вышел вкусным. В своей манере чмокает куда-то в уголок губ, затем ловит верхнюю и посасывает, не давая Сандре брать инициативу. Впрочем, она и не хотела, полностью поддавшись слабости. Приятная приторность образует вязкую слюну при мокром танце языков, отчего поцелуй становится вязким и неторопливым, что одурманивает все больше. Руки Беверли распускают хвост, и волосы послушно рассыпаются между пальцев. Нежно перебирает и оттягивает пряди, пуская по коже Сала покалывание, доводящее и срывающее крышу. Фишер отстраняется, посчитав, что на сегодня хватит страсти. Ловит гамму искренних чувств в глазах цвета чистейшего янтаря,и ощущает себя по-настоящему нужным. Сал рвано дышит, как и Сандра, которая все ещё никак не может отойти от позиции объекта поддразниваний. В запах любви и возбужденности нагло врывается что-то горелое. Сандра ведëт носом и хмурится. —Твою мать, коржи!

Бонус

—Не всë так плохо. Я бы даже сказал, что горечь почти не чувствуется. Сал уминает торт, который, на удивление, получился приемлемым на вкус. —Ага, еще скажи сейчас, что это самое лучшее, что ты ел.