Глава 10. В которой состоялся один вечерний разговор.

      Дейзи Монтгомери выбрала весьма странную тактику – она обиделась в ответ. При встрече они с Линусом сухо здоровались и шли каждый своей дорогой. Запланированным мероприятием Линус занимался теперь с Эриком. Тот, не особенно занятый своими обязанностями, с удовольствием вызвался ему помогать. В первый же день, глядя как мадам Монтгомери прошла мимо, он спросил у Линуса: — Поссорился со своей Леди Совершенство? Линус поморщился: — Не называй её так. — Так что же? — они шли в библиотеку, где Линус организовал занятие по изготовлению украшений для Большого Зала. Группа добровольцев вызвалась клеить шары для дискотеки из битого зеркального стекла. — Эрик, мы с мадам Монтгомери просто друзья. — А может она просто устала, что ты предлагаешь ей только дружбу, как мальчик-третьекурсник?  Линус начал закипать. Он повернулся на месте так стремительно, что Эрик вздрогнул: —  Эрик, если мне понадобятся твои советы, я непременно сообщу тебе. А пока не мог бы ты… — Понял, понял. Больше Эрик вопросов не задавал. Дни шли своим чередом. Уроки и внеклассные занятия занимали у Линуса столько времени, что думать о чём-то и переживать сил практически не оставалось. Четырнадцатого числа к вечеру Большой Зал освободили от столов и украсили. Десятки серебристых шаров блестели под потолком. Девочки нарядили зал мишурой и серпантином в честь Дня Святого Валентина. Весь день в школе чувствовалось оживление и волнение. На уроках Линус закрывал глаза на летающие по классу самолётики и валентинки, передаваемые под партами. Флюиды взаимных симпатий и первых влюблённостей действовали на него благотворно. Линус подумал о том, что, возможно, погорячился с Дейзи. Она ведь и правда хотела как лучше. Выросшая в любящей семье, Дейзи жалела Линуса, и, привыкшая лечить своих магических животных, словно хотела залепить волшебным пластырем рану на его сердце. Закончив с уроками, он решил сходить в Хогсмид. Вечерело, на улице вилась змейкой позёмка, но Линус лишь поглубже укутался в шарф, поднимаясь в гору, к деревне. Ему пришла в голову идея, но толком он не успел её обдумать. Нужно что-нибудь подарить Дейзи. Конфеты, шкатулочку, что угодно, в знак примирения. Эта ссора вышла такой глупой, и ему очень не хватало их дружбы и общения, как бы он не уверял себя в обратном. Большинство лавок уже закрылось. Побродив в «Сладком королевстве», он свернул на небольшую улочку. Она была ему знакома. Чуть дальше находился бар «Фривольная Фрида» с кособокой вывеской «Под снос». А ещё дальше – магазинчик канцелярских товаров. Линус ни разу в нём не был, но вывеска говорила сама за себя – перья, пергамент и чернила, нарисованные на деревянной доске. Может купить Дейзи красивое перо? Линус продрог и устал. Если лавочка закрыта, он снова зайдёт в «Сладкое королевство» за конфетами и вернётся в Хогвартс. Через пару часов должна была состояться школьная дискотека, и Линус, как организатор, должен был следить за порядком. Толкнув дверь, он вошёл в неожиданно светлую, уютную лавку. От пола до потолка комнатка была заставлена стеллажами. Полки с коробками и тугие свёртки пергаментных листов уходили вверх. В магазине было тихо. Он побродил между стеллажами, выбирая перья. Странные всё же волшебники. Он так и не привык писать пером. Зачем, если есть авторучки? Но Дейзи любила красивые перья. Наконец, он нашёл то, что искал. Перо было не вычурным, но очень элегантным, тоненьким. — Вы что-то подбираете себе, сэр? Помочь вам с выбором? — послышалось из-за прилавка, и Линус выглянул из-за стеллажей, с пером в руках. Мэгги Марч. Вот чёрт. Видимо, это её магазинчик. Судя по всему, Мадам Марч тоже не ожидала его увидеть, поскольку выронила стопку коробочек, которые держала в руках. На пол посыпался ворох перьев из упаковок. Не вполне осознавая, что делает, Линус кинулся помогать. Они молча собирали с пола разноцветные перья, пока Мадам Марч первой не прервала молчание: — Ты стал таким взрослым и красивым, мой мальчик. Линус замер. Ему стоило поднять глаза, ведь он ничего плохого не сделал, но он лишь застыл с пером в руке, словно оглушённый заклинанием. Кроме них в лавке никого не было, лишь рыжий кот на пуфе возле окна мурлыкал во сне, да на стене старинного вида часы отбивали время. За окном совсем стемнело, и пора было возвращаться в школу. — Прости меня, Линус, — голос Мэгги, тихий и хриплый, был отлично слышен в тишине магазинчика. — Я была глупой девчонкой. Твой папа умер, и я осталась одна. Знаешь, он был хорошим парнем, очень хорошим. Вы с ним похожи. Если бы он был жив, всё было бы иначе. А так я осталась одна, со своим горем и маленьким ребёнком на руках. Вернулась домой, где правил мой отец, он меня едва ли со свету не сживал. Как я посмела сбежать с магглом, опозорить его. Каждый день он твердил мне, что малыш сквиб. И я оставила тебя, даже не дождавшись семи лет, когда магия в ребёнке просыпается. Знаешь, возможно ты волшебник. Мистер Бруствер говорил мне, что так бывает с детьми. От горя и предательства магия внутри словно замирает, запечатывается. Хотя мне нет дела, сквиб ты или нет, это ведь совсем не важно... — Зачем вы мне всё это говорите? — Линус сел на пол, обхватив голову руками. Мадам Марч молчала. Рыжий кот, мурлыкая, забрался к Линусу на колени. — Я хотела подойти ещё на станции, — продолжила Мэгги Марч, — но не смогла подобрать слов. Я бросила маленького мальчика, а передо мной был взрослый мужчина. Мужчина, которому уже не нужна мать. Но я иногда присматривала за тобой, сынок. Ты наверное не помнишь... Но Линус вдруг вспомнил. Эти её духи, пахнущие дождём и летним лугом... Запах детства. Иногда ему приходили посылки. Необычные конфеты и новые рубашки. Отглаженные платочки с его инициалами. Упаковка, обычная, серая, всегда пахла именно так – дождём и лугом. А потом их приют расформировали, и он переехал в другой, находящийся в пригороде. Посылки перестали приходить... Линус поднял глаза. Он не готов был простить её, вовсе нет. Но глядя, как она молча плачет, сняв очки, он чуть заметно сжал её руку. Глаза у Мэгги Марч были точь-в-точь как у него – голубые, как июньское небо. — Почему же ты не вернулась потом, когда твой отец умер? — глухо спросил он. Мэгги вздрогнула. — Я вернулась, Линус. Нашла тот приют, в который вы переехали, тебе уже было лет двенадцать. Но тебя усыновили, забрали в семью, так мне сказали. И я решила не мешать. Решила, что ты и без меня счастлив. Линус вздохнул, левой рукой поглаживая кота. — Меня вернули через месяц. Семейная пара хотела крепкого мальчика, чтобы смог помогать на ферме. А я всегда был мечтателем. Любил читать, изобретать, что-то строить. Коровы и куры совершенно не интересовали меня. Мне казалось, что новые родители предадут меня. Так и случилось. Мэгги встала и ушла в подсобку. Оттуда послышалось звяканье посуды и шум закипающей в чайнике воды. — Мадам Марч! — она появилась с кружками в руках. Линус встал, отряхнув штаны. — Я не могу остаться на чай. У меня дела в школе. — Да, конечно, — глаза её потухли, плечи сгорбились. Линус вдруг почувствовал, что хотел бы бросить всё – и школьные мероприятия, и предстоящий разговор с Дейзи. Остаться и выпить чаю. С мамой. У него есть мама, и она думала о нём. Она любила его. А может, любит и сейчас. Но вместо этого он спросил: — Сколько стоит это перо? — Возьми так, Линус, — она поставила кружки на стойку и сжала ладони. Линусу хотелось сказать, что он ещё зайдёт. Что они выпьют чаю и поговорят... Но он направился к двери молча. — Линус! — он обернулся. Мэгги закуталась в шаль и выглядела сейчас старше его собеседницы из бара. Она снова была той старушкой, стоящей на перроне в день его приезда. — Линус, я прочитала твои письма. Все до единого. Никогда я так много не плакала. Я пережила с тобою каждый счастливый и несчастливый день. Каждое серое утро без меня. Спасибо тебе большое, что писал их. Можно, я оставлю их себе? Она заплакала, и Линус подошёл и обнял её.