Глава 9. В которой происходят ссоры и недопонимания.

Морозный январь сменился ветреным февралём. Небо над замком было синее, ясное, в воздухе пахло весной. В начале февраля Линус снова ходил с ребятами в поход, на этот раз обошлось без происшествий. Настроение Линуса было непостоянным, как и февральская погода. Он то радовался тёплой погоде и успехам ребят, то впадал в уныние. В такие дни ничего не радовало: ни обширная библиотека Хогвартса, ни вкусные обеды и ужины. В один из таких дней, влекомый непонятным желанием что-то изменить (то ли в жизни, то в Хогвартсе, Линус и сам не понимал), он снова пришёл в кабинет к директору. Идея была проста и вполне выполнима – Линус хотел устроить в Хогвартсе дискотеку. Конечно, он знал, что в Хогвартсе иногда бывают балы. Но они были таким редким явлением, что некоторые студенты успевали окончить школу, но так и не попасть ни на один такой бал. — Да и что за бал, профессор? Хогвартс застрял в восемнадцатом веке, — Линус ходил по кабинету Бруствера, отчаянно жестикулируя, — вы сами говорите, что студенты должны стать более современными, успевать за быстро меняющимися тенденциями и технологиями, а они вальсы изучают. Их сверстники- магглы… — Дело вовсе не в этом, мистер Марч, — немного раздражённо ответил мистер Бруствер, прервав Линуса, — а в том, что наша школа весьма консервативна. Порядок есть порядок. Может следующим вашим предложением будет сменить мантии и школьную форму на джинсы и футболки? — Да что плохого в танцах? — не понимал Линус, — дети живут в школе месяцами, и всё, что они видят – учёба. Занятия на уроках, занятия после уроков. Им нужно общение. В приветственной речи перед началом года вы наверняка говорили о том, как важна дружба между факультетами. Но вы прекрасно знаете, что никакой дружбы нет. Вся эта борьба за баллы… — Борьба за баллы помогает студентам лучше учиться, к чему-то стремиться, — пожал плечами пожилой маг, — не вижу в ней ничего плохого. — Да, но студенты между факультетами почти не дружат, а иногда и враждуют. Почему бы нам их не сплотить немного? Потанцуют, развеятся. Возможно, создадут пары. Скоро день святого Валентина, можно приурочить дискотеку к нему. — Создадут пары? — хмыкнул Бруствер, — им незачем создавать пары до выпуска из школы. Ещё ранних беременностей нам не хватало. — Кому надо, те и без дискотеки управятся, — не согласился Линус. — Разве вы не помните свою юность, профессор? — Конечно, помню, — рассердился мистер Бруствер, но согласие на проведение дискотеки дал. Новость облетела школу, словно весенний стриж. Третьекурсники на уроке у Линуса не могли нормально заниматься, и Линус едва не сорвал голос, успокаивая их. Потом он расстроил ребят, что дискотека доступна студентам, начиная с четвёртого курса, и интерес их сразу угас. Зато у Линуса появилась куча дел. Электронные приборы в Хогвартсе почти не работали, нужно было использовать для музыки нечто другое. У бабушки Монтгомери нашёлся механический проигрыватель виниловых пластинок, и он работал отлично. Аппарат был довольно старым, с ручным управлением, но с помощью заклинания Сонорус прекрасно транслировал звук на весь Большой Зал, в чём Дейзи и Линус убедились лично. На выходных Линус съездил в Лондон. Проведал свою квартирку, забрал письма. Купил в магазине виниловых пластинок. Современных песен на виниле не было, но Линус знал, что может понравиться студентам. Metallika, ACE OF BASE, Nirvana и многое другое – Линус и сам с удовольствием послушает их на досуге, раз теперь у него есть проигрыватель. Мардж Монтгомери отдала Линусу проигрыватель насовсем, правда ворчала, что он редко к ним заходит. Линус пообещал приходить почаще. — А нас возьмёшь с собой в Хогвартс, дядя Линус? — обступили его Кристиан и Эмма. И Линус сказал, что обязательно возьмёт их как-нибудь с собой. В Лондоне, сером и туманном, настроение Линуса улучшилось окончательно. Он провёл в городе весь субботний день и вернулся лишь вечером. До дискотеки было ещё несколько дней. Хогвартс был по-субботнему тих и уютен. Редкие парочки гуляли вдоль озера, малыши-первокурсники возились в школьном дворе, все перемазанные грязью с головы до ног. В коридоре, ведущем в библиотеку, Линус услышал знакомые голоса. Нэнси и Скорпиус. Снова ссорятся. Нэнси плакала. Линус не хотел становиться свидетелем разговора и поспешил мимо, но часть разговора всё же слышал. — Мы ведь просто друзья, Нэнси. С чего ради ты устраиваешь мне истерики? Кого хочу, того и приглашаю на дискотеку, разве нет? — голос Малфоя звенел в тишине, хоть он и старался говорить тихо. — Да, верно. Но дело не в этом, Скорп. Алтея Селвин тебя просто использует! — Пфф, что за глупости, Нэнс. Что с меня взять? Моя семья не так уж и популярна после падения Сама-знаешь-кого. — Почему ты не произносишь его имя? Лорда Волан-де-Морта давно нет в живых! — Тише ты, — Скорпиус оглянулся по сторонам, — это к делу не относится. Мне нравится Алтея, и не тебе решать, идти ли мне с ней на танцы или нет. — Ты просто напыщенный болван! Не понимаешь очевидных вещей, — Нэнси взметнула чёрными волосами и пробежала мимо Линуса, тот едва успел скрыться за рыцарскими доспехами в коридоре. — Истеричка, — крикнул ей вдогонку Скорпиус и тоже прошёл мимо Линуса, не заметив его. Жаль. Из-за дискотеки, что задумал устроить Линус, студенты уже ссорятся. Хотя, причём здесь танцы? Дело не в них, это Линус понимал гораздо лучше Скорпиуса Малфоя. Впрочем, Линуса почти не волновал подслушанный разговор, у него были дела поважнее. Утром, перед его отъездом в Лондон, к нему подошла Дейзи Монтгомери. Узнав о причине его отъезда, она лишь улыбнулась, пожелав ему приятной поездки, а потом неожиданно, явно волнуясь, сказала, что ждёт его сегодня у себя и что ей нужно поговорить. — О чём же? Говорите сейчас, — растерялся Линус. — Сейчас я не могу, — Дэйзи чуть нервно озиралась по сторонам, словно боялась, что их подслушают. — Жду вас вечером у себя, мистер Марч. Можете принести этот бабушкин аппарат. Послушаем музыку. Возможно она как-то поможет... — Поможет в чём? — До вечера, мистер Марч. Весь день, гуляя по Лондону, Линус думал о том, что же она ему хочет сказать. Нет, конечно он догадывался, но думать об этом было волнительно, даже немного страшно. Возможно, мадам Монтгомери видела, как он к ней относится. Поняла, что первый шаг он вряд ли сам сделает, и решила действовать сама. Линуса это вполне устраивало, но он боялся ошибиться в своих предположениях. Возможно, что речь пойдёт о работе. Или о том, что между ними ничего быть не может. Иногда бездействие казалось Линусу лучшим вариантом. Безопасным, проверенным. Ничего не предпринимая для возникновения между ними чего то большего, Линус предполагал, что сохраняет их с Дейзи дружбу. Вдруг она ничего к нему не чувствует? И он лишь всё испортит. Лишиться друга в лице Дейзи он не хотел. И вот он в Хогвартсе. Что бы ни хотела сказать ему Дейзи, он узнает об этом совсем скоро. В своей комнате он переоделся, скинул привычный строгий костюм и натянул джинсы и футболку. Глядя в окно, он видел дым из труб Хогсмидских домов. Зимняя ранняя темнота уже окутала окрестности замка, и лишь деревня, подсвеченная фонарями и светом от окон, была видна. Где-то там, в Хогсмиде, мадам Розмерта протирает столы в полупустом баре. Её племянник Тедди наверняка возится в сарае с мотоциклом, пытаясь понять, куда пропадает искра у этого недостойного аппарата. Семья Монтгомери, усевшись на одном диване в гостиной, читает на ночь интересную книжку. Линус представляет это так ярко, словно сидит рядом с ними с малышкой Эммой на руках. А где-то там, в одном из домов живёт мадам Марч. Что она делает, Линус представить не мог, ведь совсем ничего о ней не знал. Первая злость прошла, и сейчас Линус со стыдом вспоминал тот день. Как он стремительно вернулся тогда в Хогвартс, как столкнулся в коридоре с Дейзи. И то ли её искреннее участие, то ли ему просто хотелось выговориться, но Линус ей всё рассказал. Они сидели у него, расположившись у камина, и Линус рассказывал, рассказывал, чувствуя, что становится легче на душе. Он даже показал Дейзи письма... Зачем, непонятно. При ней Линус кинул их в камин. Дейзи долго молчала тогда, расстроенная, поникшая. Они простились, и Линус лёг спать. А наутро сгорал от стыда, вспоминая их разговор. Наверняка Дейзи подумала, что он слаб и излишне сентиментален. Что ведёт себя, как ребёнок. К его облегчению, Дейзи не поднимала эту тему. Иногда, все эти пару недель, Линусу казалось, что она хочет поговорить с ним об этом, но если это и так, то разговора так и не случилось. А вдруг она сейчас решила поговорить об этом? Ох, хоть бы нет. Вздохнув, Линус сунул подмышку проигрыватель, пару пластинок и отправился к Дейзи. Она встретила его с улыбкой. Линус быстро оглядел её маленькую комнату. Здесь ничего не изменилось с его последнего появления, когда он спал на её кровати. Пока Дейзи отправилась в смежную комнатку, Линус завёл проигрыватель, поставив пластинку. Лёгкий, приятный баритон Джо Дассена успокоил его. Дейзи принесла им по бокалу вина. — Я лишь нарезала сыру. Ты голодный? — О, нет, не беспокойся. Я перекусил в Лондоне. Забежал в Макдональдс. — Хорошо, — Дейзи немного заволновалась, спрятав лицо в бокале. — О чём ты хотела поговорить? Они давно перешли на "ты", лишь при студентах вели себя более официально и учтиво. — Я...да, хотела. Прости. — За что простить? — Линус присел с ней рядом на софу, нервно оглаживая край бокала. — Даже не знаю, как тебе сказать, Линус...Помнишь наш разговор, недели две назад? Ты тогда рассказал о своей маме... — Помню, конечно, — вздохнул Линус. Всё же речь пойдёт об этом. — Прости, что я так вёл себя тогда. Я просто был расстроен. — О, нет, что ты, Линус, — поспешно сказала Дейзи, — я рада, что ты тогда рассказал мне. Это позволило мне лучше узнать тебя. Понять причину некоторых твоих слов и поступков. Но дело не в этом. Знаешь, мне знакома Мэгги Марч. — Правда? — Линус не знал, что чувствует. Пожалуй, ничего. Ни волнения, ни радости, ни печали. — Да, она живёт неподалёку от нас, поэтому иногда заходит. Она редко рассказывала о своей жизни, и я предположить не могла...Только вот что я знаю, Линус. Она неплохой человек. Зря ты не даёшь ей шанса объясниться. Если бы вы только поговорили... — Зачем, она ведь знает, кто я и где живу, — пожал плечами Линус. Разговор перестал ему нравиться совсем. Он залпом осушил бокал, — но не захотела прийти, поговорить. Зачем я буду навязываться? — Возможно ей стыдно за то, что она совершила, — не унималась Дейзи, — человеку трудно переступить через себя. Она смотрела на тебя издалека и хотела поговорить, правда хотела... — Да откуда ты можешь знать об этом, Дейзи? — Линус встал и принялся шагать по комнате. — Я спросила у неё. — Что ты сделала? — повернулся Линус. — Ты говорила с ней обо мне, зачем? Я просил тебя? — Нет, не просил. Я знала, что ты рассердишься, — Дейзи едва не плакала. — Но мне важно было знать, понимаешь. И я знаю, что и тебе важно... — Ох, Дейзи, не надо. Ну кто тебя просил... — И я отдала ей твои письма... Линус посмотрел на неё так, словно впервые видел. — Что? — Я подобрала их в камине. Они не успели сгореть. Мне показалось, что она хотела бы их прочесть... — Боже, Дейзи, как ты могла? Я ведь считал тебя другом! Повисла неуютная тишина. Линус не мог в это поверить. Что она наделала... Он писал письма без какой-либо цели. По сути, это лишь условно были письма маме, а по большей части – его личный дневник. Листки бумаги, на которых он выплёскивал свою боль. Возможно та мама, которую он представлял в детстве, и хотела их прочесть, но та, которую он встретил... Лишь обрадуется, что избавилась от такого мямли и нытика. Ему стало жарко, словно градус в комнате заметно повысился. — Мадам Монтгомери, я, пожалуй, пойду. — Линус, пожалуйста прости, — она встала вслед за ним, — я ведь хотела как лучше! Линус лишь хлопнул дверью.